Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Астрид, аккуратно, чтобы не упасть открыла дверцу чердака и в лицо ей тут же ударили, казалось, самые мерзкие запахи, существовавшие на свете. Это кого угодно сбило бы с лестницы, но она уже привыкла и к куриному навозу и к тухлым яйцам, перепревшей соломе и грязным якам. Полностью забравшись под крышу, она длинной щеткой вымела на улицу старую солому, пополам с крысиными скелетиками, рыбьими косточками и яичными скорлупками - здесь когда-то гнездились Жуткие Жути. Ей попалось два протухших яйца, которые разбились внизу, когда она добралась до них. Этот сарай был «вверен» ей две недели назад и она взялась за него всерьез: меняла солому у кур и кормила их, проверяла, не завелись ли в соломе ласки и не ходили ли рядом лисы. Но ласки ничего не воровали, а лисы не приходили… Сидя на крыше сарая, Астрид обняла свои колени руками и положила на них подбородок. Она смотрела на лес, на краю которого находилась ферма, и время от времени ей казалось, что между деревьями мелькала зеленая рубашка. Астрид спрятала лицо в коленях. - Рыбьеног, сколько книжек не читай, овцу переплетом не подстрижешь. Девочка нехотя начала прислушиваться. Она и Рыбьеног почти не разговаривали, находясь с утра до вечера на ферме – мальчик даже на ферме где ничего не надо читать, умудрялся ходить с книгой. - Переплетом не стригут. – Пропищал мальчик. - Тор, помоги мне. – Пробасил Шлак. - Иди, проверь, не снесли ли куры яйца. Астрид, сама не зная зачем, спрыгнула с крыши и оказалась прямо перед мальчиком, сворачивавшим за угол. Реакция была достаточно странной: Рыбьеног обычно боявшийся, резких движений и звуков протиснулся между ней и стенкой, даже не испугавшись, как будто ему было все равно… или он был подведен к краю. Астрид быстро все поняла: - Рыбьеног… - Прикрикнула девочка, а когда мальчик остановился, словно мышь при приближении кошки, мягко, как могла, схватила его за запястье и заставила поднять правую руку. - Когда тебя поколотили? - На плече мальчишки расцветал большой синяк в форме кулака. - Сморкала. Этим утром. - Рыбьеног громко всхлипнул. Астрид тяжело и виновато вздохнула. К ее стыду ей пришлось вспоминать что она знает о своем соплеменнике. Рыбьеног был одним из немногих, у кого была полная семья. Еще целая семья была у близнецов. Мать Сморкалы… нет, не надо об этом… Ее отец погиб, когда ее мать была беременна ей и поэтому она ожесточилась лишь после гибели Валгалараммы. После гибели Иккинга Рыбьеног со временем займет его место. Место местного неудачника. - Тебе нужно уметь защищаться, а не только книги читать. – Астрид скрестила руки на груди. - Но… - Мальчик сделал шаг назад. - Ни каких, «но». – Отрезала девочка, тряхнув челкой. – Когда тебя попытаются ударить в следующий раз, выставь руки вот так… - Астрид выставила свои ладони вперед. - …и лови кулак. Зайди спиной в угол и обороняйся. Попробуй ударить меня… - Может не надо. – Рыбьеног держал книгу перед собой словно щит. - Вперед. Я не стану тебя бить. – Астрид попыталась улыбнуться, как можно теплее и ободряюще. – Обещаю. Мальчик лишь нервно переминался с ноги на ногу. Астрид устало опустила руки, почти всплеснула ими - "легко" помочь человеку, с которым у тебя нет общих интересов. Она ведь должна была помочь Иккингу. Она могла подойти к нему, предложить помощь, научить защищаться…Она могла помочь… и не помогла… Она ведь должна защищать деревню и ее жителей от драконов, но не смогла защитить друга детства от себя самой. Она бросила Иккинга, накричала на него, изменила его и он погиб. Рыбьеног явно не хотел меняться. Может это ей стоит измениться? Хотя бы самую малость… - Что ты читаешь? – Астрид показалось, что это хорошее начало для нового разговора. - Учебник по животноводству. – Рыбьеног был очень удивлен таком вопросом и даже опустил свою "защиту". - Должно быть, она не так интересна, как "Книга Драконов"? - Астрид если честно и не знала, что такая книга нужна на острове. Она тоже читала, но это был перебор… - Кому как… - Рыбьеног пожал плечами, а Астрид осторожно выдохнула от облегчения. - Я могу взять ее почитать? – Девочка протянула руку, и мальчик передал ей книгу. – Спасибо. Рыбьеног нервно, но искренне улыбнулся. Астрид же ощутила как ей становится легче. Впервые за две недели она вздохнула полной грудью без судороги. Это было начало… Очень запоздавшее начало, но необходимое и неизбежное…

