Дом на втором этаже

— Постарайся дышать как обычно, я просто тебя осмотрю, — доктор был мужчиной возрастом чуть меньше Хозяина, но с полностью седыми волосами, так что издали годился бы в дедушки. Юля чувствовала себя странно, когда он ощупывал её пульс, бесцеремонно отодвигая край блузки, затем брал её за подбородок, приподнимая голову, светил фонариком в зрачки и, словом, не предупреждал ни о чём — просто делал, бормоча что-то неразборчивое. Совсем некомфортно Юле стало, когда рука его потянулась к пуговицам блузки. Она резко отодвинулась и закрылась руками, как бронёй. — Мне нужно послушать твоё сердце и дыхание, — объяснил доктор, но Юля не изменила своей защитной позы. — И для этого тебе придется расстегнуть блузку. Снова ничего. Доктор вопросительно посмотрел на Хозяина, на что тот равнодушно пожал плечами: — Пусть остается в блузке, если ей хочется. — Но будут сильные шумы, — недовольно заметил доктор. Хозяин нахмурился. По-видимому, его тоже не устраивал неточный вердикт. И сейчас от его решения зависело будущее здоровье Юли. Он имел контроль даже над такими вещами. — Юля, расстегни пару верхних пуговиц, — тихо попросил Хозяин, задумчиво сканируя её тело сквозь блузку. — Думаю, такое отверстие Константину тоже подойдёт. Больше никто не возражал. Юля могла, но после слов Хозяина и одобрения доктора она не знала, как ещё противиться. Стеснение лишь отсрочило бы роковой момент. Поэтому Юля не медлила и торопливо отстегнула пуговицы, чуть не оторвав их вместе с нитками. Мужчинам предстал вид её ключиц и рёбер, просвечивающих через тонкую бледную кожу. До груди дело не дошло, хотя, будь у неё чуть побольше формы — можно было бы уже рассмотреть округлости. Доктор Константин держался спокойно, только одна его бровь удивленно приподнялась. Но он без промедлений продолжил свою работу, осторожно просовывая руку со стетоскопом за край блузки, к сердцу: — Задержи дыхание… Так, а теперь медленно выдохни… Юля старалась сфокусироваться на белоснежном одеяле под собой, молча следуя указаниям. Почему-то куда больше её смущала не близость доктора, а отдалённо наблюдавший Хозяин. — Как там вторая девочка, кстати? — рассеянно осведомился доктор, медленно передвигая стетоскоп с сердца на каждое из легких по отдельности. — Стабильно, — ответил Хозяин с небольшой задержки. — Не заговорила? — не замечая ничего, так же скучающе вопрошал Константин. Кажется, до этого он и не слушал Хозяина, ведь в ушах его были наушники от стетоскопа, которые он только сейчас снял, вежливо обернувшись к собеседнику. — Я не строю лишних надежд. — И то верно, — вздохнул доктор, одновременно доставая листок с печатью и ручку. — С такими повреждениями удивительно, что она вообще имеет базовые реакции на внешний мир. — Это вы осматривали Агату? — вырвалось у Юли прежде, чем она подумала. Доктор не успел начать писать и удивленно замер с ручкой в миллиметре от бумаги. — Кого? — недоумённо переспросил он. Гнетущая тишина. Уже не просто неловкая, а опасная. Хозяин не вмешивался, но предупредительно посмотрел на Юлю. А она и не знала, как выкрутиться, кроме надежды, что доктор пропустил мимо ушей факт наличия имени у второй найденной. — Ну… девочка, что тоже была похищена, — промямлила Юля. Константин машинально кивнул и, кажется, вернулся к своей работе. Написав фамилию Юли и её возраст, он почему-то не торопился с продолжением. Неужели её здоровье настолько плохое? — А почему именно Агата? — не удержался от любопытства доктор и окинул вопросительным взглядом обоих: — Её имя же неизвестно. Или