Горечь превосходства

Этот момент был подобен затяжному бесцветному сну. Разомкнув глаза сегодня, ощутил себя истерзанным яростным сражением. Болело все тело, хотя «танцевали» мы не так ожесточенно, как могло казаться со стороны. Все произошло слишком быстро. И подло. Спустя какое-то время дошло, что причиной убитому состоянию была тяжелая энергетика этого неведомого места. И дело было не только в нем; я почувствовал, что к правому запястью плотно прилегает браслет из серебра, источающий блеклое сияние. Несложно опознать блокатор способностей. Вид может быть самым разнообразным, а ощущения всегда одинаковы. Очевидно, кто-то пожелал обрести полный контроль надо мной. Приподнимаюсь и сажусь на этой холодной постели, собираясь осмотреться. Паниковать бессмысленно. Удивительно, что меня поместили не в какой-нибудь затхлый темный подвал, а во вполне себе цивильную комнату, и одели не в смирительную рубашку или жалкие обноски, а в белый шелковый халат, словно знали, что такое одеяние привычно для меня в домашних условиях. Это настораживало, ведь подобным образом похищают только тех, кого вожделеют до безумства, и потому не желают портить внешний вид объекта симпатии лишениями в виде антисанитарии, холода и голода. Ну, разве что потом, когда настанет время для воплощения диких фантазий. Стараюсь лишний раз не думать о том, что эти мерзкие теории могут оказаться правдоподобными. Преодолевая слабость, поднимаюсь, чтобы посмотреть в окно. Представшая взгляду картина была неутешительна: я находился в частном доме, расположенном в скрытом энергетическом поле, куда могли войти только определенные лица. Такие подпространства были свойственны призрачным. Кругом не было ничего, кроме небольшого обустроенного двора с портальными вратами и нескончаемой магической материи, похожей на затуманенное звездное небо. Весь участок располагался на парящей в невесомости платформе. Внутри все похолодело от страха и неизвестности, а привычка готовиться к худшему натолкнула на мысль, что здесь меня точно никто не найдет. Да, мне приходилось участвовать в сражениях, которые могли стоить мне жизни, и переживать самые ужасные события, но мириться с похищением – еще никогда. Всегда было страшно представлять, что я могу оказаться в настолько безысходном положении. Будь это для меня привычным делом, я бы уже начал раздумывать, чем унять скуку, которая настигнет в скором времени от ожидания своей дальнейшей участи. Но следующие часы я провел в безмолвном шоке. Просидел в одиночестве с ощущением полной безнадеги примерно около двух часов, и только после меня изволили навестить. При виде этой высокомерной блеклой рожи не возникло никаких сомнений в том, что именно он является моим похитителем. Доминик Берштайн – бывший член королевского совета, снятый с должности за злоупотребление властью. Занимался коррупцией, был пойман на множестве убийств и подделке многих официальных документов. Я и сам не безгрешен, но никогда не испытывал нужды красть чужого и обманывать народ, которому служу. Приняв корону, был исполнен решимости править справедливо. Первым делом занялся поиском информации о каждом члене совета, чтобы проверить новых коллег на чистоту. И Доминик не заполучил моего доверия. При моем восхождении он еще некоторое время продолжал политическую деятельность, но поступил неразумно, уделив мне слишком много внимания. Было предсказуемо, что он примет меня за неопытного бездаря, которым можно будет манипулировать в своих интересах. В общем, ничего у него не вышло, а в один прекрасный день я обрадовал его новостью об увольнении, ознакомив с архивом, содержащим доказательства его неблагородных поступков. С того дня его отдали под суд, но он поспешил скрыться, чтобы избежать тюремного заключения. То, что я лично не взялся за его поиски, теперь выходит мне боком. С другой стороны, если бы справедливость восторжествовала, вряд ли все пошло бы по плану. Он не так-то прост, и скорее