Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Три дня спустя... Белый круглый камешек выбил черный камешек за линию круга начерченного на большом листе пергамента. Потом они оба покатились к краю стола, но были вовремя остановлены ладонью мальчика. Белый отправился к Гуде, а черный - к Иккингу. Для развлечения девочки Кровожадный Карасик решил перенести игру в камешки с улицы на «стол». И у них снова ничья – на столе ничего не осталось кроме пергамента для игры, рисунка Гуды, зеркала и подсвечника с горящей свечой. - В доме не так интересно, как на улице. – Как бы между делом произнесла Нонна, заплетая косу из белых волос и смотрясь в зеркало. Она была одета в медвежью шубу, застегнутую на все пуговицы, хотя в зале горел камин. - Ты никогда не играла на улице. – Парировала Гуда, одновременно двигая стул, на котором она сидела подальше от «няньки» и поближе к Иккингу. Нонна проигнорировала девочку, только пошевелила плечами, как будто шуба ей мешала и выжидающе посмотрела на Кровожадного Карасика – за весь вечер они не обменялись ни словом. Мальчик, не покраснев, выдержал взгляд красивых холодных серых глаз, в которых не было ни проблеска разума, ни сомнения в своей «избранности». Такое существо он уже видел однажды – она напоминала Сморкалу в женском обличье. Их отличал лишь вид их гордости – Нонна гордилась собой небезосновательно и молча. Это было единственное новое знакомство Иккинга за сегодня, но ему, пожалуй, хватило и его. Обстановку разрядило лишь появление Варги, которая была на пирсе целый день «по делам» и поэтому оставила Гуду с Нонной, жившей по соседству с матерью и отцом. - Спасибо, Нонна. – Сказала хозяйка трактира, при этом улыбаясь именно Кровожадному Карасику. Если бы Иккинга с утра благодарили таким голосом, он бы улыбался весь день - девочка же не переменилась в лице. Кинув «До свидания», она покинула трактир. При взгляде на ее ноги, становилось понятно, что под шубой находится длинное «в пол» белое платье, никак не вяжущееся с погодой, которая была на улице. Гуда же, которой в связи с маленьким возрастом было позволено чуть больше, сквасила в спину «няньке» рожицу - от превращения «в куклу-подружку» ее спасло появление Иккинга, который вернулся из столярной мастерской с закатом. - Сыграем еще? – Девочка стала трясти коробкой с камешками, как трещоткой. – Мам, посмотри, что я нарисовала. – Гуда показала Варге нарисованную угольком Жуткую Жуть. – Мне Иккинг помогал! - Я, пожалуй, пойду спать. – Мальчик поднялся из-за стола и направился к лестнице. - Ты даже не ужинал!? – Удивилась Варга. - Я не голоден, спасибо. – Иккинга слегка замутило, при мысли о еде и от того, что он сам выдает себя не за того, кто он есть… и от того, что он сейчас будет делать. С драконьего рейда прошло шесть дней… Неизвестность убивала Иккинга морально и психически, поэтому он выделил себе два дня: ночь разведки и ночь побега/возвращения - для создания плана: «Как покидать деревню, оставаясь незамеченным». Всепонимающие мать и дочь не стали настаивать и остались внизу. Наверняка обсуждать его поведение, настроение и как ему помочь.

