Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Лагерь Изгоев растянулся вдоль берега, от леса до линии воды. В тусклом лунном свете можно было понять, что он был построен с расчетом на долгое пребывание здесь маленького количества людей. Иккинг почувствовал, как его страх переходит в настоящую панику, когда его и Камикадзу провели сквозь ворота, усложнив планы побега, над которыми он думал все время. Ни один из них нельзя было осуществить одному или не втянув Беззубика - нужно было участие Камикадзы. - Отстаньте! Сама дойду! – Взвизгнула девочка так, что Изгой, державший ее за плечо, отпрянул. Камикадза поправила рубашку и пошла сама, гордо задрав нос. Перед этим смерив Иккинга убийственным взглядом. Всю оставшуюся дорогу Кровожадный Карасик шел, закрыв глаза. Открыл он их, лишь когда его придержали за плечо: Вы собираетесь посадить меня в клетку? – Иккинг скептически оглядел ящик размером с небольшой дом, в котором обнаружились две просторные камеры. - Не очень-то хорошо поступать так с тем, кто сделал за вас всю работу. - За это он заработал подзатыльник. - Давай сюда сумку. – Отрезал Дикарь, когда его и бой-бабу втолкнули в разные камеры. Иккингу с болью в сердце пришлось отдать Изгою сумку, где лежали: карта его отца и карта острова Жуткой Жути. Слава Тору, его дневник и другие, более компрометирующие вещи были в пещере. - Карты останутся со мной, чтобы я мог лично показать их Элвину. – Иккинг пытался давить наглостью, но столько везения за всю ночь не бывает: Дикарь вынул из его сумки два пергамента и бросил пустой предмет на бочку, которая одновременно была столом. Он также забрал у Камикадзы оружие и веревку. Изгой ведший его запер двери обеих камер и вышел. - Есть идеи? – Собрался спросить Иккинг через минуту после того, как шаги стихли, он повернул голову и вдруг заметил, что камера рядом с ним уже пуста. А Камикадза стояла у двери его камеры и ее пальцы вооруженные отмычками уже вовсю плясали над замком. - Я могу чем-то помочь? – Спросил Иккинг, но тут дверь его открылась, бой-баба подняла голову, и он попятился: глаза девочки горели ненавистью. - Эй, как ты выбралась? – В тюрьму быстрым шагом вошел белобрысый изгой, и без труда скрутив девочку, отправил ее обратно в ее камеру: Знаешь, я не буду против, если ты его придушишь. – Викинг смерил Иккинга таким взглядом, что мальчик полностью ощутил все свои недостатки. Как внешние, так и душевные: от телесной слабости до отсутствия жажды крови присущей «настоящему» викингу. - Но потом мне придется объясняться. Лучше не делайте глупостей. Мой караул окончен: тот кто, меня сменит, будет не столь сговорчив. – Сказав это, он переломил отмычки Камикадзы словно пучок сухих веток и ушел. - Есть еще идеи? – Спросил Иккинг с плохо скрытой иронией и отчаянием. - Нет, это была первая и последняя… Хотя… - Резко и без предупреждения Бой-баба метнулась к мальчишке и попыталась достать его кулаком сквозь решетку. Кровожадный Карасик едва успел отпрыгнуть от препятствия, которое была между ним и девчонкой. - Ты провел меня! И всю деревню! – Камикадза топнула ногой. Что-то хуже, чем простая злоба билась у нее в груди. Хуже и болезненнее. "Настоящее предательство" от человека, который был ей… любопытен. - Я не "проводил" тебя. Только Изгоев. Ты разве не слышала, что они сказали на