В янтаре

Хетаг аккуратно складывает свои вещи в чемодан Артёма. Вытаскивает их из шкафа Артёма. В спальне Артёма. Все вещи, разумеется, чёрные и преимущественно кожаные. Будто Хетаг не с родственниками пошёл знакомиться, а поехал бить кого-то плеткой. Ну, или на похороны отправился. Возникает животрепещущий вопрос: - Откуда, черт побери, взялись вещи Хетага в шкафу Тёмы?! Это ненормально. У Артёма голова идёт кругом. - Твоя мама часто болеет? - как бы между прочем уточняет Хетаг. Его ничего не смущает. Ни то, что его вещи в шкафу Артёма, ни то, что на кухне мама пьёт корвалол, предвкушая знакомство Хетага с собственным мужем. - Ну, у неё слабый иммунитет, да… - как болванчик, кивает Артём. - А проблем при беременности не было? Или при родах? - продолжает интересоваться Хетаг, утрамбовывая в чемодан очередные кожаные штаны. Откуда он знает? - Мама чуть не умерла. При родах, - тяжело вздыхает Артём, - До сих пор виню себя за это… Ей пришлось из-за меня бросить карьеру. - Не из-за тебя, - Хетаг критически оглядывает очень короткую майку, больше похожую на топ, - Ты, наоборот, помог. Я говорил о проклятии… Так вот, твою маму прокляли, и она бы умерла, печать не слабая. Я это четко вижу. Но ей повезло в том, что ты родился Колдуном. Появившись на этом свете, ты нивелировал действие печати. Потратил в борьбе за ваши жизни все свои силы. Но магия - это не то, что проходит бесследно. Твоя сила как бы уснула… И спала долгое время. Ее пробудили только опасность и сверхъестественное вмешательство. То есть мы. А что касается твоей мамы… Пока ты жил с ней, ты продолжал воздействовать на печать, даже с уснувшими силами. Но когда ты уехал учиться в другой город, действие печати усилилось. Сейчас она очень хорошо видна. Так что не стоит винить себя. Вини ту крысу, которая наслала проклятие… Это радует, конечно, что Артём не виноват. Но он уехал. А значит, косвенно все равно повлиял на благополучие мамы. - Прекрати думать, - ворчливо комментирует Хетаг, - Выбрать мешаешь. Хетаг вертит в руках кожаные… Это, что, шорты?! Если Хетаг появится в этом перед отцом, то тот сразу сляжет с сердечным приступом. Вторым по очереди. Потому что сначала плохо станет Артёму. Но по другой причине. - Откуда, вообще, в моем шкафу твои вещи?! - скорее, не спрашивает, а жалуется Артём. Хетаг не отвечает. Зато шторы в спальне внезапно распахиваются, и в щель между ними протискивается любопытная голова Аркаши. Артём вздрагивает, но почти не пугается. Привык уже. Окно. Восьмой этаж. Аркаша. Ничего нового. - Я тебе принадлежности для бани принес, - Аркадий протягивает Хетагу объёмный сверток. - Спасибо! - Хетаг ласково треплет его по голове. Аркаша довольно жмурится, а потом заявляет, ехидно смотря на Артёма: - Хетаг не попросил бельё. Так что можешь сразу снимать с него штаны… И… Ам! Ам-ам! Чего?! Его, что, учит делать минет чокнутый, малолетний леший?! Или… Артём бледнеет. Или «ам» - это прям в прямом смысле?! Кто там знает, что на уме у каннибала?! - Аркадий! - Хетаг смотрит на Аркашу укоризненно, - Где твоё воспитание? Где манеры? Что за второсортный юмор? Аркаша лишь хихикает. И вдруг заискивающе бормочет: - А можно мне сожрать родственника Артёма? Ну, того, который проклял… Артём не успевает возмутиться. Аркаша ехидно добавляет: - А то тут кто-то, ревнуя, шашлычок мой сжёг… Артём хмурится. Это он о чем? Хетаг не отвечает. Просто отвешивает Аркаше подзатыльник и говорит недовольно: - Скройся. Тот слушается и, продолжая хихикать, по-крабьи ползёт к окну, скрываясь за