В янтаре

Артём сам не понимает, как оказывается дома. Вроде только был у клуба, а вот уже в квартире… У холодильника. Нет, им не хочется жрать. Просто они все избитые и поцарапанные. Артём прижимает замороженную курицу к носу Гриши. Тот слегка припух, но больше не кровоточит. На своей челюсти Артём тестирует замороженные овощи. И откуда они только взялись? Никто вроде не покупал… Тимофей маячит с ними рядом, мешается и грызёт замороженные, куриные бедра, которые они обнаружили в этом же морозильнике. Тимофей морщится, когда хрустит льдом, но иначе он не может. Говорит, пахнет кровью, нужно утолить голод, поэтому приходится обходиться тем, что есть. Артём только успевает одеть на Тимофея кварц, прежде чем тот бросается на курицу. Сам он ничего на себя не цепляет. Хватит. Запалят так запалят. Может, и к лучшему, если бабушка узнает… Кстати, где она? Они так гремят на кухне, что должен весь дом проснуться. И дать им дружно по голове. Но в квартире тихо. К лучшему, конечно. Только вот неужели все спят? Подозрительно. Тимофей, утробно порыкивая, хрустит льдом на куриных бёдрах, а Гриша стонет от боли и бормочет, что он точно нос сломал, когда дверь вдруг скрипит. Артём, лихорадочно ища оправдания для бабушки, оборачивается и замирает. - М-мама? - заикаясь, в ужасе шепчет он. Куриное бедро медленно выпадает изо рта Тимофея и в оглушительной тишине с грохотом шлепается на плитку. *** - Я отправила родителей электричкой домой, - тяжело вздохнув, говорит мама, - Они - пожилые люди. Хватит им за тобой бегать. - Но… - бормочет нервно Артём, - Ты же болеешь! - Мне стало лучше. Доехала на машине. Не так и далеко, - мама смотрит на него сурово, и плечи Тёмы обессилено опускаются. Мама - такая маленькая и хрупкая. Молодая. Совсем девчонка. И глаза у неё прямо точь-в-точь, как у Артёма. Темно-зелёные. С карими примесями у зрачков. Кажется, что это не мама, а старшая сестра. У них всегда были такие доверительные отношения… Но сейчас Артём ее боится. Потому что врать он ей не хочет и не может, а сказать правду… Сказать правду невозможно. Тогда его просто увезут в дурку. Или в наркологию. Что, в принципе, одно и то же. Не хотелось бы. Но кто в такое поверит? - Я думала, что между нами замечательные отношения, - тяжело вздыхает мама, будто угадывает его мысли, - А оказалось, что нет. Неужели я не заслуживаю доверия? Чем я провинилась перед тобой? Ты думаешь, я не пойму? Возможно. Но я постараюсь. Я всегда старалась ради тебя, разве нет? Старалась - слабо сказано. Артём умирает от стыда, но все ещё не знает, что сказать. В поисках ответа он шарит взглядом по стенам, но ничего умного в голову не приходит. На кухне они одни. Мама выгнала Тимофея и Гришу в спальню последнего, чтобы побеседовать с сыном наедине. - Артём, ты можешь сказать честно? - мама вздыхает тяжело-тяжело, - Этот Хетаг, вообще, существует? Вместо него тут какой-то Тимофей… С которым вы играете в карты и ходите на тусовки. И который под утро на твоей кухне ест замороженную курицу… Никакого твоего парня тут не наблюдается. Скажи, может, дедушка твой оказался прав? И это все наркотики? Если бы Алла так не восхищалась твоим Хетагом, то я бы не сомневалась, что ты его выдумал… Или Алла тоже, скажем так, была не совсем трезвой? Артём, помоги мне разобраться. Я, честно сказать, даже устала гадать… Артём молчит, будто в рот воды набрал. Хетаг-то существует. Но он не чей-то там парень. Он и не парень даже. Просто потому что не человек. Но фраза «Мам, не переживай, Хетаг - это хищный змей какого-то неизвестного вида, который хотел использовать меня в ритуале, но потом передумал, не отказавшись от идеи уничтожить человечество, но