Горечь превосходства

Я потонул в темных красках роскошных одежд аристократии, окружающей меня со всех сторон. В это похоронное туманное утро ощущал себя совершенно чужим, отстраненным от общего духа потери, охватившего умы родных и приглашенных. Не потому, что не испытывал ничего; просто сказывались слезные будни траура, между которыми сотрудничал со своими исполнителями в целях поиска всей необходимой информации. Это мимолетное отвлечение спасало от безнадежных дум. А за день до церемонии не покидал комнаты и ни с кем не говорил, бесконечно воспроизводя в подсознании тот момент, когда увидел Вильгельма мертвым. Его предсмертную записку читал настолько часто, что запомнил наизусть. Дорогой Рейн, я осознанно совершаю этот непростительный поступок и понимаю, что ты будешь очень тяжело переживать его, но так будет лучше для нас обоих. Как бы тебе того не хотелось, мне не провести с тобой долгой и счастливой жизни, что лишь сильнее подтверждается в свете последних событий. Я всегда мечтал покинуть этот мир в неравной битве, где у меня не будет никаких шансов, и именно к этому случаю подготовил связующее украшение, но поразмыслив, пришел к выводу, что причинил тебе достаточно боли, и ты не должен видеть меня в момент смерти. Поэтому прямо сейчас я собираюсь перерезать себе глотку. Кольцо не распадется, поскольку я лишил его энергетических свойств. Не хочу, чтобы ты знал и сломя голову бежал домой, вновь отрываясь от своих важных планов. Прошу прощения за все, что заставляло тебя проливать слезы. А еще за чужое мертвое тело в наших покоях. Обычно всегда убираю за собой, но наглая жертва еще пригодится вам для опознания и продолжения следствия. Понятия не имею, кто это такой и как попал сюда, но на все сто процентов уверен, что именно он преследует тебя по приказу свыше, и с этого момента все резко прояснится. Безумно жаль, что больше никогда не увижу тебя счастливым и беззаботным. Не узнаю, как ты будешь жить, когда оправишься от этого бесконечного негатива. Ты непременно начнешь искать встречи со мной в мире мертвых, но я настойчиво прошу этого не делать. Такие как я не протягивают долго, а если и свезет остаться в живых на длительный срок, за мной всегда будет следовать хвост опасности. Истребителей не щадят и на том свете, даже если они отказались от своего прошлого – знаю об этом не понаслышке. Я все еще чертовски люблю тебя, но не хочу, чтобы ты видел, как меня съедает проклятие. Не хочу, чтобы винил себя за невозможность повлиять на мои проблемы и не хочу держать тебя за руку в последние секунды жизни, ведь это зрелище сломает тебя гораздо сильнее, чем принятие моего случившегося добровольного отречения. Напоследок хочу попросить тебя о том, чтобы ты похоронил меня без лишних людей на церемонии. И дал слово, что будешь жить счастливо, найдя человека, который готов провести с тобой вечность. Мои последние годы были самыми лучшими благодаря тебе. Ты – моя жизнь. Жизнь, от которой он отказался. Но чем глубже вчитывался и проникался состоянием Вильгельма, тем больше понимал, что ничем не смог бы удержать его. А попытавшись, понял бы, что поступаю невообразимо жестоко. И не простил бы самого себя. Увы, я не смог реализовать всех твоих пожеланий, любовь моя. Ты напрасно пытаешься предостеречь меня от угроз мира мертвых, ведь я уже побывал там и готов к любому риску, чтобы вновь встретиться с тобой. Твое тело не сожжено, хотя ты всегда мечтал о кремации. Прямо сейчас тебя провожает в последний путь не только наша семья, но и Аделаида, натурально отыгрывающая глубокую меланхолию. Она всегда крепко пожимала тебе руку, и вы мило обсуждали общие интересы, но это не спасало ее от твоих трезвых суждений и внутреннего недоверия. Печально, что я в свое время не понял основания твоих подозрений. Яркая, выделяющаяся везде, где бы ни ступала. Артистичная и «породистая», всегда одетая с иголочки, самая стильная даже в похоронном образе. Ее свита – не безликие несимпатичные люди для бэкграунда, не просто атрибут влияния, а эстетичное композиционное дополнение, ведь все они являются частью представления. Представления, которым она живет и дышит, заводит публику, вызывает диссонанс и завоевывает любовь. Помимо профессиональной игры на впечатлениях у нее была масса других преимуществ. Основное из которых – умение выстраивать уникальные скрытые стратегии, ведь выяснилось, что не один государственник