Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Утром Иккинг спустился с крыльца трактира и направился к докам. Вчерашняя хандра не отпускала его. Даже Варга это заметила. - Иккинг, как ты? Ты неважно выглядишь. - Несмотря на большое количество клиентов, она умудрилась уделить ему время. - Я просто думаю, чем заняться. - Сказал Иккинг, после того, как женщина поправила волосы на его голове. Даже втайне от самого себя ему почему-то хотелось, чтобы Варга делала так, как можно чаще. - Ну, не все ж тебе бегать по лесу. -Женщина одарила его своей улыбкой. - Проведи хотя бы день в деревне. Скептически поджав губы, Иккинг понял, что ему нужно отдохнуть «от всего» и скрепя сердце принял это, как должное. Как именно отдохнуть он постарался решить без аргументов, чтобы не растягивать его в бесконечность. – Только он и Беззубик и никакой работы… Но сначала он отнесет Сванне ее обруч. Или, может, ему послушаться Варгу, поговорить со Сванной? О чем? - Иккинг. – Послышалось справа. - Здравствуй, Хлюпа. – Произнес Кровожадный Карасик, пряча законченный обруч для Сванны в карман. Он был так погружен в свои мысли, что не сразу понял, что его толкнули в переулок. - Думаешь, раз не боишься ходить в лес, значит тебе все можно? - О чем ты говоришь? – Крикнул Иккинг, но ему тут же стало не до ответа: сын стражника ударил его кулаком правой руки по лицу, но ему как-то удалось увернуться, и кулак просвистел над его согнутой спиной. Но левый кулак достиг его живота. Кровожадный Карасик упал на землю, и у него потемнело в глазах. Однако рядом с ним послышались звуки новой драки. - Хлюпа, ты давно не получал? Пошел ПРОЧЬ! – Прозвенел голос Камикадзы, а потом послышался крик боли и топот удаляющихся ног. - Мог бы кулаки выставить для начала. – Девочка, не особо церемонясь, взяла Иккинга за локоть и заставила выпрямиться. - Было бы неплохо. Кровожадный Карасик покачал головой, держась руками за живот: - Я не умею драться. - Это была правда. Он никогда не дрался, всегда предпочитая кулакам бегство или колкое замечание . - Оно и видно. – Камикадза ухмыльнулась и окинула мальчишку взглядом с ног до головы. Ей очень не понравилось, что что-то происходило на острове без ее ведома или на то согласия. - Ты своего добился. Не пытался бы ты со мной равняться - твой живот не стал бы синим. Иккинг вопросительно посмотрел на Камикадзу. - Я дочь Вождя племени Бой-баб, а ты – мальчишка! Между нами ни в чем не может быть равенства. – Пояснила Камикадза. - Я не прошу "равенство", я прошу "место". Я хочу быть полезен только и всего. – Иккинг второй раз в жизни ощетинился словно дракон. Сколько еще эта Бой-Баба будет испытывать его веру в хороших людей? В Варгу, в Норру и Хряпу? Камикадзе казалось, что она была готова к любому повороту событий, но до такого она не додумалась. Этой ночью она - стыдно сказать - продумывала все ответы, на случай если ей снова придется спорить с Иккингом: - А я не хочу с тобой разговаривать. Ты сумасшедший. И мне пора. – Заявила девочка. Все что мог сделать Иккинг - это ухмыльнуться и поморщится: в его животе словно поселилась змея. Наверное, ему надо чуть-чуть полежать и подумать. День в лесу был загублен. Но на горизонте замаячило спасение в виде Хряпы, который заглянул в переулок. - Это не я. – Заявила Камикадза, перехватив гримасу облегчения на лице мальчишки, и поняв, как это все выглядело со стороны: Ну и ладно… - На причал. – Хряпа показал большим пальцем на пространство у себя за спиной, девочке не надо было слов, чтобы понять что она "проиграла". - Живо. Камикадза побежала в доки, где уже швартовались два корабля: корабль ее матери и корабль Остолопов. В толпе приветствующих возвращение ее матери ее быстро нашла Сванна: - Ты не видела Иккинга? – Был первый вопрос. - У шамана твой иккинг. – Ответила Камикадза после чего ей с тяжелым сердцем пришлось наблюдать, как уходит ее подруга. Зачем ей надо было спасать мальчишку? - Она не знала, но быстро все забыла, когда на влажные доски причала упал трап. - Здравствуй, дочка. – Большегрудая Берта преодолела разделявшее их расстояние в долю секунды и прижала свою дочь к себе. - Здравствуй, мама. – Камикадза искренне попыталась обнять свою мать, но ей никогда так широко не раскинуть руки. От ее матери пахло морем, мокрым железом и несло теплом даже сквозь кольчугу. – Осторожно, а то мне