Danganronpa: Fallen Dreams

      Привет-привет!! Как ваши дела?       Должно быть, вас интересует, что же будет дальше. Несомненно, вы хотите узнать личность человека, убившего меня, а также прочитать о его казни, не так ли? Ахах, не переживайте, вы обо всём узнаёте совсем скоро.       Пока что ответьте мне на вопрос — любите ли вы фильмы? И… какой жанр вы предпочитаете? Ахах, это два вопроса, я знаю! Однако мне всё же интересно ваше мнение и ваши интересы.       Возможно, вы любите жанр ужасов. Даже если нет, то я уверен, что вам так или иначе хотя бы раз хотелось потрепать себе нервы за просмотром чего-то необычного и нестандартного. Это нормально, ведь страх закаляет нас. Важно при этом помнить, что настоящие ужасы происходят не на экране, а в реальной жизни. И не где-то далеко, где вас нет, а прямо у вас под боком.       Но… я не хочу вас грузить этим. Поговорим обо мне! Странное начало для главы, не так ли? Что ж, я не займу у вас слишком много времени на чтение моего монолога, не переживайте. * * *       Рассветы прекрасны. Я всегда встречал их по случайности, когда просыпался от душераздирающих кошмаров. В эти моменты я смотрел сначала в потолок, а затем поворачивал голову налево, внимая желтоватым лучам только восходящего солнца. В мыслях всегда был сон, из-за которого я проснулся, но вся тревога постепенно улетучивалась. Я смотрел на рассвет, и мне становилось спокойно, потому что страшная ночь теперь оставалась позади. Утро успокаивало мою душу, и я всегда желал, чтобы оно наступило как можно скорее.       Я сожалею о том, что произошло на той крыше. Я думал об этом каждый день, и это стало причиной моих кошмарных снов. Та улыбка, с которой я появлялся у всех на глазах, была лишь моей отчаянной попыткой скрыть ужас и тоску от случившегося, ведь не было никого, кто бы знал о моём секрете. Ах, если бы я мог вернуться назад и всё исправить, я бы ни секунды не медлил. Помню, как… о нет… о Боже… ааааааааааааааааааааааа-       Удивительно, как иногда за день накапливается много воспоминаний. Сначала рассвет, после него ароматные блинчики на завтрак, затем путь до школы и уроки, после чего долгая работа над сценарием и долгожданный сон. До тех пор, пока это всё не становится цикличным. Однообразность всегда разрушала меня, и рано или поздно я уставал от всего этого. Казалось бы, всё хорошо, все мне рады и счастливы, нужно просто жить и кайфовать! Но это сложно. Жизнь не должна быть всегда счастливой и радостной, как и не должна быть только тяжёлой. Нормально, когда одна полоса сменяется на другую, ведь это создаёт баланс в нашем мире и нашей жизни. Я не видел счастья в своём ярком бытие, особенно после того случая. Однако приходилось «быть счастливым», ведь никто не привык видеть меня расстроенным или уставшим. Слишком… типично, не так ли?…       «Свет, камера, мотор!»       Я повторял эти слова так часто. Мне нравились они, ведь, произнося их, я чувствовал себя круто, прямо как мой отец.       Мне повезло с родителями, ведь они действительно очень хорошие люди. Папа научил меня многому, за что я ему очень благодарен. Я помню много счастливых дней, когда всё казалось лёгким и безумно радостным. Это дни моего беззаботного детства. Моей старшей сестре было тяжелее, потому что родители воспитывали её иначе. Однако я уверен, что она не была обделена любовью.       Почему я рассказываю это вам? Ответ прост: потому что я хочу, чтобы вы знали обо мне! Чтобы вы помнили меня и не относились ко мне равнодушно! Так знайте же меня — Тору Симидзу! Знайте, что я люблю тёплый чай, белый шоколад, хорошее освещение на работе, запах осенней листвы и, конечно же, жизнь! Я люблю жизнь!! Я ЛЮБЛЮ ЖИЗНЬ! Я ЛЮБЛЮ ЭТУ ЧЁРТОВУ ЖИЗНЬ!       