пляже? Мы были бы уже мертвы, не притворись я лазутчиком. - Ты просто невероятный хвастун и лжец. Даже мне до тебя далеко! – Взвизгнула Бой-баба. - Спасибо! – Отрезал Иккинг, чувствуя, как в нем растет злость. На Камикадзу, на всех, на СЕБЯ самого… - Если тебя это успокоит, то если ты или мы не сбежим отсюда до утра, то ты жутко обрадуешься, когда узнаешь от самого Элвина, что он меня сюда не присылал. – Кровожадный Карасик почувствовал, как от зловещего шепота у него заболели язык и горло. - Все! Не хочу больше ничего слышать. – Камикадза легла на твердую деревянную скамейку и закрыла глаза. По тому, как Иккинг перестал говорить, она решила, что выиграла спор. Кровожадный Карасик и вправду в отчаянии и усталости сполз по стене. – Вот тебе "не такая уж и плохая". – Прошептал Икккинг, не заметив, что произнес это вполне себе громко. Он провалился в сон на мысли о том, что будет, если утром он признается что он сын вождя племени Волосатых Хулиганов. Скорее всего, не поверят и будут абсолютно правы…

* * *

Кровожадный Карасик проснулся от того, что ударился головой о стенку… или лучше сказать, это стена ударила его: на улице было какое-то движение, а потом доска, на которую он опирался, застонала под грузом. - Беззубик? – Иккинг задрал голову и заглянул в глаза дракону. Ночная Фурия уперлась передними лапами на стену, заглянула в окно и вопросительно замурлыкала. Только одни боги знали, как рептилии, длиной 32 фута от кончика хвоста до кончика носа, удалось пройти ночью по лагерю полному Изгоев и найти своего всадника. - Привет, братец. Сможешь вытащить меня отсюда? - Иккинг не мог достать до окна, которое находилось под самым потолком, но дракону ведь не составит труда разнести стену его камеры первым же выстрелом? - Это просто не выносимо! Хватить вертеться. – Камикадза вскочила со своей скамьи. Она вовсе не спала: Что с ней будет она не знала…, а слова Иккинга звенели в ее ушах. - Камикадза, успокойся. – Заявил Кровожадный Карасик, когда голова Беззубика пропала из оконного проема. О побеге можно было забыть… Хотя, если бы он мог увидеть глаза Камикадзы, после того, как дракон взорвет стену и он улетит отсюда на спине Ночной Фурии, он стал бы самым счастливым человеком на архипелаге. - Нам надо придумать, как мы сбежим отсюда. Остынь! - Успокойся!?… Успокойся! Нет никаких «мы», Иккинг! - Камикадза набрала воздуха в грудь и вновь начала свою тираду. Никто в деревне не мог ругаться, как это делала она: виртуозно и самозабвенно. Сейчас же случай был особый и она собиралась сказать Иккингу все что о нем думает. Что до Кровожадного Карасика, то мальчишка лишь всплеснул руками: ему было не впервой слушать о себе такое. Хотя, ему на ум и пришла сцена трехнедельной давности: Астрид носящаяся по арене и тоже ругающаяся на чем свет стоит. Неужели он всегда будет злить окружающих его людей? Ему стало стыдно за планирование «одиночного» побега. Кровожадный Карасик осмотрел камеру в последний раз: его взгляд постоянно падал на его сумку, лежащую на бочке по ту сторону решетки. Решение пришло с трудом, но все-таки пришло: расшатав длинную скамью, на которой ему предполагалось спать, Иккингу удалось оторвать от нее длинную доску и даже оставить в ней гвозди. Ругательства Камикадзы заглушили треск дерева. Просунув жердь между прутьями, он