уже известно? — Полиция не установила личность девочки, — сдержанно пояснил Хозяин. — Но Юля у нас любит давать всем имена… — Или она вспомнила… Да? — Константин проследил за выражением лица Юли и победно ухмыльнулся, как мальчик, решивший непосильную по его возрасту задачу. — Нет, — спешно, пугливо сказала она. — Я помню всё смутно. — Да нет, ты прекрасно всё помнишь. Только говорить не хочешь… Её сердце было слышно каждому, она не сомневалась. Бледная и с контрастно красными щеками, Юля впилась глазами в ручку, зажатую в пальцах Константина. Как же она мечтала силой мысли всадить её кончик в его ноздрю, да так глубоко — вплоть до проникновения в мозг доктора. Чтобы он навсегда забыл. — А впрочем, я бы тоже, может, молчал, — вдруг посерьезнел Константин, не ведая о хаосе, творящемся в разуме и теле Юли. Он нервно посмеялся: — С гуляющим на свободе похитителем лучше лишний раз не распространяться. Юля вымученно улыбнулась доктору. Беда миновала, но осадок никуда не уходил… Теперь она боялась и вовсе говорить, чтобы не сболтнуть новой важной детали. И как Юля могла забыть, что имя Агаты, псевдоним, данный Хозяином, не знали простые смертные? Это же очевидная тайна. Но слабость и остаточная тревога превратили все её знания в кашу. Если сейчас она еле соображала, то что же было вчера, когда Юля была совсем плоха? Чудо. Иначе никак. В момент панической атаки Юлю нашёл Хозяин. Но найди её любой другой — тот мог выведать из неё все ответы, и не важно — намеренно или ненароком. После такого знания он или она уже не остались бы в стороне. — Какие прогнозы у Юли? — нарушил тишину Хозяин и подошёл ближе Константину, всё заполнявшему свой бланк. — Ну, тут всё, как ты и сказал, — не отрываясь от писанины, ответил тот. — Полагаю, это первая паническая атака у неё? — Да. — Поэтому такая сильная. Сама себя перепугала… — доктор снисходительно вздохнул и поставил свою подпись в самом низу бланка. Критически перечитав всё, он передал лист Хозяину. — В следующий раз будет полегче. — В следующий раз? — испуганно пискнула Юля. Оба мужчина покосились на неё. Хозяин с раздражением, а Константин с сочувствием. — Не обязательно, но рано или поздно это случится вновь, — мягко пояснил доктор. — Лучше принять это как факт и не бояться этого. Хотя с таблетками шанс может понизиться значительно, я там прописал парочку… — Нет, — перебил Хозяин. — Без таблеток. Константин не скрыл удивления: — Очень зря. Если подберем правильно препараты, Юле будет куда лучше. — Если… — Хозяин ядовито улыбнулся и вкрадчиво спросил: — Как часто тебе удавалось подбирать правильные препараты с первой попытки? — Не могу сказать точно. Вот как получу завтра утром результаты её анализов… — Так скажи средний процент. С учётом анализов. — Не могу, — поколебавшись, повторил Константин. — Каждый организм разный. Разный вес, возраст, степень запущенности… Зависит от характера пациента, окружения вокруг… Да десятки факторов. Хозяин скучающе кивнул. Он выглядел так, словно не прислушивался ни к одному из слов доктора и лишь ждал, пока тот наконец заткнется. — Хорошо, я спрошу иначе, — пугающе дружелюбно заговорил Хозяин, хотя в нём пылала нескрываемая враждебность, желчь и холод. — Что бы сделал ты, будь она твоя дочь? Дыхание Юли перехватило. Нечто схожее случилось несколькими неделями ранее в МГУ на входе. Но тогда это было иначе — наивный молодой охранник, не подозревавший ничего и поверивший, что она — племянница Хозяина. Сейчас же любые намёки на родство, пусть и в качестве примера, грозили перейти