всего нашел бы способ, как обойти систему, а затем все равно воплотил свой план мести. Возможно, даже более креативным и опасным для меня образом. Этот выродок, несмотря на мерзостный нрав, был визуально хорош собой: высок, крепок, исполнен грации и надменности, с белыми патлами до плеч (странная закономерность, но у меня довольно часто возникают натянутые отношения с седовласыми тварями) и достаточно типажной внешностью, в коей удивительным образом сочетались черты грубости и утонченности одновременно. Яркие янтарные глаза не выражали ничего, кроме игривого коварства. Всматриваясь в них чуть дольше, можно было понять, что этот призрачный везде и всюду желает быть первым любой ценой. - Выглядишь так, будто вовсе не удивлен. Рад встрече, Рейнхольд. - Я уже слегка позабыл о тебе, - отвечаю скучающим тоном вместо приветствия, - В те славные дни, когда пришлось выкинуть тебя из совета, знал, что ты еще объявишься. - Чутье никогда тебя не подводит, но все еще не могу понять, почему ты так странно поступил. Узнав обо всех моих нечестивых делах, ты мог бы моментально избавиться от меня. В жизни не поверю, что бывший наркобарон, на чьей совести лежит немало убийств, мог бы оставить право на жизнь такому человеку, как я. – на его лице расцветает ухмылка. - Ты сам знаешь, что я никогда не убивал без острой необходимости. Исключительно в целях самозащиты. Мы работали вместе не так уж и долго, чтобы я начал задумываться о расправе над тобой. После того расследования и твоего исключения из совета тебя просто не существовало для меня. Знаешь, что удивляет гораздо больше? То, что Кристиан и мой отец допустили твое многолетнее пребывание у власти. Насчет этого у нас с советником был отдельный разговор. - О да, старики оказались не такими упрямыми и прозорливыми, как ты. В этом ты превзошел лучших политиков Сандгарта, браво. Жаль только, что позволил себе быть настолько непредусмотрительным. Тебе не следовало отвергать меня после всего, что я делал для королевства, пока твой папаша играл в войну и шарахался по другим измерениям. - Не смей говорить мне о том, что ты делал для Сандгарта. На твоем месте я бы не стал превозносить свои сомнительные решения и финансовые манипуляции. Ты не первый, кто смеет заявлять мне, что я упустил кучу возможностей, отказавшись от сотрудничества. Но поверь, в людях я ошибаюсь редко. Оставил подле себя только лучших из лучших, в результате чего и без тебя все сложилось вполне прекрасно. - Не стану оспаривать твоего управленческого таланта, - Доминик наконец присаживается на стул напротив, вперив в меня испытующий взор, - С тобой империя расцвела как никогда ранее. Но давай будем честны; совет не делает и половины того вклада в развитие государства, что делаешь ты. Уж я-то знаю, что на деле ты – кабинетный измотанный холоп, а не император. Хотя это читается и по твоему внешнему облику. С моим содействием ты бы в полной мере познал, что означает быть правителем. - Бахвальство ни к чему. С твоей деятельностью королевство пришло бы в упадок, я был бы убит, а ты сосредоточил бы полную власть в своих руках. Думаешь, я не понял, что ты точно не станешь довольствоваться только должностью члена совета? Интересно, почему ты не начал осуществлять свой план раньше? Казалось бы, лучше момента не найти – король странствует по дальним измерениям и увлечен политической ситуацией в другой стране. Так и знал, что у тебя попросту не хватило духа пойти против моего отца. Наш обмен любезностями прерывается тем, что Доминик хватает меня за горло, словно атакующая гадюка. Я продолжаю смотреть ему в глаза, и чем сильнее становится его хватка, тем злее мое сопротивление. Когда призрачному наскучило, он ухмыльнулся, и наконец отпустил меня. - Может и так, - внезапно соглашается он, - Я и представить себе не мог, что ты окажешься ничуть не хуже него. В некотором смысле даже лучше. Но заполучить тебя в свое распоряжение было гораздо легче, чем