В янтаре

- Ты неправильно нас поняла! Мы там спортивные достижения обсуждали… - пытается как-то оправдаться дедушка. Интересно, зачем? Бабушка на это внимание бы и не обратила. Но вот Гриша помог, а теперь и сам дед себе яму роет. Тут и ежу понятно - раз оправдывается, значит, вину чувствует. - Да ладно вам! - останавливает поток жалких оправданий Гриша, - Тут такая жопа, что грех не посмотреть. Ну, знаете, как говорят? Попка как орех, так и просится на гр… Артём садится за стол рядом с Гришей, поэтому ударить его локтем в бок получается легко. Без этого сурового метода у Гриши просто мозги на место не встанут! Друг с тяжелым вздохом трёт ребра и сознаётся: - Каюсь! Виноват! Задницы в России тоже есть красивые. Кошачьи, например. Такие мохнатенькие, округлые… Хвостатые! Артёму хочется умереть на месте. Тот поток бреда, который вырывается изо рта Гриши, не поддаётся никакому научному объяснению. Что говорит - сам не понимает. Так, может, следует остановиться? Но нет, Гриша - фанат корейцев. А у них почти все песни о преодолении, о всяких «выше и дальше»… А значит, Гриша остановится только под страхом смерти. Болтать будет до потери пульса. - Что он имел в виду под мохнатой, кошачьей задницей? - шипит рядом Тимофей, который сидит по другую сторону от Артёма, - Это он обо мне?! Да у меня… Да он! У меня там волос нет, ясно?! Один только хвост! Да как он посмел обзываться?! Дразнить! Да я ему… Я ему горло перегрызу! Артём не знает, плакать ему или смеяться. Тимофей оказался не совсем дураком. Намёки понимает. Правда, не так, как надо… Гришино горло заранее жалко. Хотя… Сам виноват. Так ему и надо. И пока дедушка находится в состоянии шока, а Тимофей пыхтит от ярости, одна бабушка сохраняет ясность ума. - Ой, ты все о своих музыкантах? - качает головой она, - Бастенькие* мальчики - тут и не поспоришь. Но разве русские хуже? Тоже умницы есть. - Согласен! - яростно кивает Гриша, - Я тут решил на русских перейти! Или не на русских… У нас же многонациональное государство! На россиян, вот! Гриша с таким вожделением смотрит на Тимофея, что тот даже мстить за свою мохнатую задницу передумывает. Просто отодвигается подальше от Артёма, а значит, и от Гриши. Но это затруднительно - руки Тёмы и Баюна все ещё сцеплены. Дедушка смотрит на Гришу с великим подозрением, а бабушка лишь улыбается, наливает всем чай и говорит: - Вот и правильно. - Надежда Николаевна, вы - лучшая! - подскакивает на табурете Гриша, - Только вот зачем вы мне столько чая налили? Мы же скоро пойдём! - Куда?! - хором кричат все присутствующие на кухне. На дворе почти ночь. - Как куда?! - растерянно, в искреннем непонимании хлопает ресницами Гриша, - В клуб. Тусить. Артём от неожиданных новостей феерично опрокидывает чашку с чаем прямо на колени Тимофея. Поймать даже не пытается. Одна рука занята. Тимофей выпучивает глаза, но даже не дёргается. Стоически терпит. Лишь на лице Баюна проступает вселенская тоска. То ли из-за того, что штаны его теперь сырые, то ли потому что обжегся, то ли слова Гриши не дают ему покоя… Последнее тревожит и Артёма. Что Гриша несёт?! - В какой клуб?! Читальный, я надеюсь?! - повышает голос дедушка. - Да какой читальный?! - искренне возмущается бабушка, - На улице темным темно! - Это точно наркотики! - хватается за сердце дедушка. Да нет, кое-что похуже… - Мы - взрослые люди! Совершеннолетние! - начинает спорить Гриша, - И у нас сегодня запланирована тусовка! Так что чай попьём и сваливаем! Вы уж простите нас! Мы обещали явиться! А я слово свое держу! Бабушка и дедушка в таком шоке, что просто не знают, как и что возразить. Артём решает воспользоваться этим и тихо рычит в ухо Гриши: - Ты головой ударился? Какая, к черту, тусовка? Зачем тыкать палкой в глаз спящего дракона?! Моя мама с нас шкуры спустит, если узнает! И она достаточно мягкая ещё! А вот если отец узнает… Тогда Артёму конец. Тут никакие каннибалы не нужны. - Это ты ударился! - шипит в ответ ещё тише Гриша, - Нам пора валить! Я серьезно! Ты не можешь вечно оправдываться карточным долгом! Да и как