В янтаре

Хетаг сладко улыбается.  Они собираются ехать обратно. В большой город. Учиться.  Но об учебе Артём почти забыл. Он с последними событиями обо всем забыл. И даже о том, что Хетаг от него что-то утаивал.  Внезапно появившийся отец спутал все мысли Тёмы. Не просто появившийся отец! А отец, увидевший самый неприличный и очень говорящий поцелуй из всех возможных… Хорошо, что вскоре от бабушки вернулась и мама. И она свела все возмущения отца на нет.  Но папа был в явном шоке. Его вроде как обманули… Он-то, бедный, думал, что Артём и Хетаг придумали историю про отношения, чтобы не пугать мать, а они, на самом деле, встречались, скоты такие!  Неудивительно, что Хетаг моментально засобирался. Решил драть когти, чтобы избежать скандала. Артём яростно сопротивлялся. Всё-таки бабушка только после операции… Но Хетаг был непреклонен. И он, явно втеревшись в доверие к маме, надавил на самое больное.  - У Артёма скоро сессия, - почти ласково сказал Хетаг, - Пропускать больше нельзя. Вы понимаете? К бабушке можно съездить и на выходные. Мама явно понимала. У отца не сильно и спрашивали.  Сейчас они загружают сумки в такси.  Хетаг сладко улыбается. Отец выглядит так, будто лимон проглотил.  Мама с опухшими глазами, но относительно бодрая. Настолько, насколько возможно, после бессонной ночи. - Вы мне соврали? - шипит отец, пока мама пересчитывает сумки.  - Ты… Ты спишь с моим сыном? - а вот это претензия уже лично к Хетагу.  - Может, тебе ещё позы назвать? Твоё ли это дело? - эффектно вскидывает бровь Хетаг, голос его совершенно спокоен.  У Артёма вместе с папой синхронно отвисают челюсти. Тёма с ужасом дергает Хетага за рукав.  Чего так резко-то? Без подготовки?  - Ты не обнаглел? - почти рычит отец, - Это мой сын! - Но это действительно неважно, - пожимает плечами Хетаг, - Важно то, что проклятие снято. И как только Артём сдаст сессию, можно отправлять его на учебу к твоей матери. А пока не будем никого волновать.  Хетаг вдруг повышает голос.  - Елизавета Михайловна! - обращается он теперь к матери Тёмы, - Как вы себя чувствуете? Я понимаю, такое ужасное стечение обстоятельств! Да, на стройке всегда опасно… Но кто мог ожидать, правда?  Хетаг делает воистину театральную паузу, а потом участливо продолжает: - Я понимаю, что после случившегося Вы не можете себя хорошо чувствовать. Но Вы же ещё болели совсем недавно? Не стало ли хуже? Может, вам лучше пока оставаться дома?  - А вы знаете, - шмыгает носом мама и слабо улыбается, - Я съела столько таблеток валерьянки… Пока не успокоилась. И меня должно клонить в сон… Но нет! На удивление, я чувствую себя бодрой и здоровой! Давно такого не было!  - Вот видишь, - Хетаг понижает голос, обращаясь к отцу, - Проклятия больше нет. Его снял я. Больше твоя жена не будет болеть. Сам потом увидишь. Вот что действительно важно. Отец теряет дар речи. Ему и сказать нечего.  Папе и хочется поругаться, но Хетаг действительно их спаситель. А орать на своего благодетеля как-то неудобно.  Хетаг - великий манипулятор. Он так виртуозно уклоняется от ответственности и давит на больное, что хочется аплодировать стоя.  Артём не знает, ужасает его Хетаг или восхищает. Больше, выходит, второе.  Потому что Артёму до сих пор хочется не только аплодировать стоя… А просто - хочется. Это, что, пресловутая любовь зла, да?  - Так, дети, садимся, - нарушает напряжённую паузу мама, - Таксист больше не может ждать!  - Берегите друг друга, - мама неуверенно и робко улыбается Хетагу, видимо, ещё не знает точно, как реагировать на их отношения, которые теперь, похоже, и не выдуманные, - Я постараюсь заехать за Артёмом в выходные… - Конечно, я буду беречь нашего Тёму, - Хетаг приобнимает Артёма и нежно целует его в висок.  