при этом, мам, он такой клёвый, мне так он нравится…» звучит жутко и, на взгляд Артёма, весьма шизофренично, поэтому Тёма может только соврать. Но лжи этой столько уже было, что запуталась не только мама, но и сам Артём. Мама открывает рот, чтобы снова застыдить своего непутевого сына, но тут же замолкает. Потому что внезапно раздаётся хлопок двери. Входной. Хотя вроде бы все дома. Вернулись бабушка и дедушка? Но мама сказала, что отправила их домой! Странно. Так думает и мама. Ее брови медленно поднимаются, и она вопросительно смотрит на Артёма. А он-то тут при чем? Артём тоже не знает, кто у него по квартире под утро шастает. Он надеется, что не Аркаша. Хотя тот через окно пробираться любит… Входная дверь для него - слишком просто. Мама выглядит очень обеспокоенной. Она поднимается на ноги, но больше ничего сделать не успевает. Из коридора раздаётся негромкое: - Артём? Тёма вздрагивает. Потому что голос он этот узнает. И от его звучания Артём испытывает такой шок, что не может даже пошевелиться. Это низкий, чуть хриплый сейчас, голос Хетага… Брови мамы почти сливаются с линией роста волос. Так высоко поднялись. Если бы не это, Артём бы подумал, что у него начались слуховые галлюцинации. Мама поворачивается в сторону Артёма с безмолвным вопросом на лице именно в тот момент, когда на кухню вдруг заглядывает Хетаг. Мужчина замирает в дверях. Следом за ним застывают и Артём с матерью. Немая сцена. Абсолютное молчание и ступор. Хетаг очень красивый. И видимо, он в клубе все же был. На нем строгая, чёрная водолазка и брюки. Волосы его заплетены в толстую, длинную косу. Наверняка, она очень тяжёлая. Эти шмотки на нем вроде и совсем обычные, а вроде и подчёркивают все самые нужные изгибы. Во всех самых нужных местах. - Он, что, так прилично оделся, потому что знал о знакомстве с родителями? - пульсирует тупое в голове у Тёмы, - Так сразу в паранджу надо было! Только так прилично выйдет! - О, ты не один! - удивленно вскрикивает Хетаг, - Ты… С мамой? Выглядит он… Ну, очень естественно! Хотя подобное выражение на его лице Артём видит впервые. Настолько искренне удивлённое… Тёма с мамой молчат. Молчат и продолжают смотреть на Хетага, как бараны на новые ворота. Хетаг обворожительно улыбается и мягко говорит: - Доброе утро! Очень приятно, наконец, познакомиться с мамой Артёма! Не знаю, говорил ли он обо мне… - Говорил… - одними губами шепчет мама. - Замечательно! Тогда вы всё знаете! - улыбается ещё шире Хетаг и протягивает маме руку. Та неуверенно, чисто на автомате, ее пожимает. - Меня зовут Хетаг. Хетаг Ададович! - улыбка мужчины превращается в настоящий жизнерадостный, сытый оскал, - Ададович - ударение на первый слог, но это не от слова «ад», вы не подумайте! Просто вот такое вот имя у отца было интересное… - Очень приятно… - слабо бормочет в ответ мама, - … Познакомиться с Вами. Я - Елизавета Михайловна… - Давайте чай пить, Елизавета Михайловна! - чувствуя, что мама начинает заикаться, аккуратно прерывает ее Хетаг. Он спокойно подходит к шкафу и уверенно достаёт чашки, чайник и чайные пакетики. Хетаг действует так, будто находится в квартире Артёма и Гриши каждый божий день. Ни грамма колебаний. Артём круглыми глазами смотрит, как перед ним ставят кружку, а потом спокойно набирают воду чайник. - Ааа… - силится побороть немоту мама, но Хетаг шустрее. - А вы, наверное, хотите больше узнать обо мне? - медленно, почти по слогам, произносит Хетаг, будто он разговаривает с маленьким ребенком, - Чтобы знать, в чьи руки сына отдаёте? Мама лишь лихорадочно и нервно сглатывает, а Артём хочет умереть на месте. Как интересно Хетаг ставит вопросы… - Моя история достаточно проста, - пожимает