Но я мёртв.       …Что же будет теперь?       Мне не хочется прощаться.       Правда, я… я…       Я, должно быть, заслужил это, да?       Хороший финал не наступит без капли пролитой крови. *****       Свет. Кажется, он настолько яркий, что вот-вот ослепит глаза. После полутьмы тесного лифта было непривычно оказаться в очень ярком и просторном помещении. Раскрасневшиеся глаза Хато слезились. Он только что видел своего мёртвого одноклассника и разговаривал с ним, словно с живым человеком. Вот только парень знал, что это не может быть правдой, потому что мёртвые не говорят. Говорят лишь галлюцинации нестабильного разума, но никак не покойники.       Сейчас происходящее вокруг Хато ощущается словно в замедленной съёмке на старом видео мыльной камеры. Голова, естественно, кружится от всей этой нарастающей тревоги. Всё плывёт, а к горлу подступает мерзкое ощущение тошноты. Хочется пить. Парень сглатывает слюну, а затем глубоко вдыхает, закрывая глаза. Никто не зовёт его по имени, чтобы вытащить из этого кошмара и дать прийти в себя. Всем сейчас абсолютно не до него. Ему нужно что-то, что не даст ему сейчас забыться в страхе, какой-то мотор, который заставит его мозг нормально работать.       В один момент он открывает глаза и устало щурится, глядя на спины одноклассников.       — Мьхех, дорогие друзья, добро пожаловать в Зал Суда!! — Слышится голос Монодога где-то впереди. Он возвышается над присутствующими, стоя на высоком пьедестале. За ним что-то, напоминающее невероятно величественный трон в чёрных, белых и красных тонах. Что ж, гордости ему явно не занимать.       Хато посмотрел по сторонам: в самой середине комнаты был круглый выступ, на котором друг за другом располагались железные полукруглые ограждения. С внутренней и внешней стороны на них были небольшие таблички. Взгляд парня зацепился за одну из них, и а ней было имя Цимёко. На следующей — имя Анны и так далее. Каждая была поименована, и Хато уже начал догадываться, зачем нужны эти места.       — Повторю правила для тех, кто не особо слушал. — Вновь заговорил Монодог, обращая на себя внимание. — Сейчас, на Классном Суде, вам предстоит дискуссировать, чтобы определить личность убийцы Тору Симидзу. Напомню: сегодня ночью Симидзу был убит в коридоре третьего этажа. Причиной его смерти является ножевое ранение в области живота и последовавшая за ним потеря крови. Симидзу погиб около 23:00. — Пёс сделал паузу, а затем продолжил менее официальным тоном: — Итак, вам будет дано сорок пять минут на обсуждение улик, после чего начнётся голосование. Если вы верно проголосуете за человека, убившего вашего одноклассника, то победите, а сам убийца отправится на казнь. Если вы неверно определите убийцу и проголосуете не за того, то умрёте все. В таком случае настоящий убийца сможет покинуть Академию.       Слева от него на высоком пьедестале стояло что-то, накрытое красной тканью. Одним ловким движением Монодог сбросил её вниз, показывая то, что было под ней. Это оказались большие песочные часы, которые в ту же секунду перевернулись, и песок начал сыпаться из верхней чаши в нижнюю.       — Время пошло! Пожалуйста, займите свои места во-о-он там, и да начнётся Классный Суд!       Словно загнанные в угол зверьки, все послушно заняли все пятнадцать мест за невысокими перильными ограждениями. На них были специальные полки, чтобы можно было положить планшеты и найденные улики. Последнее шестнадцатое место было занято портретом Тору. Этот портрет стоял на высокой ножке прямо на уровне глаз, будто бы сам Симидзу был здесь. Увы, его улыбающееся лицо было накрест перечёркнуто красной «краской».       