Danganronpa: Fallen Dreams

      Двадцать минут. Ровно двадцать минут осталось до голосования. Решать, кто же всё-таки является убийцей, необходимо как можно скорее, ведь время идёт. Сейчас задача усложнилась, поскольку появилась новая информация о деле. Стало известно, что в убийстве Тору Симидзу участвовало как минимум два человека, и что этой ночью произошло нечто более странное.       Все замерли, ожидая неизвестно чего. Кто-то среди всех одноклассников являлся убийцей, и это больше всего пугало и напрягало Хато. Возможно, этот человек стоит напротив него, может, где-то рядом, а, возможно, это и есть он. Его глаза слезились от волнения, поэтому он спешно потёр их рукавом своей пижамной рубашки. Надо же, её ткань такая свободная, но почему-то парень задыхался в ней, будто она сдавливала ему грудь и горло.       Два человека что-то знают. Один из них убил Тору, если не оба разом. И эти люди пытаются всеми силами это скрыть, притворяясь, что как и все остальные искренне желают найти убийцу. Обман, коварство и подозрения сейчас царят в Зале Суда, где совсем скоро вновь кто-то умрёт.       Хато смотрит на высокий потолок, столь яркий от света ламп, что слепит глаза, и думает лишь о том, как он желает покинуть это место. Он хочет наружу, однако сейчас поверхность находится в неизвестном количестве метров над Залом Суда. Высокие стены, шахматный пол, красные шторы за троном Монодога — от всего этого возникает чувство тошноты. Хато не любит тесные пространства, но даже эта, казалось, огромная и просторная комната, ему крайне неприятна и лишь тяготит его. А время продолжает идти, пока все молчат, дожидаясь, когда кто-нибудь заговорит.       Парень оглядывает всех. Они напряжены, и это понятно. Нужно что-то сказать, пока время не закончилось. Хато думает о деталях дела. Он вспоминает всё, что видел, каждую деталь, на которую обращал внимание. В его голове всплывает лестница, а точнее, кровавые отпечатки на ней.       — Видели кровь на перилах лестницы? — спрашивает он у всех. — Кто-то оставил там свои отпечатки, когда спускался.       — Они есть и на двери в мед.пункт, — кивнув, добавила Сэкера.       — Это, несомненно, важные улики, — Цимёко сжала губы, задумчиво глядя вдаль. — однако меня всё же волнует вопрос: если в убийстве участвовало два человека — один тот, кто убил, а другой тот, кто подвесил труп к дереву, то кто именно оставил следы на лестнице и окровавленную рубашку в мусорном баке?       — Истинный убийца мог пытаться остановить кровотечение у Тору, приложив руки к его ране, — Хато продолжил свою мысль, приподняв край своей пижамы в области установленной смертельной раны на животе Симидзу, для наглядности.       — Значит, им двигало чувство сожаления, — Эри ненадолго задержала свой взгляд на Юкиро, а затем опустила голову. — Убийца наткнулся на Тору случайно, убил его в порыве испуга, после чего попытался как-то помочь.       — Поэтому он пошёл в мед.пункт, — вздохнул Сиёти. — Там не оказалось того, чего он искал. Убийца спустился вниз, оставив отпечатки на лестнице, выкинул свою рубашку в мусорку и вернулся в свою комнату.       — Всё было так, Юкиро? — с тоской спросила Химура у светловолосого, чуть хмуря свои рыжие брови.       Парень заметно напрягся. Что уж сказать, напряжён он был ещё с самого начала обвинений в его сторону, как только начался Суд. На вопрос девушки он лишь выдохнул сквозь зубы, закрыв глаза.       — Не имеет значения, кто в итоге привёл тело в то состояние, в котором мы его запечатлели, ведь так или иначе… — глаза Ясуо сверкнули словно у ястреба. Он сложил руки на груди, кинув слегка презрительный взгляд на Монодога. — казнят убийцу.       — Мм? Вы уже определились? Хотите перейти к голосованию? — с любопытством спросил тот своим писклявым голосом, приподнявшись на троне.       — Мы лишь зря время потратили, — раздражённо буркнула Микори, сжав кулаки. — Я не хочу находиться здесь ещё ни единой секунды, стоит уже покончить с этим.       — Прошу… если вы все поверите в то, что у меня не было ножа… — тихо заговорил Юкиро. Оттянув удушающий воротник, он встал ровно и будто бы умоляюще посмотрел на всех, в том числе и на робо-собаку.       — Замолчи! — резко перебила его Хикао. В миг её лицо искривилось от гнева, она схватилась за перила, поддавшись вперёд. — У тебя нет хорошего оправдания! Ты убил Тору, мерзкий лжец, и тебе не избежать справедливого наказания!       Эхо разгневанного голоса раздавалось по всему Залу Суда. Микори кричала с презрением, с истинным отвращением в голосе, таким, что даже остальным присутствующим в какой-то момент стало жаль Юкиро. Тот, в свою очередь, смотрел на неё виновато. Хато вспомнил, как эти двое ругались в мед.пункте. Воспоминания об этом были размытыми, ведь в тот момент он чувствовал себя отвратительно. Но даже несмотря на это, картина того момента ясно всплыла в голове: всё те же крики Микори, полные гнева, бледное лицо Юкиро, в глазах которого была боль, и чувство странного отчаяния. Отчаяние — как беспомощность, ведь Хато не мог как-либо их остановить.       — Лжец! Лжец! Ты двуличный и жестокий! — продолжала Хикао. Теперь её голос звучал менее злобно, а как-то скорее жалобно. В глазах блеснули слёзы, а розовые губы содрогались с каждым новым словом. — Ты показал это мне! Ты угрожал мне! Я знаю, что ты ненавидишь меня!!       — Прекрати, Микори, — остановил её Сиёти, стоявший справа. Он придержал её за плечо, чуть надавливая.       Она обернулась на него и разочарованно взглянула ему в глаза, после чего убрала чужую руку со своего плеча. Повисла тишина, никем не прерываемая на протяжении полторы минуты, после чего Ясуо, вздохнув, начал:       — Хорошо, Юкиро. Когда ты обнаружил, что твой нож был украден?       Тот оживился от вопроса, слегка нахмурил брови, задумавшись, а затем спокойным голосом ответил:       — Это было в день перед кровавой надписью на стене. Я ушёл из столовой, направившись на третий этаж, чтобы поразмышлять. Я пробыл там, по ощущениям, около часа, после чего вернулся в свою комнату. Дверь была открыта, что очень странно, ведь я всегда запираю её на замок. Мой нож ранее лежал в тумбочке и, проверив её, я ничего не обнаружил, — договорив, он выдохнул, ожидая чужих слов.       На него смотрели одновременно с недоверием и сомнением в глазах.       — Значит, кто-то каким-то образом взломал замок на твоей двери? — хмыкнув, сказал Иори.       — Но у нас не было ножей или каких-либо других острых предметов, которыми можно было бы взломать замок… — усомнилась Эри, сжав кулаки.       — Значит, у убийцы уже было что-то подобное, — договорил за ней Ясуо. Его красные глаза вновь прошлись по одноклассникам, оглядывая каждого с ног до головы. — Что-то, что он всегда носит с собой.       — Ну… знаете, не обязательно должно быть так, — тихим высоким голосом произнесла Сэкера. — На первом этаже в комнате номер ноль есть много коробок. Порывшись в них, убийца мог найти что-то подходящее для взлома.       — Ага, — кивнула Микори. — там много всякого: есть и старые ножницы, и ручки с карандашами, если из острого. Из прочей фигни там лишь какие-то детские игрушки, одежда, заколки…       — Это я и имею ввиду, — продолжила Танабе. — Убийца нашёл нужный предмет в коробке.       — Что ж, в любом случае, нет никакой разницы. Взломал и взломал, что поделаешь, — Иори пожал плечами, закрыв глаза. — Если это правда, конечно.       — Если этот человек собирался подставить Ичиро, украв у него нож, то у него должен быть определённый мотив, — предположил Сиёти. — Например, ненависть.       — Хах, ну конечно, — коротко усмехнулась Микори, приподняв подбородок. — После той речи о всеобщем суде многие наверняка заточили зуб на него. Это и понятно: никому не понравились его нелепые запугивания.       — Но мотивом для воровства могло послужить и кое-что иное, — вмешался Хато. — Это страх.       Он знал об этом, как никто другой, ведь именно страх двигал им в самый первый день в Академии. Именно из-за чувства безысходности и отчаяния он взял нож, собравшись убить кого-то. Так мог ли кто-то отважиться на то же самое? Парень не знал ответа, но что-то явно подсказывало ему, что так и есть.       — Убийца не чувствовал себя в безопасности без собственного ножа, — продолжил свою мысль он. — Узнав о том, что Юкиро — единственный, у кого сейчас есть нож, он взломал замок на его двери и украл нужную вещь, — вздохнув, Хашимота посмотрел на светловолосого: теперь в его душе наконец загорелась надежда о невиновности своего друга. И он хотел продолжать верить в это, больше всего хотел.       — Так кто это был? — с лёгким возмущением вопросил Рэй. — Кто украл нож у Ичиро и убил Тору? Кого теперь мы должны считать убийцей? — он сомневался, в его голосе уже не было прежней уверенности и злости, лишь явственное замешательство.       — Каноа, — сказал Ясуо, то ли отвечая на вопросы Ватари, то ли окликая девушку.       Хато вздрогнул. Неожиданно он ощутил пронзающий тело страх. Взглянув на Момосаки, которая стояла почти напротив него возле Цимёко и Ясуо, он вновь ужаснулся. Лицо светловолосой было абсолютно бледным. Она стояла, сжавшись, словно испуганный кролик, и держала тонкими пальцами края своего белого фартука на голубой юбке. Её взгляд был неотрывен от пола даже после того, как Кадзи назвал её имя, однако её брови взмыли вверх, а тёмные зрачки расширились.       Хато вспомнил сегодняшнее утро: Каноа также напуганно стояла, вцепившись в чужие руки, а из её рта доносились очень тихие слова, смешанные с тяжёлым дыханием. Она шептала: «Хато… я… я не…»       Сердце парня замерло. Что она хотела сказать? «Я не хотела»? И если «не хотела», то что? Он продолжал смотреть на неё испуганными глазами, мысленно задавая ей вопросы. Одновременно с этим в его голове всё чаще всплывали страшные мысли о том, что это Каноа убила Тору. Он не хотел верить в это также сильно, как и в то, что Юкиро — убийца. Только не эти двое, кто угодно, но только не они.       Песок продолжал сыпаться. В верхней чаше его было всё меньше и меньше. Вот-вот настанет время для голосования. Вот только, за кого голосовать, парень не знал, и ему было страшно.       — За весь Суд одна лишь Каноа не произнесла ни слова, — сказал Ясуо. Он посмотрел на неё сверху вниз, а затем задумчиво отвёл взгляд.       — Эй, ты подозреваешь её?! — возмутился Иори. — Разве она похожа на убийцу?       — На что ты намекаешь, Ясуо? — огорчённо и с тем же раздражением, что у Иори, спросила Химура.       — Я подумал о том, что убийцей является девушка ещё около десяти минут назад, — спокойным голосом говорил Кадзи. — Но то, что это могла быть Момосаки, подтверждает её поведение.       — Она напугана, как и все мы, разве ты не видишь?! — неожиданно громко вырвалось у Хато. Он сжал ткань пижамной рубашки на груди, пытаясь усмирить бешеное биение сердца.       — Я уверен, что в иной ситуации она поступила бы более собранно, — задумавшись, продолжил Ясуо, сложив руки на груди. — Каноа проявляла инициативу во многих ситуациях, когда другие оставались в стороне. Она умеет рационально мыслить и решать проблемы, однако сейчас ей тяжело произнести хотя бы слово, поскольку она не может врать своим товарищам. А также потому… что она испытывает страх от осознания своего преступления.       — Хватит! Ты не знаешь, что у неё на уме! Прекрати нести чушь! — уже с долей злости воскликнул Хаторока.       — Ах, ты не хочешь верить в это, — Ясуо заинтересованно посмотрел ему в глаза, убрав руки в карманы. — Тогда спроси у неё сам, убивала ли она Тору.       Хато замер, раскрыв рот. Все молчали, как и Момосаки. Он сжал губы, прикусив при этом нижнюю, и с выдохом позвал её по имени:       — Каноа… — сердце кольнуло. — Скажи мне… ты ведь не делала этого?…       Она наконец подняла голову, глядя парню в лицо раскрасневшимися глазами, в которых читалась боль. Её рот был приоткрыт, будто бы она вот-вот собиралась что-то сказать. После двух коротких морганий на её глазах выступили слёзы, после чего она быстро закрыла рот рукой, отворачивая голову.       — Нет… — прошептал Хато.       Он почувствовал, как всё рухнуло. Всё в его душе. Теперь он опустошённо смотрел в никуда, а его мысли затихли полностью.       Каноа всхлипывала, вытирая слёзы ладонью. Она сгорбилась, а затем и вовсе опустилась на колени, держась обеими руками за полку. Все в ужасе смотрели на неё, не желая верить в происходящее. На их лицах показалось осознание, а после последовавший шок.       — До голосования осталось десять минут, — напомнил Монодог. — Может, желаете начать сейчас?       — Нет! — крикнула Эри.       — Как это произошло?! Почему ты убила его, Каноа?! — без злости, но с глубоким непониманием спрашивал Рэй.       — Эй, подожди! Это… это не могла быть она, это Юкиро убил Тору! — Микори, как и все, была ошеломлена. Она всё ещё стояла на своём, хоть и слегка усомнилась в ситуации. — Скажи ведь, Каноа!       — Это конец… — произнесла Момосаки сквозь слёзы. Хато ещё никогда не слышал её голос таким отчаянным и полным тревоги. Кусая губы и прерывисто глотая воздух, девушка рыдала, не в силах поднять голову и показать всем свои слёзы. — Я больше не могу…       — Н-но ты ведь не хотела этого, да? — мягко спросила Химура. — Ты пыталась ему помочь…       — Теперь всё ясно, — вздохнул Ясуо, с тоской посмотрев на девушку справа.       — Т-ты просто оставила ег-       — ХВАТИТ! — громко перебила Каори Анна. Эхо её голоса раздалось по всему Залу Суда, заставив многих замолчать от неожиданности. Она замерла, широко раскрыв глаза. — Прекратите! Чего вы налетели на неё?!       — Анна… п-подожди… — Каноа спешно поднялась с колен, вытирая руками раскрасневшееся лицо. — Н-не…       — Это я убила Тору, — решительным голосом произнесла та. — Каноа не виновата.       Хато не знал, что делать и что думать, как и все остальные в данной ситуации. Признание Удзаки всех поставило в замешательство, ещё большее, чем при минутной уверенности, что убийство совершила Каноа. Однако сердце парня кольнуло, и он наконец пришёл в себя.       — Это шутка какая-то? — чуть раздражённо спросил Рэй, обращаясь к Анне. — Мы же вместе с тобой искали улики, указывающие на убийцу.       — Я врала тебе. Как и всем вам, — лицо Анны выглядело уверенно, но в её взгляде читалась вина и сожаление. — Тот нож, который мы нашли в комнате Юкиро…       — Анна, п-помолчи… — суматошно заговорила Каноа. Дрожащими тонкими руками она схватилась за перила перед собой, горбя спину и утыкаясь взглядом в пол.       — Это мы его подкинули, пока ты ходил за очками, — продолжила та, чуть поморщившись и прикрыв глаза.       — Ты украла мой нож?! — удивлённо спросил Юкиро.       — Да, — кивнула Анна. — Прости, я… мне так жаль… — она отвернула лицо, прикусив губы. — Это ужасно. Все ополчились против тебя, и я… я п-просто молчала, ожидая, когда всё это закончится…       — Не говори ничего, — сквозь зубы сказала Каноа. Запустив руку в волосы, она глубоко выдохнула в попытке успокоиться.       — И это я пошла ночью на третий этаж. Я наткнулась на Тору в кромешной тьме… — Анна говорила спокойно, но очень быстро и со странной ноткой безумства, иногда вдыхая воздух кровавыми губами. Пустой взгляд её бирюзовых глаз смотрел в пустоту, а сама она царапала ногтями тыльную сторону своей левой руки. Все молчали, внимая её словам, а удивление с их побледневших лиц всё никак не спадало. — Я испугалась. В моей руке был нож, поэтому я без раздумий пырнула его в живот Тору. Он так… болезненно прокряхтел… и начал быстро дышать, глотая воздух. Тогда я не сразу поняла, что это он, ведь я практически ничего не видела. Кроме… света. Был яркий красный свет, исходящий из Оранжереи где-то на потолке. Это было безумство. Я поняла, что сделала, лишь когда Тору упал перед моими ногами, перед этим плюнув кровью мне на рубашку и на лицо. Мне было страшно, но я искренне пыталась ему помочь. Но бинтов в мед.пункте не оказалось… Почему их там не было?