дотянулся до собственной сумки и подтянул ее к себе. Тот же номер он проделал с ведром, в котором была вода для мойки полов. В сумке нашлось достаточно мыльной крошки, чтобы смазать прутья и постараться выскользнуть из камеры. Ему это сделать не удастся. А Камикадзе вполне. - Я сказал «остынь». – Иккинг окатил девочку мыльным раствором из ведра с водой. Поток бранных слов иссяк на секунду после случившегося. Камикадза стояла мокрая с головы до пят и лишь открывала рот. Никто еще не обливал ее водой... Бой-баба посмотрела на Иккинга и не нашла в себе сил продолжать - мальчишке было плевать на ее крики. - Из нас двоих ты самая… - Иккинг попытался подобрать слово. - …тощая. Мыло поможет тебе проскользнуть между прутьями. Это решетка грубой работы: найди дыру пошире и… - Зачем ты мне помогаешь? - Бой-баба стояла, скрестив руки на груди, с ее носа капал мыльный раствор – это были не те слова, которые могли бы заставить ее двигаться. - Камикадза, я не лазутчик. Хватит искать подвох. Это ради твоей деревни. - Ему снова очень хотелось сказать, что он не лжец, но ведь это было не так. - Кроме того ты хочешь упустить шанс разрушить планы Изгоев. – Заявил Иккинг, для себя решив, что это последняя попытка. - ...И если ты мне не веришь - можешь меня здесь оставить. Я выкручусь. Как-нибудь. Камикадза думала долго: либо Иккинг и вправду не был лазутчиком, либо он просто знал куда надавить. В конце концов, решив, что хуже не будет девочка начала протискиваться между прутьями. Она сильно пожалела, что находилась при этом лицом к мальчишке: Иккинг наблюдал за ней с искренней надеждой на ее удачу и даже не засмеялся, когда она, протискивая голову, ударилась носом о прут. Вот только она сама почему-то нервно хихикнула. - Прощай. С тобой было весело. – Сказала бой-баба, когда наконец-то оказалась на той стороне. Кровожадный Карасик собирался опустить какую-нибудь колкость, когда за спиной у девчонки скрипнула дверь: Камикадза, сзади! – Иккинг схватился за прутья. – Эй. Как ты выбралась? А ну. Шагай. Обратно! – Изгой схватил девочку за плечо, пока та стояла спиной к нему, и попытался втолкнуть ее в камеру, думая, что та открыта. Камикадза сделала несколько шагов по прутьям решетки, уперлась в них ногами и ударила стражника макушкой в лицо. Мужчина разжал ладонь – Бой-Баба потеряв опору в его лице (буквально и фигурально), шлепнулась на пол и сделала подсечку ногой. Мужчина грохнулся на пол неподвижный. - Это за то, что предупредил. - Дочка вождя в непонятном порыве открыла дверь ключом с пояса поверженного противника и выпустила мальчишку. Иккинг вышел из камеры не в силах произнести слова пораженный скоростью расправы и свалившимся на него освобождением и тут же задохнулся от боли, когда кулак врезался ему в солнечное сплетение. К счастью он устоял на ногах. - А это… - Камикадза вправила пальцы. - За то, что обманул и меня и Изгоев. И облил меня мылом. - Она могла бы ударить Иккинга еще раз, но ей было приятно удивление ее навыкам. За весь день она превзошла его хоть в чем-то. - Нам нужно… найти наше снаряжение… Есть идеи, где оно? – Просипел Иккинг, а когда Камикадза вышла, ничего не ответив, тяжело вздохнул. Если бы Беззубик это видел, он бы при всем желании не спас Камикадзу.- "Что управляет этой девочкой?" - Подумал он, выходя на свежий воздух.

