Горечь превосходства

По мере того, как мы ехали, напряжение возрастало, и по прибытии в больницу я делаю огромное усилие над собой, создавая видимость самообладания. Выясняю у сотрудника, где сейчас Ави. Его лицо моментально обретает сочувственное выражение при нашем кратком диалоге. Он знал о происшествии и поспешил провести нас к пострадавшей. Понимаю, что я могу быть совсем не при чем, но по какой-то причине все равно виню только себя. Знаю, насколько могут быть жестокими люди из медийной индустрии и фанатских сообществ. Возможно, у нее могли появиться озлобленные конкуренты, идущие против правил. Ави большую часть времени трудилась на репетициях, а свободные дни посвящала только близкому кругу людей. За исключением концертов и публичных встреч с фан-клубом, она всегда неприкасаема и находилась за пределами досягаемости. Но наемникам, устраняющим напрямую, плевать, что из себя представляет цель и как ведет себя в обществе. Чем выше репутация – тем выше вероятность, что ты станешь жертвой. Однако не исключено, что к этому могли приложить руку те, кто хотят воздействовать на меня через близких. Я почти врываюсь в палату, и, увидев перебинтованную Ави, пребывающую в совершенно спокойном состоянии, немного прихожу в себя. Ее взволнованную подругу-соучастницу заметил лишь потом, когда она неловко поприветствовала нас с Вильгельмом. Бросаюсь к Ави, преодолевая желание прижать ее к себе. Присаживаюсь на краю кровати, осматривая повреждение. Она рада меня видеть, но теряется под моим взглядом. - Успокойся, пожалуйста, со мной все в порядке. Расстроена, потому что это все произошло очень невовремя, и я не смогу присутствовать на ближайших выступлениях. Ранение несерьезное, поэтому скоро приду в норму. - Попадание на несколько миллиметров выше могло оборвать твою жизнь, - устало потираю переносицу, испытывая облегчение, - Можешь хотя бы предположить, кто в тебя стрелял? - Понятия не имею. Несомненно, есть люди, которым я не нравлюсь, но чтобы настолько? Никогда не доходило до прямых угроз. - Ты серьезно считаешь, что о своих кровожадных планах на тебя будут распространяться в соцсетях? - Бывали и такие случаи. Хотя за подобным обычно ничего не следует. - Завтра же подниму расследование. Необходимо как можно скорее выяснить, кто к этому причастен. - Прекрати, этим уже занимается Карстен. А на тебя и так много всего свалилось. Но подумала, что все-таки будет лучше, если ты узнаешь сразу, ведь в противном случае уничтожишь меня за то, что я не сообщила о случившемся вовремя. - Делать бы этого я не стал, а вот моя мать... пока не поздно, следует поделиться этой ужасной новостью и с ней. - У нее с Хелен на сегодня наметились важные переговоры, поэтому они не смогли присутствовать на концерте. - Другие участники не пострадали? - К счастью, нет. Все были очень встревожены и хотели поехать со мной, но позволили только Харриэт. Не ожидала, что вы с Вильгельмом так быстро прибудете. - Из-за некоторых моих планов решили переночевать здесь. Если тебе что-то понадобится – только скажи. - Да, кстати, могу привезти что-нибудь из твоих вещей. – включается в разговор ее подруга. С момента моего переезда Ави проживала в нашем прошлом семейном особняке, но чисто из принципа решила заработать на собственное жилье. Спустя некоторое время усердной сценической работы она накопила на просторную квартиру в тихой новостройке. Харриэт, звездная коллега, была частой гостьей в ее пространстве и скрашивала одинокие будни. За все время существования группы они обрели крепкую дружескую связь. - Было бы славно, так как я не собираюсь помирать со скуки все то время, что мне придется киснуть здесь. - Прямо сейчас и отправлюсь, пока не слишком поздно, - девушка поднимается с места и пулей мчится к выходу, накидывая верхнюю одежду, - Скоро вернусь! Когда соучастница покинула палату, Ави, уже достаточно расслабленная, продолжила диалог. Со своей неизменной естественностью и теплотой, будто не было никакого концерта, подлого выстрела из толпы и мучительной боли в грудной клетке. - Так что не тревожься обо мне и сосредоточься на своих делах. Как видишь, я в надежных руках. - Звони мне каждый день, я хочу быть достаточно уверенным в твоей безопасности и стабильности состояния. И хочешь ты того или нет, я обеспечу вам с Харриэт дополнительную охрану дома. - Что угодно, лишь бы ты себя не накручивал. А почему Вильгельм так молчалив? Мне так не хватает какой-нибудь ободряющей саркастичной чуши. - Извини, детка, но сегодня настроение хуже некуда, - отвечает ведьмак, к удивлению, по-доброму улыбаясь, - Если тебе это действительно поможет, могу порекомендовать, к кому стоит обратиться. - Нет уж, спасибо, я не