ты спать собираешься?! Ладно, Тимофей рядом останется… Но вдруг ваши руки разъединятся во сне?! И что тогда? Вас запалят! Нет, нам надо где-то оставить Тимофея! Я, вообще, не понимаю, зачем он с нами увязался… Мог бы где-нибудь в кустах за нами следить. Не обязательно было на глаза твоей бабушке показываться… О, и правда… Тимофей, кажется, слышит их. У Баюна такое выражение на лице, будто он - Колумб, который осознал, что открыл далеко не Индию. Зря Гриша это сказал. Теперь не только они сбегут от бабушки, но и Тимофей унесётся от них… *** В точку! Как только они под шумок удрали (бабушка очнулась слишком поздно), Тимофей сразу скрылся в неизвестном направлении. В клуб они пошли одни. А что было делать? Где им ещё переночевать? Вариантов немного. А так хоть не соврут! Действительно в клуб пошли. Хорошо, что Артём успел схватить с тумбочки деньги… Красть ничего не хотелось. К тому же, вход в клуб оказался платным. Само заведение они выбирали недолго. Просто шмыгнули в первое попавшееся. Вывеска у него была откровенно подозрительной, но морщить нос не приходилось. Что-то дорогое и фешенебельное им было не по карману. Сейчас Гриша и Артём сидят в темном углу за столиком и пьют фреш из сельдерея. Это самое дешевое, что здесь было. Даже в самом жутком заведении цены кусались. Гриша думал о пиве, но оно здесь стоит столько, что проще купить место в раю. И теперь друг так заливает в себя напиток из сельдерея, что кажется, будто он пьёт водку. Артём невольно улыбается. Он вспоминает детство. Когда-то они с Гришей играли в чаепитие. Ну, как в чаепитие… Скорее, просто в распитие. Садили в круг плюшевых зверей, спирали родительские запасы алкоголя и наливали его в рюмки. Сами понятно ничего не пили, просто делали вид, что их игрушки заливают глотки водкой. Вот оно влияние родителей! Но что ещё повторять мелким пацанам? Не в дочки-матери же играть! Потом им пришлось, правда, этот алкоголь выливать. И не куда-нибудь, а из окна, на улицу (идея Гриши). Задача была - вылить рюмку прямо перед носом прохожего, но на него не попасть. Гриша обычно всегда попадал. Сейчас Артём думает, что специально. Счастливое детство… Куда это все делось теперь? Артём тяжело вздыхает. Гриша ему вторит и бормочет слабо: - Как он мог так поступить? Как он мог нас оставить? Ну, что за козел… В смысле, Кот! Что за Кот, а?! Гриша притворяется пьяным, прямо как в детстве. Артём снова чувствует ностальгию. - Почему я не мог оставаться верным… Ну, Марку, например! Он - такой хороший! Сил просто нет! - продолжает жаловаться Гриша. - Ты про нашего шерстяного оленя? - уточняет Артём. Гриша закатывает глаза. - Ты шерстяного не тронь! - сурово говорит он, - Его никто с первого места не сместит! И даже не надо думать, что спать с игрушкой ненормально! Вон, Чанбин*, до сих пор спит! А он старше меня, между прочем! Но я сейчас не про игрушку… Я про живого человека! Про Марка! Который Туан! Почему, почему я не мог и дальше любить его?! Или Чонгука, например… Ты вот видел его походку от бедра?! Вот увидишь - и больше ничего в жизни не надо! Какого черта вдруг я начал думать о каком-то там Тимофее?! Все же нормально было! Гриша стонет и прячет лицо в скрещённых на столе ладонях. В клубе, как назло, гремит музыка: - Две бутылки для меня Я знаю, это вредно для моего здоровья Но мне больше не с кем делиться Скидываю фотографии с полок Нет, мне не нужна никакая помощь Иногда мне кажется, что всем все равно*… Гриша почти плачет. - Нет, я очень люблю Марка, - жалуется он сварливо, - И я рад, что его знают в России. Но зачем сегодня?! Прямо по больному ведь! Это как нож в печень! - Ой, да ладно, успокойся! - хлопает друга по плечу Артём, - Во-первых, ты ни с кем не расставался! А во-вторых, чего в этом Тимофее особенного? Мы его и знаем-то всего-ничего! Хетага и то дольше. Понятно, что тот - не подарок, но приятно знать все недостатки мужчины заранее, верно? - Тимофей - идеал, - без сомнений отвечает Гриша, - И он меня ненавидит! На Гришу даже смотреть тяжело. Настолько тот несчастный. - Ну… - Артём