пал жертвой ее проделок, калечащих репутацию. Я дарю тебе последний невесомый поцелуй и влажный от щемящего сердца взгляд. Подняв голову, моментально пересекаюсь взглядами с этой сукой, что будет часто маячить на моем пути в ближайшее время. Солгу, если скажу, что не хочу приставить ствол к ее черепной коробке, как советовал Кристиан. Однако если нашей интригующей борьбе суждено случиться, она должна быть продуманной и утонченной, ведь мы не в том статусе, чтобы классические варварские методы осуществлялись легко и без последствий. Твое лицо прекрасно, как никогда. Я предпочел бы быть захороненным заживо рядом с тобой, чем реабилитировать свою жизнь и продолжать нести неподъемный груз ответственности, но у меня нет права так поступать. Крышка твоего роскошного гроба оперативно заколачивается, и вот, тебя уже погружают в землю, а я наблюдаю за этим с непроницаемым лицом. Слез нет – они будто затекли обратно, потому что свое я уже выплакал. Демиан, стоящий рядом, небрежно утирает свой смазанный макияж. Он был дико расстроен, когда узнал, что ты сделал, и сейчас едва сдерживался от безутешного плача. Вовсе не потому, что он королева драмы – ангел искренне считает тебя лучшим другом. Одного он уже потерял более пяти лет назад, а теперь и ты покинул этот мир. Ты погребен на богатом кладбище с эффектными склепами, расположенном неподалеку от замка. Я буду часто навещать тебя. По правую руку от меня стоит мать, никогда не изменяющая своему вышколенному ледяному спокойствию. Она выражает поддержку в прикосновениях, приобнимая и медленно поглаживая по спине. Не знаю, что происходит у нее на уме, но нисколько не сомневаюсь в ее сопереживании. Вынуждаю себя вернуться к состоянию собранности и безразличия, когда близится конец церемонии. Мои близкие во главе Кристиана и Вильсона направляются в банкетный зал, где у нас состоятся самые напряженные поминки, на которых мы когда-либо собирались. Мы с Адель присоединимся к ним позже. Пока что многие считают демоницу «своей», а значит, ее присутствие будет оправданным и справедливым. Да, еще не все в курсе того, что она провернула. Сотрудники замка берут на себя обеспечение комфорта сопровождающим этой мелкой зловредной дряни, размещая их в покоях, пока я веду ее в переговорную комнату. Она сама попросила аудиенции, избавив меня от необходимости заставлять ее напрягаться раньше времени. Возможно, ей обо всем известно, и наш диалог пройдет быстрее, чем я предполагаю. Чинно сидим рядом, изучая друг друга так, словно не виделись целую вечность. Мы совершенно одни в комнате. К дверям приставлен Мейнард, который должен позаботиться о конфиденциальности беседы. Чувствовал ли я себя в опасности наедине с ней? Нет, а вот желание беспечно придушить – вполне. До последнего хотелось верить, что это были действия других лиц и она не имеет никакого отношения к сталкерству, но результаты расследования показали обратное. - Спасибо, что почтили нас своим присутствием, - вряд ли можно представить что-то настолько же неестественное, как мои любезности сейчас, - Не ожидал, что найдете время на разделение скорби. - О, не стоит благодарности, я не могла позволить себе проигнорировать Вас в такой важный момент. Словами не передать моего большого сожаления, поэтому хотела поговорить наедине. Официальная версия правдива? Вильгельм наложил на себя руки? Кто бы сомневался, что ты спросишь об этом. - Да, к сожалению, все так. – отвечаю сухо, еле поборов в себе желание эмоционально задавать ее в первые же секунды диалога. Не видел смысла врать общественности. Пусть думают что хотят, пусть пишут о том, что у нас были одни психозы на двоих и критикуют весь кабинет власти. Крошке Адель даже не придется копать инфу и трудиться ради пиара на моем горе – все будет на виду. - Эта новость просто поразила меня. Не могу представить, как Вы держитесь. - За последние месяцы пережито так много шокирующих событий, что я больше не могу, и более того, не испытываю желания поддаваться отчаянию, ничего не предпринимая. Впрочем, Вы и сами это знаете, ведь от Вашего внимания не ускользает ни одно событие в медийном и политическом мире. - Должна признать, что в связи с плотным графиком мне стало сложнее быть осведомленной обо всех событиях среди светской публики. Я давно не поддерживала связи с Вашей семьей. А уж приглашение на продолжение церемонии Вы меня просто обескуражили. - Бросьте, Вы