Глава 2.
12 октября 2013 г., 21:02
Полет – это просто замечательное чувство. Перед Иккингом простирался целый мир доступный лишь драконам и ему. Набрав высоту и окончательно растворившись в ночном небе, дракон вскоре обогнул Вороний Мыс, и теперь они пролетали мимо загоравшейся с востока на запад огнями факелов и сигнальных башен деревни. Зрелище было просто волшебным.
Почувствовав, что не в силах отвести взгляд от дома, Иккинг похлопал дракона по шее и щелкнул педалью. В пять или семь взмахов мощных крыльев Беззубика, они преодолели границу серых ночных туч закрывавших небо и оказались там, где солнце еще было в силе. Сумерки были на земле, а в небе продолжалось закатное представление. Дневное светило создавало , окрашивало густые, как молоко облака в оранжевый и розовый цвета. Казалось к ним можно прикоснуться и увязнуть как в перине, но протяни руку и в ладони останется лишь вода.
Но сейчас солнце было нужно Иккингу исключительно для возможности сориентироваться на местности. Они неподвижно парили в воздушном потоке, и Иккинг мог поклясться - дракон искренне рад, что он наконец-то покинул свое убежище. Заставлять Беззубика просто лететь, куда вздумается ему – Иккингу - было несправедливо, поэтому они просто летали, выделывая бочки и петли до самой полуночи и стараясь держать курс на маленький скалистый островок, прячущийся в тумане Адских Врат. На этом острове имелась подводная пещера с воздушным карманом и отдушинами, ведущими наверх, несколько деревьев. В тихой заводи неподалеку ночевал рыбий косяк.
Беззубик мог спикировать прямо в воду и поймать рыбу, но он не стал этого делать. Только вопросительно посмотрел на человека. Ему и его всаднику надо поесть, но дракон не был уверен, что Иккинга не вырвет из седла, когда они уйдут под воду.
- Стреляй, братец, - дракон и всадник поняли друг друга с полуслова.
Столб воды ударил в воздух, когда сгусток плазмы ударил прямо в центр косяка. Беззубик смог поймать несколько рыбин прямо в полете. А мальчику досталась оплеуха хвостом – рыбу-то он поймал, но удержать не смог.
Беззубик, нутром понимая всю важность этого полета для своего друга, сохранял едва ли не торжественное спокойствие. Он не стал смеяться над Иккингом.
Пробравшись в пещеру и разведя костер, Иккинг прислонился спиной к теплому боку дракона разделывающегося со своей добычей и стал смотреть в огонь. Ни сна, ни аппетита.
Лунный свет пробивался через промытые водой дыры в потолке, время от времени прерываясь тенями драконов, летящих со своей добычей к Адским вратам.
Рядом раздался тройной булькающий звук, и на землю перед Иккингом упала половина полупереваренного тунца с головой. Самая вкусное. Для дракона.
Из того немногого, что Кровожадный Карасик узнал о рационе рептилии выходило, что в день дракону нужно не больше мешка рыбы. Беззубик не всегда доедал свою порцию - больше пытался ее разделить с Иккингом, которого, несмотря на то, что мальчишка кормил его последние две недели и вернул возможность летать, считал… плохим драконом. Ни крыльев, ни когтей, ни чешуи.
Продолжая лежать, Беззубик посмотрел на мальчика, а потом на угощение, потом снова на Иккинга, как бы думая: стоило ли так расщедрятся?
К своему удивлению Иккинг услышал урчание собственного живота. Дракон тоже услышал этот звук и, облизнувшись, заерзал по земле, заставляя своего всадника быстрее принять решение. Почему он должен его уговаривать?
Пришлось Иккингу строить над костром импровизированную жаровню и готовить себе ужин. Насадив рыбу на веточку, он достал из сумки карту и, стараясь не сжечь, решил наметить дальнейший маршрут. Он очень устал и хотел поразмышлять. Еще раз. И желательно не о доме.