не знает, что и сказать, - Ну, не принимай это так близко к сердцу! Не хочу обесценивать твои чувства, но твой Тимофей реально чем-то смахивает на корейцев… Может, в этом дело? Может, тебе стоит обратить внимание на… На, допустим, казахов? Или, узбеков, например? - А как выглядят узбеки? - грустно произносит Гриша, - Ни разу их не видел! Или видел, но просто не знал, что это они. Страна-то многонациональная! - Узбекистан - это не Россия, если что, - закатывает глаза Артём. - Да, но территориально-то близко, - возражает упрямо Гриша, - Ты думаешь, что у нас узбеков нет? Наивный! - Ну, тогда я умываю руки, - пожимает плечами Тёма, - Для меня все русские. Примерно. Хотя, может, мы просто неправильно ставим вопрос? Тимофей, вообще, не человек. Может, все Баюны так выглядят? Гриша молчит. Только рвёт на себе волосы. - Гриш, а может, ты так на него запал, потому что долго себя сдерживал? - пробует снова дойти до истины Артём, - Ну, может, мужского внимания не хватало? Или как-то так… Ты свое бессознательное подавлял? Подавлял. Сам говорил, что хотел игнорировать свою ориентацию. А тут вот… Шокирующий фактор в лице нечисти, угроза жизни, все дела… Ты понимаешь, что можешь умереть в любой момент, времени в обрез, общественного осуждения не будет, потому что и жизни скоро не будет, и тут вот появляется симпатичный Баюн с раскосыми глазами… Эффект мгновенный. Ты сходишь по нему с ума просто автоматически! - Ты, что, в Фрейды заделался? - ворчит недовольно Гриша, - Какая такая нехватка мужского внимания? А ты мне на что? - Так ты сам говорил, что мы - братья! - возмущается Артём, - Для тебя я, получается, и не мужик вовсе! - Это да. Мы друг друга с пелёнок знаем, - соглашается с ним Гриша, - Слушай, а ты в чем-то прав… Интересная теория. Мне же реально страшно было, и тут это божество на остановке сидит… Как увидел его, так про все и забыл. И про смерть, и про жизнь… Все неважно стало. Может, он, вообще, меня приворожил? Чертовщина какая-то! Да вряд ли приворожил… Хотя кто знает? - Так что ты мне предлагаешь тогда? - сердито добавляет Гриша, - С мужиком переспать, что ли? Артём выливает остатки своего сока себе на голые колени. Шорты он так и не снял. За руки с Тимофеем держался, ага. - Да ты чокнулся! - стонет убито Тёма, - Какое «переспать»? Просто пообщаться предлагаю! - И как ты это представляешь? - хмурится в непонимании Гриша, - Подходить к мужикам и говорить «я гей», а потом - вы не против побеседовать? - Зачем такое говорить? - в неверии качает головой Артём, - Я тебе общаться предлагаю, а не отношения строить! Просто просмотришь, насколько тебе комфортно с мужчинами… Может, что-то сильное не только к Тимофею почувствуешь! Гриша долго молчит, а потом резко вскакивает со стула и уверенно произносит: - Это идея! Не будем тянуть. Чем раньше, тем лучше. Гриша резко выдыхает и залпом выпивает содержимое своего стакана. Будто он действительно лакает водку, а не несчастный сельдерей. - Ну, с Богом! Удачи мне! - бормочет себе под нос Гриша и… Убегает! Артём не успевает его остановить. Господи! Да он сейчас дел натворит! Артём подрывается следом. Басы музыки, гремящей в клубе, отдаются покалыванием в груди. Артёму нравится это чувство. Он бы потанцевал, может, но Гриша не ищет легких путей. Артёму вместо танцев приходится бегать. Толпа поглощает Тёму, и он, покачивая головой, старается не упустить друга из вида. Наши прически и одежда выглядит круто в моих глазах Я привык, что со мной общаются как с чужаком, инопланетянином Я смельчак! Так забавно, когда смеёшься мне в лицо Я заставлю смеяться тебя сильнее Сразу видно, что я рождён быть клоуном Хочешь посмеёмся вместе?