Хато посмотрел на лица своих одноклассников и увидел в них общий страх. Несколько секунд все молчали, после чего Цимёко неловко заговорила:       — Итак… думаю, стоит начать с-       — Это всё Ичиро!! — Перебил её Рэй, взгляд которого был полон гнева. Парень облокотился о перила двумя руками и уставился на светловолосого. Тот вздрогнул, не ожидав такого, и лишь растерянно похлопал глазами. — Мы нашли в твоей комнате окровавленный нож, который ты спрятал у себя в шкафу! Как оправдываться собираешься?! — Продолжал громко говорить Ватари. Он поднял перед собой нож, который до этого положил на полку, и продемонстрировал другим.       Хато раскрыл глаза от удивления. Он смотрел то на нож, то на Юкиро, не понимая, реально ли всё это. Другие ахнули, тоже уставившись на парня.       — П-подождите, это какая-то ошибка! Я же говорил вам, что мой нож украли! — Ичиро непонимающе нахмурился и выставил руки перед собой, как бы защищаясь от нападок.       — Д-да, Рэй, мы ведь осмотрели его комнату вчера. — Заговорил Хато. — Там не было ножа, ты ведь всё проверил!       — Чёрт знает, куда он спрятал его в тот раз. Главное, что мы нашли этот нож с Анной и Каноа, и это ценная улика! — Ватари положил лезвие обратно на полку перед собой и сложил руки на груди, продолжая рассержено поглядывать на Юкиро.       — Я открыла ящик твоего шкафа… — Тихо и взволнованно начала говорить Анна, обращаясь к светловолосому. — …И там был нож… в крови. З-зачем ты убил Тору, Юкиро?       — Честное слово, я не…! — Он стиснул зубы и замолк, а затем напряжённо выдохнул. Его малиновые глаза будто бы опустели и в них не осталось ничего, кроме страха.       — Эй, а там была его пижамная рубашка? — Спросила Микори сразу у троих, кто был в комнате Ичиро.       — Нет! Точно! Рубашки не было в комнате! — Встрепенулась Анна, сжав кулаки.       — Э? А при чём здесь пижамная рубашка? — Поинтересовался Иори.       — Дело в том, что я нашла пижамную рубашку в мусорке и, сравнив её размер с размером своей рубашки обнаружила, что найденная скорее всего принадлежала парню. — Равнодушно сказала Микори. Её лицо было лишено каких-либо эмоций. Раскрасневшиеся глаза она часто щурила. Хато заметил на её жёлтой футболке мелкие капли крови, что показалось ему странным, ровно как и пластырь на её носу.       — Вот эта рубашка?… — Чуть взволнованно спросила Эри. Тонкими пальцами она аккуратно взяла рубашку за верх и показала всем. Слегка помятая и окровавленная в рукавах, она не отличалась от той, что была у Хато и остальных парней. — Ты прибежала к нам с ней.       — Да, но… похоже, на ней теперь больше крови. — Ответила та, сжав губы.       — Это из-за той лужи в коридоре! Рубашка упала прямо туда и пропиталась кровью Тору. — После сказанного Химура огорчённо вздохнула и поморщилась.       — Кстати, не думаете, что нам стоит обсудить произошедшее в коридоре? — Сказал Сиёти, обращаясь ко всем. — Мы знаем, что Тору был убит там, поэтому…       — Стой-стой-стой!! Эй, зачем нам что-то обсуждать? — Рэй замахал руками, а затем несильно стукнул кулаком о полку. — Ичиро убил Тору! У нас целых два доказательства этого: найденный в его комнате нож и его рубашка, которую Микори нашла в мусорке. Всё очевидно, блин!       — Нельзя торопиться с выводами! Нужно обсудить абсолютно всё, а уже потом решать, кто убийца, Рэй. — Эри слегка нахмурилась.       — Верно. Я не думаю, что всё может быть так просто. — Сказал Ясуо, приложив пальцы в перчатках к губам, как он обычно это делает, когда задумывается. — Разве что если Ичиро действительно не умеет скрывать за собой улики. — Продолжил он, кинув косой взгляд на Юкиро.       