… Я ничего не нашла, чтобы остановить кровь, поэтому я просто побежала на второй этаж, оставив Тору умирать, — её глаза раскраснелись, а спустя секунду по щеке покатилась слеза. Каноа в это время вновь опустилась на колени, закрыв голову руками. — Тору… что-то сказал мне, когда я только осознала, что сделала и опустилась на колени, суматошно пытаясь как-то помочь…       « — Н… кх… кха…       — Нет-нет-нет!! Что я н-наделала, о Боже, о Боже! Т-Тору, это же ты, д-да?! Ты можешь дышать?!       — Мгх… н-небо…       — Я вытащу нож, это… это же п-поможет, д-да?! ААААА, ЧЁРТ! Сколько крови! Прости меня, прости, прости, что мне делать?!       — Агх… мх… н-не… хах… бо.. не н-на… н-не наст… ааа… оящ-щее…       — Я схожу за бинтами! О ужас!! Всё в крови!!…»       — Какие-то болезненные хрипы, в которых было сложно разобрать слова. Но я точно слышала, что Тору сказал «небо». Ах-хах… н-небо… — Анна скривила губы в болезненной улыбке. — Я убила его. Т-такого хорошего человека, который не заслуживал той адской боли и страданий. Н-но я сделала это случайно, вы же верите мне?… Я испугалась и всадила ему нож в живот, разрезав плоть и органы. Н-но это было от испуга, по неосторожности. К-как же страшно… Вы же простите меня? Простите меня, да?…       Она замолчала, отрывая взгляд от пустоты, и с надежной посмотрела на одноклассников. По её щекам катились слёзы, которые она стряхивала с глаз частыми морганиями. Её левая рука стала красной из-за царапин, а кое-где даже проступала кровь. Анна ожидала чужих слов, перескакивая глазами с одного человека на другого.       — О Боже, Анна… — прошептала Эри.       — П-почему ты так легко рассказываешь нам об этом?! — удивилась Каори. — Если ты убийца, то должна держать рот на замке, чтобы выбраться!       — Потому что я не могу больше молчать. — подавлено ответила Удзаки. — Мне горько обманывать вас. Вы не заслуживаете смерти, и если я выберусь отсюда, оставив вас умирать, то попросту не смогу жить дальше полноценной жизнью.       Все остальные молчали, переглядываясь друг с другом и в шоке смотря на Анну. Откуда-то начала играть странная мелодия, первые ноты которой уже заставили мурашек пройтись по всему телу. Хато вздрогнул, оглянувшись по сторонам. Мелодия звучала дружелюбно, однако нечто в ней пугало до безобразия. То ли это было из-за неизвестной причины, то ли из-за самой обстановки, которая царила сейчас в Зале Суда.       — Дейзи, Дейзи… — запел Монодог. — Дай-ка мне свой ответ… — Хато знал слова, которые должны были звучать дальше, но робо-пёс произнёс другие: — Начнём ли мы казнь, или нет?…       — Н-нет! К-как, время уже вышло?! — Каноа испуганно посмотрела на часы, всё её лицо было мокрым и раскрасневшимся, а светлые волосы растрепались и пряди на них хаотично торчали в разные стороны. — Ещё пару минут, умоляю!       — Каноа… — прошептала Анна, по щекам которой уже давно катились слёзы из болезненно-красных глаз. — Пожалуйста, прости меня за то, что я втянула тебя во всё это.       — Вы обе в этом замешаны?! — ахнул Иори.       — А разве вы не читали правила? — спросила Удзаки, не отводя взгляда от неизвестности. — «Ночное убийство позволяет убийце забрать с собой наружу выбранного им человека в случае своей победы на Суде», — Процитировала она.       — Не было там такого! — возмутился Рэй.       Многие сразу взяли свои планшеты, устремляя свои взгляды в экраны. Хато открыл вкладку «правила» на рабочем столе и начал быстро читать все пункты, начиная с самого начала.       — Ох, видимо, никто из вас не нажимал на вкладку «подробнее» под самым первым пунктом в разделе «касательно убийств и судов», думая, что всё итак понятно, — без единой эмоции в голосе говорила Анна. — Но не я. Я изучала правила всё время, и когда я поняла, что у меня есть шанс выбраться отсюда вместе с кем-то, то решила действовать.       — Что ты имеешь ввиду под словом «действовать»? — испуганно спросила Химура. Анна улыбнулась, чуть отведя взгляд, и это выглядело слегка пугающе.       — Я украла нож у Юкиро, взломав его замок своей заколкой, — Она сняла со своей чёлки жёлтую заколку и показала её всем. И правда: пластиковая заколка была достаточно тонкой, чтобы протиснуться в щель замка. — После этого начались мои ночные похождения.       Хато замер, в его сердце будто что-то кольнуло. Он вспомнил ту ночь, когда Анна пришла к нему в Оранжерею. Она держала руки за спиной, пряча какой-то предмет, и теперь парень понял, что это было. На его лице смешались ужас и осознание, а взгляд искоса посмотрел на Удзаки. Та заметила это, и с виной проговорила:       — Да, Хашимота, я собиралась убить тебя.       — Н-нет, неужели… — Хато в отрицании замахал головой, чувствуя, как темнеет в глазах.       — Ты не говорила мне об этом! — удивилась Каноа.       — Я и не знала в начале, что это он. Я лишь услышала, как кто-то вышел из своей комнаты и пошёл в сторону лестницы. Кажется… я действительно была готова это сделать… — Анна запустила руку с забинтованным пальцем в свои волосы, покосившись на месте. — Н-но… мне стало так страшно… А когда я убила Тору, это не было запланировано…       Песня на фоне всё не заканчивалась. Один и тот же момент с повторяющимися словами постепенно превращался в цикличную какофонию, из-за которой Хато буквально тошнило. Он посмотрел на остальных — их лица выглядели по-прежнему ошарашено. Ему казалось, будто пол сейчас провалится или внезапно станет жидким, ведь ноги его тело уже держали с трудом.       — У меня не было цели убить его, как это было с Хашимотой, понимаете?! — захлёбываясь слезами, жалобно крикнула Анна. — Всё не должно было так обернуться! Я не хотела этого, не хотела!!        — Но всё произошло так, как произошло, и теперь это лишь на твоей совести, — перебил её Ясуо. — Увы, но вам с Каноа больше не сбежать отсюда.       Удзаки громко зарыдала, опустившись на колени. Момосаки подбежала к ней, спрыгнув со своего места, и обняла её за спину.       — Это какое-то безумие… — сказал Окуро. — Она не виновата! Нужно решить всё более гуманным путём, эй, Монодог!       — М? Но убийство по случайности — тоже убийство, и за него, как и за умышленное, предполагается казнь, — вяло ответил тот. — Кажется, Удзаки уже во всём созналась, так что… пожалуй, перейдём к голосованию!       На планшет Хато пришло громкое уведомление. Посмотрев в экран, он увидел, что на рабочем столе появилось новое приложение, которое было подписано как «голосование».       — Пожалуйста, проголосуйте за кого-то из ваших одноклассников в новом приложении, — сказал Монодог. — Голосовать за себя нельзя, да и попросту невозможно, так что подходите к выбору кандидата на роль истинного убийцы Тору Симидзу с умом!       Внезапно на одной из стен, что была впереди Хашимоты, засветился белый экран, который ранее, казалось, никто не замечал. На этом экране были имена всех учеников, а имя Тору было перечёркнуто. Напротив других имён были нули, которые означали, по всей видимости, количество голосов.       — Не волнуйтесь, все голоса анонимны, так что вы без волнений можете проголосовать за того, кого ненавидите, — Ехидно усмехнулся пёс. — А если серьёзно, то начинаем прямо сейчас! Каноа Момосаки, будь добра, встань на своё место. Пару секунд девушка не хотела отпускать подругу из объятий, после чего наконец послушно вернулась обратно, взяв в руки свой планшет. Хато с печалью смотрел на неё, один лишь вид Каноа рвал его душу от жалости, но он, в какой-то степени, был рад тому, что не она оказалась убийцей.       Его взгляд переместился на экран в собственных руках. Напротив каждого из имён одноклассников была кнопка «проголосовать», кроме его собственного имени. Он сжимал планшет, боясь хоть шевельнуться. В его душе были сомнения по поводу того, поступает ли он сейчас правильно. Другие уже с горестью на лицах откладывали свои устройства обратно на полку, что означало, что они проголосовали. Хаторока поднёс палец к кнопке «проголосовать» напротив имени «Анна Удзаки» под вторым номером. Закрыв глаза, он всё же сделал это, после чего на экране появилась смеющаяся копия Монодога.       Спустя время проголосовали все, и робо-пёс, всё также сидящий на своём троне, весело завопил:       — Та-а-ак! Идёт подсчёт результатов, внимание на во-о-он тот экран!       Все устремили свои взгляды на стену, где появились заключительные результаты. 1. Ясуо Кадзи — 1 2. Анна Удзаки — 8 3. Тору Симидзу 4. Каноа Момосаки — 3 5. Юкиро Ичиро — 3 6. Микори Хикао — 0 7. Окуро Нарата — 0 8. Каори Кокуто — 0 9. Химура Окамото — 0 10. Сиёти Тенма — 0 11. Цимёко Хякуя — 0 12. Эри Айно — 0 13. Сэкера Танабе — 0 14. Хаторока Хашимота — 0 15. Рэй Ватари — 0 16. Иори Комацу — 0       — Иии… вы были правы! — весело крикнул Монодог. — Анна Удзаки убила Тору Симидзу при помощи ножевого ранения в ночь с десятого по одиннадцатый день! Окончательный приговор судьи вынесен! ВРЕМЯ КАЗНИ!       Хато ахнул. Он вполне ожидал такого, но теперь в его голове окончательно всплыло осознание, что Анна сейчас умрёт. Все остальные всполошились, начали удивлённо что-то говорить, перебивая друг друга. Такой шум не стоял в Зале Суда уже долгое время. В основном это были вопросы к Удзаки, ведь, начиная с самого начала Суда, никто даже подумать не смел, что убийцей была она.       — Какого чёрта?! Убийцей был не Юкиро?! — вопросила Микори с явно выраженным шоком на лице. — Н-но рубашка!-        — Ч-что теперь будет?! Анну действительно убьют?! — задыхаясь, спрашивала Каори.        — Н-нет, о Боже! — содрогнулась Каноа. — Нет, нет, нет, прошу, только не это!        — Простите меня, — тихо сказала Анна. На её лице была уставшая улыбка. — Простите, что обманывала вас и скрывала истину. Простите те, кого я в это втянула и кто мог умереть из-за моей лжи и эгоистичности. Прости меня, Тору, что я убила тебя…       Остальные молчали. Хато поглядывал на экран в своих руках, где был отмечен верный вариант убийцы под вторым номером. Он до сих пор не мог поверить в это. Проголосовав за Анну, многие всё равно в глубине души пытались отрицать истину, хоть девушка подробно призналась в содеянном. Стало интересно: хотел бы этого Тору? Хотел бы он, чтобы его убийцу казнили? Сложно было однозначно ответить на эти вопросы за него, хоть Хашимота и знал, что Тору не из тех, кто предпочитает мстить.       Голова болела, а всё тело потело от волнения. Он смотрел на всех, на Анну, на Каноа, на Монодога. Его желанием было лишь проснуться, выбраться отсюда и быть где угодно, но только не здесь.       — Я всегда мечтала открыть свою ветклиннику в будущем, — вновь заговорила Анна, прерывая тишину. — Помощи застуживает каждый, в том числе и животные. — Поднеся ладонь к щеке, она вытерла слезу и улыбнулась. — Надеюсь, Джо и Лора не слишком будут скучать по мне…       — Нет, Анна…! — Каноа вновь вскочила со своего места, ринувшись обнимать Удзаки. Другие тоже начали покидать свои места, ведь, по-сути, теперь Суд окончен.       — Есть последние слова, Анна? — с любопытством спросил Монодог. — Пора пройти в специальную комнату!       — Ублюдок! Какая же ты мразь! — гневно воскликнул Иори. — Кто бы не сидел за этим роботом, я найду тебя!       — Ох-хох, вам так не хочется прощаться ещё с одним персонажем, да? — пёс смотрел на всех буквально свысока, надменно хихикая. Встав со своего трона, он уже через пару секунд оказался внизу, где сейчас стояли все. — Слабаки. Смиритесь с правилами, которые царят в этой Академии, ведь другого выбора у вас попросту нет.       — Мы никогда не смиримся с твоими идиотскими правилами, говнюк! — громко заявил Рэй, гордо раскинув руки в стороны.       — Правда? А вот кое-кто уже смирился, — Усмехнулся тот. — Анна и Каноа разработали план для побега. Они поддались моим правилам, и именно благодаря ним состоялся этот Суд. Вы думали, что никто не умёт? Уверяю вас, умрут ещё многие, возможно даже все. В конце концов вы все смиритесь с неизбежностью своей смерти, и вас поглотит отчаяние, как это уже произошло с Анной.       — Тц! Ненавижу! — сквозь зубы прошипела Цимёко, сжав кулаки в чёрных перчатках.       — Ах-хах! Что уж говорить, это неизбежно! — засмеялся Монодог. — Вы ведь все психи, вы неуравновешенные и опасные! Вы точно будете убивать, ха-ха-ха!       — Псих здесь только ты! Хватит этих шуток! — Окуро снял маску, и все увидели его бледное раздражённое лицо. Он прошёл вперёд, оказываясь близко к Монодогу. — Анна не пошла бы на убийство, если бы не страх! Ты запугал её, ты запугал всех нас! Манипуляциями ты пытаешься сломить нас и заставить убивать, но мы тебе больше не поддадимся!       — Ах, твоя смелость поражает меня, Нарата. Как же ты не побоялся снять маску? Почувствовал себя сильным?       — Гх! Заткнись! — Окуро замахнулся ногой, но желанный удар так и не свершился, поскольку парня оттащил назад Сиёти. — Чёрт!       — Ах-ха-ха, все вы здесь не просто так, — Монодог отвернулся и, не торопясь, начал идти в направлении к какой-то двери. — Ваше прошлое привело вас сюда. И за это прошлое вы все поплатитесь. Также, как и Тору Симидзу.       Он окончательно удалился, закрыв за собой дверь. Рэй ринулся за ним, но когда он дёрнул ручку двери, у него не получилось её открыть. Все остались стоять в недоумении и странном ожидании чего-то. — 31нна Удзаки, прошу 46еме8.4ленно пройти в спец12альную комнату. Неповиновение ли…ь всё усугубит. Т4/, кто по/9/ледую7- за ней, пожалеют 0!0б этом. И помните, что вы сделали правильны77 выбор, проголосовав за убийцу.       Внутри Хато всё сжалось. Он почувствовал, что всё его тело оцепенело от страха. Голос, который только что прозвучал, был в разы ниже и страшнее, чем тот голос, которым обычно разговаривал Монодог. Да ещё и слова, которые прозвучали в этом сообщении, были каким-то странными. Анна дрогнула и с ужасом покосилась на открывшуюся заново дверь, в которую только что вошёл Монодог. Все, как и Хато, не двигались, лишь пусто смотрели по сторонам и на девушку.        — Н-нет… — прошептала Каноа.       — Настало время прощаться, — с печальной улыбкой произнесла Удзаки.       — Всё не должно было закончиться так… — продолжала светловолосая.       — Я лишь надеюсь, что вы простите меня за то, что я сделала, — по щекам Анны покатились слёзы. Она прикусила губы, чтобы сдержать их, и быстро отвернулась.       Медленным шагом на дрожащих ногах она ступала в направлении «специальной комнаты», в которой сквозь сплошную тьму ничего не проглядывалось. Все лишь провожали её взглядами, представляя будущий ужас, который вскоре произойдёт. Наконец, дверь за Анной закрылась с тихим хлопком. *****         Хато стоял в полупустой и не просторной комнате вместе со всеми остальными. На одной из стен в этой комнате было прозрачное стекло, открывающее обзор на то самое тёмное помещение, в которое недавно вошла Анна.       Монодог уже своим прежним голосом просил всех зайти в, как он упомянул, смотровую комнату. Все послушно, но нехотя выполнили его просьбу. В воздухе царила атмосфера тревоги. Кто-то высказывал кому-то свои мысли, кто-то тихо стоял в стороне, кто-то вообще начал плакать, а сам Хато с замиранием сердца смотрел в непроглядную тьму за толстым стеклом. Слева от него стояла Каноа. Он видел её боковым зрением: девушке явно было страшно. Сейчас он хотел так много всего спросить у неё, ведь он действительно был в шоке от признания Анны. Однако он лишь молчал, продолжая стоять рядом с ней.       — Итак, всё готово! — послышался весёлый голос Монодога из громкоговорителя на стене. — Можем начинать! Свет, камера, мотор!…       Появился голубой свет в тёмном помещении. Откуда-то заиграла интенсивная музыка, напоминающая скорее набор резких звуков под весёлую мелодию. Все уставились в окно, а Хато напряжённо набрал воздуха, сжав кулаки. Внутри комнаты за стеклом всё сияло нежно-голубым цветом из-за подсвеченного бассейна. Этот бассейн был огромен в высоту, а на его дне под толщей воды было что-то серо-зелёное, парень не мог понять что. Анна стояла вверху слева почти над бассейном на деревянной платформе. Справа была точно такая же платформа, которая вела к какой-то двери. На стороне Удзаки находилась лестница, по которой она, судя по всему, забралась наверх. Лестница упала спустя секунду, и девушка пошатнулась от страха. На её лице был ужас, она волновалась и переодически смотрела вниз.        