дышать нечем. – Хихикнула девочка, когда до ее ушей донесся звук прогибающихся досок. Неожиданно Берта быстро отпустила ее и развернула к гостям. – Ты наверняка знаешь о Триггере и Торре? Это их отец Молотоглав. Молотоглав был ниже Берты на полголовы, но в полтора раза ее толще, с длинной седой бородой и абсолютно гладкой макушкой. Его правая рука лежала на левом плече черноволосого, кудрявого мальчишки… нет, скорее уже юноши на две головы выше Камикадзы и старше ее на два года. Под левой рукой вождя находилось плечо девушки такой же, как и ее брат. Единственное, что их отличало это более гладкие очертания, женский доспех и доброжелательный взгляд. Камикадза почувствовала, как вытягивается ее лицо: мало того, что Триггер ухмылялся, глядя на нее, так он похоже еще и знал что-то, что знают все кроме нее. - Покажи Триггеру и Торре деревню и не впутывай их никуда. – Попросила Берта. - Не собираюсь я никому ничего показывать. – Прошипела Камикадза. – Будто мне не хватает Иккинга. - Ну, теперь пришла пора сказать "хватит". Помнишь, что случилось два года назад? - Нет, не помню. – Тут бы Камикадзе надо было изобразить задумчивость, но она была так зла, что не сообразила. В прошлый раз, когда она плавала на остров Остолопов Триггер, слава Тору, болел ветрянкой. - Это БЫЛО два года назад. Берта пропустила ее последнее заявление мимо ушей и ушла вместе с Молотоглавом и некоторыми ремесленниками, до этого стоявшими в толпе. Возникла неловкая пауза. Камикадза решила пойти напрямик: Хочешь подслушать, о чем будут говорить наши родители? – Она окинула юношу взглядом. - Нет. - Отрезал Триггер и тоже окинул Камикадзу взглядом с ног до головы. С его стороны это был гораздо более эффектный прием. – Я слышал, что девочкам нужно мыться чаще, чем мальчикам. Единственное что удержало Камикадзу от немедленного знакомства Остолопа с мелководьем это тактичный кашель Торры. День обещал быть насыщенным…

* * *

Хряпа шел рядом с Иккингом, долго молчал и словно что-то пережевывал. Кровожадный Карасик мог только удивляться: такой хороший человек, как Хряпа имеет такого сына, как Хлюпа… впрочем он может что-то упускать. - Берта приплыла. – Хряпа решил воспользоваться паузой. – Когда гости уплывут, она будет решать твою судьбу, поэтому отдохни и хорошенько подумай, что ты ей скажешь. - Ага. – Только и мог произнести Иккинг, размышляя о ничтожной вероятности счастливого окончания этого дня. Наконец они подошли к какому-то дому. - Вульфрик, нужна помощь. – Хряпа постучал в дверь и она тут же открылась. На пороге стоял сам горе-шаман, чье лицо было покрыто зеленой краской так, что он был похож на эльфа. – Иккинга ударили в живот. Внук шамана пустил Кровожадного Карасика в дом, пропахший какими-то травами, от которых у него зачесалось в носу и помутилось сознание. Солянка уложила его на кровать почти без возражений с его стороны, после чего нависла над ним, как над жертвенным ягненком. Однако первый ход принадлежал Вульфрику, который взял его ладони и посмотрел на них: - Слабый и костлявый. - Эй, я все еще здесь вообще-то. – Иккингу не сильно понравилось, что о нем говорили, как будто его здесь нет. - Я говорю, что вижу. – Равнодушно заявил Вульфрик. - Но ты не видишь всей картины. Этот птенец оперился и встал на крыло примерно месяц назад. Нет, пожалуй, две недели назад. – Проскрипела Солянка. - Тебя что-то гложет, но спишь ты крепко. Значит не из-за плохих намерений. Не хочешь поделиться тревогой? - Обратилась она к пациенту. Иккинг покачал головой. Мало того, что ему казалось, будто Солянка видела его насквозь так еще и под потолком, который он рассматривал висели засушенные драконьи головы… - "Да что ж за день-то такой," - подумал Иккинг. - Так… Кто тебя ударил? - Никто. – Ответил Иккинг, сам не зная почему, поэтому он сменил тему. - Почему Камикадза со мной ссорится? - Потому что не умеет «по-другому». – Заявила Солянка даже не задумавшись. - И ты тоже не умеешь «по-другому». В этом вы похожи. Иккингу показалось, что он ослышался. Проводить параллель между ним и Камикадзой? – Хорошо. Лежи здесь, я положу холод тебе на живот. Будет синяк. - Шаман покинула комнату и вскоре вернулась со стопкой мокрых тряпок. Положив их ему на живот, она покинула комнату. - Успокойся, моя бабушка тоже наводит на меня страху время от времени. – Вульфрик пододвинул стул, на