плечами мужчина, - Я родился в Осетии, рядом с Донифарско-Лезгорским некрополем. Это древние захоронения… Кажется, с пятого века… Такая древняя, глухая местность, знаете ли. Но неподалеку есть и большие селения. Чикола, например. Не совсем край света. Так что образование у меня было вполне нормальное. Правда, воспитывал меня больше отец. Его звали Адад*. Меня произвели на свет очень поздно. Матери я не знал, а отец, можно сказать, был древним старцем. Иногда мне казалось, что он видел даже зарождение древних цивилизаций… Хетаг усмехается, а Тёма очень нервно хихикает. Он не уверен, что шутка про цивилизации - это шутка. - Мой отец умер рано. Я только-только встал на ноги. Но он держался очень долго, и я благодарен ему за это, - спокойно продолжает Хетаг, - После этого любимые горы стали меня душить словно, и я бежал. В город, ближе к цивилизации… Долго искал себя, и вот я здесь. Мне тридцать два, я танцор. Танцую, правда, больше в женских клубах. Но я столько работал над своей формой! Было бы слишком обидно не использовать свои достоинства, верно? Хетаг указывает на свои бицепсы и бедра. Но это лишнее. Вопрос Хетаг задаёт чисто риторический. Все с его бёдрами ясно прямо с первого взгляда. Теперь и Артем нервно сглатывает. Там такие бедра, что ими можно сломать шею, просто если просунуть между ними голову… На этой мысли Артём зависает. У него происходит короткое замыкание, когда он представляет свою голову между ног Хетага. - Но вы не переживайте, - взмахивает рукой Хетаг, - Я не буду долго работать танцором. У меня есть и старые-добрые корочки. Дополнительное образование. Я историк. Скорее, краевед. Узкая область изучения - Кавказская война 1817-1864 гг. Стриптизер и историк? Да это просто дикое комбо! Артём в шоке. Мама - тем более. Она уже даже не пытается говорить. Интересно, что в рассказа Хетага - правда, а что - нет? Ему вот явно не тридцать два. Он сам говорил. Но понять, где истина, сложно, кое-что совпадает. Например, Хетаг точно рассказывал про Осетию и некрополь… - Так что не пропадём, - пожимает плечами Хетаг, - Прокормлю я Артёма. Жаль, конечно, с моими родителями Вам не удастся познакомиться. Но у меня есть двоюродные брат и сестра. Марфа и Аркадий. Я Вас обязательно познакомлю. Если будут хорошо себя вести. Они у меня… Своеобразные. Пожалуй, слишком своеобразные. Артём морщится. Хорошо себя вести - это, значит, не убивать и не жрать людей, да? - Ааа… - снова тянет мама, пытаясь переварить поток поступившей информации. - Вы только Тёму не ругайте, - мягко прерывает маму Хетаг, - Он Вам врал и творил всякие глупые вещи, в карты играл, по тусовкам ходил, потому что боялся и переживал. Переживал, что вы его выбор не примете! Меня, то есть. А меня он бросить уже не может, понимаете? У Артёма глаза на лоб лезут. Как гладко стелет-то! Вы посмотрите на него! Весь такой искренний… Мама верит. Она сердито оборачивается к Артёму и бурчит: - Разве я не говорила, что всегда тебя поддержу? В голосе ее обида. - Но ты имела в виду внебрачного ребёнка, а не смену ориентации! - от души возмущается Артём. - Я просто привела пример! - тычет в него пальцем мама, обвиняя, - Я, что, должна была перечислить все варианты? Так это физически невозможно! В жизни столько всего можно натворить! Артём тяжело вздыхает. И то верно… Хетаг качает головой и с сожалением произносит: - А я говорил Тёме, что не надо переживать… Что не надо скрывать. Что Вы обязательно его поймёте! Да ладно! Как ловко обманывает эта бедная овечка! И вид такой невинный… Вот только глаза Хетага ехидно горят. Горят желтым. И клыки выступают слишком сильно. Ну, прямо настоящий волк в овечьей шкуре! Идеальное