В янтаре

Артём с трудом выбирается из машины. Тело ватное, совсем не слушается, а в голове - пусто. Когда неожиданно засыпаешь и просыпаешься - всегда так. Сильная слабость.  Хетаг поддерживает его под локоть, будто чувствует, что Артём вот-вот рухнет. Тёма тяжело вздыхает. Такой слабак…  Но помощь Хетага продолжает оставаться приятной.  Артём не перестаёт наслаждаться касаниями мужчины.  Они приехали быстро. Вернее, может, сам путь был и долгим, но пролетел он мгновенно, настолько Артём крепко спал.  Артём видит знакомые, невысокие, каменные дома. Они очень старые. Купеческие. Родной город Артёма сейчас очень небольшой, далеко не центр области, но он достаточно древний, находился раньше на торговых путях, поэтому здесь было что посмотреть. Купцы здесь жили богатые, и до сих пор тут можно встретить туристов. Ещё бы!  Сам Артём живет в крутом, угловом доме с эркером*. Эркер накрыт куполом, а фасад здания украшен античными колоннами. Очень помпезно.  Дом принадлежал каким-то там купцам 1-й гильдии…  А сейчас вот - семье Артёма. Не весь, конечно. Тут ещё другие квартиры есть. И офисы… Много всего.  Дом, на самом деле, очень красивый. И комнаты там просторные, с высокими потолками. Артёму он нравится, несмотря на то, что старый он, конечно. Как-то раз в соседней квартире прямо камень с потолка упал. Благо, что не на голову, а на обеденный стол, что неприятно, разумеется, но не смертельно. - Вы пока идите, - Хетаг кивает на дом, - А мы сходим с Тимофеем за покупками. - За какими покупками? - шипит раздраженно Тимофей. - Как «за какими»? - приподнимает в осуждении брови Хетаг, - А ты собрался в гости с пустыми руками идти, бессовестная, кошачья морда?! Не ожидал от тебя такого! Ни стыда, ни совести! Тимофей смотрит на Хетага, как на врага народа, и продолжает тихонько порыкивать, но молчит. Побаивается. А может, понимает, что неправ. - Не нервничай, - пытается погладить его по плечу Гриша, чтобы успокоить.  Но Тимофей лишь огрызается и легко прикусывает пальцы Гриши. Тот мгновенно убирает руку и ойкает. Но выглядит отчего-то сильно довольным. - Да не надо ничего! - пытается угомонить всех мама, но Хетаг непреклонен.  - Как? Без гостинцев? - хмурится он, - Так не пойдёт! Вы пока заходите, а мы с Тимошей - по магазинам.  Хетаг получает от мамы номер квартиры и утаскивает Тимофея в неизвестном направлении.  За гостинцами ли они? Подозрительно… Артём пытается проследить путь Хетага, но тот очень быстро исчезает.  *** Родной дом встречает Артёма приятным запахом чего-то мясного. А ещё - ароматом свежей краски. Недавно был ремонт. Артём чуть улыбается и переступает порог, сразу же попадая в тёплые объятия бабушки Люси. Бабушка такая маленькая и круглая, почти мягкая. Пахнет хлебом. Улыбается.  Артём осторожно размыкает объятия и с нетерпением смотрит бабушке в лицо. Не изменилась. Те же лучики морщин у глаз, короткая стрижка… И сами глаза! Они точно такие же, как у Артёма. Темно-зелёные. Мамины. Бабушка совсем крошечная по сравнению с Артёмом.  - Как вырос! - ласково говорит ему она, - Растёшь не по дням, а по часам… Ох, я надеялась, что ты смыл эту краску! Артём приезжал не так давно. Но бабушка каждый раз говорит об этом. И о росте, и о волосах. Красная краска ей не нравится. Она не любит цветные волосы и ворчит по этому поводу постоянно. - И так похож на… - добавляет мягко бабушка.  