Признать, Хато ожидал увидеть гильотину в этом помещении. Что же это за казнь такая с применением бассейна? Утопление? Нахмурив брови, он продолжил смотреть, отбросив все мысли.       — Анна Удзаки, вы приговариваетесь к смертной казни за убийство Тору Симидзу! — хихикнул робо-пёс. — Однако я даю вам шанс. Если вы сможете попасть на платформу впереди вас, то покинете Зал Казни. Достаточно просто, не так ли?        Анна посмотрела на людей внизу. В её бирюзовых глазах Хашимота увидел надежду. Сжав кулаки, она слегка неуверенно подошла ближе к краю. В ту же секунду на её лице появился ужас, она закрыла рот руками и попятилась назад. Её взгляд был устремлён воду, и когда Хато понял, что её так напугало, то не смог сдержать ошарашенный выход.       Чем-то «серо-зелёным» на дне оказались два крокодила. Один из них медленно подплыл ближе к стеклу со стороны наблюдающих, отчего те тоже обомлели, и комната наполнилась голосами.       — Ой, я кое-что забыл уточнить! — сказал Монодог. — На дне бассейна есть два крокодила. Анна, насколько мне известно, ты уже встречала ранее диких животных, не так ли? Что уж говорить, ты была в Южной Америке, а это как раз то место, откуда привезли этих замечательных красавцев!       Удзаки на платформе засуетилась, она начала смотреть вниз, на пол, крутя головой и ища выход отсюда. Высота была достаточно внушительной и она, осознав это, беспомощно упала на колени.       — Ахах… Также хочу упомянуть, что они достаточно долго не ели, ведь за ними уже как несколько месяцев никто не ухаживал. Вон тот, что побольше, в последнее время гораздо агрессивнее второго, даже, я думаю, не против его сожрать. Но ничего, ты ведь покормишь их обоих, правда?       Девушка схватилась за голову. Хато даже отсюда видел, как испуганно она дышит и трясётся, и сам чувствовал всё более нарастающий страх.       — Так что же, начнём, Анна! У меня нет времени ждать, когда ты решишься прыгать в воду, поэтому…       Платформа, на которой была Удзаки, начала наклоняться в сторону бассейна. Та тут же поднялась с колен, теряя равновесие. Она испуганно посмотрела вниз, затем на наблюдающих, затем снова вниз. Музыка нарастала, её темп ускорялся, а громкость увеличивалась. В этой «музыке» звучал смех и крики, непонятные звуки и грохот, и всё это поверх сладкой мелодии. Анна сделала шаг ближе к бассейну, взглянула вперёд, на правую платформу и выход, а затем, как можно сильнее оттолкнувшись, прыгнула.       Чужая рука вцепилась в руку Хато. Это была Каноа, стоявшая справа. Он не посмотрел на неё: его взгляд был устремлён лишь в окно, как и её взгляд тоже. Тот короткий миг, что произошёл между прыжком и всплеском воды, был будто бы самым долгим для Хашимоты. Он видел Анну. Видел, как она быстро шевелит всеми конечностями, проплывая расстояние до другой платформы. И вот, она наконец добралась! Она вытягивает руку, хватаясь за твёрдую поверхность. Длинная хвостатая фигура подплывает к ней снизу, не успев она даже приподняться, и впивается ей в ногу. Кровь растворяется в прозрачной воде, а уже через долю секунды Анна полностью оказывается на дне. Другая фигура тоже подплывает к ней, после чего всё становится непроглядно-красным. Внутри бассейна всё движется, вода смешивается с тёмной кровью девушки. Её ладонь внезапно хлопает по стеклу, будто бы пытаясь ухватиться хоть за что-то, после чего показывается часть её отрубленной до локтя руки.       Голубое свечение теперь становится красным. Монодог смеётся по громкоговорителям, а внутри комнаты наблюдающих царит шум. Иногда Хато видит куски мяса и одежды сквозь красную воду, а также прикасающиеся к стеклу тела ненасытных крокодилов. Ощущение рвоты подступает к горлу, однако сегодня парень ничего не ел, и ему попросту нечем блевать. Из-за этого болит живот, а голова кружится. Он наконец опускает взгляд, перед его глазами теперь всё плывёт, а кто-то из одноклассников среди общей суматохи задевает его плечо. В этом помещении ему уже нечем дышать. Чужая рука продолжает сжимать его ладонь, и он чувствует боль, на которую ему, честно говоря, всё равно.       Реальность ли это? Всё происходит на самом деле, или же в страшном сне? Хато не знает ответов на эти вопросы. Его рука вырывается из чужой хватки, и он спешно покидает помещение, оказываясь в Зале Суда. Так плохо ему не было ещё с того дня, когда Юкиро избил его. Другие тоже выходят из комнаты, а их лица сейчас сложно описать простыми словами. Хашимота не замечает никого из них, ему важно сейчас поскорее проснуться. Монодог вновь что-то говорит, но и на его слова Хато теперь всё равно.       Первый Суд и первая казнь завершились. *****        — А… ааа… — глаза Хато слезятся. Он щурит их, видя перед собой чьё-то расплывчатое лицо. Левая щека ноет, а в ушах звенит звон, опьяняющий сознание. Недавно он слышал хлопок, который заставил его наконец успокоиться. Ему очень холодно, сначала он не понимает, почему так, а затем осознаёт, что всё его тело мокрое. Волосы, одежда — буквально всё до нитки. От этого холода он стучит зубами и ёжится на месте, пока чьи-то руки держат его за плечи.       — Тише, тише, Хашимота, — говорит знакомый голос. Хато поднимает голову и видит перед собой светло-зелёные глаза, которые обеспокоено смотрят в его глаза. — Зачем ты это сделал? — спрашивает человек.       Правая рука Хато сжимает какой-то клочок бумаги, завёрнутый в скотч. Сначала парень смотрит на него, пытаясь прочитать написанное, но ему не удаётся, ведь все буквы кажутся каким-то странными. Затем он вновь поднимает голову, глядя на человека, и тихим голосом отвечает:       — Я хотел… спасти тебя…       — Меня ненадо было спасать. Я не прыгал в бассейн.,— говорит тот.       — Н-но… 7-0!0.82/., я видел тебя там… — Хато чуть повышает голос, настаивая на своём.       — Послушай, ты устал, — со вздохом говорит 7-0!0.82/. — Я понимаю, как тяжело тебе находиться в этой Академии. Ты чувствуешь, что она сводит тебя с ума, да?       — Д-да… Я уже не уверен в собственном существовании…       — Я понимаю тебя, — собеседник отпускает плечи Хатороки и отходит чуть назад.        Теперь Хато замечает, что на 7-0!0.82/. лишь одни местами промокшие серые шорты, его торс оголён, а каштановые волосы потемнели от влаги.       Он берёт с пола свою зелёную кофту с капюшоном и надевает, не застёгивая.       — Как… понимаешь?… — интересуется Хашимота. Он уже начал потихоньку приходить в себя, но в голове до сих пор звенит.       — Все эти дни меня преследуют кошмары. Я уже тоже перестал осознавать, что реально, а что нет. — На лице 7-0!0.82/. печаль, он с тоской отводит глаза, пряча руки в карманы своей кофты.       — Что тебе снится?       — Мои прошлые воспоминания. Не самые приятные, о которых я старательно пытался забыть, но в этой Академии будто бы переживаю их заново.       Хато молчит. Ему по-прежнему тяжело что-либо делать, даже думать. Он чувствует полное бессилие, словно вот-вот упадёт в обморок. На дрожащих ногах тяжело стоять, поэтому он садится на холодный бетон, опуская ноги в воду. Теперь ему хоть немного стало легче, но боль в голове не утихла.       Какое-то время его собеседник стоит на месте, а затем тоже садится рядом с Хато. Они молчат, думая о своём, но Хашимота на самом деле сейчас ни о чём не думает.       — Это произошло три года назад, — заговорил 7-0!0.82/. — Сейчас я осознаю, насколько же сильно я изменился в сравнении с тем временем.       — На тебя что-то повлияло?…       — Да. Я тогда дружил с одной девочкой, её звали Марико. Или… это она думала, что мы были друзьями, просто мне всегда было всё равно на неё, — 7-0!0.82/. сжал губы и опустил взгляд на воду.       Красивая голубая подсветка бассейна успокаивала Хато. Он смотрел на прозрачную воду, дно которой было достаточно глубоким. Никто сейчас не шумел в коридоре, было совершенно тихо и спокойно. Парню хотелось спать, но он продолжал слушать 7-0!0.82/.       — Мы поднялись на крышу одного здания, — его голос звучал более волнительно, чем до этого. Он делал паузы между предложениями, явно волнуясь. — М-Марико что-то спросила у меня, она была в хорошем настроении в тот день. Я… решил проверить, кто из нас смелее. Я предложил ей пройтись по краю крыши здания до определённого места…       — О… Боже… — вырвалось у Хато.       Тору нервно выдохнул и закрыл рот рукой. Его лицо было сейчас напуганным и бледным, но Хаторока видел его лишь боковым зрением.       — Она не хотела этого делать… — продолжил 7-0!0.82/. — Н-но я надавил на неё, обозвав трусихой. Я сказал, что она никогда не сможет сниматься в фильмах, в-ведь там выполняются ещё более сложные трюки. Это было её главной мечтой.        — Что… произошло в итоге?…       — Марико потеряла равновесие, — на выдохе ответил 7-0!0.82/. Он закрыл лицо ладонями, и вскоре послышались его громкие всхлипы.       Хато нечего было ответить. Представив ту сцену, он ужаснулся. В его голову никогда не приходило, что такой человек, как 7-0!0.82/. мог пережить нечто подобное.        — К-как же я испугался. Я осознал, что п-произошло, лишь когда увидел её искривлённое окровавленное тело внизу, — собеседник вздрагивал от новых всхлипов и захлёбывался собственными слезами, отчаянно вдыхая глотки воздуха. — Гха… М-Марико снится мне. Она говорит, к-как сильно ненавидит меня, и я понимаю её…        — Ведь ты сам ненавидишь себя, — договаривает за ним Хато.       7-0!0.82/. слабо кивает, а затем поднимет голову вверх, закрывая глаза и стараясь успокоиться. Его руки дрожат, и он сжимает ими колени, царапая ногтями кожу.       Они молчат. Хаторока бесполезно пялится в воду и слушает тишину. Он уже привык к холоду, и ему бесконечно всё рано на любые чувства. Поворачивая голову к 7-0!0.82/., он тихо спрашивает:       — О чём ты мечтаешь?        В ответ звучит молчание. Хато осознаёт, насколько странно он себя чувствует. Будто бы он не здесь, а в каком-то другом, более настоящем месте. Всё потому, что сейчас в его душе царит надменное безразличие, которое подавляет его эмоции.       — Больше всего я мечтаю… вернуться назад и всё исправить, — шепчет тот. — Но это невозможно.       С болью в сердце, с разбитой душой и в глубоком отчаянии в разуме человека всё же найдётся хотя бы крохотное место для надежды, верил Хато. И пусть, даже если мечты не сбудутся, а смерть так или иначе настигнет каждого, надежда продолжит жить в мёртвых душах. Часть 1. «Мирное забытьё надежды», конец.