рамки безопасного. Константин молчал, всё не решаясь ответить. Думал о вопросе Хозяина или уже сопоставлял, строил в своей голове ужасную картину? Раз он понял ложь Юли про имя Агаты, то поймёт и другое. Кашлянув, доктор приоткрыл рот, подбирая слова: — Если это только началось… Только ведь? — запнулся, вопросительно поглядев на Хозяина и, получив его подтверждающий кивок, более уверенно продолжил: — Если я знаю примерно причины, почему началось… Думаю, я бы повременил с медикаментозным лечением. Последние слова Константин произнёс спешно, будто желая скрыть чувство вины перед коллегами и долгом. Возможно, в этот момент в нём и правда заговорил отец, а не врач. Даже и гадать не нужно — это очевидно. Хозяин прекрасно знал о наличии детей у Константина. Он полностью его отвлёк и выставил всё в свою пользу. — Юля бы хотела сегодня вернуться домой к родителям. Не навредит ли ей это? — мягким, угождающим тоном проговорил Хозяин. Делал вид, что мнение Константина — самое важное. В общем, следовал своему принципу. Давай людям то, чего они просят. И получи еще больше в будущем. — Можно, но я бы уже потерпел до завтра, — Константин рассеянно окинул взглядом комнату, в нём просыпался врач. — Смена обстановки, дорога, ещё сейчас этот свет фар, пробки… Это раздражает нервную систему. Здесь я точно скажу, что будет риск панической атаки. — Значит, оставить её? — Хозяин изобразил серьёзную озабоченность, будто у него имелось ещё много других дел, и ночёвка Юли в его доме не входила в этот список. — Желательно. Либо я могу забрать её в стационар. Там ей вколют успокоительное в случае нового приступа. Заодно чуть витамины с глюкозой прокапаем… Константин обернулся к Юле и печально посмотрел на её шею и оголённый участок кожи, где пуговицы блузки так и были расстегнуты. Тяжело вздохнул и снова отвернулся. — Девочка-то на критическом уровне истощения, — шепнул он так, чтобы слышал только Хозяин. Но его голос обладал басистостью, и слова дошли до всех. Юля вспыхнула от стыда и обиды одновременно. Хотелось встрять в беседу, сказать что-то оскорбительное или даже жуткое, дабы Константин пожалел. Хозяин опередил её: — Нет. Юля будет спать здесь. А вот тебе, мой друг, уже пора. — Он проигнорировал шёпот доктора и ответил громко и без тени дружелюбия. — Давно пора. *** Следующие полчаса тишина не прекращалась. А может, прошло куда больше времени. Юля не знала. Она могла проверить свой телефон, который лежал у подножия её кровати. Но двигаться, вставать, когда вокруг не было никого — слишком страшно. Куда подевался Хозяин? Почему выпроваживание доктора так затянулось? Иногда ей мерещились разные звуки. Шаги, скрип половиц, тихое закрывание двери. А под конец она могла поклясться, что слышала голос Хозяина. Где-то в доме, но в другой комнате. Непонимание и опасение ужасного постепенно пробуждали в ней желание узнать. Юля усиленно боролась, укрываясь одеялом, но чем больше звуков она слышала, тем тягостнее было бездействовать. И вот ноги ее уже ступили на прохладный пол — почти босые, в колготках. Времени на одевание кроссовок не было. Она боялась упустить нечто, происходящее вне этой комнаты. Но на полпути Юля ощутила знакомое чувство: тревога тяжело сдавила грудь. Вот только настоящая ли? Не от самовнушения ли, страха оказаться с этим наедине? Страх… Он не принадлежал ей целиком. Вдруг прямо рядом заскрежетало. Юля резко вздрогнула и попятилась назад, как от страшного зверя. Дверь открывали с другой стороны. Но кто? Какой глупый вопрос… И все же она напряженно ожидала