* * *
Весь большой Холл ходил ходуном. Взрослые уже опрокинули в себя по несколько кружек эля, и теперь их было не остановить. Единственные, кто тут не смеялся, были Астрид, ученики Плеваки и Хельга Хофферсон - слегка полноватая женщина с зелеными глазами и светлыми волосами уже подошла к своему ребенку и тихо отчитывала ее. Астрид стояла в дверях красная неясно от чего– то ли от злости на веселье окружающих, то ли от стыда. Слова ее матери доносились до нее словно искаженное эхо в лесу. Иккинг никогда не краснел перед толпой, выезжая на своих едких заумных замечаниях. Она такой способностью не обладала. - Нам надо… – Астрид услышала свой сиплый от шока голос и замолчала. Надо… что? Они кругом опоздали. Лет этак на пять… Задирака как мог старался уберечь свои зубы: его сестра пыталась разжать ему челюсти рогами собственного шлема, чтобы отобрать последний кусочек тунца. Обоих так и подмывало отпустить какую-нибудь колкость в адрес Астрид, но кто-то из них для этого должен открыть рот. Близнецы переглянулись, на мгновение надули щеки, чтобы засмеяться, но тут же сосредоточились на своем занятии. Сморкала, завидев Астрид, надулся как кипятильник, но предложить помощь было ниже его достоинства, поэтому он просто начал уделять ей знаки внимания. Девочка представила насколько вырастет его важность после того, как он узнает, что его двоюродный брат действительно мертв… Пальцы невольно сжали древко секиры. Только Рыбьеног ей, кажется, поверил, но от этого толку мало - тучный мальчик кажется, готов был обмочиться от страха. - Астрид… – Стоик вытер слезу: он смеялся громче всех и никак не мог встать со своего кресла из-за этого. Вот уж у кого действительно был повод для праздника. Шутка Астрид показалась ему не слишком уместной, но над таким грех не посмеяться. За него закончил Плевака, по такому случаю сменивший свой, крюк на деревянную кружку: – Иккинг наверняка где-то прячется. У него завтра выпускной экзамен и он пошел тренироваться. - Но я сама видела, как его утащила Ночная Фурия! – глаза начинало щипать, но ее слез никто не увидит – она пообещала себе. - Он действительно сбил… - Астрид Хофферсон! – наконец-то мать повысила голос. Этого тоже раньше не случалось. Хельга была любящей матерью, но с некоторых пор, очевидно, отпустила вожжи, если Астрид так разошлась. Деревня видела много скандалов и каждый, собирал толпы зевак, а после становился объектом разговоров на недели. Обычно жители обсуждали очередные препирания Стоика с его сыном или проделку близнецов. Но сейчас назревало что-то новенькое и непонятное. Астрид была надеждой деревни, ей пророчили звание лучшего драконобоца Олуха, но оно досталось Иккингу – сыну вождя. И вдруг проигравшая, заявляет о гибели победителя… Шутка раскрылась – зачем продолжать? Викинги, протискиваясь мимо рассерженной мамаши и дочки, бочком-бочком пробирались на улицу и расходились спать. - Нет, это ты не слышишь меня! – Астрид, вырвала свое плечо из ладони матери и неожиданно почувствовала себя так, как Иккинг, должно быть, чувствовал себя все эти годы. Ну, это уже ни в какие ворота… - Достаточно. – Стоик вышел из зала последним и направился к себе домой. Остальные тоже не стали досматривать скандал, который вышел на новый виток. Вождь вошел в свой полутемный дом и счастливо вздохнул: его сын наконец-то стал таким, как все. Стоик зажег свечи и повесил свой шлем на гвоздь рядом со шлемом Иккинга, даже не заметив того. Пепел от пергаментных листков уже разлетелся по углам. Вождь зажег камин, сел за стол и стал ждать, пока дом наполнится теплом. Хотя какой-то часть своего разума он прислушался к Астрид. От Иккинга можно было ожидать чего угодно: вдохновленный успехом он мог отправиться в лес. Стоик встал из-за стола и начал подниматься по лестнице в комнату сына - хотел взглянуть на рисунки, над которыми то и дело работал его сын. Он ведь любил Иккинга, хотя и не мог понять его увлечений. Войдя в комнату и обнаружив лишь голые стены, он снова вспомнил слова Астрид. - Ох, Иккинг. – Стоик почувствовал, как в нем снова всколыхнулось разочарование. - Ну почему ты не можешь быть как все?* * *