шторами. - Аркаша и Марфа поедут с нами, - после недолгой паузы спокойно произносит Хетаг, - Но на другой машине, разумеется. Не будем травмировать твоих родственников сильнее. Крысу действительно нужно поймать. Это дело принципа. Даже такие, как мы, понимают, что трогать собственную семью нельзя. Проклятие на твоей матери больше похоже на родовое. Не обязательно родственник накладывал, но кто-то из семьи точно замешан… Не обязательно кровный родственник. Муж сестры или жена брата, например, тоже сюда относятся… Но я не исключаю, что в твоём роду больше Ведьм, чем ты думаешь. Артём морщится. Да какого черта?! Жил себе и жил, не тужил! А потом раз! И проблемы, как снежный ком, навалились! То бабушка - Колдунья, то ещё кто-то - Ведьма… Что за тихий ужас?! - Твоей маме было за что завидовать? - Хетаг бросает на Артёма внимательный взгляд и терпеливо ждёт ответа. Тёма почему-то волнуется и неуверенно блеет: - Ну, у неё была очень многообещающая карьера… Да и отец мой… Он вроде как выгодной партией считался. Не миллионер, конечно, но состоятельный. Мы ни в чем не нуждались. - Мотив определенно есть, - кивает задумчиво Хетаг, - Понятно, почему от твоей мамы со временем отвязались… Карьеру ей точно испортили. Вопрос только в том, кто именно испортил. Есть кто на примете? Какой-то неприятный родственник? - Да вроде все нормальные… - неуверенно бормочет Артём. Он холодеет. Потому что только сейчас понимает, что кто-то из его родных может быть предателем. И не просто предателем… Этот человек хотел убить и его, и маму! - Не будем забегать вперед, - будто угадывает его мысли Хетаг, - Может, я ошибаюсь. Но стоит проверить. Хетаг с хлопком закрывает чемодан. - Я готов, - широко улыбается он, - Пора почтить твоих родственников моим визитом! А то им скучно живётся, я уверен! Некоторые совсем страх потеряли! Артём обречённо стонет сквозь зубы. Но куда деваться? *** Они загружаются в мамину серебристую, маленькую машинку. Хетаг тащит и свой чемодан, и лёгкую сумку Тёмы… Это ему, конечно, ничего не стоит, да и он явно перед мамой выделывается, но Артёму все равно приятно. Тимофея берут за компанию. Гриша без него отказывается ехать. Без него, и без плюшевого Марка… Тимофей шипит, но в машину упорно, с неким мазохизмом, лезет. Правда, на переднее сидение. Устраивается рядом с мамой. В итоге, в салоне очень тесно. Задние сидения из-за чрезвычайно мощного Хетага и объёмного Марка полностью забиты. Артём еле умещается посередине. Коса Хетага оплетает его шею. Кажется, что случайно. Но Артём вдруг вспоминает, что волосы Хетага могут быть живыми. Гриша, кажется, думает о том же. Потому что он внезапно прижимается к стеклу и делает вид, что молится. Артём тяжело вздыхает. Он, в отличие от друга, не боится. Хетаг давно бы его убил, если бы хотел. А волосы ничего такие… Прохладные, приятные. Артёму нравится. Он почти кайфует. - Дети, а может, не надо? Останетесь дома? - тяжело вздыхая, пробует уговорить их мама, - Учеба у вас. Да и мои родители - глубоко пожилые люди. Наверное, не стоит их так волновать. Они не поймут, думаю. - Во первых, не обязательно все рассказывать в подробностях, - пожимает плечами Хетаг, - Во-вторых, Тёма и Гриша пропустят всего пару дней. Не принципиально. А в-третьих…. В-третьих, какие мы дети? Все давно достигли возраста согласия. Артём краснеет. Хетаг продолжает очень интересно формулировать свои мысли… Возраст согласия как бы намекает, что всем давно всё можно. Мама розовеет следом за Артёмом. Кажется, она впервые думает о том, чем