и не успокоилась, пока не увидела наконец фигуру Хозяина. — Где ты был? — выдохнула Юля, не дав ему и шага ступить. Тот недоуменно приподнял брови, не ожидая увидеть ее не в постели. — Неподалёку, — коротко бросил Хозяин. — Ты говорил с кем-то… — начала Юля и все же покорно пропустила его в комнату. Он не ответил сразу, мгновенно усилив ее подозрения. Разглядывая все вокруг, точно за время его отсутствия что-то могло поменяться, Хозяин медленно проговорил: — Возможно, по телефону. У меня много незавершенных дел, помимо тебя, — он повернулся к ней: — Ты голодна? — Нет. — Ты поешь, — утвердительно сказал Хозяин и отступил назад, в сумрак коридора. Юля даже не успела его окликнуть, как он исчез снова. Следующие две или десять минут снова раздавались звуки. Из-за открытой двери она лучше понимала, что происходило: шаги прекратились, дойдя до своей цели, и раздался стук тарелки, открылся ящик, зашелестела упаковка чего-то, раскрылась дверца микроволновки… Всё происходило на кухне. Там, где когда-то она разрезала манго по приказу Хозяина… Принесет ли он ей фруктовый салат, как раньше? Обольет ли ее кипятком из кофе? Или это шелестел глазированный сырок в знак напоминания?.. Он пришел к ней быстрее, чем ожидалось. В руках был поднос с горячим, еще дымящимся после микроволновки. Пахло не едой из разморозки, а чем-то свежим, приготовленным вручную. Может, лично им… Пройдя мимо Юли, Хозяин демонстративно возложил поднос на предварительно расправленное одеяло. Затем он обернулся к ней и кивком приказал подойти. — Но я не хочу есть в постели… — попыталась возразить она, стоя на месте и с опаской поглядывая на тарелку с чем-то оранжевым. Крем-суп из моркови или тыквы? — Так будет лучше, — невозмутимо сказал он и снова подозвал ее, на этот раз поманив пальцем. Юля упиралась: — Я не инвалид. Глаза Хозяина блеснули пониманием. Он догадался быстрее нее, почему она так искала поводы, возражения — лишь бы не идти есть. — Конечно, нет, — проворковал мужчина мягко и насмешливо. — Но последний раз, когда ты пыталась подняться, у тебя начиналась паника. — Потому что ты её создал, — насупилась Юля. — Не я, а твоя реакция на мои слова, — Хозяин придвинул стул у стены вплотную к кровати. — Ешь. А я посижу рядом и прослежу. Видя, как он мгновенно исполнил свои слова и вальяжно расставил длинные ноги широко, точно готовился к долгому просмотру кино, Юля не могла и дальше стоять там. Ссутулив плечи, она подступила к нему, кровати и подносу… Суп почти не дымился — остывал. — За чем здесь следить? — снова вырвалось у нее. — Мне не станет плохо. Хозяин загадочно посмотрел на Юлю, склонив голову набок. С этой хитрой полуулыбкой, странным настроением он был лисом, который пригласил в гости зайца и заранее знал, как бы тот не сопротивлялся — ужин из нежного филе гостя будет обеспечен. Только Юля не была будущей едой. — Не хочу давать тебе соблазна не есть, — его голос звучал так приятно… заманивающе. — А что бы я сделала, если бы не ела? Мне некуда здесь прятать… — Не изображай глупую. Ты уже несколько раз посмотрела на приоткрытое окно, — тем же неторопливо-очаровывающим тоном продолжал Хозяин, но Юля почувствовала незаметную, почти незаметную издевку. — Да, выбросить еду на улицу — самая идеальная затея. Но не в моём присутствии. Ешь. Она села на кровать — подальше от подноса и от стула, на котором восседал Хозяин. С покрасневшими щеками, Юля уставилась на свои коленки, на помятую юбку после сна, на бледные пальцы рук… Но она знала, что настаивать на своем — значило быть насильно