* * *

Иккинг закрыл дверь в комнату на крючок и с силой моргнул - он боролся с желанием немного поспать из-за боязни не проснуться к полуночи. Эти четыре дня он вставал с рассветом, завтракал и отправлялся в столярную мастерскую, где отрабатывал свой долг на заднем дворе и должен был еще помогать Скалке по первому требованию. И все равно его план был выполнен на три восьмых. Ячмень – местный пивовар, долговязый викинг, с сильными руками и тощими ногами, кажется вот-вот готовыми сломаться при каждом шаге, оценивал каждую сорокаведерную бочку придирчивым взглядом красных «от проб» глаз, но ни одну пока не забраковал. Иногда приходил Хряпа который, положив локти на забор, следил за ним – это сильно раздражало. Стражник всего лишь хотел обезопасить свою деревню и пойти ради этого на все. И он знал, что Иккинг тоже это знал. И Иккинг знал, что он знал про то, что он знает. Неужели без этого нельзя обойтись… Но были и хорошие моменты, исключая его безвозмездное жилье у Варги: каменщица Магда, попросившая заменить треснувшую ручку каменного молота, после выполнения ее задания вернулась с меховой безрукавкой, какая была у Иккинга кажется целую жизнь назад, и отдала ее ему. "Может ради таких моментов и стоит жить?" - подумал позже Иккинг. Не полностью закрыв ставни на окне, Кровожадный Карасик стал следить за людьми на улице. Главным образом за стражниками вооруженными факелами и копьями. Запоминал их внешность и время появления. - Как я дошел до такого? – Спрашивал Иккинг самого себя, рисуя карту пути, по которому он шел к столярной мастерской – со временем она разрастется до карты деревни. Он не знал, сколько он так стоял, но вскоре на улице ходили только одинокие стражники. Кровожадный Карасик открыл ставни и сел на подоконник – расположение балок и креплений он выучил по возвращению в трактир этим вечером. У него были с собой сумка, нож, карта деревни «в зачатке» и карта архипелага в которую для маскировки были завернуты три вяленых камбалы – его сегодняшний сохранившийся обед от щедрой Варги. Меховая безрукавка осталась висеть на спинке кровати. - Просто я в ответе за того, кого сбил. – Ответил он сам себе, глядя с высоты второго этажа и ощущая, как его одолевают сомнения. Если его поймают… или он сбежит. Нет, он не разобьет сердце доброй женщине... и найдет путь к своему другу. Спуск прошел легко и, если не считать того факта, что он, наверное, не сможет залезть обратно – все шло великолепно. Стоя в тени переулка, мальчик вытер красное лицо, покрывшееся потом, и решил, что никто не заметит, спускался ли он к завтраку, если он просто явится на работу в положенный срок. – Сейчас главное найти частокол. – Думал Кровожадный Карасик, пересекая широкую улицу за спиной у только что прошедшего стражника и направляясь к переулку на другой стороне. На Олухе ему как-то удалось протащить Беззубика в кузницу, чтобы расцепить заклинившую застежку… На небе висела полная луна, а по улице гулял ветер. Иккинг начал свой путь по извилистым узким темным страшным таинственным переулкам деревни.

* * *

Иккинг нарисовал пирс, сладко зевнул, вздохнул полной грудью и принялся за проверку. Доки? Есть. Трактир? Есть. Кузница, столярная, скорняжная, пивоваренная, камнедробильная мастерские, частокол? Есть. Все прошло лучше, чем ожидалось. За три часа он даже навострился рисовать карту в свете настенных уличных факелов, между появлениями стражников. Можно было считать, что его «разведка» была окончена и пора «домой»… Кровожадный Карасик вовремя бросился в переулок – из-за угла показался свет факела. - …Поверь мне, он просто феерический дурак. - Ох, да верю я. Верю… - По голосу Камикадзы было понятно, что она сказала бы что угодно, лишь бы Нонна замолчала. – И говори потише. - Говори потише! – Крикнул третий голос, а потом послышался звук подзатыльника. Когда троица направилась в сторону Иккинга, он испугался и начал судорожно соображать, его сердце сбилось с ритма: впереди – Камикадза и ее подруги, хотят пройти здесь же, а сзади – стражник на улице что-то рассматривает под своим сапогом. Сам он был на перекрестке из переулка и щели между домами справа, в которую он пролезет только боком. Четыре дня, согласно совету Камикадзы, он не навязывал свою компанию детям племени Бой-баб. Никому кроме Гуды и сегодня - Нонны. Сама Камикадза благополучно проходила мимо него и будь у нее способность наверняка и сквозь него. Иначе говоря, его жизнь грозила встать в колею, накатанную еще на Олухе, но это его не сильно волновало. Наверное… из-за Гуды. Кровожадный Карасик просунул в нишу правую ногу, которая опустилась на пустоту. Он даже не закричал от удивления. Яма оказалась… порядочной – он порядочно проехался животом по наклонному дну, а затылком ударился об потолок, когда попытался встать. - Хлюпа и Вольфрик уже придумали что-то? – Спросил неизвестный голос, похоже, не умевший контролировать свою громкость. Мальчик равнодушно стал прислушиваться к разговору и не заметил, как над его левым плечом зажглись два кошачьих глаза. - Еще нет. – Ответила Камикадза, ежась от ветра и от скуки. - Почему? Закончились идеи? - Идея есть… - Закатив глаза, огрызнулась Камикадза. – Слушайте… Раздалось тихое шипение… и Иккингу резко стало не до слухов – произошла короткая схватка, обняв ногами и руками тельце Жуткой Жути и закрыв пасть дракона левой ладонью, теперь он пытался сохранить тишину. Теперь его сердце прыгало у него в горле. Правой рукой мальчик распаковывал камбалу прямо в сумке – это был настоящий акробатический трюк. Дракон, в чьи без того тесные владения вторгся Кровожадный Карасик, рычал и порывался кусаться, но очень быстро успокоился. Наконец-то девочки завершили свои прения и ушли. Иккинг не понял и четверти из сказанного ими. Находясь в расстроенных чувствах из-за того что он как выяснилось «феерический дурак», мальчик бросил камбалу куда-то вглубь норы и отпустил дракона, который кинулся вдогонку за едой. Звука приземления пришлось ждать неожиданно долго, а когда рыба ударилась о дно… - Да ладно. - Произнес Иккинг прежде чем ослепнуть от резкого света. …Началась всеобщая свалка: шелестели крылья и чешуя, сверкали огненные вспышки. Жутких Жутей в норе оказалось не меньше дюжины и все хотели получить свой полуночный перекус.