Артём прерывает ее.  - Так похож на папу. Знаю! А глаза - мамины. Прям цитата из «Гарри Поттера», - закатывает глаза Артём.  Обидно, кстати, что Артём, будучи Колдуном, никакого письма из Хогвартса не получил. Ну и насрать на него! Хоть без этой дичи двадцать лет прожил! И не нервничал. Бабушка отмахивается от Артёма.  - Перестань упоминать эту книгу! - морщится она, - Не соответствует она нашей культуре! Надо наше, русское читать! Бабушка - поборник славянских ценностей и достаточно религиозна. Все чужое, западное вызывает у неё недовольство.  Как она уживается с дедом - дело непонятное. Тот - человек исключительно советской закалки. И к религии относится с некоторым презрением.  Но для России - это, наверное, абсолютно нормальная ситуация. В ее истории чего только не было… И ценности у всех разные. Но вот живут как-то. - Прекрати мучать внука, - ворчит дед, вклиниваясь в разговор. Он - до сих пор жгучий брюнет и высокий-высокий. Под потолок. В свое время был красавцем. И остаётся им до сих пор. Черты лица его очень яркие, хоть и слегка крупные. Мама Артёма взяла все лучшее от родителей. Маленькая - в бабушку. Стройная, спортивная - в дедушку. Идеальная балерина.  - Ты хоть кушал? - дедушка целует его в щеку.  - Нет, только чаю попил, - обнимает дедушку в ответ Артём. Деда он очень любит. Тот ассоциируется у него со светом. С таким тёплым-тёплым.  - Я тебе пельмени поставил. Мы с бабушкой столько налепили! - ворчливо, но с затаенной лаской добавляет дедушка, - Холодец бы сделал… Но времени, понятно, что не хватило.  - Да чего вы рядом с порогом стоите? - качает головой бабушка, - Нельзя же!  Они с дедушкой послушно отходят подальше.  И Артём вдруг замечает, что его встречают не только бабушка и дедушка. В коридоре, у вешалок, стоит тётя София, сестра мамы. Она очень похожа на своего отца, то есть на дедушку. Она высокая, атлетичного телосложения, чернявая… И тоже красивая. Яркая.  - Привет, - улыбается она Тёме.  Артём закатывает глаза и обнимает ее.  - Вы чего сюда все набежали? - бурчит ворчливо он. Только отца нет. Но он, наверное, уехал лесовоз встречать… Бизнес такой. С продажей леса связан. Артём не вдаётся в подробности.  - А как иначе? - смеётся тетя, - Ты, говорят, в карты играешь, телефоны топишь, по клубам бегаешь… И ведёшь себя, в целом, неадекватно.  А, замечательно. Она уже в курсе. Про «мужика» Артёма, интересно, тоже знает?  Тёма морщится, но тётя уже на него внимание не обращает.  Треплет Гришу по волосам и говорит: - Я тебе роллы твои любимые принесла. Да и, вообще, всего понемногу…  Тётя держит самый популярный ресторан в их захолустье. Японской кухни. Что вводит бабушку в чистый шок, но тёте, в целом, плевать. Она всегда делала, что хотела.  - Ешьте, ешьте… Потом глистами заболеете - так узнаете, - хмурится недовольно бабушка, - Главное, Тёме не давайте. Нечего ему таким питаться! Тётя хмыкает, и они идут в гостиную за стол. Он уже почти накрыт.  Артём вдруг понимает, как хочет есть, и пытается быстрее приткнуть куда-нибудь свою задницу, чтобы наброситься с жадностью коршуна на пельмешки.  Но не тут-то было… Бабушка вдруг говорит: - Артём, ты давно не танцевал! Я успела соскучиться. Порадуй бабушку, станцуй… Тёма почти стонет сквозь зубы.  Да ладно?! Ему больше не пять лет и даже не пятнадцать… Но бабушке плевать. Для неё он - все ещё маленький мальчик. И все ещё должен выступать на семейных сборищах, развлекая народ.  