ведь не чужой человек для нас. Все пожелали видеть Вас. Особенно Кристиан, чья душа запоет, когда он увидит твою пристыженную нагламуренную физиономию. Без чувства стыда и собственной неполноценности ты отсюда не уйдешь, тварь. - Хотел спросить, от чего Вы так давно не посещали мое королевство? – решаю наконец перейти к самому главному, - Помнится мне, такое уже случалось, когда Вы скромно молчали о масштабных проектах, требующих содействия, и по уши зарывались в работе. - Верно, подхватила от Вас эту дурную привычку. – растягивается в своей солнечной улыбке, состоящей из ровного ряда белоснежных виниров. - Бедняжка, должно быть, очень сложно было находить тех, кому можно делегировать подлую слежку за своими партнерами. Реакция предсказуема – демоница мгновенно меняется в лице. Теперь она выглядит так, словно ее безжалостно оклеветали, хоть и понимает, что на сей раз ей не ускользнуть. - Как Вам в голову пришло обвинять меня в подобных вещах? Я действительно добываю всю необходимую мне информацию, но не таким грязным способом. Не позволяю себе просто так переходить черту дозволенного. На что Вы вообще намекаете? - На то, что нужно действовать аккуратнее. Незадолго до себя Вильгельм прирезал Вашу верную псину, проникшую в мои покои с очевидными намерениями. С готовностью протягиваю ей снимки мертвого тела. Следующей эмоцией становится не то испуг, не то ярость. Безусловно, она злится, ведь ее планы рассекретили, причем это произошло по «счастливой» случайности. С уверенностью могу сказать, что Аделаиде абсолютно незнакомо чувство сострадания. Каким бы ценным не был подчиненный, для принцессы Масверии его смерть не имеет никакого значения. Все заменимы. Каждого толкового человека можно обучить рискованным операциям, влияющим на судьбы других в крупных масштабах. Она рассерженно молчит, поднимая на меня сверкающие всполохами неудержимого гнева глаза. Теперь я видел перед собой не талантливую правительницу, которую искренне уважал, а наглую безрассудную пиздючку, неспособную ответить за свои ошибки. - Что же Вы молчите, Адель? Я хочу знать, как долго это продолжалось. - Поверьте, я многое могу рассказать, но обо всем по порядку, пожалуй, - отойдя от удивления, она растеклась в нарочито надменной позе и начала распаляться, - Первое, что меня позабавило – с Вашей хваленой охранной системой Вы смогли раскрыть карты лишь спустя полгода интенсивного наблюдения. Второй момент – Ваша суицидальная агония, запечатленная на камеру, выглядела очень показательно для сандгартского народа и правительственных коллег. Вы позорили себя сами, а я помогала Вам в этом, открывая глаза тем, кто ошибочно считает Вас достойным этого престола. Как часто слышали подобное в последнее время? - Довольно часто, ведь всем моим недоброжелателям не хватает изобретательности. Вы говорите, я не достоин всего, что имею, но я до сих пор не услышал ни одного разумного тому подтверждения. Сбор личных компрометирующих моментов – не весомая причина, ведь Вы и Ваши таинственные сообщники каждый раз специально выжидали момент, когда я буду в неведении или ослабну и не смогу дать достойного ответа. Позвольте же тогда спросить, почему в ходе противостояния с земным правительством Вы без сомнения приняли помощь несостоятельного правителя? - Потому, что события политической арены должны развиваться беспристрастно и расчетливо. В самом деле Вы приложили незначительные усилия к тому, чтобы вывести вражеские войска с моей территории – всего-то следовало взять бразды правления, которые принадлежат Вам по праву рождения, активировать имеющиеся военные ресурсы и назначить приказ. Вы можете припомнить, что разработали лучшую стратегию; она действительно эффективна, и я не смогу вспомнить последней войны, что заканчивалась столь же стремительно, но мало быть безупречным кабинетным теоретиком. Любой правитель должен уметь поднять оружие за своих людей, а Вы ни разу не объявлялись на поле битвы. - Почему же при таких высоких ценностях в самый разгар военного конфликта Ваш отец инсценировал смерть и трусливо покинул измерение, сбросив на Вас всю тяжесть правления и принятия влияющих на судьбы миллионов решений? Или хотите возразить, что он внес огромный вклад в победу? - Это не Вашего ума дело, и похоже, что Вы сами влезли не туда, куда следовало бы! – уязвленно произнесла Адель на повышенных тонах. - Интересно, что