изображение! Их разговор прерывает вскипевший чайник. Хетаг убирает его с плиты, и мама мгновенно наклоняется к Артёму, лихорадочно и восторженно, едва слышно шепча: - Он сильно старше, конечно. И биография какая-то непонятная… Но я тебя понимаю! Он такой красивый! Где ты его нашёл, вообще? Я даже на картинках таких не видела! Знаешь, я очень близка к тому, чтобы принять твой выбор… Тем более, я уже была готова, спасибо Алле! Артём краснеет, как помидор. И вроде приятно, что мама поддерживает, а вроде… А вроде они на самом деле не встречаются! Обидно даже. - Мы нашли друг друга в библиотеке, - оборачивается Хетаг с легкой улыбкой и ставит чайник на стол, - Мне понадобилось там кое-что! Мы же оба гуманитарии… И даже почти не соврал! Смотрите-ка! Мама понимает, что ее услышали, и краснеет следом за сыном, больше ничего не пытаясь сказать. Хетаг ставит кружки на стол. Ногти у него длинные-длинные. Но почему-то уже не серебряные. Вполне человеческие. Как он это делает? Иллюзия? Или Хетаг их как-то видоизменяет? Правда, глаза его становятся только желтее… Но мама, наверное, списывает это на линзы. - Пейте быстрее! Сейчас почаевничаем и поедем, - говорит спокойно Хетаг и наливает Артёму кипяток в кружку. - Куда? - вырывается недоверчивое у Тёмы. Никуда вроде не собирались. Мама тоже смотрит на Хетага вопросительно. - Артём же не из этого города, - будто само собой разумеющееся, говорит Хетаг, - Из другого, более мелкого… А мне надо со всеми познакомиться. С моими будущими родственниками, в смысле. А то вот только мама приехала… Если бы не Хетаг, то Артём ошпарил бы себя кипятком. Это точно! Он выпустил из рук кружку от неожиданности, но Хетаг ловко ее перехватил. В самый последний момент. - Осторожнее, - журит он. Осторожнее?! Да лучше бы Хетаг со словами был поосторожнее! Что он такое мелет?! Какое «познакомиться»?! Мама думает также. Она растерянно бормочет: - Разве… Не рано? И отец Артёма… Я не думаю, что он поймёт. Да и учеба… - Пар у него пока мало, - пожимает плечами Хетаг, - Сессия на носу. А с отцом… Думаю, я разберусь с ним. У Артёма мурашки от этого «разберусь». Это предполагает членовредительство, да?! Он пытается дернуть Хетага за руку, но тот уворачивается и продолжает окучивать маму: - Все решено! Поедем! Тянуть нельзя! Пора породниться! Вы когда обратно домой? Мы - с вами! Артём не выдерживает и шипит ему прямо на ухо: - Да ты с ума сошёл?! Ты мне насолить, что ли, пришёл?! Какого черта?! - На твоей маме печать, - шипит одними губами Хетаг, - И метка ведёт к роду. Поэтому мне нужны все ваши родственники! Что?! Какая печать?! Артём знает только ту, синюю, которой сверяют документы! И что Хетаг будет делать с его родственниками?! - Твоя мама проклята, - ещё тише говорит Хетаг, - И достаточно давно. Печать застарелая. Ей лет пятнадцать. Может, больше… И… Хетаг вдруг прерывается, и его губы растягиваются в идеальную букву «о». - Или прокляты были вы оба! - с горящими глазами едва слышно добавляет он, - Кажется, теперь я все понял! И про тебя, и про твои силы! А может, он объяснит это Артёму?! Почему все всё понимают, а Тёма - нет?! Уточнить у него не получается. Мама с живым интересом наблюдает за ними. К тому же… К тому же, дверь внезапно приоткрывается, и на пол кухни падает Гриша, а следом за ним - Тимофей. Последний растягивается прямо на Грише. Конечно, они подслушивали… Как иначе? Тимофей весьма злобно возится на Грише, а потом достаточно сильно кусает последнего в плечо. И это при том, что Гриша выглядит, как самая настоящая жертва маньяка! С исцарапанным лицом и с разбитым носом… Господи, да когда они все угомонятся-то, а?! * Адад - ударение на первый слог