Позор какой!  - Давай что-нибудь русское народное! - радостно добавляет бабушка.  - Бабуль, я не занимаюсь русскими народными! - почти плачет Артём.  - Да неважно! - счастливо кудахчет тетя, - Сейчас включим тебе что-нибудь казачье… «Чёрного ворона» или «Любо, братцы, любо»… И будешь скакать! Артём очень живо представляет, как он танцует хип-хоп под эти песни, и ему становится физически плохо.  - Подожди! Теть Софа, дай свой телефон! А то мой Аркаша забрал! - тычет в бок тётю Гриша.  - Так, значит, вы все-таки не утопили свои телефоны в реке? - вскидывает брови мама. - Кто такой Аркаша? - одновременно с ней интересуется тётя.  - А, типа брат Хетага! - отмахивается от неё Гриша.  - Хетага? - снова переспрашивает тётя.  Все-таки про «парня» Тёмы она не в курсе.  - Да друг наш! Стриптизер и историк, - снова отмахивается от неё Гриша.  - Кто?! - хором переспрашивают тётя и бабушка.  Гриша игнорирует их.  Просто включает на тётином телефоне музыку и орет: - Давай, зажигай, Тём! Разнеси тут все!  Артём нервно хихикает, но послушно идёт к стене напротив стола. Туда, где висит репродукция Айвазовского. Артём невольно вспоминает, как его в вузе чуть не потопила Марфа... Его мгновенно передергивает.  Музыка, которую включил Гриша, жёсткая и дерзкая. Под неё только крамп танцевать, что Тёма и делает. А куда деваться?   Слишком много людей не могут отличить правильное от неправильного Отсутствие веры сбивает с толку Слишком много лжи было произнесено Слухи распространяются как истина Вплоть до настоящего времени* Движения Тёмы резкие, точные, быстрые, почти агрессивные… Он машет руками, фристайлит, приседает, наклоняется, словно сломанная марионетка, падает, будто ему перерезали нити, и… И чувствует себя полным придурком. Скоро это станет традицией. А если учесть, что ему ещё хлопают, будто он на детском утреннике, то это, вообще, позор. Но ничего, Артём за последнее время привык к позору… Тёма почти входит во вкус, когда вдруг чувствует на себе тяжелый, пристальный взгляд, непохожий на другие, и неловко останавливается.  Бабушка крестится и тихо шепчет (так, чтобы все слышали): - Будто бесов изгоняют… Артём на бабушку не смотрит. Он глядит в дверной проход. Там стоит Хетаг, опираясь бедром о косяк, в чёрной водолазке, кожаной косухе… Восхитительно-насмешливый. Красивый.  Рядом с ним мнётся Тимофей, растерянный, почти испуганный, с огромной охапкой цветов в руках.  Артём его не замечает. Он смотрит на Хетага. А Хетаг - на него.  - Красиво, - просто говорит Хетаг, он не смеётся над ним, хоть в глазах его и сияет мягкая насмешка, - Ты танцуешь очень красиво.  Артём розовеет. И сердце его колотится быстро-быстро. Словно пойманный в силки зверь.  Артём не может перестать смотреть. И только когда мама надсадно, оглушительно кашляет, он прячет глаза. Так неловко… *** - В пакетах коньяк, - французский, армянский… Торты… Вафельный, бисквитный, полёт… И конфеты. Отечественные и немецкие, - перечисляет Хетаг, выгружая содержимое пакетов на стол, - И цветы для дам!  - Тимофей! - Хетаг резко оборачивается к Баюну, - Пошустрее!  Тимофей очень злобно смотрит на Хетага, но безропотно передаёт последнему букеты. Цветы какие-то странные. Разноцветные. Пёстрые. Перемешанные, как попало. Артём узнает только хризантемы.  