Деталь

К отцу я заглянул только летом, на выходных. Он давно звал меня в гости и даже умудрялся обижаться, что я не захожу. Хотя сам он ни разу не изъявил желания зайти ко мне. Далеко ехать, видите ли. А мне так недалеко. Отец с матерью разошлись, когда мне было девятнадцать. И если вы думаете, что я был огорчен этим фактом, то глубоко ошибаетесь. На самом деле дружной семьей мы не были никогда. Впервые отец заговорил о разводе, когда мне было лет семь. В тот раз он вытащил меня погулять, накупил пирожных и, как бы невзначай, спросил, как я отнесусь к тому, что он уйдет из семьи. Оказалось, что он нашел какую-то милую девушку у себя на работе. И нет, в тот момент меня ничуть не оскорбило то, что у него была другая женщина. Я вообще не слишком хорошо понимал, что это значит. Но вот перспектива того, что папа исчезнет, меня здорово напугала. Впрочем, что еще можно было ожидать от семилетнего ребенка? Благословения? Нашел, у кого спросить. В общем, в тот раз отец остался с нами. И после меня ждали еще долгие двенадцать лет, полные скандалов. Когда отец впервые поднял руку на мать, она всерьез задумалась о переезде. Это было зимой. Отец выпил и полез к ней с претензиями на тему того, что она любит его совсем не так, как ему бы хотелось. А потом словесные аргументы у него закончились. Я в два прыжка слез со своей двухъярусной койки и вклинился между ними. Пока мы с отцом боролись, мать успела схватить шубу и уйти. А я потом еще минут двадцать выслушивал пьяные сопли отца о том, что она сука и распоследняя дрянь. Впрочем, мне на это было плевать. Единственное, что меня беспокоило в тот момент, так это то, что я среагировал слишком поздно, и у матери на лице теперь наверняка будет здоровенный синяк. После этого мы с матерью переночевали у бабушки, а потом нашли съемную квартиру и съехали буквально через неделю. Инцидент не испортил мои отношения с отцом. Что бы они там с матерью ни думали друг о друге, это было их проблемами. Не маленькие — разберутся. Так что мы поддерживали связь. Более или менее. Сейчас отец жил в частном секторе на окраине города вместе с новой женой. Которая, к слову, оказалась замечательной женщиной. Они вместе разводили кур во дворе, делали вино и ходили летом под парусом на небольшом катамаране с палаткой и парусами, который отец гордо именовал яхтой. Так что за отца я был искренне рад. Как и за мать, которая избавилась, наконец, от его присутствия. Когда я подошел к нужному земельному участку, меня окликнули. Сосед отца как раз возился с чем-то на крыше своего дома и теперь активно махал мне рукой. — Давай я тебя через свой участок пущу? — предложил он, когда я обернулся и помахал в ответ. — Да я уже позвонил отцу, — возразил я. — Ну смотри, — не стал настаивать тот и вернулся к своим делам. Отец вышел только минут через пять. Это был крепко сбитый мужчина чуть выше меня ростом. По участку он рассекал в одних только рабочих штанах, покрытых древесной пылью, и сланцах на босу ногу. С тех пор, как мы перестали видеться часто, отец начал стремительно стареть. В волосах появилась седина, лицо рассекли морщины. Но он все еще оставался в очень хорошей форме. Ни капли жира — одни только мышцы. Он работал промышленным альпинистом, а в свободное время занимался строительством собственного дома. И профессия хоть и наградила его кучей проблем с позвоночником, поддерживала организм в тонусе. Выйдя за ворота, он задорно улыбнулся и крепко сжал мою руку. Вместе с ним из ворот вылетели наперегонки две собаки: крупная овчарка Байкал и мелкая беспородная псина с кремово-белой шерстью Белка. На команды отца вернуться домой отреагировал только Байкал. Его подруга продолжала вертеться вокруг моих ног, повизгивая и норовя поставить на меня лапы. — Белка, нет, — запротестовал я и пихнул ее ногой в сторону. Впрочем, на нее это не произвело никакого впечатления. — Заходи