* * *

Кровожадный Карасик сидел, обняв колени, и флегматично слушал, как едят его обед. А когда перед его глазами перестали мелькать белые круги, он увидел, что один дракон, в-сумраке-не-ясно-какого-цвета сидит прямо перед ним и смотрит на него – по крайней мере, от одиночества он не чокнется. - Поможешь выйти отсюда? – Иккингу очень хотелось сказать что-нибудь едкое, но зная умение драконов чувствовать интонацию и делать из этого выводы, он не торопился и тщательно подбирал слова. Дракон лишь почесал себе за левым ухом задней лапой. После чего демонстративно пополз вглубь норы изредка посвистывая и щелкая, давая знать другим о своем местоположении. Иккинг не воспринял его в серьез, лишь зевнул и попытался сам на ощупь оценить обстановку. Нора была широкой по горизонтали, с земляным дном и каменным потолком. Это обнадеживало - его не засыплет землей. Что огорчало так это то, что ему не вылезти отсюда самому. Рептилии уползали в сторону, освобождая ему дорогу, и он лишь изредка натыкался на кладки яиц оставленные без присмотра. Если они взорвутся все одновременно… Иккинг видел, как это бывало – яйца, спрятанные на чердаках, при вылуплений, иногда сносили крышу, в буквальном смысле, целому зданию. Так или иначе, он пополз по пути дракона, ощупывая каждый дюйм перед собой, когда почувствовал, что на его спине кто-то сидит. Кто-то с коготками. Иккинг инстинктивно попытался встать, забыв о низком потолке, и внезапно встал в полный рост, ни обо что не ударившись. Ящерица же перебралась с его спины на его плечо. - Может, еще и факел мне найдешь? – Кровожадный Карасик все-таки почесал рептилии под подбородком в знак благодарности, ощущая, как на его лице растет улыбка. Может он и не выбрался из пещеры, но о ее существовании наверняка известно, а значит - скоро его найдут. Хотя, кого он обманывает? - Это все еще пока самый худший поворот событий, который может с ним случиться. – Руди. - Имя пришло на ум совершенно случайно. - Беззубик наверное будет ревновать… Едва Кровожадный Карасик подумал об этом, как его плечу стало легче, а через две секунды - мальчик сам бежал за маленьким драконом, который свистя и щелкая на все лады, летел перед ним. Под землей трудно определять время даже приблизительно, но вскоре Иккинг увидел тусклый свет и ощутил, что его сапоги пропитываются водой. То, что он принял за пещеру, оказалось той же норой. Только принадлежащей большему существу, чем Жуткая Жуть. Она ветвилась, но похоже уходила только вверх. Из главной норы в другие тек светящийся подземный ручей, а на стенках росли светящиеся грибы-гнилушки. Вместе с интересом, Кровожадного Карасика захватила мысль, что он единственный из людей только что узнал об этих норах. Взрослому викингу было сюда не пролезть – он дотягивался до полка, не выпрямляя руку. И ощутил тревогу из-за… чего-то еще... Если дракон не выведет его отсюда, он пропал – грибы-фонарики аппетита ему не внушали. А если выберется - то ни за что не станет пользоваться этим проходом. И снова Иккингу понадобилось время, чтобы понять, что больше не слышит Руди, который определенно был впереди все это время - сонливость давала о себе знать. Дракон его бросил - в этом можно было не сомневаться. Хотя, если подумать, он ведь просил факел? Устало усмехнувшись, Иккинг сорвал со стены гриб, который остался светиться у него в руке. Ему повезло, что это был не факел - из темноты туннеля вылетела Жуткая Жуть, словно пастушья собака, гонящая перед собой отару летучих мышей. Когда Кровожадный Карасик попытался свернуть в боковой туннель, его попытка была оборвана огненным плевком «на промах».