накормленной. Он точно сделает это, не побрезгует испачкать руки, простыню… Хотела ли она снова такого унижения? И все же покорно есть — тоже унижение. Весь ее план по медленному уничтожению себя, чтобы он больше не смог ею обладать, провалился почти сразу. Слишком быстро Хозяин все понял. И, как назло, их встречи участились, Юля не могла утаить от него попытки голодать. Рядом зашелестела простыня — Хозяин молча подвинул к ней поднос. Время ожидания официально завершилось. Подняв к нему лицо, Юля встретилась с безжалостными, прищуренными от улыбки холодными глазами. Морщин вокруг них стало больше… Он вдруг постарел за эти секунды лет на пять или восемь. — Вот так. Молодец, — снисходительно кивнул Хозяин, когда Юля погрузила первую ложку себе в рот. — Я приготовил суп сразу, как привез тебя со школы. Сразу проглотив тыквенную смесь, она медленно, с отвращением прожевывала два кусочка целой индейки, попавшейся ей. И нет, не из-за ужасного вкуса. К сожалению, суп был изумительным. В этом и была проблема — она не хотела дать ему понять, что ощутила наслаждение, что ее рецепторы поддались, и рот едва не издал стон удовольствия. Как бы Юля не корчила лицо и не медлила с поеданием второй ложки супа — казалось, Хозяин прекрасно знал о ее притворстве. Он был таким самодовольным, словно читал все ее мысли на счет божественного вкуса супа, и его эго возвысилось сквозь небеса в саму бесконечную галактику. — Что ты планируешь со мной делать? — мрачно спросила Юля, когда силы на борьбу со вкусным ужином кончились и, пристыженная, она смотрела в почти опустевшую тарелку. — Уложить тебя спать — самое лучшее лекарство от всех забот, — окинув взглядом поднос, Хозяин ухмыльнулся: — Или, быть может, ты не наелась? — Не надо! Я больше не могу есть! На дне тарелки оставалось от силы две ложки, и их так хотелось соскрести, слизать… Нет. Она не даст ему возможность понять и предложить ей вторую порцию супа. Потому что знала, что не сумеет отказать. Голод был утолен, но аппетит так и рисовал в ее воображении аппетитную картину тарелки, содержимое которой вновь предстояло очистить, употребить. Наказание превратилось в смесь муки и блаженства. — Спасибо, но я уже сыта, — снова сказала Юля и нервно отодвинула поднос с недоеденным супом. Внутри нее промелькнуло желание, чтобы он ушел и дал ей в одиночку доесть эти вкусные крупицы — хотелось плакать от несправедливости. Хозяин всё сидел, и не думая покидать комнату. — Я не уверена, что смогу заснуть… — в третий раз прервала тишину она, смущенно посмотрев на него. — Насильно есть — это одно. Но спать свое тело я не могу заставить. — Но ты уже спала — уснула прямо в моей машине, — мягко напомнил он. Хозяин никак не прокомментировал вранье Юли про насильственный ужин. Слова здесь не требовались: он просто знал о ее тайном удовольствии этим чертовым супом, и этого было достаточно. Мука, стыд и гнев терзали Юлю. Она раздраженно выдохнула: — Нет, это другое! И… — И? — спокойно повторил он. Помявшись, Юля быстро сдалась, устав от напряжения, росшего и перекрывавшего все в комнате: — Мне не нравится здесь, — призналась она и рефлекторно вперила взгляд в остатки супа в тарелке. Там плавал большой кусочек индейки. — Я не смогу уснуть… по крайней мере, не сейчас. — Хорошо, — сказал Хозяин равнодушно и вдруг добавил, будто только и ждал этого момента: — Тогда не желаешь поехать со мной в одно место? — Что? — Юля растерянно посмотрела в темноту за окном. — Но уже поздно… — Но ещё и не ночь. Она боролась с остаточным аппетитом, но не