В янтаре

Баш Челику не нужен был никакой Колдун. Больше нет.  Всё… Почти всё было готово для главного ритуала.  По венам Баш Челика струилась чистая сила. Он собирал ее столько лет, и вот - почти готов. Баш Челик знает - его тело выдержит. Оно должно. Всё было не зря.  Нужно подождать совсем чуть-чуть.  - Подожди ещё немного, любовь моя, - шепчет едва слышно Баш Челик.  По бледной, зеленоватой коже стекает одинокая слеза. Алая, как кровь. Баш Челик не замечает её. Он слабо, нежно улыбается.  Подожди. Скоро я снова буду с тобой.  *** Артём со всех ног бежит домой. Вместе с Гришей и Тимофеем. Хетаг и Аркаша остались разбираться с Колдуном. Артёму, честно говоря, от всей души насрать, что они с ним сделают. Лишь бы больше не беспокоил.  Сейчас есть проблемы поважнее - с бабушкой непонятно что. Хочется увидеть ее как можно быстрее! Но проблема в том, что они не могут сразу попасть в больницу. Тимофей полуголый. А Гриша… Артём лучше промолчит. У друга из одежды только тряпка-шкура. А делиться с ними шмотками больше некому. Не Хетага же с Аркашей раздевать! С них снимать больше нечего! С Хетага, по жизни, нечего. А Аркаша, можно сказать, отдал последнее во благо Тимофея.  Так что сейчас они бегут домой - переодеваться, а потом - сразу в больницу.  Правда, бегут - сильное преувеличение. Только Артём старается. Тимофей постоянно злобно шипит и натягивает свою толстовку чуть ли не до колен, бросая угрожающие взгляды на Гришу. Тот, в свою очередь, пытается не пялиться на Баюна, но удаётся ему это с переменным успехом. Хорошо, что теперь Гриша - волколак. Тимофей ему так морду расцарапал, что думали - не выживет. Но Гриша, слава Богу, заимел способность не только превращаться в волка, но и быстро регенерировать.  - Тупая шкура! - ругается Гриша, - Я теперь ее по жизни таскать буду?!  Друг повязал меховую тряпку на манер набедренной повязки, но она все равно задиралась, поэтому он судорожно прикрывал паховую область, передвигаясь, как утка.  Если сейчас их поймает полиция, то загребёт без разговоров. Они похожи на гребанных извращенцев. Особенно, Гриша в своей шкурке. Хорошо, что теперь он неплохо переносит холод… - Зато ты не совсем голый. Есть чем прикрыться, - пытается успокоить его Артём, - Но да… Тебе желательно всегда носить эту шкуру. Ты с ней связан. Так Хетаг сказал. Правда, он ещё сказал, что она сама тебя найдёт, если что… Что бы это ни значило! Но лучше ее нигде не оставлять. Если ее сожгут или испортят, то и ты… Ты можешь умереть. Звучало это стрёмно.  Гриша, получается, зависел от какой-то сраной, грязной тряпки.  Но, может, Артём неправильно понял Хетага. Тот сказал лишь пару слов. Не до того было.  Хетаг и так время потратил, когда от Гриши Тимошу отдирал.  - Хуёво, - тяжело вздыхает Гриша, - Я в своем внезапном оборотничестве пока никаких бонусов не вижу. Вот разве только зрение нормальное стало! Да, Гриша где-то посеял очки и теперь спокойно передвигался без них.  Ну, хоть что-то…  - К тому же, я совсем не знаю, как обращаться в волка и обратно, - продолжает жаловаться Гриша, - Да и мускулы мои всё такие же. Где кубы, я вас спрашиваю?! Где железный пресс и каменные бицепсы?! И никаких мышей в соседних домах я не слышу! Слух абсолютно обычный! Почему эти тупые, молодёжные сериалы про оборотней врут?!  - Может, потому что они тупые?! - огрызается на него Тимофей, - Скажи спасибо, что не сдох! И не шляешься по лесам с грязными псинами!  - Ругайся-ругайся! - бурчит себе под нос Гриша, - Но бегать по лесам мне не дал именно ты! Облапал мои ноги! А потом свои показал. И не только ноги… Я всё-всё рассмотрел!  - Чего?! - мгновенно взвизгивает Тимофей, дрожа от ярости, - Повтори! - Прекратите! - почти хнычет Артём.  У него раскалывается голова.  - У меня бабушка при смерти! - убито добавляет он, - Пожалейте меня!  Друзья сразу затыкаются. Лишь изредка переглядываются. На лице одного - злоба, а другой - светится самодовольством.  Дома они переодеваются очень быстро. В квартире никого нет. Наверное, уже все в курсе. Город-то маленький… В больнице, наверняка, сразу узнали бабушку.  Артём угадывает. На первом этаже, у гардероба, толпятся почти все его родственники. Дедушка Миша, на котором лица нет, заплаканная мама, которую крепко обнимает отец, тётя Софа, которая буквальное рыдает на плече своего мужа - дяди Германа. И самое главное - здесь Хетаг! Пришёл быстрее всех, хитрый змей! И даже переоделся. На нем снова брюки и водолазка. Каким-таким образом?  Но сейчас это совсем не главное.  - Что случилось?! Как она?! - шепчет в страхе Артём, схватив Хетага за руку.  То, что все плачут, совсем не успокаивает. - Операция скоро закончится, - прижимает его к своей груди Хетаг, - И она пройдёт успешно. Верь мне. Потом Тимофей повоет под окнами, и твоя бабушка очень быстро пойдёт на поправку. Обещаю. Колдун мёртв, а значит, проклятие постепенно исчезнет. Легко разрушится. Всё будет хорошо, обещаю! Артём мгновенно расслабляется в крепких объятиях.  Он верит. *** Светает.  Артём приваливается лбом к стеклу. Он устал, и сейчас считает капли, проводит пальцами по стеклу. Поздней ночью начало моросить.  Операция прошла успешно. Но к больной пока не пускают, разумеется. Пока она находится в реанимации. Врачи удивлялись. Как так? Такая операция и так удачно прошла… Больная почти сразу очнулась.  Хетаг, вспоминая это, усмехается. Ещё бы она плохо прошла! Душа так прикрепилась к телу, что не докопаешься! Раздаётся глухой звук. Рука Артёма падает на подоконник. Уснул. Быстро и моментально.  Неудивительно. Пожалуй, слишком много всего произошло за эту ночь. Хетаг тяжело вздыхает и притягивает Тёму к себе. Теперь голова Артёма покоится на его плече.  Тёма на секунду просыпается. Смотрит на Хетага затуманенными глазами и слабо улыбается. А потом засыпает снова.  Серебряные когти путаются в красных волосах. Хетагу нравится массировать его кожу, нравится смотреть на него, нравится трогать, держать так властно… Ему нравится видеть эти зелёные глаза. Они, да дождь за окном, кое-что напоминают Хетагу. Дела давно минувших дней… *** Дождь идёт стеной. За ним почти ничего не видно. Земля превратилась в кашу. Скользит под ногами.  Капли воды стекают по лицу, попадают в рот и нос, длинные волосы становятся влажными, превращаются в сосульки… Хетаг трясёт головой, будто мокрая псина.  Дождь его сильно раздражает. И когда кончится?  Отец как всегда читает его мысли. Он оборачивается, прекращая подниматься по пологому склону, и смотрит на него с мягким укором.  - Сын мой, дождь - это жизнь, - говорит отец участливо.  Хетаг корчит рожу.  Он - продолжение своего отца. Но они совершенно не похожи.  Отец слишком добр, а Хетаг - не слишком. К тому же, он своеволен, упрям и злопамятен, в отличие от всепрощающего отца.  