Сейчас он такой идеальный бойфренд, Господи.  Внимательный, чуткий, ласковый. С идеально заплетенной косой, очень аккуратный, в выглаженных брюках и мягкой водолазке. В отличие от Артёма, который выглядит настоящим бомжом, который лазил по канавам и месяц спал в одном и том же. Мама тает. Тает и Артём… - Как хорошо, что Серёжа в курсе, - с облегчением выдыхает мама, - И одобряет! Гора с плеч! По позеленевшему лицу отца прямо видно, как он одобряет. Но папа молчит. Выбора у него всё равно нет.  Когда они садятся в машину, отец лишь обречённо и тихо спрашивает: - Вы хоть скажите, в падении мамы ничего сверхъестественного нет? Больно страшная гроза ночью бушевала… Хетаг смотрит на отца с искренним удивлением.  - Ну, знаете ли… - качает головой он, - Не все несчастные случаи объясняются магией! Так считать - себя обманывать… Артём в восхищении.  Интересно, умение так естественно врать приходит с возрастом? Или это даётся от рождения? Особый талант? *** Артём хмуро смотрит на свой новый телефон.  От телефона в нём одно название. Так, кнопочный какой-то… Но, по мнению мамы, сгодится на первое время. Артём не возражает. Денег у него всё равно нет, с работы его, похоже, выперли, так что претендовать на что-то другое он не решается.  Но главная проблема кроется даже не в жутком телефоне, а в общей атмосфере. В салоне стоит оглушающая тишина и будто веет холодом. Артёма аж передергивает.  И кто у нас тут злится? Салон забит. Все сидения заняты. За рулем сидит хмурый и сосредоточенный мужик, который старается не пялиться подозрительно на Хетага, сам Хетаг притворяется спящим, его голова покоится на плече у Артёма, Гриша разместился на переднем, прижимает к груди шерстяного Марка-оленя, а Тимофей находится справа от Тёмы, и он… Вот на Тимофее Артём и останавливается. Потому что тот бледный, и его почти трясёт. Явно от злости.  Артём закатывает глаза. Сколько можно? Цапаться с Гришей, он имеет в виду? То, что дело в последнем, и ежу понятно. В ком ещё?  Тем более, Тимофей вместе с Гришей бегали к тому домой, чтобы взять вещи. А их, вообще, оставлять наедине противопоказано.  Хотя, может, и не в Грише дело… Тимофей остаток ночи лечил бабушку своим голосом. Может, не выспался просто?  Артём, чтобы не теряться в догадках, наклоняется чуть вперед, стараясь не потревожить Хетага, и шепчет другу: - Чего случилось опять? Почему Кот такой злой? К самому Тимофею он не обращается. Опасается.  Гриша искренне пожимает плечами и прижимает к себе Марка ближе, словно щит.  - Я не знаю, - оправдывается поспешно друг, - Я, честно, ему ничего в этот раз не говорил… Но с ним беседовала моя мама. И мне кажется, что она могла ему что-то ляпнуть. Но что - никто не колется. Артём задумывается.  Тётя Женя? Могла ли она сказать что-то неприятное?  Наверное, могла.  Мама Гриши была полной противоположностью своего сына. Не внешне (внешне как раз-таки копия). Внутренне. Очень правильная и строгая, помешанная на йоге, здоровом питании и правилах приличия. Она не была плохой, но могла быть резкой, грубой и упрямой.  Как они сошлись с дядей Игорем - папой Гриши, оставалось загадкой века. Тот дал Грише свой темперамент. Был весельчаком, балагуром и шутником. Ко всему относился легко и много смеялся.  По отдельности родители Гриши были неплохими людьми (его папа - в особенности), но вот вместе… Они постоянно ругались. И при этом не расходились. Чокнутые. Гриша их криков с детства до тошноты наслушался…  И себе такой судьбы не желал. Но самое интересное - себе Гриша тоже противоположность нашёл.  