* * *

Выйдя из тюрьмы, Кровожадный Карасик и Бой-баба вместе отправились в ночное путешествие по лагерю Изгоев. Дочка вождя шла первой по праву… просто «по праву». По всему побережью стоял невыносимый храп. Ребятам то и дело приходилось переступать через торчащие из палаток ноги спящих викингов. Кем бы ни был этот Элвин, он предусмотрел все, кроме ума своих подчиненных: Кровожадному Карасику и Дочери вождя без труда удавалось избегать взгляда ночных часовых и попутно заглядывать в каждую палатку в поисках своих вещей. И все равно они вздрагивали от каждого звука… - Что это? - Наконец не выдержала Камикадза, услышав очередной шум железа и затаившись в тени между палатками. - Я проверю. – Ответил Иккинг и отошел до первого угла. Камикадза полагала, что он замыкает колонну, но на самом деле колонну замыкал Беззубик, который, на некотором расстоянии, следовал за ним. Заглянув за гору досок, он увидел, как его друг весьма нагло лакает из большого котла, который кто-то не снял с костра. - Беззубик. – Прошептал Иккинг, не прекращая вертеть головой по сторонам. Не отрываясь от трапезы, черная ящерица лишь навострила уши. - Нашел время. – Иккинг почувствовал, что, не смотря на напряженную обстановку, снова начинает улыбаться. Он натерпелся страха, но вид спокойно ворующего чужую еду дракона слегка развеселил его. Недовольно заворчав, Ночная Фурия скрылась за палатками. Попутно ударом хвоста, выбив из земли колышки, от чего те сложились на лежащих в них викингов словно одеяла. - Похоже, не нам одним не спится сегодня. – Устало покачивая головой и протирая глаза, Иккинг вернулся к Камикадзе. - Дракон в лагере. Ничего страшного. – Отчитался он. - Отлично. Лагерь полный Изгоев, предатель и дракон. – Заявила Камикадза, однако, увидев, как уголки губ мальчишки поползли вниз, сменила тему. - Что за дракон то хоть? - Злобный Змеевик. – Соврал Иккинг и тоже решил сменить тему. - Ты боишься драконов? – Ляпнул он, не подумав о последствиях. Впрочем, ему было все равно. – Я хорошо ворую, обманываю и разбираюсь в людях… и никого и ничего и никогда не боялась. – Камикадза гордо подняла голову, чтобы Иккинг не подумал, будто она боится или будто его храбрость внушает ей хоть толику уважения. Иккинг не нашел что ответить. Может, потому что не считал эти умения полезными. А может ему следовало ожидать этого. Он ведь знал куда летел. Палатка дикаря нашлась быстро. Приближенный Элвина спал, прижав к себе маленький, просмоленный сундук для морских путешествий и не надо было подсказки, что карты находятся именно там. Камикадза праздновала еще один триумф над Иккингом: аккуратно разжав руки спящего мужчины, она забрала сундук и, прежде чем Дикарь сомкнул объятия, подложила в них кипу хвороста. После чего гордо сунула ящик Иккингу в руки. - У тебя случайно нет лишней отмычки? – Кровожадный Карасик стоял, сгибаясь под весом предмета. Может он и унес его, будь он один, но сонливость и усталость давали о себе знать. - Я его не унесу. - Отмычек у меня больше нет. – На лице Камикадзы промелькнула досада. - В мою сторону можешь не смотреть. Если хочешь доказать, что ты не предатель - это твоя проблема. Избавься от карты, как хочешь. Я побуду тут. Прослежу, чтобы он не проснулся. Иккинг покинул палатку, чтобы сосчитать до десяти и вернуться. Вернувшись, он едва не уронил сундук: - Что ты делаешь? – Спросил мальчишка, не веря своим глазам. - А ты не видишь? – Камикадза аккуратно связала Дикаря, а потом, вооружившись кинжалом, сбрила ему его тонкие усики и отрезала козлиную бородку. И все за десять секунд. Она могла собой гордиться… - А если он проснется? – Спросил Иккинг, напрягаясь всем телом. - Однако это не мешает мне получать от этого удовольствие… - Ответила Камикадза, ощущая ту радость, когда оказываешься умнее и хитрее кого-то. Может плен не так уж и плохо… если ты уже вне клетки. - Ой! Накаркал…. - С этим Бой-баба вылетела из палатки, перед этим вытолкнув Иккинга, и исчезла за нагромождениями разного хлама. Кровожадный