давай, — пригласил меня отец, шагнув в сторону от двери. — Мы как раз шашлыки жарим. Целая куча мяса! По дорожке с деревянным настилом мы прошли мимо строящегося дома и попали во внутренний двор. Там нас и встретила его жена Аленка. Она копалась в грядке с клубникой, щеголяя голыми ногами и коротким халатом в ромашках. — Привет! — радостно воскликнула она, завидев меня, и распрямилась. — Ты как раз вовремя. Я еще не успела слопать всю клубнику! Аленка была невысокой подвижной женщиной с озорным взглядом, остреньким носом и заразительной улыбкой. Небольшая полнота ничуть не портила ее фигуры, а легкий характер заставлял проникнуться к ней симпатией даже случайных знакомых. Выбравшись с грядки, она первым делом ссыпала добытую клубнику мне в ладони, и только потом обняла меня. Закончив с приветствием, Аленка отправилась в дом мыть руки. Не в строящийся. На время строительства они поселились во времянке, стоявшей на том же участке. Это был небольшой дачный домик, который отец утеплил, чтобы не мерзнуть зимой. Белка тут же переключилась с меня на свою хозяйку и с веселым лаем побежала с ней на перегонки. А отец прошел к огромному мангалу с навесом и принялся проверять угли. — Скоро можно будет жарить, — заключил он. — Ты готов съесть килограмм мяса? — Я всегда готов! — заверил его я. — Хорошо, потому что пока ты не доешь, никуда отсюда не выйдешь. Этот килограмм я взял специально для тебя. — Даже не надейся, что я не справлюсь, — рассмеялся я и тоже подошел к мангалу. — Смотри, что покажу, — сказал отец. — На берегу все просто охреневают от этого. Он сунул руку в мангал и ухватил пальцами один из углей. Подул на него, прикурил от заалевшего края и бросил уголь обратно. Глаза его блестели гордостью и азартом. — Слабо? — Круто! — оценил я, глядя на его голые пальцы. Ни ожогов, ни каких-либо других следов на них не наблюдалось. Только немного пепла. — Хочешь, научу? — Конечно, — с энтузиазмом отозвался я и шагнул ближе. Отец выудил из мангала еще один уголь и положил его на полено передо мной. — Надо сосредоточиться, как при медитации, — объяснил он. — Лучше, если пальцы будут немного влажными. И не сжимай уголь сильно. Я наклонился к углю, лизнул пальцы и сосредоточился, стараясь следовать инструкциям. Уголь обдавал пальцы жаром, и это здорово мешало войти в нужное состояние. Следовало выкинуть из головы все мысли. Пустота, тишина и полный контроль своего тела. Пальцы каснулись черных боков, чуть подернутых серой пленкой. Я держал уголь слабо, сжимая пальцы ровно настолько, чтобы тот не выпал. Осторожно поднес головешку к своей сигарете, затянулся. Кончик сигареты коротко вспыхнул, и я тут же бросил уголь в мангал. Кожу немного пекло, но ожогов не было. И я уставился на свою руку со смесью удивления и восторга. — Ничего себе! — выдохнул я. — Отлично! — обрадовался отец и хлопнул меня по плечу. — Ну как ощущения? Я потер остатки пепла между пальцем. К этому времени кожа уже остыла, и ничего не говорило о том, что я только что держал горячий уголь. — Охренеть просто! — воскликнул я. — Давай еще! Отец усмехнулся и сделал приглашающий жест в сторону мангала. — Только пьяным так не делай, — предупредил он. — Концентрация теряется. Медитировать надо на трезвую голову. Отец учил меня медитировать с детства и по довольно специфическому алгоритму. Я такой встречал только в оккультных текстах. Впрочем, с оккультизмом меня ничего не связывало, кроме разве что пентаграммы, которую я носил на шее вместо нательного креста. И не потому, что она является защитным символом, хотя я и знал об этом. Пентакль мне подарила Оса еще когда я учился курсе на втором. С тех пор он был моим талисманом, и я таскал его не снимая, сунув под одежду. Кожаный браслет, подаренный ею же, я тоже практически не снимал. Таки вещи были как зарубки на теле, напоминавшие о моей связи с другими людьми. Мне