* * *

Время шло, народу на корабле становилось все меньше и меньше. В конце концов, и сам кораблевладелец отправился в трактир "Кабанья Кость". Камикадза, Нонна и Сванна пошли туда же, чтобы пообедать, послушать рассказы Йохана о дальних краях, похвастаться обновками или послушать, как ими хвастаются другие. Трио шло в полном молчании: никто из них не приобрел ничего нового, но дело было не в этом. Дело было в отрицательной ауре, которую порождала вокруг себя Сванна, надувшаяся словно Кипятильник. Камикадза уже хотела узнать, в чем дело, когда девочка сама выдала причину: - Было обязательно ставить подножку Иккингу? Он нес тяжелый ящик… - Я ничего не ставила… - Камикадза искренне удивилась такому обвинению, но не показала этого. Она видела падение Иккинга и даже подумала о том, как можно быть таким неловким. Она даже не стала смеяться над мальчишкой, решив, что в утоплении свежекупленного инвентаря нет ничего смешного. - Он ведь не столкнул меня в грязь… - Сванна внезапно вернулась к событиям двухнедельной давности. - Так поступил бы Вульфрик или Хлюпа. Наверное… Камикадза не стала говорить, что Хлюпа с ней как раз бы так не поступил. Вместо этого она сказала: - Я не ставила Иккингу подножку. - Доказывать свою невиновность мерзкое, унизительное и порой бесполезное занятие… Уж не ей ли знать об этом? Но она ждала, что Сванна ей поверит. - А если он такой обидчивый, то пускай возит воду из реки в деревню! Он – мальчишка! - Он умный, и помогает, даже когда его не просят. – Возразила Сванна, устало потирая лоб. Было видно, что ее одолевали большие сомнения, и аргументов у нее было мало. - Я тоже умная и всегда помогаю. – Дочь вождя скрестила руки на груди, поняв, что поставила на все. Было очень глупо ровнять себя с Иккингом, но она не ожидала, что этот спор вообще когда-либо произойдет. - Я просто думаю… Ох, это не важно. – Сванна почти рвала на себе волосы, а потом развернулась и пошла домой, так и не поняв, что выиграла - Камикадзе бить было нечем. - Она вернется. – Невозмутимо-равнодушно пожала плечами Нонна. - Да, вернется. – Подумала Камикадза, но почувствовала, как у нее в груди что-то оборвалось: ссоры по мелочам забывались на следующий день, но эта ссора была «навсегда». Она могла только поражаться хладнокровию своей подруги. Хотя, хладнокровию ли? Ее задетая гордость ныла, как гнилой зуб. – Я иду домой. – Сказала Камикадза и ушла. Девочка шла, наклонив голову так, что не видела перед собой ничего. Она едва не срывалась на бег, когда видела викингов использующих лестницы-скамейки на улице. Она ничего не хотела знать, когда ей так скучно и одиноко. Поэтому она почти с разбегу врезалась макушкой кому-то в живот. - Я, конечно, все понимаю, но не надо налетать на людей, Камикадза. – Хряпа похлопал себя по животу. - О чем ты думаешь? - О чем я думаю? О чем я думаю! – Камикадза ощутила, как волосы на ее голове встают дыбом, ей аж стало не по себе. – Иккинг вьет из тебя и из Варги веревки. Вот о чем я думаю! - Как и ты Камикадза. Из всей деревни. С семи лет. - Хряпа отошел в сторону, и они вместе пошли к ее дому. - Мама, я дома. – Крикнула девочка, когда вошла в свой теплый дом. – Ах, да. Ты же уплыла в гости. – Камикадза впустила в дом Хряпу, тяжело вздохнула, села за стол и в изнеможении упала грудью на столешницу, громко стукнувшись лбом. – Хель, как же скучно. - Детство не вечно, Камикадза. – Хряпа подошел к камину, на котором все две недели стоял большой котел, поднял на