Правда, внешне они похожи. Волосы у них обоих белоснежные и черты лица - один в один. Только у отца - окладистая бородка и глаза другого цвета. Серебряные, будто молнии.  - Смотри… - добавляет отец, показывая на землю, - Природа пробуждается. Начинается новый цикл. На сырой, коричневой земле Хетаг действительно замечает светло-зелёный, нежный росток. Такой крохотный! Хрупкий.  Абсолютно магический. Тёплый дождь по весне творит чудеса.  Хетаг не хочет это признавать, но сердце его сжимается.  - Звери и птицы, - продолжает спокойно отец, - Тоже пробуждаются ото сна.  Отец прикасается к ветке ближайшего кустарника и тянет ее на себя. - Смотри, - снова говорит он, - Какая ранняя пташка! В ветвях гнездо. А в гнезде - маленькие пестрые яйца.  Удивительно! Весна только началась, но всё происходит так стремительно… Всё живёт. Рождается. Торопится успеть. А потом умирает. Это печально и прекрасно одновременно.  Жизнь ярче, когда знаешь - она может закончиться в любой момент.  Вот, как сейчас… Внезапно из кустов выпрыгивает что-то бурое, мохнатое, верткое и хватает пару яиц.  Шустрый хорёк. Уничтожает ещё не родившуюся жизнь.  Как подло. Хетаг дёргается, не понимая зачем. Отец ловит его за руку.  - Это нормально, сын мой, - тихо говорит он, - Такова жизнь. У каждого свой цикл. Животные не жестоки. Они просто тоже хотят жить. Так поступать естественно для них.  Хетаг поджимает губы и мягко освобождается от уверенной хватки отца. Тот как всегда прав. Но Хетаг не всегда признаёт это.  Он слишком молод, а значит, самоуверен и с трудом признаёт свои ошибки.  Хетаг презрительно вскидывает подбородок и ловко переводит тему: - Да, животные так выживают. А люди? Люди что? У них недавно была война. Я видел своими глазами, когда спускался с гор. Они перебили друг друга так легко… Ради власти. Ради своего честолюбия. А теперь? А теперь они плачут! Просят жизни! Ползают у алтаря! Молят о дожде! О том, чтобы тепло согревало их! А стужа отступила! Зачем? Если они сами отбирают жизнь! Зачем они снова ее просят? А ты им потакаешь!  Отец медленно качает головой.  - Люди тоже отчаянно борются за свою жизнь, - поясняет мягко он, - Она одна у них. И она слишком коротка. Люди торопятся жить. И это нормально.  - Иногда мне хочется быть человеком, - печально добавляет отец, - Долгое время мне казалось, что я - несчастная букашка, что попала в смолу. Время давно застыло. Стало янтарём для меня. Хорошо, что у меня теперь есть ты, и я больше не одинок. Хетаг хмыкает, пряча за усмешкой смущение. Ему не нравятся все эти телячьи нежности. Вернее, он не любит демонстрацию чувств.  Он и без лишних слов знает, что отец любит его.  Это естественно.  Как естественно и многое в жизни.  Хетаг снова смотрит на нежный, зелёный росток и надеется, что у него будет долгая жизнь.  *** Артём сонно открывает свои зелёные глаза, и Хетаг снова вспоминает тот росток, который однажды показал ему отец.  Нежный. Хрупкий. Юный.  Который упрямо спешит жить.  И Хетагу вдруг кажется, что такой росток пробивается прямо у него в груди. Прорывается сквозь внутренние органы.  Хетаг больше не надеется, что чья-то жизнь будет долгой.  Надежда - это удел слабых.  Если чья-то жизнь дорога тебе - не надейся. Действуй. Держи её в своих руках.  Хетаг проводит своими стальными когтями по щеке Артёма. Нежная. Мягкая.  Артём закрывает глаза. И спит крепко.  *** Хетаг лениво заходит в реанимацию. Конечно, сюда заходить нельзя.  