Артём чуть было не перекрестился, когда представил, что Гриша и Тимофей будут также ссориться, целую вечность. Нет, увольте!  Может, Баюн просто цену себе набивает? И ему Гриша хоть немного да нравится?  Тимофей, будто услышав мысли Тёмы, злобно рычит. Таксист вздрагивает, а Артём мгновенно откидывается на свое кресло, притворяясь, что не шушукался с Гришей ни о каких котах.  Хетаг немного сдвигается с плеча Тёмы и делает вид, что просыпается.  - Ну и атмосфера тут, - зевает отчаянно Хетаг, - Артём, не обращай внимание на всяких котиков… Лучше ко мне иди. Я защищу тебя от злобного ворчания! Артём сам не замечает, как оказывается на коленях Хетага. Прижимается к его широкой груди.  На жёстких, упругих бёдрах не сказать чтобы удобно, но Артём и не думает возражать. Одна мысль, что это колени Хетага, заставляет его вести себя, как пятилетка, которой на день рождения подарили щенка.  Артём пытается заткнуть свой внутренний голос и розовеет скулами. Красные щеки становятся для него абсолютной нормой.  - Вы… Это… - вдруг подаёт голос таксист, смотря на Артёма и Хетага в зеркало заднего вида, - Как их! Пи…  - Я бы на вашем месте не заканчивал фразу, - жестко обрывает его Хетаг. Таксист минуту молчит, а потом, решаясь, неуверенно спрашивает: - А то что?  - А то мой братец, Аркадий, вас сожрет, - буднично поясняет Хетаг, голос его абсолютно спокойный, ни грамма насмешки, - И это я не для красного словца говорю. Рассказываю просто, как есть. Он у меня каннибал. Аркаша, конечно, на учёте, но в тюрьму его не садят. Шизофрения. Что с тяжело больного человека взять, правда?  Повисает мучительная тишина.  - Пидоры так пидоры, - едва различимо бормочет таксист, но все, конечно, его слышат.  - Что? - чуть повышает голос Хетаг, - Громче, пожалуйста! Таксист бурчит себе под нос: - Ничего.  Путь продолжается.  Артём ерзает на коленях Хетага, устраиваясь удобнее. Тёма дышит через раз. Хоть от Хетага и идёт приятный аромат кожи, пепла и мороза, дышать почему-то тяжело. В груди что-то ворочается.  То, что мужчина сзади, но Артём его не видит, заставляет беспокоиться. Но Тёма не боится.  Хотя нет, боится! Боится, что у него снова встанет в самый неудобный момент! При четырёх свидетелях! Вот будет позор! Очередной - надо признаться. Тёма чуть наклоняется, ближе к водительскому креслу, и делает вид, что смотрит на дорогу через лобовое стекло. Они как раз в село очередное заезжают. Гостиница, супермаркет, невысокие дома, автовокзал, тёмная земля… Классика!  Но Тёма делает вид, что за окном происходит событие века… Так интересно! - Остановите тут, - внезапно говорит равнодушно Хетаг, - Я хочу купить хот-дог.  Таксист резко тормозит. Хетаг спокойно ссаживает Артёма со своих колен, а потом также спокойно выходит из машины и идёт через дорогу, не посмотрев по сторонам.  Редкие машины даже не гудят. Просто объезжают его. Будто человек, медленно идущий по дороге и ни на кого не обращающий внимание, - самое обычное дело.  Артём замечает вдруг, что Хетаг курит. В руках у него сигарета. А по ногам его стелется дым. Слишком много дыма. Он не только под ногами, но и над головой у Хетага. Кажется, будто мужчина горит… Артёму это всё не нравится. Поведение Хетага странное. Мысли о стояке моментально отпускают Тёму.  - Я тоже хочу этот… Как его? Хот-дог, - рычит глухо Тимофей и выскакивает из машины, хлопнув дверью так, что дрожат стекла.  Таксист морщится, будто от боли, словно в него воткнули нож, но молчит. Видимо, история про каннибала его впечатлила.  