хочу говорить с господином советником! Мне хватает наших совместных празднеств; то и дело норовит как-нибудь выстебать меня. Просто идеальная замена Иветт, только более мягкая и очаровательная, - Ави ухмыляется, - И знаете, я чувствую, что обязана восстановиться до наступления бала в честь великого Сандгарта! - Мне жаль об этом сообщать, но не могу гарантировать, что торжество состоится именно в эту дату, - виновато сообщаю я, - Все зависит от того, насколько продуктивно будет продвигаться дело о трупах во дворце. - Очень жаль. Наверное, Демиан расстроится гораздо больше меня. - Этой богеме не помешало бы взять перерыв. И нам, кстати, тоже, ведь мы только примчались с заседания. Ничего личного, твоя болтовня увлекает, и я рад, что ты жива, но дико вымотался за сегодня. И больничная обстановка весьма нагнетает. – начинает ворчать Вил, намекая на то, что нам пора уходить. - Ну наконец, теперь тебя узнаю, а то совсем погасший был, - она вновь улыбается, нисколько не обижаясь, - Отправляйтесь отдыхать, больше не смею вас задерживать. Харриэт составит мне компанию этим вечером. - Будь на связи, поняла меня? – спрашиваю по привычке, - А не так, чтобы до тебя можно было дозвониться лишь спустя вечность. Не забудь сейчас же связаться с кем-нибудь из наших, они обязаны все знать. - Всенепременно, мой заботливый отец. Мы выходим из помещения. Напряженность отпустила меня не до конца, и Вил, чувствуя это, приобнял меня за плечи на ходу, пытаясь поддержать. - Как же она стала похожа на тебя. Могла помереть, а все равно думает о работе. - Словами не передать, как я волнуюсь за нее и за остальных членов семьи. Нам нужно обсудить это. - Ты ведь не собираешься устраивать встречу сейчас? - Конечно нет, разберемся с этим чуть прзже. И, если честно, мне уже совсем не хочется возиться с Вильсоном. Теперь кажется, что я зря все затеял. Сейчас нужно приложить максимум усилий, чтобы опередить намерения тех, кто доставляет нам неприятности. - Совсем о себе не думаешь, - он сердито вздыхает, - Как только мы приедем в поместье, я заставлю тебя забыться бездельем, и это не обсуждается. - Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать, но твое шальное своеволие уже помогает немного воспрянуть духом. Спасибо, что ты со мной. - Перестань благодарить меня за это, ведь я без сожалений посвятил бы тебе каждую секунду своей жизни. - Тогда воздержись, пожалуйста, от своих дальних странствий. Иначе мое старое больное сердце не выдержит. – говорю я с иронией. - Черт, как-то позабыл о том, что ты бываешь жестоким настолько же, насколько блещешь великолепием. Так и быть, я не против побыть взаперти. - Я серьезно. Терпеть не могу, когда ты бесследно пропадаешь неизвестно куда, неизвестно, с какой целью. Просто пойми, сейчас не лучшее время для путешествий. А лучше вообще подумай о том, чтобы прекратить. - Только не начинай, любовь моя! Готов дать клятву, что я стану самым послушным подданым и с усердием буду охранять твой покой. С гордостью произнеся свое обещание, он легонько целует меня в скулу. Не могу сердиться в такие моменты, даже когда дело касается настолько провокационной темы. Вильгельм не привык «сидеть без дела», и с самого начала дворцовой жизни заявил о том, что не собирается ограничиваться одними тренировками. Видите ли, профессиональному наемнику нужно в полной мере реализовывать свой потенциал, поэтому временами он выходит на охоту за ведьмачьими головами. За ночь может вырезать около десятка приверженцев истребительских организаций. После объявления этой системы неприемлемой для общества и ее устранения последователи сдаваться не собирались: они начали стекаться в небольшие сообщества с целью возродить этот безумный культ «порядка и безопасности». Если бы Вил сошел с ума и не пренебрег идеологией той сферы, в которую был внедрен некоторую часть своей жизни, то очень скоро численность населения в нашем измерении заметно бы сократилась. Не знаю никого со столь же сильной тягой к убийствам; разве что Вильсон мог превзойти его в этом. Все еще не могу опомниться от тех времен, когда он добровольно полез в военный конфликт, а я никак не смог его остановить. В моей жизни было достаточно гадких периодов, но этот, пожалуй, можно считать самым выдающимся. Вил покинул меня в покрове ночи, пока я спал, и затем я не видел его неделями. Понятия не имею, как долго он пропадал на поле боя, но в те дни я стал настолько жалким, насколько еще не доводилось быть. Составление тактических планов и государственные переговоры не мешали сполна предаваться самобичеванию и давиться слезами. На людях мне еще удавалось держать лицо, ведь это стало настолько привычным делом, но томными вечерами в стенах