Но серьезно, кто запретит ему?  Смешно даже.  Хетаг знает, что бабушка Артёма притворилась, будто она ничего не помнит и не знает. Но Хетаг понимает также - всё она помнит, поэтому следует предупредить её Хетаг смотрит на побледневшее лицо, на тело, оплетённое проводами и спокойно, медленно говорит: - Не хотел тебя беспокоить, но у меня есть для тебя важная информация…  Вернее, предупреждение. Если услышишь кошачьи вопли в ночи или унылые песни, то не пугайся и не кричи. Это так тебя лечат.  Хетагу больше сказать нечего. Он отворачивается, но в коридор выйти не успевает.  - Береги его, - доносится ему вслед хриплое и слабое.  Хетаг застывает.  - Серьезно? - не оборачиваясь, усмехается он, - Ты просишь тварь позаботиться о другой твари, хотя изначально считала, что их уничтожать надо? Ты не бредишь? Бабушка Артёма слишком долго молчит. Хетагу кажется, что она уже и не ответит.  Но нет, женщина совсем глухо добавляет: - Это всё уже неважно. Главное - это мой внук.  Ох, люди! Могут закрыть глаза на многое, даже на все свои принципы, ради достижения единственной цели.  Но хорошо, когда эта цель - семья. Это Хетаг принять может. - Разумеется, я позабочусь о нём, - уверенно говорит Хетаг и покидает комнату.  Видят Боги, он не одобряет поведение этой женщины. Дура она полная, конечно.  Но это не значит, что Хетаг не может её понять.  Взрыв! Если ты думаешь, что я чист и невинен То ты ошибаешься  Когда есть выгода, то люди думают, что смогут этим воспользоваться  Токсичные! Это сводит меня с ума!  Опасность!* *** Аркаша радостно, самозабвенно скачет по крышам. Утреннее, ярко-оранжевое солнце слепит глаза. Ну и ладно! Он всё равно не упадёт! И не надейтесь!  Аркаша вертит в руках телефон в наклейках и подпевает мелодии, что льётся из динамиков, на ходу пританцовывая.  Чокнутый! Схожу с ума, будто у меня в голове винт Чокнутый!  Круть-верть, схожу с ума!  Одержимый, хожу, как Франкенштейн  Хаха Чокнутый! Смеюсь, будто маньяк с болтом в голове!  Словно порванная кукла, наполненная опилками  В итоге, ты раскроешь свое истинное лицо!  В этой непростой жизни мы не живем, а выживаем Расслабься, перестань притворяться нормальным!* - Чего смеёшься? - Марфа приземляется совсем рядом так неожиданно, что Аркаша чуть не падает с крыши.  - Фу, напугала, - ворчит Аркадий, хватаясь то ли за сердце, то ли ещё за что-то.  Потому что сердце вроде как не с правой стороны.  - Я хихикаю, потому что весна! - успокоившись, торжественно добавляет Аркаша, - Природа просыпается! Полуголые коты гуляют, и псины тоже без штанов! Романтика! О, вон смотри! Внизу, по пустынной улице, раздаётся громогласное, яростное мяуканье, почти вой. Один кот бежит за другим.  - Спаривание, - важно кивает Аркаша, - Сейчас догонит - и за холку! Ам, ам, ам!  - Фу, мерзость! - Марфу передергивает.  - Не мерзость! Нас это же ждёт! - зловеще говорит Аркаша. - Ты, может, с кем-то нас путаешь? - поднимает брови Марфа, - Мы, вообще-то, покойники. И либидо у нас низкое.  - Так я про Хетага, в первую очередь. И про Кота этого огромного, - ехидно вставляет Аркаша, - Вот им в голову ударит-то! Марфа хмурится.  - Не знаю, как насчёт Кота… Я с ним мало знакома, - задумчиво бормочет она, - Но Хетаг наш всегда вроде нормально себя вёл.  - Так это у него самки нормальной не было! - авторитетно утверждает Аркаша, - Отвечаю! А сейчас он нашёл и устроит нам!  