Восток был белым пятном на карте – там жили Миролюбивцы-затворники построившие прямо на берегу моря огромную стену, чтобы обезопасить себя от набегов других викингов. Никто не знал, пускают ли они кого-нибудь к себе и плавают ли по морю сами: карта была довольно старой - камень в огород нелюбопытных Лохматых Хулиганов. Туда он отправится, только если другого выбора не будет. На севере находился остров Отбросов. Остров-вулкан, вечно прячущийся за пеленой изрыгаемого им пепла и тумана, который надувался на него ветрами с запада, со стороны Адских врат. Этот остров чаще всех страдал от драконьих налетов. Было бы неплохо выяснить их причину, но лететь на остров, полный викингов, которые воюют со всеми подряд просто из принципа - чистой воды самоубийство. Адские врата, несмотря на свое название, были более подходящим вариантом, но Иккинг нутром чуял, что ему не следует лететь туда, полагаясь лишь на десять страниц записей и рисунков Беззубика. На юге находилась, группа мелких островов – Ломошейное болото. По словам стариков, тамошние призраки утаскивали в туман целые корабли вместе с экипажем. От костра повеяло жареной рыбой. Иккинг скептически посмотрел на тунца и, не снимая его с ветки, откусил небольшой кусочек. , только потом вспомнив, что не помыл его после того как Беззубик его выплюнул. Дракон все это время с интересом наблюдал за его манипуляциями с картой. Рыба обладала каким-то специфическим привкусом, на который его живот отозвался просящим урчанием. На юго-западе находился остров Берсерков или Истериков, как еще называли это племя безумных воинов. Разумеется, сказать это, в лицо берсерку никто не смел. На их остров никогда не ступала нога врага, зато они уже много где повоевали. Дай только повод. Каждый год вождь Берсерков навещал Олух и обновлял мирный договор. Клочок пергамента был уже исписан вдоль и поперек, поэтому два года назад Освальд Разлюбезный поставил в углу крестик, плюнул и просто не приплыл, когда, пришел новый срок. Но это день Иккинг запомнил надолго. Освальд привез своего сына Дагура – мальчика, такого же как Кровожадный Карасик. Но внешность была обманчива - на этот день молодой истерик превратил Олух в свои охотничьи угодья. Дичью были дети Олуха. Это был единственный день, когда Задирака, Забияка, Сморкала, Иккинг и Рыбьеног объединились ради выживания. Все кроме Астрид, которую Дагур похоже… нет, не боялся. Уважал. Судя по тому, как он обходил ее по широкой дуге с гордо поднятой головой. Никто не погиб, но впечатлений было море. Иккинг еще месяц во сне пытался убежать от преследующего его везде и всюду летающего гарпуна. Мальчик ведь даже стал надеяться на… что-то, на дружбу и признание, наверное - большинство планов по спасению принадлежали ему. Но на следующий день все вернулось на круги своя. Словно это был счастливый сон. Только гарпун все летал и летал… Иккинг почувствовал, как его корежит от наплыва воспоминаний и побыстрее переместил палец на юго-запад, дальше от Олуха и Истериков. От рыбы остался только хребет и хвост. Три года назад, на Олух приплыло племя, состоящее сплошь из женщин, и вместе с ними приплыла Камикадза – склочная, непоседливая и болтливая девочка, на год младше Иккинга, с такими грязными распущенными волосами, что их длину с трудом можно было определить. Дочь Большегрудой Берты – вождя Бой-Баб. Неясно, что Камикадза нашла в мальчике, но она ни на шаг не отходила от него и даже пыталась научить фехтованию. С ее болтливостью и умением обращаться с мечом, это можно было счесть тем же издевательством. Слава Одину, другие дети не участвовали. Иккинг искренне старался - хотя бы потому, что до этого ему не доверяли ничего опасней кузнечных мехов. После того, как он в двадцатый или двадцать первый раз взял короткий деревянный меч в левую руку вместо положенной всем приличным людям правой, девочка резко оборвала занятия. Хотя, до этого они успешно выучили парирование и укол. А еще Олух потерпел от этой Бой-девки некоторый ущерб - Камикадза обожала воровать. Тогда лишь Иккинг отделался малой кровью – у него пропал ее портрет, который она, Камикадза, попросила нарисовать. Прямо из-под кисти. Даже спасибо не сказала. Видно, это была ее плата за занятия. Зато у стоящего Стоика прямо во время произношения тоста пропали сапоги. Вину воровки доказать не удалось, но с тех пор Волосатые Хулиганы и Бой-Бабы не разговаривают. Иккинг не знал, как Бой-Бабы относятся к мужчинам вообще и к мальчикам-на-драконах в частности. Но если он снова хочет увидеть живого человека, перед тем как исчезнуть с Архипелага навсегда, то его дорога пролегает между Адскими Вратами и Истерией – Островом Берсерков. С драконами и людьми договориться легче, чем с призраками и драконами, поэтому Кровожадный Карасик выбрал такой маршрут. Плыть к Бой-бабским островам надо было неделю. На драконе он доберется минимум за три дня. То есть… они доберутся. Иккинг не думал о том, ищут его или нет. Свобода от предрассудков, безграничные возможности и открытые пути стоили того, чтобы улететь с Олуха. Уже через неделю о нем забудут… Положив голову на лапу спящего дракона, он мгновенно провалился в сон. Беззубик, почувствовав вес на лапе, слегка сместился на правый бок, чтобы освободить левое крыло и накрыть им своего друга, как одеялом. Мальчик улыбнулся во сне непонятно чему...* * *