котором он сидел поближе к кровати и стал смывать с себя краску лишней мокрой тряпкой. Он очевидно ждал чего-то. Иккинг промолчал, пытаясь не обращать внимания на боль и странную обстановку в доме, стены которого представляли собой сплошные полки и шкафы с покосившимися дверями. У него накопилась масса вопросов, на которые, он был в этом уверен, ему не дадут ответ, и он надеялся, что Беззубик его простит за пропущенный день. - Камикадза и остальные смеются над тобой и над нами, а Ты смеешься над самим собой. – Вульфрик неопределенно махнул рукой. - Как ты это делаешь? Иккинг задумался. Вопрос прозвучал так, как если бы Вульфрик спросил его, зачем он дышит или почему у него две руки. И что прикажешь отвечать? У него еще никто не просил совета, а внук шамана ждал, пристально глядя на него. - Когда можешь посмеяться над собой, чужие шутки не так болезненны. – Кровожадный Карасик пожал плечами. - И бабушка мне тоже самое говорит. – Пробормотал Вульфрик. - И Шепот Смерти прав. – Солянка вернулась, чтобы снять с Иккинга тряпки, после чего пригласила его за стол и вручила кружку с каким-то настоем. - Что это? - Спросил Кровожадный Карасик. - Снадобье для восстановления памяти. - Ответил Вульфрик тоже, принимая чашку из рук Солянки. - Если не поможет - только язык развяжется. Кровожадный Карасик и внук шамана некоторое время пили настой в полной тишине, которую смогло разбавить лишь появление, внезапно, Сванны. - Иккинг, ты здоров?... Где мой обруч? – Увидев Вульфрика, девочка тут же сделала вид, что ей плевать на его здоровье. Как будто не знала, в чей дом пришла. Мальчик передал ей украшение, и девочка тут же одела его на голову: - Извини, что не предупредила тебя насчет Хлюпы. Я думала он не нападет на… - На другого мальчишку. Я понял. – Закончил за нее Иккинг. До этого дня Хлюпа, как и Вульфрик проявлял лишь полную безынициативность и поэтому он не мог точно сказать, что ждать от него. Кровожадный Карасик спрятал лицо в чашке: волосы девочки были чуть темнее волос Астрид и он старался не дорисовывать в своем воображении косу и челку. – Извини. – Его язвительный тон показался ему неуместным. - Девичья память. – Фыркнул Вульфрик и заработал косой взгляд от Иккинга. – Что? Это отличительная черта нашего племени! Я хотел предупредить тебя об этом вчера. Извини. Доволен? - Мальчик сказал это, как если бы делал одолжение. - Да, это отличительная черта нашего племени. И твоя тоже. – Солянка принесла Сванне ее порцию настоя, и девочке пришлось сесть за стол вместе с мальчиками. – А также гостеприимность и домовитость. – С этим шаман снова ушла. Повисла неловкая тишина: можно было услышать, как под полом пищит мышь. Сванна и Вульфрик попытались испепелить друг друга взглядом, когда шаман покинула комнату. - Спасибо. – Кровожадный Карасик начал подниматься со стула. - Я, наверное, злоупотребил вашим гостеприимством. - Ни Вульфрика, ни Сванну он не хотел обижать, только если они снова не начнут свои распри. Но ему не хотелось сидеть на иголках. - Встретимся, когда вы... - Иккинг, не уходи. - Сванна начала яростно чесать левый висок. - Вождь Остолопов приплыл со своей семьей. С Триггером. - Хель, похоже мы тут застряли. – Вынес свой вердикт Вульфрик, после длинной паузы. - Кто такой Триггер? – Спросил Иккинг, чувствуя себя словно существо, только познающее человеческий язык. Как тяжело с этими двумя. - Лучше не спрашивай. – Сванна покачала головой, продолжая яростно чесаться. - Он полный псих, никогда не знаешь, что он выкинет через полсекунды. - У него настроение меняется быстрее, чем облака на небе. – Ответил Вульфрик. - Чего ты ухмыляешься? - Просто. - Иккинг не смог сдержать усталой ухмылки. Это было… по-викинговски: как бы сильно не ссорились соплеменники, против внешнего врага они выступали вместе, забыв обиды. Понимали ли это Вульфрик и Сванна? Конечно нет. - Сванна, успокойся. Проткнешь себе голову. - Я подумала… - Девочка сильно зажмурилась, пытаясь побороть в себе остатки предрассудков. – Мы – друзья. Ведь так? Иккинг почувствовал, что настой потек ему не в то горло, однако он сдержал кашель: - Друзья. – Сказал Кровожадный Карасик и улыбнулся своей обычной усталой улыбкой, после чего его взор обратился к Вульфрику. Мальчик встал из-за стола, открыл один из многочисленных шкафов и вернулся к столу с глиняным кувшином. - Варенье будете?

