Деталь

Сказать о предстоящем переезде брату почему-то оказалось сложнее. Мы встретились с ним на Монументе Славы и отправились бродить по окрестным улицам без особой цели. Я не сообщал заранее о том, что у меня важные новости. Мы встретились просто чтобы поболтать. Как обычно. И поначалу я даже забыл о том, что собрался куда-то переезжать. Город пах пылью и горячим асфальтом. Солнце пекло затылок. Мы брели через летний зной, лениво перебрасываясь фразами. Брат рассказывал мне о том, как пообщался с бывшей: — Мы по сети списались, — говорил он, — договорились встретиться, погулять. Он искоса глянул на меня и уточнил: — В смысле, просто погулять. Я усмехнулся. На самом деле, брат мог бы не иметь такой громкой репутации бабника, если бы сам так активно ее не поддерживал. А может, только я не пытался увидеть больше, чем было перед глазами. — Она же сейчас в Академгородке учится? — спросил я, не проявляя никакого интереса к его уточнениям. — Да, биологию изучает, — подтвердил брат. Мы говорили о его последней бывшей, с которой он расстался вскоре после того, как встретил свою будущую жену. Это была славная девчушка. Очень рассудительная, симпатичная и приятная в общении. Я не водил с ней дружбы, но мы общались немного. И ко мне она относилась гораздо дружелюбнее, чем жена брата. — Она молодец, — зачем-то сказал я. — Уверен, биологию она осилит без проблем . — Она тебе нравилась? — фыркнул брат. В голосе его прозвучало что-то похожее на удивление. Или это было любопытство? С ходу не разобрать. — Ну мы неплохо ладили, — заметил я. — Она не переходила демонстративно на другую сторону улицы, чтобы не идти со мной рядом. Брат усмехнулся и опустил взгляд. Наверное, не стоило сейчас включать в разговор отсылок к его жене. Тем более, что я не особенно хотел говорить о ней. Но фраза как-то сама сорвалась с языка. Так что самое время было сменить тему. — Так что, вы встретились? — Нет, она не пришла. — Блин, некрасиво получилось, — нахмурился я, здраво рассудив, что такое поведение брата вряд ли обрадовало. — Она могла хотя бы предупредить. Он обернулся ко мне и улыбнулся как-то странно. Я никак не мог понять, что за выражение у него на лице. — Да не, меня это не расстроило. Ну не встретились и не встретились. — Тогда ладно, — тут же расслабился я. — Я прямо вижу, как ты подстраиваешься под собеседника, — усмехнулся брат. — Вычисляешь, где надо посочувствовать. Я только пожал плечами. Смысла отпираться не было. Он видел меня насквозь. — Только вычислять и остается. Я просто подумал, что это могло тебя задеть. — Ты напоминаешь мне одного из персонажей книги, которую я читал недавно, — качнул головой брат. На меня он больше не смотрел. — Он был совершенно лишен эмпатии и так натренировался распознавать человеческие эмоции через мимику, что в итоге стал выдающимся специалистом. И его взяли в команду, чтобы общаться с инопланетянами, не зная языка. — Научная фантастика? — Да. “Ложная слепота” называется. Отличная книга, кстати. Когда мы вышли к трамвайным путям, я наконец вспомнил о том, что у нашей встречи есть цель. Мой переезд. Брату о нем надо сказать. Вот только как подвести разговор к нужной теме, я не знал. Поэтому сказал просто, без каких-либо предисловий: — Я думаю покупать жилье не здесь, а где-нибудь у моря. Повисло молчание на пять долгих шагов. Брат смотрел вперед. Я — на него. — Хоть не будешь болеть простудой по полгода, — наконец сказал он, как-то сухо и без всякого выражения. — Ага, — кивнул я и спрятал руки в карманы. Стало вдруг неуютно. — Никакого тебе снега с октября по апрель. Брат замолчал еще шагов на семь. А потом как будто бы расслабился, стал мягче лицом и голосом: — Отпустить тебя будет правильно. — Ты всегда можешь ко мне приехать, — напомнил я. — Уж для тебя-то я место в любом случае найду. — Да, — брат улыбнулся. Он не стал благодарить, так же как и не стал выражать сомнение по поводу возможности встретиться после моего переезда. Ничего, кроме сказанного. Он может ко мне приехать. У меня найдется место. Он меня отпускает. Больше ничего. — Может, по мороженому? — вдруг сменил тему брат. — Давно не ел мороженого. — Давай, — легко согласился я, с готовностью уходя от прежнего разговора. Мы дошли до ближайшего киоска с мороженым и уставились на витрину, залепленную картонными карточками с ценниками. — Я тут нашел сеть киосков с политически окрашенными названиями мороженого, — поделился брат. — Что-то вроде “Хохол” или “Обамка”. — Славица? — догадался я. — Да, тоже видел. — “Обамка”, — повторил брат и усмехнулся. — Так мило. Киоск, у которого мы остановились, к Славице не относился. Так что мы взяли по льдинке со вкусом колы. — Как смотришь на то, чтобы вытащить Яна? Он, кажется, сейчас должен быть дома. — Да, почему нет, — согласился я. И брат достал телефон, чтобы написать Яну. Ян был одним из наших мастеров ДнД и хорошим другом. Впрочем, он скорее был