хотелось как можно больше этих зарубок. Но так уж повелось, что мне редко дарили то, что можно носить постоянно. Я вытянул из мангала еще три уголька, прежде чем отец предложил мне остановиться. — Хватит на сегодня, — сказал он. — Выпей лучше. В этом году у нас отличное вино получилось. Он принес из подвала три бутылки на выбор. Распознать, что за вино в них, не представлялось возможным, поэтому я предоставил отцу выбирать. Он хмыкнул, открыл одну из бутылок и наполнил для меня бокал. Вино оказалось белым. Я посомневался немного пить или нет, но потом все-таки взял бокал. Вина я не любил, так что обычно отказывался. Но не попробовать отцовское домашнее вино было бы преступлением. Оно оказалось на удивление вкусным. — Это из чего? — спросил я. — Яблочное, — с гордостью ответил отец. — На берегу пользуется огромным успехом. Мы его назвали “Яблончелла”. Пока мы с отцом болтали и потягивали вино, Аленка оставалась в доме. Кажется, она думала, что ее присутствие смущает меня, хотя это было совсем не так. Отец травил байки о своих регатах, о друзьях из яхт-клуба, о старых знакомых, которых не видел уже много лет, и о том, как они с соседом постоянно путают тапки, когда тот заходит в гости. — А вы знаете, какой сегодня день? — Аленка все-таки вышла к нам и теперь стояла с крайне загадочным видом. — Понятия не имею, — тут же сознался я. Отец заметно напрягся. У него всегда были проблемы с памятными датами. Когда мы жили вместе, мать напоминала ему даже о днях рождения его родственников. Но Аленка не стала злорадствовать и быстро избавила его от неловкости. — Сегодня день летнего солнцестояния, — объявила она. — Можно гадать вечером. — О! — тут же повеселел отец. — Так у нас сегодня праздник! Будем прыгать через костер? — Ну мне-то только через костер прыгать, — рассмеялась его жена. — Да давай! — отец тут же загорелся идеей устроить языческий обряд. — Ты же у меня лучшая прыгунья! — Я буду, — тут же включился в разговор я. — Вот! — одобрил отец. Аленка сделала вид, что сомневается, для порядку, но согласилась быстро. Ее глаза горели азартом. Вряд ли она отказалась бы попрыгать через костер. Она всегда охотно ввязывалась во все авантюры. Но прыжки через костер мы отложили на вечер. Сперва шашлыки. Мясо — это самое главное. Отец поделился со мной секретом, как уберечь мясо от вспыхивающих языков пламени. Он просто посыпал угли поваренной солью, и капающий с мяса жир не загорался. Ему всегда нравилось впечатлять окружающих какими-нибудь фокусами. Пока мясо готовилось, мы неспешно курили и потягивали вино его собственного приготовления. Кроме яблочного там было еще ягодное, которое отец загадочно назвал “Сюрпризом”. Оно оказалось хуже Яблончеллы, но все равно очень годным. Где-то на последней стадии готовности шашлыка к нам присоединился сосед. Он припер с собой полторашку разливного пива и приземлился на одном из пней. Это был коренастый мужчина с обветренным лицом и растрепанными волосами. Впервые познакомился я с ним когда в прошлый раз приезжал к отцу. Это было около года назад, и мы тогда совместно отмечали его и мой дни рождения. Как разговор зашел об Италии, я и сам не понял. Кажется, сосед рассказывал о своей племяннице, которая работала фотомоделью и ездила по всему миру. И на первый взгляд ко мне это не должно было иметь никакого отношения. Но опустошив свою полторашку на половину, сосед вдруг заявил: — А что? Поехал бы в Италию, стал бы фотографом. Что тебя держит в этой дыре? Я поджал губы и задумался. Италия… Фотография… А потом вспомнил, что в остальном цивилизованном мире самые простые составляющие повседневной жизни россиянина являются преступлением. Нет, в самом деле! Иметь только лицензионное программное обеспечение? Платить за фильмы, книги, музыку в интернете? Иметь по одному аккаунту в соцсетях? Да это же бред! Нет, я вряд ли приживусь за границей. Посмотреть