произойдет с репутацией Вашей семьи, когда будет обнародован этот факт вместе со всеми доказательствами, что тщательно отобраны моими информаторами? - Люди проникнутся ко мне сочувствием и выразят огромную поддержку. Вам ли не знать, каким уродом может быть родной отец? Многие страдают от мерзких поступков мужчин, и спешу напомнить, что Вы не стали исключением. Думаете, что я потеряю признание общественности, когда вскроется правда о никчемности моего родителя? Мы с ним – не одно и то же. - Вполне возможно, что Вас пожалеют, Вы ведь любимица публики. Но едва ли эта трагичная история будет иметь значение после многочисленных связей с преступностью, ликвидации президента Стиекора и незаконный сбор личной информации обо всех политических лидерах, с которыми Вы имели честь сотрудничать. И все это лишь за один президентский срок… - Поразительно, как далеко может зайти нытик с расшатанной психикой! Может, нам следует вспомнить о том, что Вы страдали опасной зависимостью, держали наркопритон и были видным участником мафиозных разборок в Нефлингтоне? Вашу поганую контору, которая теперь обрела невиданные обороты, искусно отмывшись от грязного прошлого, ненавидела вся Масверия. И эта ненависть была полностью оправдана. - Да, но я открыто признавал свои прошлые грехи, и как ни странно, многие жители считают, что в моих действиях не было ничего противоправного, так как большинство из них выступали вопросом обеспечения безопасности моей семьи. Уясните это раз и навсегда – я не нападаю первым без причины. И не забывайте, что Ваш отец был открытым преступником, которому все сходило с рук, но при этом его обожали. Вы сами прекрасно знаете, насколько дикими были времена в праздном Нефлингтоне до Вашего прихода. Уж я не стану падать ниже плинтуса, отрицая Ваши объективные достоинства. Но все же думал, что в Вас гораздо больше здравомыслия. Я подписывал документы о содружестве с невероятно способной и решительной демоницей. Из глубокого уважения даже не копался в приватных деталях прошлой жизни. Знал бы только тогда, какой неблагодарной дрянью она окажется в итоге… – выдерживаю задумчивую паузу, глядя на нее в упор, - Вы нагадили там же, откуда ели. - Столько драмы, словно я – первая женщина, которая Вами воспользовалась, - она вновь погано улыбается, тщетно пытаясь замаскировать напряжение, - Если посмеете сделать компрометирующие заявления обо мне, общество скорее подумает, что на фоне стресса у Вас окончательно поехала крыша, а подтверждающие документы фальсифицированы. - По крайней мере, я откровенен перед своим народом, а вот Ваш ни за что не простит отвратительные поступки под маской благочестия. В целом, странно, что такая мудрая и хитрая дама сильно себя переоценивает. Еще страннее то, что слежку за мной Вы доверили человеку, которого я знал в лицо. Будь это незнакомец – у Вас бы еще был шанс продумать дополнительные ходы и остаться вне подозрений. Нужно всегда иметь запасной вариант и иметь ввиду, что любой может неожиданно сломать все перспективы своим провалом. Наверняка Вы были проинформированы о его смерти и рассчитывали, что я не запомнил нашего мимолетного знакомства, однако именно к таким неприметным персонажам я присматриваюсь с особым вниманием. - Если думаете, что я изменю отношение к Вам или буду слезно умолять о молчании, стоя на коленях – глубоко ошибаетесь. Можете действовать как хотите, я выдержу любую трудность и потрясение, в отличие от Вас. Бросив мне вызов сегодня, Вы уже подписали себе приговор. - От чего же Вы встали в позу, да еще и угрожаете? Просто признайте, что поступили неблагородно по отношению к коллеге и допустили нелепую оплошность. Однако я не собираюсь спешить с заявлениями и вести информационную войну, ведь Вы правы как никто другой – политическое сотрудничество не должно страдать из-за того, что мы больше не друзья. Потому как сами понимаете, насколько шатким станет положение Масверии при разрыве всех наших договоренностей. - Я прекрасно знаю, что личное должно быть отделимым от политики. Разрушать единство наших держав – плохой сценарий, это факт. Сейчас Вы говорите со мной свысока, делая все для того, чтобы я обрела страх и настороженность. После этого диалога Ваша любая инициатива, затрагивающая управленческие процессы, будет расцениваться с особым подходом, ведь Вы осознаете ощутимые преимущества Сандгарта и с удовольствием ждете момента, когда