Букет из них - желтых, белых и фиолетовых, Хетаг передаёт маме. Другие цветы, похожие на рябые, маленькие лилии, он вручает тёте Софе, а тёмные веточки, украшенные бледно-сиреневыми, совсем крошечными лепестками, Хетаг отдаёт бабушке. Последнее выглядит так, будто Хетаг и Тимофей вишню ободрали… Что не исключается.  - Розы - это пошлость. И банальщина. А ещё - страсть, что к нашему случаю не подходит, - скалится насмешливо Хетаг, обнажая клыки, - Удивительным женщинам оригинальные цветы! Хризантема, альстрёмерия, церцис! Пришлось похозяйничать в чужих теплицах!  - Ничего мы не хозяйничали, - бурчит себе под нос Тимофей.  Но выглядит он неуверенно. Они, что, реально ободрали чужие кусты? - О, какие прекрасные друзья у Артёма! - смотрит с восторгом на мужчину тётя, - А красивые какие!  Тётя прямо не может отвести взгляда. Даже не пытается скрыть своего восхищения.  Артём начинает нервничать. Тётя симпатичная. И молодая. Младшая мамина сестра. Ей всего тридцать пять. А ее муж, дядя Герман, старше ее на тринадцать лет. Тетя никогда особенно не скрывала, что вышла замуж по расчёту. И хоть брак у них с дядей получился вполне счастливым, любви там сильной не было.  А раз так, то тетя вполне могла заинтересоваться Хетагом… Сердце Артёма теперь не бьется, как маленькая птичка. Оно тяжёлое, словно камень.  - От красавицы слышу, - подмигивает тёте Хетаг, а потом внезапно становится серьезным, - Влюбился бы с первого взгляда! Если бы был свободен. Но так уж вышло, что сердце мое занято. Артём перестаёт дышать. Это… Это правда?  Может ли быть такое, что речь… Речь о нём? А затем Артём вспоминает, что мама здесь, рядом. И она думает, что они с Хетагом встречаются. Вполне возможно, что Хетаг просто играет на публику.  Артём стыдливо опускает голову. Чуть не принял все за чистую монету… - Увы, я тоже занята! - веселится тетя, она даже и не думает унывать.  - Это все хорошо, но давайте поговорим за столом! - вмешивается в разговор дедушка, - А то еда стынет! Да и Тёма - голодный! Никто не возражает, и Артём, наконец, вгрызается в пельмешки. Желудок уже даже не сжимается. Он просто тупо, противно болит.  - Так роллы кто-нибудь будет? - тётя стучит своими длинными, алыми ногтями по контейнеру.  - Мне с креветочками! - тут же подаёт голос Гриша, - Еще с лососем есть, да?  Хетаг внезапно оживляется и говорит: - Там рыба. Она, что, сырая?  - Ну да, - теряется тётя, - Мы ее никак не обрабатываем. Но она самая свежая, правда, Вы не беспокойтесь… - Тьфу, Господи! - взмахивает в ужасе руками бабушка, - Там одни паразиты поди! - Боги, хоть где-то нормальная рыба! - закатывает глаза Хетаг и щедро накладывает себе в тарелку роллы.  При этом, он мгновенно и ловко начинает отделять филе лосося от риса, брезгливо отодвигая все, кроме рыбы, в сторону. Рядом тем же самым занимается Тимофей. Только проворачивает он это с пельменями. Тесто Баюн складывает в горку, на которую смотрит недовольно. Артём хочет заржать в голос. Такие хищники, да?  Хетаг явно любит рыбу. Получается, что он - водный змей?  - Вы сказали «Боги»? - внезапно спрашивает бабушка, - Вы - язычник?  Хетаг насмешливо вскидывает брови.  - Я не язычник, - поясняет ровно он, - Я, скорее, безбожник. Атеист, как сейчас говорят.  Бабушка смотрит на него почти с ужасом, а Хетаг продолжает: - Но вы знаете, в сверхъестественное я верю. В волколаков, например, в русалок, в леших… В Котов Баюнов… Отчего же не верить, если они есть?  