Тот растерянно смотрел на каждого, когда говорили о нём. Хато не хотел верить в то, что его друг совершил убийство, однако на это указывали многие улики. И всё же, он провёл достаточно много времени с ним, поэтому мог сказать, что Юкиро не способен на подобное зверство. Напротив, его душа ранима и страдает, пытаясь помочь всем, кроме как себе. Ичиро умеет прощать, умеет слушать и поддерживать. И пусть, хоть он не честен во всём, на это, должно быть, есть причины, разве нет? Хато правда хотел доверять ему.       — Так вот, обсудим всё, начиная с самого начала — с места убийства. — Ясуо вздохнул, складывая руки на груди. Он сохранял хладнокровие ко всему, словно этот парень пережил и похуже. Этим Ясуо и удивлял многих, даже отчасти пугал, ведь не каждый среднестатистический человек может со спокойным лицом разглядывать изувеченный труп.       — Мы с девочками исследовали это место. — Кивнула Химура. Уже через секунду она достала из кармана на своей груди две небольшие бумажки, одна из которых была обклеена скотчем и показалась Хашимоте ужасно знакомой. — И не только его! Ещё и бассейн.       — И около бассейна мы нашли записку, похожую на ту, которую нашли на месте преступления. — Продолжила за ней Эри.       — Вы нашли ещё одну? — Сэкера удивилась и захлопала глазами.       Все остальные пытались рассмотреть то, что было на них написано, однако там не было привычных букв — одни только цифры и символы. На каждой из бумажек они были написаны по-разному: то выражали явственный гнев своей резкостью и незавершённостью, то, напротив, были написаны аккуратно, но будто бы в спешке.       — Да, ты ведь помогала Микори, а мы в это время с Эри пошли к бассейну. — Кивнула Эри.       Сердце Хато начало биться быстрее. Он вспомнил, как держал в руке записку в скотче, когда Тору вытащил его из воды. Её содержание было таковым: «2/.07127-60 ?231-1.8.42/. 2/.07127-60 ?231-1.8.42/. 2/.07127-60 ?231-1.8.42/. 2/.07127-60 ?231-1.8.42/.»       Голова болела от одних лишь воспоминаний об этих шифрах. Казалось, будто бы их разгадка лежит совсем на поверхности, но при этом прикрыта толстой плёнкой потерянных воспоминаний. И это, словно мерзкий зуд, не давало парню покоя. Этот «текст» как раз был написан со злостью, и что-то очень сильно подсказывало парню, что одно из зашифрованных слов — это слово «убийство».       Химура также показала и другой клочок бумаги, на этот раз слегка пропитавшийся кровью: «464/070!0 464/ 4631/9/7-0!0—.!.4/4/»       — Подождите… эти цифры и символы… — Микори вздрогнула от удивления. — Хато, тебе не кажется это знакомым?… — Она посмотрела на такого же растерянного Хашимоту, намекая на найденную им ранее записку с похожим содержанием.       — Д-да… Эти шифры прямо как на том тетрадном листе… — Он прикусил губу и отвёл взгляд. Никто ещё не знал до этого о находке, и вот теперь правда наконец всплыла. — Ты взяла её?       — Конечно! Вот, взгляните все. — Хикао запустила ладонь в вырез на своей футболке, а затем, через пару секунд, достала оттуда сложенный в несколько раз листок и развернула перед всеми. «-1.7-0!0 ///4//9/7-0!0 464/ 7-31/// .512/.8.431 ///11\ 5.812…?212 ///464/ /9/7-.831…460!0 ///31///31 5.80!0/9/7-12 ///4/46—»       — Какого хрена? Что это вообще такое? — Возмутился Иори.       — Все эти записки… вызывают странные чувства… — Почти шептала Эри. Сглотнув, она оттянула синий бант на своём воротнике. Вся обстановка её, по-видимому, удушала.       — Дежавю. — Загадочно подметил Ясуо.       «Дежавю» — вот, что действительно чувствовал Хато, однако он не понимал, почему так. А сейчас это почувствовали и остальные, что не могло не делать ситуацию ещё страннее.       — П-подождите, когда вы нашли ту записку? — С растерянным выражением лица спросил Юкиро, глядя то на Микори, то на Хато. — Почему ты не рассказал мне об этом, Хато?       — Эй, никто не обязан тебе что-то рассказывать. — Буркнула девушка. — Тебе сейчас лучше вообще помалкивать, ведь ты главный подозреваемый.       И Ичиро в самом деле замолчал, опустив плечи. Он был явно расстроен и напряжён, что выдавало его как никогда бледное сейчас лицо.       — А, точно! — Химура что-то вспомнила. На миг она замолчала, пытаясь сформулировать мысль, а затем продолжила: — Скажем так… возле кровавой лужи в коридоре было ещё кое-что…       — Буква «Х». — Сказала Сэкера. — Она была написана кровью на стене, в самом низу. По всей видимости, Тору пытался что-то написать незадолго до того, как умер.       — Хм, думаю, эта теория правдива, потому что при осмотре его тела я обнаружил одну интересную деталь… — Спокойным голосом говорил Ясуо. — Указательный палец Тору на его правой руке был в крови.       — Гх… ты рассматривал его тело… т-так близко?… — Каори вся тряслась ещё со входа в лифт. Её волосы были растрепанны, а сама она выглядела болезненно уставшей. Хато испытывал облегчение от осознания, что Кокуто не видела труп, потому что это бы явно пошатнуло её психику ещё сильнее. Но всё равно, ему было тяжело видеть её такой, ведь она не заслужила всего того, что происходит сейчас. По правде говоря, никто не заслужил.       — Пришлось. — Ответил ей черноволосый.       — Так, значит, если Тору пытался оставить нам послание… —Цимёко задумалась, опустив взгляд на пол. — …то что означает эта буква «Х»?       — Может, он хотел написать имя убийцы. — Предположил Сиёти. Он оглядел всех, и его взгляд остановился на Хато и стоящей рядом с ним Химуре, а затем он добавил: — А у нас здесь только два человека, у которых имя начинается на эту букву.       — Что?… Н-нет, это не мог быть я. — Хашимота покачал головой. Все сейчас смотрели на него, отчего ему было ужасно некомфортно. Ещё и странные слова Юкиро добавляли жару:       «Лишь бы это не оказалось воспоминанием того, как ты убил его»       Хато не хотел верить в то, что мог быть способен на это. Способен на настоящее убийство. Но что же всё-таки произошло вчера в бассейне? После звука хлопка все воспоминания обрывались, прямо как выключенный в самый интересный момент фильм. Это очень раздражало парня, и он был готов бить по своей голове, чтобы вспомнить хоть что-нибудь. Увы, но воспоминания не возвращаются так легко.       Химура напряглась и сжала ладони в кулаки. На ней почему-то взглядов было не так много.       — Если задуматься, в коридорах по ночам настолько темно, что Тору навряд ли мог бы разглядеть убийцу. — Цимёко наконец прервала мучительную тишину, длившуюся около минуты. Хато про себя выдохнул после её слов, ведь теперь на него не смотрели.       — Тогда почему он попытался что-то написать? — Эри устало опустила голову, наклонившись. — И ещё… почему он вообще пошёл ночью в Оранжерею?       Неожиданно Хашимота вздрогнул, потому что в его голове всплыло одно слово, которое звучало голосом Тору. Это было слово «свет». Его контекст был непонятен и до сих пор оставался затуманенным. Это слово теперь крутилось у парня в голове, но он боялся озвучить его. Что, если это действительно так? В таком случае, у остальных могут возникнуть вопросы, что нашлёт ещё больше подозрений.       «Почему же свет? — Думал Хато. — Свет… красный…       — Красный свет. — На выдохе всё же выпалил он. Через мгновение ему пришлось сильно прокусить себе губу с внутренней стороны, так как он боялся говорить что либо ещё. Воспоминание об этом поразило его. Он был абсолютно уверен, что Симидзу упоминал об этом в их диалоге у бассейна. Вот только то, что он ещё говорил, было неизвестно.       Все вновь непонимающе взглянули на Хато.       — Какой ещё свет? — Вскинул бровью Иори.       — Не знаю, просто вырвалось. — Отмахнулся Хашимота. Он сжал вспотевшие ладони в кулаки. Сердце колотилось как ненормальное, и это продолжалось уже достаточно долгое время.       — Ну уж нет. Ты что-то знаешь, не так ли? — Цимёко высоко подняла подбородок, гордо складывая руки на груди.       — Если задуматься… кто последним видел Тору? — Спросил у всех Сиёти. Он озабоченно отвёл взгляд, а затем продолжил: — Лично я разговаривал с ним вчера после обеда, а затем он куда-то ушёл, и я не видел его до конца дня.       — Я видела, как он вечером поднимался на третий этаж. — Выдохнула Анна. — После того, как все поужинали.       Хато не знал, стоило ли ему сейчас говорить о произошедшем в бассейне. Похоже, он действительно был последним (не считая убийцы), кто видел Симидзу.       Он с некоторым опасением взглянул на Юкиро, потому что только он знал про вчерашнее. Тот пусто и напряжённо смотрел в пол, оперевшись обеими руками о полку перед собой. Казалось, он не замечал никого вокруг и не обращал внимания ни на чьи-либо слова.       «Это сделал ты? — Спрашивал его Хато у себя в голове. — Почему ты настолько сильно нервничаешь?»…«Что с тобой происходит?»       — Я… была вечером на третьем этаже и видела его. — Сэкера перебила поток мыслей Хато. — Он шёл по коридору в сторону лестницы. Почему-то он был весь мокрый, а его лицо показалось мне очень разочарованным.       — Может, он решил искупаться в бассейне? — Предположила Химура.       Вот оно — слово, от которого Хашимота вздрогнул. Хотя то, что Тору ушёл оттуда живым, фактически подтверждало тот факт, что Хато его не убивал. От данной мысли парень негромко выдохнул и разжал кулаки.       — Я думаю, да, потому что мы нашли его мокрые шорты в его комнате. — Рэй поправил очки и посмотрел на Анну, вместе с которой исследовал комнаты. — Но мы также обнаружили мокрую одежду Хашимоты.       — А?… — Неожиданно сорвалось с губ Хато. Он схватился за ткань своей пижамной рубашки, глядя по сторонам на остальных, пока они смотрели на него.       — Что ж, теперь понятно, почему Хашимота до сих пор в пижаме. — Цимёко вздохнула. Взгляд её глаз был холодным, она явно старалась сдерживать свой внутренний страх ещё с момента обнаружения трупа. — И почему же вы двое решили поплавать вечером в бассейне? — Спросила она у Хато, догадавшись о случившемся вчера.       — Я… прыгнул в воду, чтобы… — Начал парень. На миг он запнулся, ведь причина, по которой он оказался в бассейне — это галлюцинация Тору на самом его дне. Естественно, говорить об этом было бы странно, поэтому Хаторока перешёл сразу к последнему: — …В общем, Тору меня вытащил оттуда. Мы немного поговорили, а затем он ушёл.       — О чём вы говорили? Он выглядел подавленно, а его лицо раскраснелось. — Сэкера расстроилась, вспомнив одноклассника. — Будто… он плакал.       — Не могу сказать. — С горечью ответил Хашимота. — А ещё, та записка, которую нашли Эри и Химура… была в бассейне. Это я её достал оттуда.       — Не думаете, что все эти записки мог написать Акихиро? — Задумчиво предложила Окамото.       — Акихиро? Кто это?… — Впервые за весь Суд заговорил Окуро. Его голос было непривычно слышать спустя столько времени. Как и обычно, он был в своей маске, которую Хато находил весьма жуткой.       — Ах, да. Ты ведь не знаешь о нём… — Рыжеволосая ненадолго замолчала, отведя взгляд в сторону. — …Блин, это долгая история.       — Акихиро — это семнадцатый чел, о котором нам проговорился Монодог. — Рэй демонстративно закрыл глаза и сложил руки на груди. Такой его вид вкупе с очками придавал ему воистину Цимёко-вской серьёзности, отчего это выглядело интересно. — Предположительно, он написал своей кровью на стене в столовой надпись «Я здесь». Больше мы ничего не знаем о нём, а Ичиро, который с ним знаком, не хочет давать никакую-либо информацию. — Он вздохнул, приоткрыв глаза в сторону Юкиро. — Ну, а ты, Окуро, пропустил всё это, потому что заперся в своей комнате.       — Ясно… — Неловко прошептал Нарата сквозь маску. — Мы не можем знать наверняка, является ли Акихиро убийцей, однако, как нам известно, он нуждался в психологической помощи, что вполне может объяснять его нестабильность. — Ясуо прошёлся глазами по всем людям, присутствующим здесь. — Хм… странно…       — Да. Странно. — Подтвердила Цимёко. Она слегка напрягалась. — Если он семнадцатый ученик, то должен присутствовать на Классном Суде, разве нет?       — Эй, Монодог… — Обратится Ясуо к собаке, непринуждённо сидящей на своём троне.       — Ммм? Интересно что-то узнать, Кадзи? — Заговорил тот своим высоким голосом. До этого он непринуждённо вилял хвостом, наблюдая за происходящим. Большие песочные часы рядом с ним продолжали течь на дно.       — Да. Ответь мне на один вопрос. — Черноволосый вдохнул. Его красные глаза холодно смотрели в мёртвую точку. Он тщательно подбирал слова в своей голове, чтобы поставить правильный и точный вопрос. — Акихиро сейчас присутствует в этой комнате? — Наконец спросил он.       Монодог замолчал. Все вокруг тоже молчали, дожидаясь его ответа, и было слышно лишь дыхание. Это странное, казалось, необоснованное молчание, длилось около сорока секунд, после чего пёс всё же ответил:       — Ахах, нет конечно же. Ты что, слепой?       — Понятно. — Ясуо коротко кивнул.       — Акихиро… сделал это. Я почти уверен… — Сквозь зубы напряжённо проговорил Юкиро. Он всё так же стоял, оперевшись о полку двумя руками и наклонив голову. Спустя пару мгновений он поднял лицо, а затем запустил правую руку в свои белые волосы, нервно вздыхая.       — Вот только не списывай всё на него. — Сказала Микори. — Я знаю, какой ты двуличный, гнилой и до безумия опасный, так что тебе не отвертеться от казни. — Она смотрела на него с презрением, буквально возвышаясь над ним и показывая всем своим видом свою ненависть к нему. Хато не понимал, почему Хикао так ненавидит Ичиро, но он знал, что между ними что-то произошло.       Юкиро с тоской и болью посмотрел на Микори, не говоря ни слова, после чего сжал губы.       — Да, чёрт возьми! Мы ещё не рассказали про странные обрывки бумаги, которые нашли в твоей комнате! У тебя там нервный срыв случился, что ли? — Рэй полез в карман, а затем достал оттуда тот самый отрывок из тетрадного листа, который нашёл на тумбочке около кровати Юкиро. — Вот. Ты написал «Оранжерея, 334», что это значит?       — Я, наверное, не смогу объяснить, но… — Начал светловолосый.       — Тело как раз перенесли в Оранжерею. — Сказала Эри, перебив Ичиро.       — И ещё… как я помню, мы нашли записку с «Хаторока, 334». Всё это странно. — Кивнув, Анна печально заправила прядь волос за ухо.       — Что? С моим именем? — Непонимающе спросил Хато. Он посмотрел на Юкиро, но тот сразу же отвёл взгляд.       Хашимота вспомнил его слова о том, что он всё расскажет ему, когда Суд закончится. Теперь вопросов появилось ещё больше, и это напрягало Хато.       — РЕБЯТА!! Напомню, что у вас осталось 27 минут до голосования!! — Неожиданно завопил Монодог. — Часики тикают, поторопитесь! Или… они не тикают… они же сыпятся… хм…       — Каким образом прошло уже восемнадцать минут? — Каори нахмурилась и тревожно захлопала глазами. — К-казнь… это же новое убийство… кто-то действительно умрёт!? — Её обаятельные голубые глаза слегка слезились, а колени дрожали.       — Ты только сейчас поняла, малышка Као? — Вздохнула Микори. — Увы, тебе придётся смотреть, как подыхает этот засранец. — Она указала на Юкиро и пожала плечами.       «Скажи уже хоть что-то, что точно подтвердит то, что ты не убивал Тору» — Думал Хато, мысленно обращаясь к Юкиро. Светловолосый лишь молчал. Это очень удручало и разочаровывало.       — Т-так давайте же поскорее… покончим с этим… — Голос Анны дрожал. Она сжимала в кулаке золотой медальон на своей груди. — …То есть… нам ведь не обязательно ждать окончания времени, д-да?       — Стоит ещё подумать… — Эри печально посмотрела в пол, нервно стуча пальцами по полке.       — Я просто хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился. — Продолжила Анна, слегка повысив тон своего дрожащего голоса. Она буквально произнесла мысли Хато вслух, вот только он не хотел бы, чтобы всё закончилось чьей-то смертью. — Все улики указывают н-на Юкиро.       — Нужно питать поистине сильную ненависть, чтобы привязать мёртвого человека к дереву и так поиздеваться над его трупом. — Произнёс Ясуо, запустив руки в карманы. — Даже если не Ичиро, то кто из нас способен на такое?       — «Ненависть»… даже не знаю, так ли это. — Задумавшись, произнёс Сиёти. — Я много думал кое о чём… Сэкера, ты же помнишь мед.пункт?       — Точно! Да, да, мы не рассказали про него. — Встрепенулась девушка.       — Вы про бардак и отсутствие бинтов? — Микори хмыкнула.       — Да. Когда мы зашли в мед.пункт, там всё было разбросано. — Начала рассказывать Танабе. — Нам нужна была вата и бинты для… необходимых целей… но их там не оказалось.       — Интересно. — Цимёко откинула волосы назад. — Я была там вчера от скуки. Абсолютно всё было на месте, без хаоса.       — Тогда это значит, что убийца там всё разбросал? — Риторически задал вопрос Иори, положив руки на боки.       — Вполне похоже на психи Юкиро. — Пробурчала себе под нос Микори.       — Так вот, я думал о том, что… — Вновь продолжил свою мысль Сиёти. — …Убийца пытался помочь Тору.       — Помочь? Значит, он не хотел убивать его? — Хато удивился. Теперь ему захотелось отмотать время назад, чтобы получше изучить улики не только в Оранжерее, но и в других местах. Так он бы больше знал о деталях убийства.       — Возможно, убийца искал бинты для истекающего на полу коридора Тору. — Ясуо изменился в лице: теперь оно было более «оживлённым», а былое ранее равнодушие пропало. Новые подробности явно порадовали Кадзи.       — Да. И он не находил их, поэтому там всё разбросано. — Кивнул Сиёти.       — Похвально. Я думаю, это действительно может быть правдой. — Ясуо вдохнул, после чего прикусил губу, щуря тёмные глаза. Он был глубоко сосредоточен, пытаясь сложить пазл этого дела в своей голове.       — Но… подождите, почему тогда убийца привязал Тору к дереву? — Голос Анны колебался, дрожал, а взгляд её мятных глаз был растерян. — Ещё и заколол его ножами!       — Потому что в убийстве участвовало два человека. — Сообразил Кадзи.       После его слов все переглянулись, и повисла странная тишина. Хато был более чем удивлён. Он даже подумать не мог, что к смерти Тору причастен не один человек. Никто об этом не думал, и теперь для всех дело стало ещё более интересным.