* * *

Камикадза никогда бы не подумала, что будет радоваться ежедневному уменьшению дня, предзнаменующему приближение зимы, но все когда-то случается в первый раз. Вечером, она была вне себя от радости, когда взрослые ввалились в трактир, где она сидела, "присматривая" за Тригерром и Торрой. Однако ее попытка сбежать была немедленно предотвращена ее матерью. - Берта, пожалуйста…. – Хряпа оказался рядом с вождем, как будто появился из воздуха. Шепот мужчины был полон тревоги и… злости? На его вождя? - …Поговори с дочерью. Берта лишь отмахнулась, так и не поняв, что ее дочь находилась прямо перед ней. Она ни на секунду не прекращала хвалить ее перед всеми. По мнению самой Камикадзы это было незаслуженно. Не то чтобы она не любила внимание, но… Во всем этом пиру была какая-то фальшь, на которую она не могла не обращать внимания. Молотоглав тоже хвалил своего сына но, похоже, в отличие от ее матери не терял головы. Самодовольный, наглый Триггер балансировал на кончике своего пальца настоящий метательный нож. Тихая и не заметная Торра была пустым местом на фоне своего братца. Уже за это Камикадза была готова растерзать молодого Остолопа. - Иккинг, как твое самочувствие? – Спросил Хряпа, голосом давая понять, что так просто мальчику не уйти. Камикадза встрепенулась и вся обратилась во внимание. Она не заметила появление мальчишки. Она думала о нем весь день… Ей, наверное, следовало бы заняться планированием какой-нибудь каверзы, но она почему-то не могла прекратить сравнивать своих мальчишек-соплеменников, Триггера и Икиинга. Все это походило на какое-то садистское испытание, где она судья. - Спасибо, хорошо. – Ответил Кровожадный Карасик, разочарованный тем, что не смог пробраться наверх незаметно. Он и вправду хорошо провел время с Вульфриком и Сванной. Они разговаривали на разные не особо важные темы и тем убивали время, пока Солянка не погнала их домой. - Иккинг, я слышала, что ты ходишь в лес в одиночку. – Берта прервала свой разговор с Молотоглавом. Кровожадный Карасик кивнул, чувствуя, как его сердце падает в пятки. - Я запрещаю ходить тебе туда. – Вынесла свой приговор вождь. – То, что ты из другого племени не дает тебе никаких привилегий. Все взгляды в зале обратились к мальчику. Кровожадный Карасик снова кивнул. Выяснять отношения, на ночь глядя, ему не хотелось. Хотя Хряпа выглядел почти виноватым. - Иккинг… - Прошептала Торра своему брату. - Никогда не видела Иккинга. - Он заноза… пониже спины. – Камикадза сама не знала, почему сказала это шепотом и как будто только для Торры. Впрочем, девушка не услышала ее: из серебряного браслета, который она носила на правой руке выпал сапфир. Снова. Пятый раз за день. Камень подкатился прямо под ноги Иккингу. - Локи, этот камень… Выпадает целый день. - Вздохнула Торра. - Можно? - Спросил Иккинг, стараясь не сильно рассматривать девочку на глазах у ее отца и брата. - Думаешь ты сильнее моего брата? – Торра приподняла бровь, но браслет передала. - Дайте мне шанс. – Кровожадный Карасик нажал на серебряные крепежи, а потом встряхнул, проверяя их прочность. У него не было большого опыта в ювелирном деле, но он справился, судя по тому, как камень остался в оправе. Он передал браслет обратно и направился наверх, в свою комнату. Камикадза лишь увидела, как начал вставать Триггер. Она захотела его остановить, но следующие события развивались быстрее, чем доступно увидеть человеческому глазу: раздался свист и спустя мгновение Иккинг все еще стоял, держа в своем левом кулаке лезвие метательного ножа, которое по идее должно было войти ему в спину. - Иккинг. О, Тор… - Хряпа мгновенно оказался рядом с ним, по пути опрокинув половину стульев. Другую половину опрокинула Варга. – О, Фрея. Ты в порядке? - Это… просто царапина. – Иккинг смотрел на свою ладонь сложенную лодочкой, «дно» которой медленно заполнялось кровью. ОН поймал летящий в него