представлялось. А уж мучить тебя – сплошное удовольствие; ощущаю это буквально с первых секунд. Несомненно, это будет самым приятным занятием в ближайшее время. - И чего ты хочешь этим добиться? - Заставлю тебя умолять и в очередной раз докажу, что ты очень многое теряешь. Твои страдания не продлятся долго, если позволишь мне вернуться в правительственные ряды без оглядки на чужое мнение. - Я лучше подохну, чем откажусь от своего решения. Делай что хочешь, но тебе никогда не вернуть то положение, что когда-то удалось заполучить нескончаемой ложью и шествием по головам. - Тогда я буду держать тебя здесь столько, сколько мне будет угодно. Возможно, когда-нибудь окажу честь вроде смерти, как ты и хочешь. Заодно проверю, так ли ты бесстрашен, как кажется на словах, - Доминик широко улыбнулся в предвкушении занятного зрелища, - С этого дня ты целиком и полностью принадлежишь мне. Будешь вести себя хорошо – свяжусь с твоими близкими и дам им возможность заплатить за твое спасение. Придется хорошо поразмыслить над тем, сколько стоит король Сандгарта. - Очень странно, что тебе в голову взбрела такая банальная идея. Неужто финансовый вопрос теперь актуален для тебя? Стало сложно поддерживать свое благосостояние путем мошенничества и криминального бизнеса, не так ли? - Не в этом дело, дорогой Рейнхольд. Я всегда был и буду в норме, просто деньги никогда не бывают лишними. И потом, я тщательно прорабатывал этот план. Ты отнял у меня то, чего я добивался очень много лет. Все мои старания просто рухнули в один момент из-за тебя, и теперь настало время расплатиться за свою ошибку. - Без проблем, но нельзя ли прояснить один момент? Учитывая, насколько ты зол на меня, почему я помещен в комфортные условия? - У меня нет никакой мотивации содержать грязные пыточные. Да и не так уж часто я промышляю похищениями, ведь неугодных проще сразу убить, но с тобой дело обстоит иначе. Сбежать отсюда ты не сможешь, твое местоположение определить невозможно, ведь это пространство доступно только мне и тому немногочисленному кругу лиц, которым я доверю твое жалкое тельце. - Раз уж я беспомощен в этом пространстве, - демонстрирую скованное запястье, проигнорировав его сарказм, - Зачем тебе это? - Ты не настолько слабый демон, чтобы утратить значительную часть своих способностей в моем укромном уголке. Да, определенный эффект присутствует, но именно эта штука делает тебя обессиленным в большей степени, чем энергетика пространства. Как ощущения? - Еще имеешь наглость спрашивать меня? – чувствую, что больше не в силах сдерживаться, - Да уж, с самого начала было ясно, что ты можешь вывозить ситуацию исключительно подлостью. Для честного боя ты слишком малодушен. Как и ожидалось, в ответ мне прилетает мощная пощечина. Может, совести у этой скотины нет, но его силе удара можно позавидовать. Притрагиваюсь к саднящему месту, посылая Доминику очередной уничижительный взгляд. - Да, мой император, я не такой фанат справедливости, как ты. Мы можем спорить сколь угодно и никогда не сойдемся во мнениях ввиду полного контраста наших убеждений. Но поверь, честная игра – не лучший метод достижения успеха. Порой она просто неуместна; жаль, что ты этого не понимаешь и отказываешься понимать. Что ж, у тебя еще будет достаточно времени на то, чтобы обдумать предложение о нашем политическом союзе. - Кажется, я доступно объяснил. Мой ответ – «нет», и он будет неизменен, даже если мне придется недостойно погибнуть здесь. - Терпеть не могу отказов... Доминик поднимается и угрожающе смотрит на меня свысока. - Ты так предсказуем в своих действиях, что аж тошно. Давай, ударь меня в очередной раз, да посильнее. Чтобы мне уж наверняка отшибло память об этом разговоре. - На сегодня тебе было достаточно. Не хотелось бы портить это благородное царственное личико раньше времени. А вот ощутить полную власть над тобой... Призрачный толкает меня на кровать и нависает надо мной, словно волк над истерзанной