нем крышку и отшатнулся. – Зачем ты думаешь, я поручил тебе эту работу? В звоне кухонной утвари Камикадза весьма умело спрятала свой стон – пришло время нотации. Хряпа читал их ей каждый вечер. Это все ей дико надоедало, но она знала, что даже у ее учителя есть предел терпения. Поэтому ее любимый метод был такой: делай вид, что все попускаешь мимо ушей, а сама запоминай. - Как наказание. – Пробубнила девочка, так и не оторвавши лба от доски. - За что мне было наказывать Вульфрика, Хлюпу и Иккинга? За тем, чтобы ты на своей шкуре поняла, как тяжело твоей матери! Принять над ними командование, как и положено дочери вождя. Не так ли ты себя называла всякий раз? - Почему это рассказываешь мне ТЫ, а не мама? – Камикадза постаралась произнести это как можно невнятнее. Хряпа был по-своему прав. - Твоя мать – вождь, Камикадза. – Хряпа подошел к кровати своего вождя и посмотрел на грязно-серый отпечаток-силуэт на белой простыне. Девочка, свернувшаяся калачиком и скучающая по матери. - Она вернется со дня на день. А что до Иккинга… ты видишь его таким, каким хочешь видеть. Только и всего. Как дочь вождя ты должна уметь отделять вымысел от правды... - Отлично! - Ухмылку Камикадзы было слышно даже сквозь дерево. - А правда одна... Похоже маленький Иккинг обскакал тебя! А что будет дальше...? Не веря собственным ушам девочка нашла в себе силы оторвать лицо от стола, и ее сердце екнуло: во первых - Хряпа был прав. Время от времени учитель пытался убедить ее в том, что девочки и мальчики равны. Может так будет. Он сам был этому доказательством. Но не с Хлюпой и не с Вульфриком. А во вторых - где-то рядом с кроватью лежала статуэтка дракона. Она не знала, зачем она ее там держит, но она засыпала, глядя на нее каждую ночь… а что отвечать Хряпе и подавно. - Ты специально меня злишь? - Я не злю тебя. Я пытаюсь направить твою гордость в нужное русло. - В голосе учителя послышался металл, но Камикадза не услышала его. - Это не работает. - Съязвила девочка, демонстративно скрестив руки на груди, чтобы скрыть вздох облегчения, когда стражник отошел от кровати. - Пошли, пора обедать. – Хряпа понял, что ничего не добьется уже очень давно, но попытаться стоило. - Ладно… – Камикадза поднялась из-за стола и последовала за Хряпой, как много раз до этого. - Посмотрим, кто кого.

* * *

Иккинг вернулся в трактир с закатом и в дурном расположении духа. Стараясь не слишком громко хлюпать сапогом, направился на кухню, чтобы попросить теплой воды. Возвращаясь из лесу, он в сумерках умудрился «найти» глубокую лужу полную густой грязи. Его правая штанина была покрыта ею до колена. Но дело было не только в этом… На кухне царил полный разгром. В воздухе летали кастрюли и сковородки, поварихи пытались сбить одного единственного дракона. Обычно Жуткие Жути промышляли мелким воровством, но никогда не шли напролом и тем более не в одиночку. Иккинг ничем выдал тот факт, что знал этого дракона: Руди весьма нагло покушался на рыбный пирог, который обороняла хозяйка трактира. - Брысь! Кыш! – женщина отчаянно размахивала тарелкой, не давая летающему вокруг нее дракону укусить пирог. Но рептилия не сдавалась: наконец-то усевшись на подоконник, она с характерным свистом начала набирать воздух в грудь. Как раз в этот момент Варге удалось освободить правую руку и больно ударить Жуткую Жуть по голове кулаком. Дезориентированная рептилия выпала из окна. - Мне нужна теплая вода. – Иккинг показал на свои штаны, когда женщина обратила на него внимание. Варга передала ему кувшин с водой и ушла в зал. Кровожадный Карасик замешкался и увидел, как Руди, целый и невредимый, взбирается на подоконник. - М-да. – Иккинг посмотрел по сторонам. Все повара были заняты своими делами. – Это было глупо, ты понимаешь? – Обратился он к дракончику. Руди лишь почесал себе задней лапой за правым ухом и печально свистнул. Кровожадный Карасик запустил руку в бочку, куда складывались рыбьи потроха, достал оттуда