сможете наглядно продемонстрировать их. Вынуждая меня подписывать кучу соглашений годами ранее, Вы мыслили наперед, зная, что в один прекрасный день сможете доказать мне, насколько зависимой от королевства является Масверия. Ваш героизм и защита моих территорий – также не более, чем способ обретения признания и авторитета. Я взяла все, что мне предложили, закрыв глаза на Ваше тщеславие вместе с целью наработать свою репутацию за мой счет. Моя заслуга в том, что я грамотно этим воспользовалась. Все еще ценю Ваш вклад в реставрацию столицы, но ведь с самого начала было ясно, что Вы делаете это все не из чистых побуждений. Не потому, что Вы – благородный рыцарь, который дорожит своей первой магической родиной. Думаете, за все эти годы я не считывала снисходительного отношения, того, как Вы совершенно не принимали меня всерьез и как часто перетягивали инициативу в свои руки, стремясь диктовать порядки в моей стране? Наше личное сотрудничество – отдельная история, которую знаем только мы оба. И то, что я Вас проучила таким образом – сущая мелочь в сравнении с тем, как Вы ведете глобальные проекты, считая, что лучше не способен сделать никто. - С тем же упорством, что Вы сейчас упрекаете меня в гордыне, следовало бы намного раньше поговорить лично и четко выразиться насчет своих оскорбленных чувств, - только и проронил я в смятении, обрабатывая все сказанное, - Я бы, возможно, пересмотрел свои действия при грамотной критике. - Даже сейчас пытаетесь указывать мне, что делать. Кто Вам дал право считать себя более опытным, более дальновидным и предусмотрительным? Кто утверждал, что Вы можете брать на себя часть моих обязанностей, не считаясь с моим мнением? Вы нагло пользовались тем, что в момент принятия правительственной должности я была юна и неопытна, подавлена военным конфликтом, от чего верила каждому Вашему слову, ничуть не сомневаясь в искреннем намерении вывести мою нацию на новый уровень. Но в скором времени стало ясно, что это была не помощь, а самое настоящее завоевание, замаскированное под дипломатию. Что бы Вы делали на моем месте, осознав, что Вам навязывают определенные правила? - С какой же дикой самонадеянностью Вы исполняете роль угнетенной продавленной души, - устало вздыхаю, - Послушайте, Адель, я никогда в жизни не считал Вас незначительной фигурой, никогда мне не хотелось свергнуть Вас, и уж тем более я не искал повода сомневаться в Вашей компетентности. Если бы я правда хотел заполучить Масверию – избавился бы от Вас еще при военном положении. Ваша паранойя – исключительно Ваша проблема. И если своими решительными действиями я довел Вас до такого критического состояния озлобленности, нужно было своевременно выносить это на обсуждение, а не взращивать обиды и крушить мой социальный имидж. Теперь же, когда Вы сознались в том, что ощущали себя бездарем на моем фоне, я уже не смогу воспринимать Вас всерьез. Прояснилось, что голову нужно лечить не только мне. Кто бы мог подумать, что с виду прекрасная личность, которую чуть ли не причисляют к лику святых, проявится как мелочное, коварное и нарциссичное создание, втаптывающее в грязь всех, кого видит на своем пути? Включая тех, кто тянется к нему с добрыми намерениями. - Вы никогда не поймете меня полностью, пока не прочувствуете этого на своей шкуре. Я хотела доказать людям, как сильно они Вас переоценивают, и сделала это; поживите еще немного под гнетом общественного порицания – того же, что я когда-то получила от собственного народа, сидя в Вашей тени. Тогда поговорим вновь, - она зазвучала поразительно равнодушно, - Думаю, мы достаточно друг друга узнали. Более я не намерена выслушивать комментарии о своей личности, и не посмею остаться на поминальный обед. Земля пухом Вильгельму, который относился к Вам, как к самому ценному бриллианту, тогда как Вы всегда были обычным куском тлеющего уголька. Который, дабы скрасить свой тусклый печальный образ, завоевав симпатии большинства, самоутверждался за счет того, кто уступал во многих способностях. - Будь Вильгельм сейчас с нами, ответил бы более изысканным оскорблением. Кстати, он на дух Вас не переносил. Знал заранее, кто Вы и как покажете себя в дальнейшем; чутье никогда не обманывает агентов. А если думаете, что уникальны в своих проблемах, вспомните ситуацию с Домиником, который, как пригретая змея, длительное время воодушевлял совет на коррупцию и множество