добычей. Я, не в силах принять эту участь, машинально впиваюсь пальцами в его челюсть, вынудив чуть приподнять голову. Но Доминик не разозлился сильнее; это будто только раззадоривало его. - Ты не посмеешь. – произношу в оцепенении, ощущая, как паника затуманивает рассудок. - Еще как посмею. Признаюсь, иногда мне хотелось пристроиться между твоих изящных длинных ножек. Ублюдку Вильгельму Хейсу чертовски повезло. Знал бы он, что его сокровище грубо поимеют прямо сейчас. - Немедленно слезь с меня, уебище. После этой реплики с силой отталкиваю его. Я был до такой степени зол, что не испытывал абсолютно никакого чувства самосохранения. После этого он точно меня натянет, и, возможно, затрахает до смерти. Реакция моментальная: мои руки одергивают грубым захватом, после чего заламывают над головой. От резкости его движений и тяжести тела, вжавшего меня в постель, я на мгновение теряю четкость картины. Уже чувствую, как второй ладонью он настойчиво пробирается через полы халата, стягивает белье, проводит цепкими пальцами по члену, спускается к заднице, так и норовя вставить на сухую... на мгновение этот урод застывает в нескольких миллиметрах перед моим лицом, надменно улыбаясь, и после с дикостью впивается в губы, целуя с жадностью самого настоящего животного. Он не учел одного – я упрям, и очень плохой идеей было соприкасаться с моими руками. Если бы я не концентрировался на остаточной энергии, способной просочиться через подавление артефакта, то непременно задохнулся бы от его неистового напора. К счастью, нескольких десятков секунд вполне хватило для того, чтобы облегчить мою незавидную участь. Я пробираю Доминика зарядом – самым сильным, на который был способен в данный момент. Он передергивается и моментально отстраняется от меня. Удар ошарашил его; призрачный в растерянности встал с кровати. - Как ты это, черт возьми, сделал? Вот же сука... Он вновь набрасывается на меня. Всем своим видом дает понять, что собирается завершить начатое. Я лишь прикрываю глаза, приготовившись к акту унижения, но вслед за этим слышу только самонадеянную усмешку. Призрачный снова поднимается и отходит на некоторое расстояние. - Да уж, ты оказался намного сильнее, чем я думал. Умеешь перебить настрой, сволочь. Впрочем, это неважно, ведь я не особенно сильно люблю тощезадых. - Забавно, ведь мгновение назад ты говорил о том, что мечтал трахнуть меня. – приглушенно парирую я, приподнявшись на локтях. - Среди прочих дрыщей, начисто лишенных какой-либо привлекательности, ты – огромное исключение. Как тут устоять? И не нужно наивно полагать, что если сейчас тебе удалось напакостить, ты минуешь приговора быть выебанным, Штернфельс. - Обойдемся без нелепых угроз. Как выяснилось, ты совсем не умеешь держаться достойно. Уж столько лет прожил, а ведешь себя как импульсивный мальчишка, неспособный удержать хер в штанах. Еще и в такой неуместный момент. Я звучал максимально холодно, но внутри просто разрывало от обилия разрушительных эмоций. - Ладно уж, наперед буду учитывать то, что ты любишь долгие прелюдии. Ну а сейчас, к сожалению, вынужден тебя покинуть. Отдыхай, готовься к следующему нашему свиданию. У меня не нашлось сил на какой-либо ответ. Доминик, понимая, что говорить я больше не желаю, неспешно покидает меня. Как только дверь захлопнулась, меня начинает трясти от накопленного напряжения. Совсем не прельщали роли похищенной принцессы и сексуального раба. Прямо в этой комнате за дверью располагалась небольшая ванная. Не раздумывая, я наполнил ее и поспешил погрузиться в горячую воду, чтобы смыть с себя грязь его прикосновений. Увы, это не особо помогало. Долгое время тихо и безнадежно сидел так. Вода давно остыла, а я все раздумывал о том, как было бы хорошо утопиться прямо сейчас, чтобы больше не проживать ужасные последствия своей ошибки, но что-то заставляло повременить с этим решением и уступить светлой надежде. На то, что близкие непременно смогут вызволить меня.