смотреть на кусок индейки было тяжелее, чем могло показаться. Ещё и предложение Хозяина — неожиданное и странное… Не новая ли эта ловушка? Нужно быть осторожной… И всё же лучше что-то делать, нежели и дальше лежать в постели, грезя о недоеденном супе из принципа. — Куда ты хочешь меня отвезти? — покорно спросила Юля. Сдалась. — Туда, где часть твоих страхов развеется. Твой разум переполнен неизвестностью. Пора поставить точки над некоторыми вопросами, — сказал он и неспешно поднялся со стула, возвысившись над ней. — И лучше, если ты всё увидишь сама. Пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо — ощущение не из приятных. Юля будто была непослушным ребенком, упрямо остающимся в кровати, а Хозяин — настойчивым родителем. Желая развеять это сравнение, она дёрнулась вперёд и резко встала. Одеяло от этого потянулось за ней, а следом — и поднос. Одно мгновение окрасило всё в оранжевое. Не так много, но контраст приковывал взгляд — капли супа выплеснулись и испачкали и серебристый поднос, и белоснежное одеяло. Лишь злосчастный кусочек индейки чудом так и остался в тарелке. Юля испуганно попятилась вбок от кровати и от Хозяина одновременно. — Я случайно, — испуганно пролепетала она, готовясь к неизвестному наказанию. Она сама не знала, почему так среагировала. Хозяин никогда не причинял девочкам вреда при подобных происшествиях. По крайней мере, явного вреда. И действительно, он даже не обратил внимание на испачканное постельное бельё. Молча взял поднос и переставил на комод в углу. Юля смотрела ему в спину и всё не могла расслабиться, читая угрозу в каждом его движении плеч или поворота шеи. — Прежде, чем мы поедем, я бы хотел, чтобы ты заглянула со мной кое-куда здесь, — ровным тоном произнёс он. Шея его снова напряглась, но лишь чтобы кивнуть в потолок: — Это рядом, этажом выше. — Второй этаж? — тревожно переспросила Юля. Хозяин обернулся к ней с приторно-удивленной улыбкой: — Да. Тебя это смущает? — Я… — робко начала она. — Я не хочу туда. — И почему же? Как будто он не знал! Юля сделала глубокий вдох, затем с задержкой выдохнула и, точно желая поскорее избавиться от тяжкой ноши, выплеснула: — Я не хочу, потому что каждый раз, как я там — что-то происходит плохое. Она не знала, правильно ли сделала, признавшись. Не обидно ли ему от этих слов? Ведь это его дом, его место, которое он обустроил для них, а она вот так омрачила все их воспоминания, и не важно, как много случилось на втором этаже хорошего. — Не преувеличивай, — сдержанно сказал Хозяин. Он заметно помрачнел — та фальшивая улыбка спала. — Ничего по-настоящему плохого не произошло. Ты слишком чувствительная. — Неправда! А как же… — Юля потерялась в словах, не зная, за что зацепиться, чтобы убедить его. — Как же… Клубника! — Клубника? — Да! — увереннее воскликнула она и с неуместной гордостью от собственной смекалки повторила: — Клубника! Будучи на эмоциях, Юля верила, что эффект неожиданности, затрагивание самой важной темы навсегда лишит Хозяина дара речи или, как минимум, на некоторое время. Но это миг прошёл слишком быстро, она не успела насладиться преимуществом над ним, как он уже деланно принялся размышлять вслух: — Клубника… Клубника… И чем же тебе не угодила эта ягода? Я что-то не понимаю или… Ах. Конечно… Клубника, — Хозяин похабно ухмыльнулся, и вся маска задумчивости слетела с его лица. Он метнул взгляд на её ноги, словно оценивая, насколько те были хороши. — Ну, предположим, клубники я не планирую сегодня. Ступням стало холодно, хотя ещё секундой ранее Юля не испытывала