мир — это одно, но жить там — совсем другое. Я слишком привык к Стране Победившего Пиратства. — Не хочу в Италию, — заключил я. — Но вот к морю можно было бы переехать. Жить в теплом климате — это хорошо. — Ну так езжай! — тут же уцепился за мои слова отец. — Ты молод, ни жены, ни детей. Собрал вещи и поехал! — Эм… — пробормотал я, придавленный его внезапным энтузиазмом. — Ну, можно подумать. Отец уже открыл рот, чтобы добить меня новым аргументом, но тут на двор вышла его жена. — Если мы собираемся прыгать через костер, то давайте сейчас, — веско заявила она. Отец неловко переступил с ноги на ногу и посмотрел на нее с сомнением. Кажется, проводить языческие ритуалы он уже расхотел. Но прежде, чем он успел возразить что-либо, Аленка подошла, деловито убрала готовые шашлыки от нас подальше и уперла руки в бока. — Вы сейчас наедитесь, напьетесь, и никакого костра уже не будет. Так что давай. — Ладно, — сдался отец. — Сейчас разведу. Он подхватил несколько поленьев и ушел в другую часть двора, где было побольше свободного места. А его жена победно улыбнулась и сунула в рот кусок шашлыка. — Будешь с нами прыгать? — спросила она соседа. Тот неуютно повел плечами и посмотрел на нее как-то жалобно. — Да ну. Прыгать через костер — это как-то… — А что? Бубенцы погреешь, — усмехнулась Аленка. — Давай! Это же обряд очищения. Будешь как новорожденный. Сосед пожевал губу, не зная, что сказать. Я был уверен, что Аленка его все равно уговорит, и он это понимает. Просто пока не готов принять. Отец вернулся к нам минут через десять. — Ну все готово, — сообщил он. — Прошу! На свободном участке двора теперь прямо по центру красовалась старая ржавая бочка высотой мне где-то по колено, а в ней горел костер. Сейчас он только разгорелся, и пламя возвышалось над бочкой, задирая планку вдвое. Я, Аленка и сосед подошли поближе и замерли в нерешительности. Первым прыгать никто не хотел. Пламя почти доставало до пояса. — Ну? — подбодрил отец. — Кто тут больше всех прыгать рвался? Мы переглянулись. Вообще-то изначально больше всех прыгать рвался как раз он сам. Но бремя первенства взяла на себя Аленка. Она разбежалась и с боевым кличем сиганула через бочонок, раскидав ноги в стороны и смешно придерживая полы коротенького халата. Приземлившись, она пробежала еще несколько шагов, рассмеялась и развернулась к нам. — Давайте! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Ну давайте, — отозвался я с напускной решимостью и занял стартовую позицию. Прыгать через костер на самом деле было страшно. Он совсем немного не доставал мне до пояса. Но почему-то я знал, что ничего ужасного все равно не случится. Так что сделал пробежку в три шага и оттолкнулся от земли. Без боевого клича. Огонь обдал ноги теплом, но не обжег. Я даже не понял, насколько высоко пролетел над ним. Просто приземлился где-то в метре от бочонка и сделал еще шаг для равновесия. Но в тот момент, когда я летел над костром, все волнение куда-то в миг испарилось, оставив только легкость и радость. — Круто? — спросила Аленка, когда я обошел костер по широкой дуге для новой попытки. — Ага! — отозвался я. Она подмигнула мне хитро и рванула на второй прыжок, чтобы опередить отца. Тот возмутился, но все равно опоздал. А Аленка только рассмеялась над ним, летя над огнем. — Ну теперь точно я! — заявил отец и зашел на старт прежде, чем его жена освободила финиш. Пока они спорили, кто прыгает следующим, ко мне тихонько подошел сосед. — Слушай, — обратился он негромко. — Я так и не нашел тебе кассеты. Все обыскал, честно. Нигде нет. В первый момент я растерялся, не понимая о чем речь. Но быстро вспомнил, что в прошлую нашу встречу он пообещал мне отдать свои кассеты с роком девяностых годов. Я тогда в разгар праздника включил свой плейлист, и сосед отца офигел. Офигел — самое точное определение, которое можно подобрать к его