Артём с Гришей быстро и обеспокоено переглядываются и синхронно выскакивают из машины. Хетаг и Тимофей подозрительно себя ведут. Баюн злобный, как тысяча чертей, и, возможно, это совсем не из-за матери Гриши. А Хетаг…  Хетаг ведёт себя абсолютно нормально, но то, что он вдруг вышел из машины - странно. Артём начинает очень сильно нервничать. И спросить, что происходит, не у кого… - Что будем делать? - взволнованно спрашивает Гриша, прижимая к себе шерстяного оленя, - Это всё неспроста.  Артём ответить не успевает.  Таксист внезапно выходит из машины, открывает багажник, выкидывает их вещи прямо в грязь, а потом со скоростью гепарда мчится к водительскому. Машина резко стартует с места и вскоре исчезает.  Артём тупо смотрит на свою испачканную сумку и тяжело вздыхает. Но не сильно расстраивается. На месте таксиста он, наверное, поступил бы также. Унёс бы ноги, пока живой.  - Ну, хоть Марк не испачкался, - меланхолично замечает Гриша, кивая на оленя, - И шкурка моя… Гриша зябко поправляет старый, волчий мех на своих плечах.  - Хотя этой шкуре уже ничего не поможет, - устало добавляет Гриша, - Пошли, что ли, вещи возьмём. А потом направимся за хот-догом. Раз все его хотят, то и нам надо. Я только надеюсь, что это не какой-нибудь тайный язык, и хот-дог - это реально сосиска в тесте… Артём тоже на это надеется, но надежда какая-то слабая.  *** - Это что за перфоманс? - Марфа врывается в туалет круглосуточной кафешки, будто спешит на смертный бой, - Почему ты изменил маршрут? Этот пидор в такси уехал! Аркаша, конечно, быстро его вернёт, но… - Таксист нам нахуй не упал, - резко перебивает её Хетаг, - Мы за секунду с помощью магии можем в любую точку мира попасть. Вызовем Баш Челика или ещё кого… Сели в такси только, чтобы глаза отвести. - Значит, ты тут изначально остановку хотел сделать? - задумывается на миг Марфа, а потом на глазах звереет, - Почему нам не сказал?! Мы с Аркашей чуть с ума не сошли! Хетаг стоит к ней спиной. Лицом к зеркалу. Волосы у него влажные, растрепанные. Коса расплелась. Из крана бежит вода. Отвлекает, капает на нервы… Хетаг медленно закручивает вентиль.  - Я не планировал, - скупо отвечает он, - Но у меня чуть не случился приступ. Второй раз за последнее время. Я чуть не впал в спячку.  Марфа ёжится, хоть она очень давно равнодушна к теплу. В туалете холодно. Неужели мороз идёт от Хетага?  - Разве тебе не надо тогда держаться к Артёму ближе? - обеспокоено спрашивает она, - Он это и провоцирует, да. Но и прекращает тоже, правильно? В прошлый раз он помог тебе! Хетаг тяжело вздыхает. Отряхивает руки (полотенец тут и в помине нет, как и сушилки) и неторопливо приглаживает волосы. - Приступ - не самая главная проблема, - равнодушно произносит Хетаг, - Просплюсь и отойду. Тут в другом вопрос… Хетаг вдруг плавно оборачивается, и Марфа от неожиданности вздрагивает.  - Ой-ей… - выдыхает она растерянно, - Это, что, не убирается?!  Хетаг морщится, что в его нынешнем состоянии выглядит немного жутко.  Скулы его заострились, глаза стали раскосыми, а зрачки в них - вертикальными, кожа покрылась чешуёй, а над лбом продирается что-то, очень похожее на… Рога?! - Не убирается, - устало говорит Хетаг, - Наоборот, всего становится только больше… Рога, подтверждая слова Хетага, увеличиваются на пару сантиметров.  - Скоро станут, как во втором обличье, - ворчливо произносит Хетаг, - И тогда я пробью потолок. - А это сколько? Их размер во второй форме? - с любопытством спрашивает Марфа.  - Пару метров, так точно. Может, больше, - пожимает плечами Хетаг, - И самое главное, иллюзией такое не скроешь… Слишком сильная магия, черт возьми!  - Ладно, - Хетаг чуть улыбается, обнажая свои длинные, острые клыки, - Ладно. Придётся мне держаться подальше от людей какое-то время. И от Артёма, в том числе… Будем ждать, пока пройдёт. Но пройдёт ли?