дискомфорт, стоя в одних колготках. — Почему? Тебя что-то не устраивает? — вырвалось у неё прежде, чем она осознала риск и нелепость. С ним нельзя вести себя вызывающе… — Почему? — насмешливо повторил он и шагнул к ней навстречу. — Ты действительно хочешь знать? — Нет… Юля синхронно с ним двинулась в противоположную сторону — к краю комнаты. Только бы он остановился… Скоро отступать будет некуда, и она упрётся в стену. — Тогда почему бы тебе не пойти со мной наверх вместо этой пустой болтовни? — спросил Хозяин с таким видом, словно он предлагал ей просто прогуляться на свежем воздухе и искренне не понимал, чего Юля сопротивлялась. — Не хочу… — замотала она головой и краем глаза заметила, что через шагов пять ее спина столкнется со стеной. Скрипнул паркет под ногами. Или это был стук каблуков обуви Хозяина? Она не поняла, ведь одновременно с этим раздался его голос: — Я же сказал, клубники не будет. — Хозяин резко застыл, так и не дойдя до Юли. Заметив на ее лице смесь беспокойства и облегчения, он смягчился: — Что тебя пугает в походе на второй этаж, помимо этого? Кажется, можно и правда выдохнуть. Он не прижмет ее к стенке. Пока что. — А… — запнувшись, Юля боязливо покосилась на Хозяина. Но ничего страшного не происходило, он не сердился, не перебивал и ждал. Как обычно и делают все нормальные люди. Только нормальные люди не боятся друг друга. А Юля — каждый раз. И это и было ненормальным… Они оба ненормальные. Хозяин — потому что внушал этот страх. Юля же… принимала его. Страх, ненависть, сомнения — всё. В том числе и тайное наслаждение от неизвестности перед новым ходом Хозяина. — А что Андрей? — наконец спросила Юля. — Он не… — Его нет в доме, — прямо ответил Хозяин, спасая её от неудобных вопросов. — Гм-м… Ладно… — поняв, что на ум больше ничего не приходило, она растерялась. — Но всё равно я предпочту остаться здесь. — Что ещё? — нахмурился он. Признаться, была одна главная причина. Изначально Юля подумала именно о ней, а уже потом — об остальном. Но ей было совестно произносить это, ведь… другая не виновата в том, что Юля не хотела ее видеть. — Агата… — голос задрожал от стыда. Прежде, чем Хозяин ответил, Юля опустила взгляд в пол и не заметила его одобряющего кивка. — Именно. Она тут же удивленно подняла голову, не понимая, злился он или был рад. — Её я и хочу тебе показать, — продолжил Хозяин, и предвкушение, торопливость в его тоне были непритворными. — Идём же поскорее, иначе опоздаем в место поважнее. И не думая, что она ему откажет, мужчина схватил ее за руку и повел к выходу из комнаты. От неожиданности Юля машинально засеменила вслед за ним, стараясь не упасть. Они быстро шли по коридору, и впереди виднелся проход в зал. Еще через мгновение — очертания застеклённых перил лестницы и черно-белые клавиши — ступени. Это подействовало на нее как ледяная вода на спящего. — Нет! — выкрикнула она. Эхо ее голоса разнеслось по всему дому. Слабость куда-то испарилась, Юля с удивительной силой вырвала пальцы из руки Хозяина и встала между коридором и залом, точно дикий зверь. — Нет? — задумчиво переспросил он и медленно, неохотно обернулся. Будто ждал, что Юля пожалеет и поспешит вновь взять его за руку. — Нет, — твердо повторила она. — Я не пойду. — Хорошо. Хозяин тронулся с места, и Юля подумала, он сейчас схватит её за волосы и насильно потащит наверх. Но нет — путь его был не к ней, а лестнице. Он быстро поднимался на второй этаж, и Юля осталась одна, без присмотра. Тогда она поняла — раз она отказывалась идти к Агате, он приведёт Агату к ней.