Тимофей давится своим несчастным пельменем, и Гриша с готовностью хлопает его по спине. Держит свою руку на чужих лопатках, пожалуй, гораздо дольше, чем нужно.  Теперь на Хетага смотрят испуганно почти все. Только Тимофей продолжает покашливать и краснеть. Взгляд его не испуганный, а очень и очень недовольный.  - Ааа… А где наш Тёма познакомился с такими замечательными людьми? - пытается сгладить неловкость тётя. - В вузовской библиотеке, - без промедления отвечает Хетаг, - У нас много общего. Я - историк, он - политолог. Специальности похожие. К тому же, мы оба танцуем. - О, мы хотим посмотреть! А то Тёма танцевал, а вы - нет! - мгновенно оживляется тётя.  - Не надо… - едва слышно шепчет мама. - Да я бы с удовольствием, - пожимает плечами Хетаг, - Но мои танцы предполагают скидывание одежды под музыку… Я не уверен, что мероприятие для этого подходящее. - Ого! - глаза тёти загораются, - Я бы посмотрела! Тётя явно говорит про будущее. И в целом. Как бы комплимент отвешивает. Но Хетаг вдруг приподнимается и откидывает назад свою косу, пытаясь эффектно выйти из-за стола, что сложно, - кругом куча народа.  - Куда? - шипит Артём и хватает Хетага за бедро, почти обнимая его, - Стоять!  Почему за бедро? Просто когда Хетаг встаёт, оно оказывается прямо напротив глаз Артёма.  Это очень красивое бедро. Широкое, почти с талию Артёма. Или около того. Плотное такое, твёрдое… Его приятно щупать. Что Артём с радостью и делает, забывая напрочь, зачем он распустил руки.  Тёма счастливо и активно мнёт чужую плоть, пока внезапно не раздаётся напряжённое: - Артём? Тёма вздрагивает. Если бы у него были уши, как у Тимофея, они бы сейчас пристыжено прижались к голове.  Потому что это голос отца.  *** - Хетаг сейчас бока наедает, а мы тут жопы морозим, - жалуется Марфа, болтая ногами. Они с Аркашей сидят на крыше и наблюдают за домом напротив. Красивое здание. Старое. Жаль только, что происходящее в квартире не видно. Шторы слишком плотные.  - Мы следим. У нас очень важная задача, - надувается от гордости Аркаша, - К тому же, Хетаг сказал, что родственники Артёма нас просто не выдержат… Его одного за глаза хватит. И хватит надолго. - Да тебе просто есть там нечего! Просто признайся! - легко пихает локтем в бок Марфа Аркашу, - А я бы сладкого поела! Зефира из яблочного пюре! Мармелада из крыжовника! - Ну и гадость! Придумала тоже! Крыжовник! - Аркаша делает вид, что его тошнит, - Тебе же Хетаг купил тех горьких конфет! Вот и жри их!  - Ага, с ликером! - радостно бормочет Марфа, - Сейчас достану…  - И я! Мне тоже мяска свежего на рынке украли! - поддакивает ей Аркаша и прижимает к своей груди пакет, словно дитя родное. - Неплохо! - хихикает Марфа, - Пикник на крыше! Вот только… Она вдруг замирает и хмурится, продолжая: - Вот только не нравится мне этот город. Мерзко тут.  - Ага, гнилью пахнет, - морщится Аркаша, - Не так что-то. Они с Марфой внимательно оглядывают крыши, залитые солнцем. Выглядит округа жизнерадостно и позитивно, но что-то внутри таится. Что-то опасное и не слишком хорошее. Марфа решает, что им нужно быть осторожнее. * Эркер - выходящая из плоскости фасада часть помещения, частично или полностью застекленная * LAY - Lit. Можете посмотреть клип, чтобы понять, что такое крамп. И что вытворял в родительской гостиной Тёма. Ой, не могу… :-D