* Артём не успевает сделать и шага, когда в него врезается девушка и обливает его сладким коктейлем. Пока Артём приходит в себя, Гриша окончательно исчезает в толпе. В полутьме изредка мелькают вспышки света, и где-кто уже не рассмотреть. Тёма начинает ненавидеть клубы. *** Аркаша сидит на бордюре около дороги, хихикает, пританцовывает и сосредоточенно бормочет: - Голубой сыр… Чеддер сыр… Пармезан сыр… Сыр*… - Ты чего такое болтаешь? - Марфа садится рядом с ним незаметно, - Составляешь себе меню на ночь? Слышала, что ты в вегетарианцы заделался… - Фу! - Аркаша очень сильно морщится, - Гадость какая! Фу, сыр ещё есть! Не напоминай про эту мерзость! Ты моей смерти хочешь! Брр! Аркадий так яростно мотает головой, что кажется, она вот-вот отвалится. - Я просто языки решил подучить! - поясняет Гриша и вертит в руках разбитый телефон с цветными наклейками, - Люди их знают. Значит, и мне надо знать. Марфа молчит, словно обдумывает слова Аркадия, а потом вдруг улыбается: - Слухи ходят, что ты карпаччо попробовал. Из говядины. И как? Понравилось? - Там не только говядинка была, - жалуется грустно Аркаша, - Живот теперь пучит. Но ничего… Дело привычки. Потом перестанет. Потерпеть только нужно. - И зачем привыкать? - качает головой Марфа, - Я сегодня особенно короткие шорты надела. Приманим кого-нибудь. Шорты Марфы - это, на самом деле, трусы. Только кожаные. - Я бы с удовольствием, - тяжело вздыхает Аркаша, - Но условия поменялись. Аркадий внезапно смотрит прямо в глаза Марфе. Очень серьезно смотрит. И он больше не выглядит сумасшедшим. Наоборот, Аркадий кажется очень разумным. Его губы упрямо сжаты. - Ты же понимаешь все, как и я. Мы можем притворяться, что мы не понимаем, так очень удобно, - Аркаша нервно ковыряет носком кроссовка асфальт, - Но суть от этого не изменится. Мы оба понимаем, что Хетаг хочет спариваться. И мы оба знаем, что такие, как он, не меняют партнёров от весны к весне. Люди по-другому это называют… Влюбленностью, верно? - Верно… - эхом вторит Марфа, - Это любовь. Аркаша торжественно кивает. - Хетаг может ждать сколько угодно, то мы-то все знаем, - добавляет упрямо Аркадий, - Со стороны-то виднее. А раз так, то у нас два пути… Либо мы перестаём общаться с Хетагом, потому что он-то пару свою не бросит, либо мы терпим рядом с ним человека. Который явно против, что я ем людей. Я вижу здесь конфликт, но это ничего. Я свой выбор уже сделал. А ты? - Семью не предают, - шипит зло Марфа, - Как ты мог усомниться во мне? Я, вообще, против людей ничего не имею. Только против мужиков. Артём, конечно, - мужик, но явно не из тех, которых я ненавижу! - Вот и порешили, - хихикает радостно Аркаша. - Вы чего тут сидите? - раздаётся недовольное над ними. Аркадий и Марфа одновременно вскидывают головы. Над ними стоит Хетаг. Он в чёрной водолазке с высоким горлом, в строгих, тёмных брюках, а его волосы заплетены в аккуратную, тугую косу. Аркаша хихикает громче. Типичное поведение самца! Аркаша все понимает. Самец привлёк свою самку и больше может не выпендриваться. Просто зачем? Если она не рядом. - А мы приспосабливаемся к людской среде, - гордо объявляет Аркаша, - Решили потанцевать. Я даже приоделся. Это действительно так! Панамка у Аркаши сегодня нарядная. Вязаная. И цветная. - То есть это не связано с тем, что тут рядом Артём? - вскидывает брови Хетаг и кивает на здание, которое маячит прямо напротив них. На первом этаже виднеется обшарпанная вывеска, где чёрным по белому написано: - Авиатор. И приплюснут маленький рисунок самолёта. Почему-то кривоватого, будто он подбит. - А что такое «Артём»? - хлопает невинно ресницами Аркаша. Хетаг не ведётся. Он никогда не ведётся. Он тоже все понимает. Хетаг, вообще, умный. Ну, ещё бы! Высшее существо. - Аркадий, - строго и укоризненно говорит Хетаг, - Я же сказал, что буду думать! Как только мы с Кульпой расстались, ты сразу сюда сиганул… Ни стыда, ни совести! Хотя что я хочу от людоеда? - А чего тут думать? Брать надо! - хохочет Аркадий и живо подскакивает, чтобы рвануть в сторону клуба, - А то твою самку уведут! Вон там самцов сколько! Хетаг будто бы удивляется и вроде хмурится, злится, но в глазах его тлеет насмешка. Не торопясь, он идёт за Аркадием. А зачем спешить? Никто, ничего и никогда у него не уведёт. * Бастенький - красивый, хорошенький, нарядный (диалект вятского) * Со Чанбин - рэпер, участник Stray Kids * Mark Tuan - Lonely * Stray Kids - Cheese * Stray Kids - Cheese