других незаконных деяний. При моем восхождении он всячески пытался продолжить реализацию своих дрянных перспектив, диктовать условия, манипулировать мной и критиковать любые проекты. К слову, имею подозрение, что Вы содействовали ему в похищении. - Я уже давно поняла, насколько Вы низкого обо мне мнения, но не будьте чересчур предвзяты. Мне нечего обсуждать и делить с этим нищим ублюдком, которого отвергли везде, где только можно. Он действовал сам по себе, как и я. Отвращение в ее голосе было таким естественным, что я почти поверил в правдоподобность сказанного. - Если я узнаю, что это ложь, то Вы не протянете и года. Тогда уже можно будет подумать о том, чтобы обеспечить масверийский народ более достойным правителем, который будет работать со мной без крысиных помыслов. - Да пожалуйста, Ваше Величество. Еще бы я поверила обещаниям ничтожного мужчины. Адель демонстративно отворачивается, судя по всему, намереваясь встать и гордо удалиться. Но так просто она этого не сделает, ведь уже великодушно согласилась погостить у меня в течение нескольких дней. Чувствую, что наши беседы станут куда продолжительнее. - Знаю, что Вы оскорблены до глубины души, но Ваша делегация, которую уже обеспечили комфортными условиями, будет в непонятках, если решите сейчас же отправиться домой. Кстати, если еще не забыли, у нас имелись действительно важные вопросы для переговоров, которые мы планировали устроить в ближайшие дни, а моя семья сочтет Ваше отсутствие за пренебрежение. Пожалуйста, сумейте выдержать лицо хотя бы перед теми, у кого осталось уважение к Вам. - Отчитали меня, как школьницу, выставили плохой во всех смыслах психопаткой, и притом все еще испытываете желание подпускать к своим родным? Странный подход, я бы даже сказала, ебанутый. - Не хочу подробно просвещать их в наши напряженные отношения, но в дальнейшем контакт придется ограничить. Поверьте, я доходчиво объясню им, почему стоит это сделать. Никто не будет задаваться лишними вопросами. - Так и быть, окажу вам милость, но лишь потому, что пообещала, - демоница посмотрела на меня с таким презрением, словно делала большое одолжение, - Знаю, Вы хотите видеть меня на застолье лишь потому, что будете победоносно переглядываться с советником, словно довольные шакалы, настигшие добычу. Очевидно, он тоже не переваривает меня. - Нет, я хочу, чтобы Вы остыли и вспомнили о том, что чувства нужно держать под контролем, ведь именно из-за них загнали саму себя в заложники информационного шантажа. Уверяю, никто из присутствующих не посмеет взглянуть на Вас с презрением. Для большинства Вы все еще остаетесь прелестным другом семьи. Аделаида, не удостоив меня колким ответом, лишь презренно сощурилась и встала из-за стола, уверенно проследовав к выходу. Не помню, когда в последний раз задевал чью-то гордость настолько сильно. В тяжелом молчании мы шли до банкетной комнаты. Как только собравшиеся увидели нас, глава Масверии в своей привычной манере почтенно и изысканно всех поприветствовала. Советник не церемонился, сдержанно кивнув в ответ на ее пылкие сочувственные фразы и тотчас же посмотрел на меня, поднимая бокал в готовности к следующему прощальному тосту. Да, тем самым злорадным взглядом хищника, чьи цели воплотились в реальность. Он определенно был рад этой маленькой победе больше меня. Кажется, старика забавляло наше с Адель медленно закипающее закулисное противостояние, несмотря на то, что ее подлости могли создать непоправимые для меня последствия. Досадно, что в этот день мои мысли хаотично разбегаются в разные стороны, когда так хотелось сосредоточить их на одном человеке, который был для меня всем. Сидя за столом, я ощущаю себя энергетически перегруженным, с трудом подбираю слова для своей речи, подсознательно настраиваясь на то, что Вильгельм всего лишь направился в невозвратное путешествие. Это походит на самообман шизофреника, пережившего тяжелый приступ галлюцинаций, но на мгновение становится легче. Слишком многое будет напоминать мне о нем – подаренные горы драгоценностей, его личные вещи, его кот, в котором и я теперь души не чаял. Любовь всегда была моим главным стимулом к жизни, но она меня погубила, что означает лишь одно – необходима смена приоритетов. Благодарю усопшего ведьмака за все хорошее, что он привнес в мою жизнь, вместе с тем понимая, что грядет новая глава, в которой я должен стать лучше себя самого.