именно ее сын может заниматься с посторонним мужчиной. - Ладно, поехали так поехали… - неловко бормочет мама и заводит машину. Артём, красный, как рак, пристально смотрит в окно, будто видит там другие миры. Всё лучше, чем ловить взгляд мамы… В салоне повисает мучительная тишина. Один лишь Хетаг сыто улыбается и иногда глядит на Артёма, что совсем не успокаивает. - Тимофей, - обращается мама к Баюну, видимо, молчание ее тоже напрягает, - Мне папа сказал, что ты мифы славянские изучаешь. И мне интересно - вот прям мифы? Это русалки, что ли? Лешие? Домовые… Оборотни? - А у нас оборотней в мифах нет! - вставляет Гриша, отлепляясь от стекла. Больше волос Хетага он, похоже, не боится. Любопытство сгубило кошку, как говорится. - Как нет? - недовольно смотрит на Гришу Тимофей с переднего сидения, - Есть, конечно. Волколаками называются. Это люди. В прошлом. Они превращаются. Но их никто не кусает. Их Колдуны заколдовывают. Когда проклятые становятся волками, то они способны только выть. Никогда не заговорят по-человечески. Тень, отражение и глаза у них человеческие, а шкура - волчья. А ещё они способны свистеть, засунув переднюю лапу в рот… Ну, так легенды говорят. Но сам я не проверял. Не видел никогда волколаков. Мама воспринимает последние слова Тимофея, как шутку, и нервно смеётся. - Надеюсь, и не встретим, - бурчит себе под нос она. - А я бы не надеялся! - смеётся в ответ Хетаг, - В жизни чего только не встретишь! Гриша лихорадочно крестится и сплёвывает, а Артём хочет ущипнуть Хетага, чтобы молчал, но он не успевает. Кончик косы мужчины оплетает теперь и его запястье. Скоро он задушит Артёма и даже не заметит. Странно, но Тёму это не слишком волнует. - Давайте перестанем обсуждать страшные вещи и послушаем музыку, - вклинивается в разговор Гриша. Все верно. Пора сворачивать подобные беседы, а то Хетаг с Тимофеем такое наговорят, что потом маму придётся откачивать. - О, у меня есть специальный плейлист для тебя, - ласково говорит Грише мама. Из динамиков льётся ритмичная музыка, и Гриша мгновенно подскакивает, восклицая: - О, это Исин*! Лучший в мире танцор! Даже лучше нашего Тёмы! А Тёма у нас просто суперский! Лучше ли Хетага, я не знаю… Но Хетаг же у нас на шесте крутится, тут как сравнивать? - Я заразился юмором от своего братца, поэтому предупреждаю сразу - сейчас будет пошлая шутка, - лениво закатывает глаза Хетаг. - Замолчи! - рычит ему на ухо Артём, - Умоляю! Но поздно… Хетаг ехидно продолжает: - Я, знаете ли, на шесте не верчусь. Я верчу. Боже. Он это сказал. Стыдно-то как… Гриша заливается счастливым хохотом, Тимофей ничего не понимает, а мама чуть не врезается в столб, вырубая музыку. - Можно без подробностей, пожалуйста, - почти плаксиво просит она, - Я из балетной среды, конечно, и достаточно толерантна, но это же мой сын! Пощадите! В машине повисает пауза, мама снова поворачивает ключ зажигания, и Тимофей вдруг спрашивает: - А что за шест? Хетаг хохочет, как бешеный, и елейным голосом поясняет: - Детям знать подобное рано. Нос ещё не дорос. Тимофей оскорбляется до глубины души и рявкает: - Чудо Юдо не спрашивали! Хетаг ничего не отвечает. Просто ударяет каблуком своего сапога в кресло Тимофея. Толчок выходит сильным. Если бы не ремень, Тимофея бы просто размазало по приборной панели. - Каннибалам, вообще, слова не давали, - насмешливо произносит Хетаг, - Головой думай, прежде чем говоришь. Иначе можно ее лишиться. Господи, да сейчас снова будет битва титанов! Артём с ужасом вспоминает, как огромный чёрный Кот нападал