метательный нож… В НЕГО метнули нож… ОН ранен… ОН едва не умер… Спасибо, Беззубик... - Мне кажется, ты уронил ЭТО. – Кровожадный Карасик бросил нож, лезвие которого было в его крови, на стол. Боль добиралась до его сознания очень долго. Достаточно долго, чтобы он нашел, что сказать: из его глаз не брызнули слезы и даже губы не задрожали. Трое Остолопов дернулись в попытке увернуться от чего-либо. Впрочем, это могла быть просто игра света. Иккинг посмотрел сначала на Триггера потом на всех остальных. Наконец он развернулся и поднялся на второй этаж. - В-ВОН ОТСЮДА! – Проревела Варга. – НЕМЕДЛЕННО! Мне плевать, где вы будете ночевать, но отныне мой трактир закрыт для Остолопов. - Варга… - Голос Берты звучал крайне неуверенно. - Не «варгай» мне здесь, Берта! Если ты не можешь... Это было последнее, что слышал Иккинг перед тем, как закрыть дверь в свою комнату. Он достал из сумки несколько тряпок почище и перемотал свою ладонь, после чего пошвырял свои скромные пожитки в сумку, но когда попытался перекинуть ее через плечо, то не смог этого сделать - каждая вещь была словно налита свинцом. Чем он заслужил к себе такого отношения? - Иккинг. – Маленькие кулачки забарабанили в дверь. - Впусти меня. Кровожадный Карасик открыл дверь. - Иккинг, я думала тебя убили! – Гуда уронила тряпки для перевязки и обняв Кровожадного Карасика забилась в рыданиях у него на груди. Это было крайне неожиданно: испытав целую гамму чувств от злости на Триггера до благодарности к Гуде, Иккинг и сам почувствовал, как у него на глазах наворачиваются слезы. Чтобы не пролить их, он запрокинул голову, и стоял так, пока Гуда не перестала плакать. - Иккинг,... помнишь тогда у сарая... - Всхлипнула Гуда, но тут постучали в дверь и девочка тут же замкнулась. Иккинг открыл дверь ожидая увидеть Варгу. - Как… твоя рука? – Камикадза выпалила это на одном дыхании, ибо она не понимала, что здесь делала. Кровожадный Карасик лишь показал свою ладонь, на которую была наложена повязка, слегка пропитавшаяся кровью. Его колотил крупный озноб и он не собирался скрывать этого. Меньше всего он ожидал увидеть здесь именно Камикадзу. - Может… наложить швы? – При виде крови Иккинга Бой-Баба почувствовала себя странно: ее собственная кровь начала бурлить, ей захотелось разорвать Тригерра на части. - Не надо… Порез неглубокий. - Я… в какой-то степени хотела сказать тебе "спасибо". Напуганный и униженный Триггер – это дорогого стоит. - Камикадза пожалела о своих словах: Иккинг стоял, как глухой. - Варга выгнала всех из трактира. Моя мать в ярости на тебя,… - Решив зайти с другой стороны о том надо ли ей продолжать, но все-таки решилась,… - но по сравнению с разъяренной на Остолопов Варгой она кроткая овечка. Я бы на твоем месте не показывалась на улице пока "гости" не уедут. - Зачем ты мне это советуешь? – До Иккинга дошла лишь последняя часть ее монолога. - Ты же меня ненавидишь. - Я… не говорила этого. – Камикадза гордо подняла голову, изображая оскорбленную невинность, но паузу после слова "Я" было не вернуть и не заполнить. Так вот, что про нее думает Иккинг! Фригг, а что она должна думать о нем? "Но подумала." – Читалось в глазах Иккинга, но мальчик пересилил себя снова. - Спасибо, что спросила. Спокойной ночи, Гуда. – Кровожадный Карасик мягко вытеснил девочку из своей комнаты. Камикадза положила руку на плечо Гуде, но девочка неожиданно и весьма дерзко дернулась и сбросила ее ладонь. "Ссориться с девочкой младше себя - себя не уважать." – Подумала дочка вождя. От нее также не ускользнул тот факт, что Иккинг не пожелал ей спокойной ночи, а его рубашка была пропитана слезами Гуды. Поэтому она просто кивнула. Дверь закрылась перед ее носом, и она отправилась домой. К счастью Остолопы не остановились у нее дома, но по взгляду матери и учителя ее беды еще только начинались. Она легла в свою собственную кровать и провалилась в сон.