другом брата. Я познакомился с ним, когда впервые на неделю поселился в квартире брата. Нам тогда было лет по двадцать, а Ян чуть младше. В то время он активно строил из себя крутого парня, который хамит везде, где бывает, и презирает женщин. Но стоило поговорить с ним чуть дольше получаса, и становилось ясно, что это все напускное. Помню, как-то раз я запер его на балконе, когда Ян опрокинул стакан кваса на мой рисунок. И переговариваясь через форточку, он выглядел скорее растерянным, чем агрессивным. С тех пор Ян сильно повзрослел и понял, что быть мудаком совсем некруто. К его дому мы подошли минут через десять. Ян к этому времени еще не спустился, так что мы с братом присели на низенькое металлическое ограждение газона и стали ждать. Остаток прогулки я все думал о “Ложной слепоте” и том персонаже. Наверное, ему постоянно приходилось притворяться, чтобы не пугать людей. Потому что на самом деле, чтобы выполнять все необходимые для жизни функции, вовсе не обязательно понимать эмоциональное состояние окружающих. Но вот для общения навык этот совершенно необходим. Причем стоит людям заподозрить, что твое распознание эмоций не является естественным, как общение тут же осложняется. Я никогда не понимал, почему люди так негативно относятся к притворству в любой форме. Само слово “лицемерие” несет исключительно неприязненный окрас. Будто это какое-то оскорбление. Но разве не все мы так делаем? С родителями мы одни, с друзьями — другие, с незнакомцами — третьи. И что-то мне подсказывает, что если мы начнем вести себя с незнакомцами так же, как с друзьями, этого никто не оценит. Множество лиц — необходимый атрибут существования в обществе. И их различия даже не означают, что одно из них более настоящее, чем все прочие. Мне больше нравится думать об этом как о проекциях объемной фигуры на различные плоскости. Изображения получатся разными, но каждое из них настоящее. А притворство может добавить фигуре со временем новые черты, которых ей не хватает. Помню, я как-то раз показал брату один из своих любимых фильмов: “Константин” с Киану Ривзом в главной роли. Брат тогда с презрением заявил: “Ну да, давай! Будь мудаком. Обращайся с друзьями как с говном”. В тот момент я почувствовал себя очень неловко. Как будто брат обвинял не персонажа из фильма, а меня самого. Я очень старался не быть мудаком. Насколько это было притворством, сказать сложно. Но в любом случае, я уверен, что если человек мудак, то притворство пойдет ему на пользу. И если он не понимает окружающих, то что плохого в попытке сделать вид, что это не так? *** Когда я вернулся домой, Влада увлеченно сортировала карточки из Pathfinder. Заметив меня, она подняла голову и улыбнулась. — Как погуляли? — спросила она. — Нормально, — пожал плечами я, сбросив рюкзак в угол. — Сказал брату, что собираюсь переехать к морю. — И как он отреагировал? — голос Влады все еще звучал приветливо, но ощущалось в нем какое-то напряжение. — Расстроился, кажется, — честно ответил я. — Но сказал, что так будет лучше. Все-таки, это море. Никаких тебе минус тридцать и заложенного носа на полгода. Влада кивнула, но веселость ее как будто бы совсем испарилась. — Что такое? — спросил я, усевшись на диван рядом с ней. Она помолчала еще какое-то время, будто бы решая, говорить вообще или нет. — Ты не думаешь, что частный дом — это не лучший вариант? — наконец осторожно спросила она. Я понимал ее сомнения. В Сибири частный дом покупать я бы и сам не стал. — Не волнуйся. Там это совсем не то же самое, что здесь. Дом практически не отличается от квартиры. А все подъездные дороги чистые и заасфальтированные. Это не будет деревенская развалюшка. Влада задумчиво пожевала губу. Кажется, мои слова ее не слишком убедили. Вот только вместо того, чтобы оспаривать покупку дома, она заговорила совсем о другом: — А кем там работать? Я внимательно посмотрел ей в лицо. Да, дело было не только в доме. Ее явно напрягал сам факт переезда. Тоже предсказуемо, конечно. Правда, я ожидал от нее возражений гораздо раньше. Например, прежде, чем она согласится поехать со мной. — Да тем же, кем и здесь, — попытался я развеять ее сомнения. — Вакансий много, я смотрел. А на первое время денег я скоплю. Будет возможность поискать. Убежденной Влада не выглядела. Но спорить не стала. — Сыграем? — сменила тему она. Мне играть в очередной раз в Pathfinder не особенно хотелось. Но в конце концов я сам подарил Владе эту игру, и другого компаньона в зоне видимости не было. А может, мне просто хотелось уступить ей хоть в чем-то, чтобы сгладить впечатление от разговора. Так что я согласился: — Ничего, если я за Кьяру? — Опять? — возмутилась Влада. Я только пожал плечами. Этим персонажем я хотя бы разобрался, как играть. У него (точнее, у нее) был хороший баланс между хиллерскими способностями и атаками. — Ла-адно, — протянула моя девушка не слишком довольно. — Я тогда за Валеру.