на Хетага… И волосы у последнего были, как у Медузы Горгоны. Жуть. Тимофей шипит и буквально воет: - Я вегетарианец! Это Аркаша твой… Тимофей не заканчивает. Хетаг снова пинает кресло. Ремень трещит, а машина трясётся. Мама чуть не врезается в очередной столб. - Успокойтесь! - почти кричит она, - Вы мне всю машину развалите! И что за выражения такие?! Чудо Юдо, каннибалы… Очень… Очень нестандартный подход к ругательствам! Если вы не хотите материться при мне, то лучше уж материтесь, чем это… В машине снова повисает напряжённое молчание, и мама, что-то сердито шепча себе под нос, включает музыку. У меня такое чувство, будто я встречал тебя во сне Успокойся, успокойся, успокойся, сумасшедший! Притормози, мы безопасно все обсудим! На твоём лице я вижу знаки Ты не сможешь подшутить надо мной Как сон таинственный, пришёл с Востока Тотемная легенда о горах и морях Сними маску! Сними маску и покажи свое лицо!* Артём смотрит на Хетага. На его профиль. А Хетаг - в окно. Интересно, кто он? Когда Хетаг будет доверять Тёме настолько, что расскажет всю правду о себе? Или не в доверии дело? Хетагу просто нравятся загадки? Неважно. Артёму всего лишь хочется получить информацию, понять этого мужчину. И он надеется, что однажды Хетаг перестанет играть. Хотя Хетаг вроде как собирался подумать… И возможно, он ещё думает. К какому выводу Хетаг придёт? Будет ли он видеться с Артёмом? Возможно, Хетаг, вообще, исчезнет навсегда. Но сейчас мужчина рядом. Это же что-то значит, верно? Машина вдруг вихляет, и Артём падает прямо на плечо Хетага. Тут очень тесно, как Хетаг тут умещается - загадка. Поэтому упасть - легче лёгкого. Артём неловко пытается приподняться, но неудачно. Хетаг снова прижимает его обратно. - Мама смотрит, - шепчет Тёме на ухо Хетаг. Артём снова розовеет (он уже свёкла), но не возражает. Ему всё нравится. Хетаг целует его в висок, гладит по голове, прижимает к себе ближе, и Тёма взволнованно возится. Не дай Бог, у него снова встанет! Если уж даже при удушении поднялось, то что и говорить о чем-то другом… Но движения Хетага скорее ласковые и нежные, чем страстные. В них нет подтекста. Они успокаивают, убаюкивают… А Тёма и не спал сегодня вовсе! Артём прижимается носом к плечу Хетага и вдыхает его свежий аромат. Странный запах. Пахнет и огнём, и снегом одновременно… Морозом. А ещё кожей - прям настоящей. Приятный запах. Как старая, пережившая многое, хорошая кожаная куртка… Артём не может надышаться. И кажется, начинает дремать. Сознание плывёт. - Артём, попытайся вспомнить всех своих родственников. Тех, к которым мы едем, - на грани сна и яви раздаётся гулкий голос Хетага, - Бабушку Надю и дедушку Савелия я знаю. Это не они. А что там с маминой стороны? Артём соображает плохо, но пытается задуматься. С маминой стороны? Бабушка Люся, дедушка Миша… Мамины родители. Мамина сестра. Тётя София. Ее муж… Дядя Герман. Ну и у бабушки Люси есть сестра… Тётя Маша. Муж у неё умер. А ещё есть двоюродные братья и сестры… Но они вроде не в городе. Это значимо? Артём хочет уточнить это у Хетага. Но он не успевает. Тёма просто засыпает, путаясь в своих мыслях. Яркое, утреннее солнце бьет ему в глаза, оно почти алое, но Артём этого не замечает. Он очень крепко спит. Хетаг, наблюдая пристально за его лицом, вдруг закрывает ему глаза своей ладонью. Чтобы не мешал свет. Елизавета Михайловна робко и задумчиво улыбается, глядя на дорогу. Утро медленно перетекает в день. * LAY (Чжан Исин) - китайский певец, участник южнокорейской-китайской группы EXO * LAY - VEIL