Аркадия это, похоже, сильно радует. А вот Марфу - не очень.  - Устроит нам, - звучит зловеще, как ни крути. Но Марфа надеется, что это преувеличение. Ну, не сойдет же Хетаг с ума, верно?  *** Артём отчаянно зевает. Он так устал… Солнце ярко освещает комнату, но Артём даже не замечает. Спальня будто плывёт в тумане.  Операция прошла весьма успешно. Врачи были в шоке. Артём не сомневался в этом (Хетаг явно из тех, кто держит слово), но Тёма всё равно боялся. Но нет, опасения были напрасными. Артём даже увидел бабушку мельком… Убедился, что всё в порядке своими глазами. Надолго, конечно, его к ней не пустили. Быстро отправили домой. Но в больнице остались родители и тётя Софа. Гриша умотал к себе домой - маме на глаза показаться, а Тимофей выл где-то под окнами больницы. Тёма надеется, что его никто не облил водой.  Артём садится на кровать и устало трёт глаза. Хетаг буквально садит его на постель.  - Спи, - просто говорит он.  Да, давно пора. Столько всего навалилось!  Но кое-что всё же не даёт Артёму покоя, не позволяет уснуть. Дурная мысль, словно червячок, засела в голове… - Хетаг, - зовёт взволнованно Артём, - Что там тот Колдун - Роман, кажется, - нёс про мою бабушку? Про то, что он построил её счастье? И про то, что даже я - её рук дело? Он откуда её знает, вообще?  Хетаг лениво пожимает плечами и произносит равнодушно: - История проста, как мир. Этот Колдун запудрил твоей бабушке мозги. Напугал однажды волколаком и утянул в свою секту. Даже обманом кровь вытребовал, чтобы проклятие на тебя навести. Бабушка твоя, по сути, просто глупа. Не сумела разгадать его ложь. А что насчёт счастья… Так он наврал в три короба. Такие люди, как он, любят чужими руками жар загребать. Любят, чтобы им были все обязаны… Артём морщится. Хетаг говорит уверенно. На его лице не дёргается ни один мускул. Но Артёму почему-то кажется, что он недоговаривает.  - Но… - снова пробует Артём.  - Никаких «но» - спокойно говорит Хетаг, - Колдун врал.  Артём снова хмурится и открывает рот.  - Ох, чем языком чесать, лучше бы полезным чем-то его занял! - возводит глаза к потолку Хетаг.  Артём не успевает моргнуть, как к его губам прикасаются чужие. Хетаг целует Тёму и тут же отстраняется. Проверяет реакцию.  Чего?!  Это он так внимание его отвлекает или что?! Артём то ли зол, то ли возбуждён. Сложные эмоции.  - Хетаг… - пробует возразить Артём.  - Ох, сколько можно болтать? Серьезно! - закатывает глаза Хетаг, - Если спать не хочешь, тогда займёмся другим полезным делом!  Хетаг делает такое неуловимое движение, что Артём сам не замечает, как оказывается спиной на подушках. Хетаг нависает сверху.    - Ты… - силится сказать что-то Артём.  Тщетно.  Хетаг впивается в его губы, словно пиявка. Буквально высасывает душу. Сердце Артёма почти останавливается.  Но он пытается сопротивляться, как может. У него ощущение, что его жестко наёбывают. Артём слабо мычит в поцелуй. Недолго, правда. Капитулирует он слишком быстро. Поддаётся. Позволяет языку Хетага хозяйничать там, где он хочет.  Артёму нравится. Он перестаёт думать о том, чтобы сопротивляться. Сладкое томление разливается по его груди. Особенно, оно усиливается, когда Хетаг вжимает его всем своим телом в матрас и царапает стальными когтями беззащитную шею.  Чистое блаженство… Правда, кайфует Тёма недолго.  Скрипит дверь, и раздаётся шокированное: - Артём?! Ой, папа!  Хетаг негромко смеётся. * Stray Kids - Maniac