- Собирайтесь, мы идем искать моего сына. – Стоик нагнал стражника с факелом, обходившего ночным дозором деревню. Тот только понимающе кивнул и стал стучаться в ближайшую дверь. Зевающая, сонная деревня, , собралась примерно через час после полуночи, взяв факелы и ворча что-то насчет «деревенского несчастья» выстроилась в цепь на расстоянии оклика и приступила к поискам. Звено, в котором находилась Астрид, сильно отстало из-за девочки. Она находилась между Сморкалой и Забиякой – оба были настроены весьма скептически, но девочка-близнец не станет с ней спорить, а Йоргенсон вытерпит все - лишь бы она обратила на него внимание. - Ох, мы прошли уже весь Олух. И чего ради? – раздался сонный голос Забияки справа. Через секунду из-за куста появилась сама Забияка, сгорбившаяся и еле переставляющая ноги. - Открыть новые горы или реку? - Ради Иккинга. – Астрид сделала вид, что что-то заметила вдалеке и отвернулась После второго учебного боя с Громмелем Забияка стала больше времени проводить в компании Иккинга. Смеялась над всеми его смешными и не очень репликами, пыталась взять его под руку. Иккинг был глух к ее намекам. А теперь она с недовольной миной шла по лесу. Видно не так уж сильно она к нему и привязалась. - О, да! – раздался полный сарказма голос Сморкалы слева. – Если Иккинг не появится, то ты станешь следующим Убийцей драконов. А я стану вождем племени… Эй! - по голосу полному счастья Астрид поняла, что сейчас услышит, но ничего не могла поделать - обе ее руки были заняты. - Из нас получится отличная пара. С нее хватит… Астрид перехватила топор в правую руку и уже сделала шаг в сторону Сморкалы, скрытому кустами, когда с его стороны раздался сдавленный крик, звук падающих камней и глухой удар. Она и забыла, что направлялась как раз к каньону! Сморкала пересчитал лицом все три уступа и теперь «отдыхал», на дне оврага. Астрид не стала его пинать, хотя и очень хотелось, а просто села на валун рядом, сложила оружие и воткнула факел между камней. Ей не удалось привести сюда Стоика, но вождь пообещал, что придет сам, если ничего другого не останется. Забияка после спуска в каньон тут же бессовестно уснула, положив голову на собственный шлем. Астрид подошла к Сморкале, который все еще продолжал валяться на земле, но оказалось, что он просто уснул. При таком отношении… Может это и к лучшему, что Иккинга больше нет? Долго ли он мучился в зубах чудовища? Девочка не стала рассматривать следы неравной битвы снова, и разводить костер, а просто начала бросать камешки в воду. Разум сам искал оправдания случившемуся для своей хозяйки. - Астрид! – на краю каньона появился Стоик, Плевака и половина деревни с факелами. - Я здесь! – от ее крика проснулись Забияка и Сморкала. Вождь тут же начал спуск на дно ущелья. Он был мрачнее тучи, а глаза странно блестели. Стоик до последнего сопротивлялся мыслям о смерти сына, но семя было посажено и его не вырвать. Разум подсказывал ему, что убийца мог бы изобразить несчастный случай, но не Астрид - уж слишком по-настоящему блестели глаза молодой валькирии, когда та вбежала в зал. Он мягко отстранил от себя шедшую к нему на встречу Астрид отчасти, давая понять, что ни в чем ее не винит, а отчасти, чтобы самому увидеть это место. - Иккинг… - Стоик подобрал лежащий на мелководье кинжал Иккинга и теперь держал его на ладонях, как маленького ребенка. Троица, почувствовавшая себя ненужной, присоединилась к "зрителям" стоящим с приторно-скорбными лицами на краю обрыва. Плевака высморкался в свою единственную ладонь. Задирака обнял свою сестру, а Забияка впервые не нашла в этом повода для драки. Иккинг действительно сбил Ночную Фурию и все это время пытался найти ее, чтобы убить. Но дракон оказался сильнее... Рыбьеног тихо всхлипывал. Астрид уткнулась лбом в живот своей матери и оставила у той на рубахе два мокрых пятна. Сморкала просто ушел неизвестно куда, и этого никто не заметил - у него еще будет время для праздника. Но сейчас ему праздновать совсем не хотелось. - Прости меня...