реакции. “Ну ты псих”, — сказал он мне тогда. А потом добавил: “У меня как раз такое где-то на кассетах лежит со времен молодости. Я найду их тебе, забирай, если хочешь”. Кассеты мне и правда забрать хотелось. Даже несмотря на то, что у меня не было сейчас проигрывателя для них. Но нет так нет. — Жаль, конечно, — ответил я ему, — но чего уж теперь. Сосед печально кивнул. Кажется, он был огорчен гораздо больше меня. — Я поищу еще, — пообещал он. Мне даже неловко стало. Не так уж сильно я хотел эти кассеты. Но почему-то мне показалось, что если я так легкомысленно отнесусь к его сокровищу, он непременно расстроится. Так что вместо того, чтобы начать отговаривать соседа от дальнейших поисков, я его поблагодарил. А потом пошел на второй заход через костер, пока он не добавил что-нибудь еще. Мы прыгали до тех пор, пока поленья окончательно не прогорели. Для последних прыжков не нужно было даже стараться: языки пламени к тому времени едва выглядывали из бочки. Как я и ожидал, Аленке удалось развести соседа на прыжок. Правда, только на один. А потом мы отправились есть остывший, но от этого не менее вкусный, шашлык. Целого килограмма мяса мне, конечно, не досталось. Но я не возражал. Шашлыка все равно было до ужаса много. А в довесок к нему Аленка вытащила из морозилки пломбир и смешала его с остатками клубники. Когда я засобирался домой, на улице уже смеркалось. Аленка вызвала мне такси, а отец проводил до самой машины. — Ты подумай о море, — напутствовал он меня с неожиданной серьезностью. — Такого шанса больше не будет. Надо ехать сейчас. Забираясь в такси, я еще не осознавал, что перспектива переехать жить к морю станет моей реальностью. Не то чтобы это казалось чем-то немыслимым. Просто я никогда всерьез не думал о том, чтобы уехать из Новосибирска. Мне много раз хотелось сбежать, уехать в неопределенном направлении. Но это всегда было скорее абстрактным желанием, сходным по сути с суицидальными мыслями. Я никогда не думал о том, как буду жить в этом мистическом “там”, только мечтал сбежать отсюда. Однако в переезде к морю не было ничего сюрреалистического. Если я все равно планирую покупать жилье, то почему бы не купить его где-нибудь, где не лежит снег полгода? Отец в свою очередь не дал мне забыть о случайной фразе, брошенной тогда. Не прошло и двух дней, как он позвонил моей матери и заявил, что нам нужно переезжать к морю. Не только нам с матерью, но и ему с женой. Интересно, как она сама отнеслась к подобному предложению. Конечно мы с матерью по-доброму посмеялись над его планами. Но мысль о переезде к морю прочно застряла у меня в голове. А мать с готовностью заявила, что переедет со мной. Ей в Новосибирске терять было нечего даже в большей степени, чем мне самому. Поэтому мы на полном серьезе стали присматривать жилье на побережье Черного моря. Обсудив все, мы решили, что искать надо два дома или один дом, но на двоих хозяев. Чтобы каждый имел собственное жилье, но при этом мы оставались поблизости. Это было бы идеальным вариантом. На самом деле, мне никогда прежде не хотелось жить в своем доме. В Новосибирске частный сектор представлял собой жалкое зрелище. Угробленные деревянные развалюхи, грязь по колено. Но на юге дело обстояло принципиально иначе. Там частные дома выглядели как полноценное жилье, и от квартир их отличало только то, что к дому обычно прилагался небольшой участок земли. А прямо за воротами начинались асфальтированные тротуары. Ни грязи, ни разрухи, ни проклятых кур и прочей вонючей живности. Цивилизация, одним словом. Так что там я не имел ничего против частного дома. Да и, в отличие от Сибири, на юге почти не выпадал снег. А это значило, что зимой не нужно будет прокапывать себе путь наружу и каждый день гробить здоровье о лопату. В общем, я довольно быстро привык к мысли о том, что мог бы иметь домик у моря. Оставалось только скопить денег. А