нового роскошного дома я бесконтрольно нюхал героин и покуривал травы в попытках убежать от душевных терзаний. Кажется, так было сотню раз, еще когда он находился в бегах. Если бы не Кристиан, все закончилось бы еще одной передозировкой, и, возможно, смертью, ведь тогда я еще не совсем оправился после битвы с отцом Вильгельма, в которой меня отравили. Советник всыпал мне по первое число (его хлесткие пощечины запомнятся, наверное, на всю жизнь), и мы ужасно ругались чуть ли не каждый день с тех пор, как он узнал о моей мании саморазрушения. Он называл меня психотрахнутым слабовольным мудачьем, говорил, что теперь нисколько не удивлен моему ужаснейшему первому политическому решению, однако и мысли не допускал о том, чтобы отойти от дел – всегда был рядом со мной и во всем помогал, несмотря на то, как убог и подавлен я тогда был. В конце концов, смог понять меня и принял то, что в такое время я не смогу функционировать без стимуляторов в виде наркотиков. Ведь я все еще нес траур по Иветт, по отцу, с которым едва наладились отношения, и он тут же умер, без колебаний рискнув собой во имя меня, коронованного ничтожества. Мой муж бросился в самое пекло битвы и непонятно, жив ли он вообще, а тут еще и советник, призванный быть мой опорой, смешивает меня с грязью. Позднее Крис раскаивался за свое поведение, и я конечно же его простил, потому что знаю, как тяжело ему было со мной. Он обязался потащить меня к наркологу, что и сделал, когда военному противостоянию настал конец. К этому моменту и объявился Вильгельм. Весь в ссадинах, рваной одежде и запекшейся крови, похожий на боевого щенка после ужаснейшей грызни. Мне безумно хотелось ударить его и тут же обнять. А лучше – задушить это неистовствующее непокорное создание. Но обида была сильнее. Ничего не сказав, я только смерил его холодным взглядом, и, поведя себя как гордая сука, снова улегся в постель. Нет, я, безусловно, был чрезвычайно рад тому, что этот идиот не помер, но как он мог меня оставить в такой момент? Я почти не разговаривал с ним около двух недель; собственно, мое состояние в принципе мало располагало к каким-либо беседам, ведь я пережил несколько ломок. Вил не оставлял меня в одиночестве ни на минуту, в связи с чем я довольно быстро забыл о том, что очень злюсь на него. После этого в нем проснулась совесть (жаль, ненадолго), и некоторое время он не покидал стен дворца, но что началось, когда этому чертовому придурку захотелось продолжить... Бывает, я устаю от необходимости перманентно держать эмоции при себе, и это выливается в скандалы. Первые несколько побегов я был просто вне себя от гнева. Да и в дальнейшем не стал относиться к этому проще, но он всегда возвращался целым (почти) и невредимым, и вера в то, что с ним всегда все будет хорошо, укрепилась. Не нашлось еще такой беспросветной задницы, из которой не вылез бы Вильгельм Хейс. Веста, его близкая подруга, изредка приезжавшая к нам на праздники, абсолютно в этом уверена. Она утешает меня этой самой фразой, добавляя, что в противном случае всегда готова прийти к нему на помощь. Мы сблизились с ней на почве того, что она рассказывала мне многое о Вила, в том числе о печальных подробностях, которые этот поганец сам утаивал от меня на протяжении всей нашей совместной жизни. Когда мы подъехали к особняку, нас уже поджидало четверо гвардейцев. Вокруг образовалось небольшое скопление соседей. Видимо, своим появлением они вызвали много вопросов. Которые моментально исчезли, когда мы вышли из машины и укрыли их от постороннего любопытства. В числе прибывших был и Мейнард. Он поддержал меня, выразив сочувствие по поводу случая с Ави. Нефлингтонские СМИ работают со скоростью света, поэтому неудивительно, что он уже все знал. Несмотря на частичный паразитизм, демон все еще был способен на проявление настоящих эмоций. Было так приятно смыть с себя этот поганый день и наконец облачиться в легкий домашний халат. Вил был чертовски рад тому, что я не взял с собой привычных средств для работы, и вечер мы провели за просмотром очередного изобилующего трагедиями сериала, моментами пробивавшего на скупую слезу. В душе я достаточно сентиментален. Расклеиться из-за воплощенной в словесной форме или на экране тяжелой истории – обычное для меня занятие в свободное время. В частности, когда остаюсь наедине с собой или с любимым ведьмаком, который находит это забавным. Вил, в противовес мне, казался куском черствой булки, которую вообще ничем не пронять. Помню лишь пару случаев, когда видел его отчаявшимся и заплаканным. Присутствует ощущение, что новый день непременно доставит новых проблем, но усталость устраняет потребность в бесцельных ночных размышлениях перед сном.