кишку и бросил в окно. Предмет даже не долетел до земли. Жуткая Жуть, весело щелкая, улетела восвояси. - Вот еще одна моя проблема. – Вздохнул Иккинг, но с печальной волны его сбил скрип двери. Кровожадный Карасик открыл ее и осмотрел зал. Людей было много. Явившаяся Гуда слушала нотацию от матери и, судя по всему, пыталась зубами вытащить занозу из пальца. В ее опоздании было что-то… странное. Еще присутствовали кузнец, каменщица и столяр. Когда Иккинг почистил штаны и вернулся, то в зале сидел еще и торговец Йохан. - Разве Йохан не уплыл? – Спросил он Варгу, когда она принесла его ужин. - Он же сказал, что здесь всего один день? - И ты ему поверил!? – Женщина искренне удивилась. - Он торговец. Он ночует здесь и уплывает завтра в обед на юг. Иккинг почувствовал себя обманутым. Хотя кем ему приходится торговец, чтобы на него обижаться? Поужинав, Кровожадный Карасик достал из кармана обруч для Сванны: три тонких кожаных ремешка, которые он заплетал в виде обычной косы. Осталось еще половина. Раньше это был страховочный ремень. Придя в лес, он попытался починить его, скрепив железной скрепой, но получилось так хорошо, что он порвался в другом месте. А это значило никаких фигур высшего пилотажа на новый неопределенный срок. Беззубик начинал нервничать, да и он тоже. Потребность в коже, которую он не смог выторговать переросла в необходимость. Он мог решить эту проблему лишь одним способом, пока Йохан не уплыл. На Олухе вели торговлю с племенем Взмыленного Взморья и Истериками. Насколько знал Иккинг, карты стоили очень дорого. Слова Варги о его родителях сидели у него в сердце, как иголки: ему очень хотелось узнать о том, как обстоят дела на Олухе. У него была карта его отца которую он мог продать, но это значило снова поставить на все… не считая, что это была карта его отца. - Хорошая работа, Иккинг. - Норра Хамеррсон не поленилась встать из-за стола, подойти к нему и поздравить его с удачной продажей своего труда. - Спасибо. – Кровожадный Карасик не знал, что он должен отвечать и следует ли ему радоваться - похвала от мастера-кузнеца все-таки дорогого стоила - потому как, когда женщина встала со своего места, ему открылся вид на камин, у которого сидела Камикадза. "Вот у кого точно нет проблем." – Подумал Иккинг. Он машинально прижал к своему боку новый дневник, который он хранил во внутреннем кармане безрукавки. Вопросы копились, а ответы никак не находились. Скоро Камикадза, перейдет к активным действиям. Это была последняя капля, из тех проблем, которые боги решили ему показать сегодня, дабы убедить его, что еще ничего не кончилось. Но и этого им показалось мало… Когда кузнец выходила из трактира у нее под рукой проскользнула Сванна. - Здесь не занято? – Спросила девочка на долю секунды став жертвой дилеммы. С кем сесть? С Камикадзой или с Иккингом? Кровожадный Карасик занятый обручем лишь покачал головой, и девочка скромно присела на стул напротив него. Однако едва она открыла рот, как в трактир вошел Вульфрик и сразу направился к его столику. - Привет, Иккинг. Может пересядем? – Внук шамана решил идти напрямик. Сванна тут же сделала вид, что она сидит тут только из-за того, что в зале нет мест. Хотя они были. И со стороны это выглядело чистым издевательством. Не смотря на их отношения «учитель-ученик» за неделю, плавно перешедшие в зачаток дружбы. По крайней мере, он на это надеялся. Вульфрик же не проявлял ничего кроме бестактности, "заразной" апатии и равнодушия. - Может, перестанем играть в секреты без моего согласия? – Съязвил Кровожадный Карасик. – Это несерьезно. К его удивлению Вульфрик и Сванна покинули трактир вместе, если не считать небольшой схватки за право первым преодолеть дверной проем. Иккинг заметил, что девочка даже не взглянула на Камикадзу. Которая без сомнений слышала все до последнего слова, но почему-то тоже не стала вмешиваться. Кровожадный Карасик поднялся к себе наверх и, упав на кровать, повалился в сон.