еще поговорить с Владой. На мое предложение она лучезарно улыбнулась и с готовностью заявила: — Я за тобой хоть на край света! Ты же знаешь. — Значит, ты не против? — уточнил я. Мне казалось странным, что она согласилась так легко. В конце концов, переезд — сложное решение. Я сам все еще не был уверен, насколько хороша была эта идея. Ведь переехав в другой город, мне придется оставить здесь очень много всего! Друзья, ДнД, брат, Блонди. Все они останутся здесь, а я — там. И даже если теперь мы видимся куда реже, чем пару лет назад, это все равно не то же самое, что оказаться на разных концах страны. Но Влада смотрела на меня с совершенно беззаботным видом, будто на ее жизнь переезд не мог повлиять вообще никак. — Когда поедем? — спросила она. — Ну… — пробормотал я. — Когда денег накоплю. Сумма нужна приличная. Пока сложно дату назначить. — Хорошо, — легкомысленно согласилась Влада. *** Поиск дома у моря оказался непростой задачей. Нужно было уложиться в весьма скромную сумму, но при этом обеспечить жильем и меня, и мать. — Мы можем взять трешку, — предложила она, просматривая сайт недвижимости Сочи. Да, первым делом, когда речь зашла о жизни у моря, мы вспомнили про Сочи. В Адлере у матери жила подруга, у которой мы гостили несколько раз. Именно тогда я и осознал, что частный дом может быть не только убогой развалиной, но и комфортабельным приличным жильем. Впрочем, на такой дом, как у нее, денег у нас бы не хватило. — И что, мы будем жить все вместе? — возразил я. — Это не вариант. Мать бросила на меня недовольный взгляд через плечо и поджала губы. — Ну если это будет частный дом, то его потом можно будет достроить. — Ты сама-то в это веришь? Я вот не особо. — У нас не так много денег, — вздохнула мать. — Я в курсе. Но если брать жилье, то брать нормальное. Если у меня когда-нибудь будет семья, то жить всем вместе в трешке — не вариант. — Ну да, — она вынуждена была согласиться. — Тогда идеально было бы дом на двоих хозяев с разными входами. Это все равно выйдет дешевле, чем два отдельных дома. — На двоих хозяев годится, — кивнул я. — А что это там было за два с половиной ляма? Мать пролистала ленту объявлений чуть назад и ткнула в фотографию с высоким желтобоким домиком. — Это дома в гаражных сообществах. Внизу у них гараж, а сверху надстроены жилые помещения. У нас монтажники в таких жили, когда мы инфоцентр строили. Довольно приличное жилье, на самом деле. — Тут написано, что он на двоих хозяев, — заметил я, придвинувшись ближе к экрану. — Ага. Две однушки. Тесноваты, правда. — Ну уже кое-что. Я посмотрю потом еще. Кинешь мне ссылку на сайт в вк? — .Да, сейчас отправлю. *** Когда я вернулся домой, то принялся копаться на сайте объявлений о продаже недвижимости. Объявлений было чудовищно много. Но большинство домов попросту не проходили по стоимости даже с учетом продажи комнаты в общаге, где сейчас жила мать. — Что смотришь? — спросила Влада, заглядывая мне через плечо. Она ненавязчиво сунула мне под руку кружку со свежим чаем и творожную печеньку. — Дома в Сочи, — ответил я, пододвинув кружку поближе к клавиатуре, чтобы случайно не скинуть ее со стола. — Моя мать тоже хочет переехать, так что я ищу дома на двоих хозяев. Ты не против, если она будет жить в соседней квартире? Входы у нас будут разные. Влада замерла и как-то очень задумчиво посмотрела на монитор. — Не против, — в конце концов сказала она. Спокойно, но без энтузиазма. Я не мог ее в этом винить. Возможно, мне тоже не хотелось бы жить с чужими родителями под боком. Но в конце концов, квартиры у нас все-таки будут разные. Уж об этом я позабочусь. Влада больше ничего говорить не стала. Она отошла от стола и уселась на диван, подтянув к себе планшет. Ее реакция немного встревожила меня. Но в тот момент я еще не понимал, в чем именно крылась проблема. И дело оказалось вовсе не в соседстве с матерью.