* * *

Иккинг бежал пока не налетел животом на валун. Руди снова улетел в темноту и на этот раз окончательно: чем дальше он улетал, по-прежнему гоня перед собой стаю рукокрылых, тем сильнее мир заполняли звуки лесной ночи. Кровожадный Карасик даже открыл слезящиеся от боли глаза - его кишки ударились об его позвоночник, он мог в этом поклясться. - Один, за что мне это? – Произнеся это вслух, Кровожадный Карасик собирался сползти на землю, свернуться в клубочек и лежать так, пока события этой ночи не покажутся диким бредовым сном. Но не сполз и не свернулся, потому что валун был холодный и… чешуйчатый. - Беззубик? – Иккинг погладил обеими руками то, что мог охватить. Чешуя и спинные наросты определенно принадлежали Ночной Фурии. Будить спящего дракона была идея не из лучших… – Беззубик, я так рад видеть тебя! Ох, я так скучал по тебе… Не будь мальчик так взволнован, он бы заметил, что хвост выдает драконьи мысли и эмоции. Самый кончик, покалеченного по вине мальчика, хвоста. Дракон лежал в этой пещере шесть дней, сражаясь с целым букетом эмоции. Все это он собирался выплеснуть на человека в виде шутки. Только неужели от радости он забыл, что именно хотел сделать? Дракон лежал, не шевелясь, словно бревно, а не по обыкновению свернувшись в клубок. Чего скрывать, в Кровожадном Карасике пробуждалось все больше страха твердившего: Ты не успел, не успел… Иккинга сбил с ног полуотрыжка-полурык с запахом рыбы недельной давности, когда он в отчаянии попытался приподнять драконье веко. Дракон же воспринял это как высшую степень наглости и был по-своему прав. - Беззубик! Ну… – Поняв, что стал жертвой драконьего юмора, хмурый Иккинг попытался встать, но был сбит на землю снова ударом хвоста. Огнедышащая рептилия встала с натасканной за шесть дней хвойной подстилки, на которой лежали трудно узнаваемые останки неполной кожаной брони. – Ты жестокая черная яще… - Скачущий на одном месте дракон ощутимо съездил хвостом ему по носу. Стараясь не засмеяться - Ночная Фурия весьма смешно пыталась изобразить его временную гнусавость при собственном неумении говорить, и восстановить дыхание, Кровожадный Карасик снова попытался отжаться от земли, когда в его ладони оказался кусок кожи. Кожаный доспех наездника был превращен в хлам: реально от него остался лишь пояс, одеваемый на всадника и страховочные ремни, держащиеся на честном слове. Мальчик не поверил своим глазам. – Что, ты…!? Беззубик!!! Счастливый дракон наступил на человека передней лапой, прижав к земле, выдавил из груди воздух, лизнул в лицо и выбежал из пещеры, а мальчик устало поплелся за ним. Беззубик бегал вокруг Иккинга кругами, то исчезая, то появляясь, то оставляя свой хвост лежать на земле так, чтобы человек непременно об него споткнулся. Поэтому поиски снаряжения спрятанного в темном страшном лесу заняли около часа их и без того ограниченного времени. А после того как седло и протез были найдены и одеты на дракона, лишь тогда Иккинг указал дракону на его «работу». - Ну, и что ты скажешь? – Кровожадный Карасик сел под деревом. Его напряженные мышцы не хотели расслабляться. Он был так сердит, что потянул за правый ремень и естественно порвал его. Беззубик сел напротив человека, опустил уши и уткнулся носом в свою «работу», издав короткий печальный гул. Уголки губ Иккинга дернулись вверх, чтобы тут же снова строго упасть: дракону понадобилось несколько мгновений, чтобы понять свою вину. Интересно понял ли Беззубик, что наказал самого себя и что они не полетят без страховки? А это значит никакой еды и полетов… Мальчик попытался связать ремень в узел, но концы были слишком короткими – нужна была железная скрепа, а лучше - новый ремень. Он бросил это дело и посмотрел наверх, дракон перехватил его взгляд. По стечению обстоятельств, как раз над ними, в сосновых кронах зияла большая дыра, в которую призывно светили звезды. - Я знаю, что ты думаешь и мой ответ… - Дракон и всадник синхронно опустили головы и посмотрели друг на друга. Было непонятно, кому из них больше хотелось ТУДА. – …Ладно.