Карасик схватился за голову: Связанный Дикарь попытался встать, но все что ему было дано это по-червячьи ползти и кричать, что есть сил. Лагерь стал шевелиться, как осиный рой, а ведь они даже не знают где выход: сложно было сказать, в какой части лагеря они находились, они могли быть в самом центре или на окраине. Иккинг обернулся в очередной раз и окаменел. - КТО! РУШИТ! ЛАГЕРЬ!? – На широкое пространство выскочила огромная ужасная тень. Она тоже обернулась и, увидев Кровожадного Карасика, указала на него пальцем. - ТЫ!!! – Викинга колотило от ярости. – Отдай сундук!!! - Хочешь драки? – Камикадза словно выросла из-под земли между мальчишкой и Ужасным Изгоем. В ее правой руке был короткий меч, волосы на ее голове стояли дыбом, как колючки Змеевика, а из-за пояса торчала пара факелов. Полыхнуло голубое пламя, и между Бой-бабой и ее противником выросла огненная стена. За спиной у оглушенного Изгоя появилась тень, которая была больше его: Беззубик задрал хвост, готовясь к удару… Иккинг почувствовал, как мимо него пролетело тело – ударом хвоста Ночная Фурия смогла отправить в полет взрослого мужчину. - Беззубик, огонь! – Понимая, что времени нет, Иккинг подбросил сундук в воздух, насколько хватило сил, и прикрыл голову руками. Его осыпало смесью клочков пергамента, дубовых щепок и осколков железа. - Беззубик, расчисти путь! Пожалуйста… - Добавил Иккинг, видя укор в глазах дракона. Ночная Фурия выполнила команду, плюнув огнем в ближайшую кучу ящиков. Дождь из горящих досок накрыл, наверное, четверть лагеря, усиливая панику и смуту. - Где выход? – Крикнула Камикадза. Она на время зажмурила глаза и закрыла уши от грохота и все пропустила. - Вот наш выход. – Иккинг указал пальцем на тлеющую дыру в стене, где совсем недавно мелькнул хвостовой протез.

* * *

Камикадза и Иккинг бежали по ночному лесу, но время от времени им сзади подсвечивали путь вспышки голубого огня. Лагерь Изгоев горел синим пламенем. - Удачно этот дракон напал на лагерь. – Крикнула Камикадза, которая мчалась справа от Иккинга. - Может он решил нам помочь? – Спросил Кровожадный Карасик, сам не зная зачем. Беззубик, живой и здоровый, бежал слева, незаметный настолько, насколько может быть незаметен черный дым в ночном лесу и помогал ему соблюдать курс. Камикадза поняла, что не может не засмеяться: может ей и не удалось вывести Иккинга на чистую воду, но он не был предателем. Они свободны, они вместе одурачили Изгоев, она никогда еще не делала что-то вместе с кем-то наравне…, но Иккингу об этом было знать не обязательно. Поэтому она начала смеяться прямо на бегу. Необыкновенное и необъяснимое чувство счастья переполняло ее. Чтобы остановить свой бег ей пришлось ухватиться за дерево: Это было здорово! – Крикнула она, когда отцепилась от ствола. Кровожадный Карасик, не отстававший от Камикадзы, не мог понять из-за чего она смеется: только что они были в плену у Изгоев, прибывших на ее остров, и они едва не погибли. Он попытался затормозить на пятках, но в ночном лесу трудно увидеть, что у тебя под ногами: обе его ступни зацепились за ветку, мир перевернулся перед Кровожадным Карасиком, и он упал на лесную подстилку, слегка проехавшись по ней животом. Камикадза услышала сдавленный крик, поздно поняв, что это был ее крик. К счастью, она не потеряла гордости и не подбежала к Икккингу, а лишь медленно подошла к мальчишке. - Я, кажется, потянул ногу. – Кровожадный Карасик перевернулся с живота на спину и теперь полусидел, поджав левую ногу и закусив губу от боли. Повязка на ладони куда-то потерялась, рана тут же начала сильно саднить. - Сможешь добраться до деревни сама? - Ты шут… – Камикадза закрыла лицо рукой, поняв, что сморозила глупость. - Тор, ну почему ты такой? Давай. – Буркнула девочка, залезая под руку Иккинга. Кровожадный Карасик лишь почувствовал, как его поднимают. Слишком много на него свалилось, и винить в этом было некого. От Камикадзы шел невыносимый запах кислого пота и Иккинг старался дышать только через рот. - Тебе что-то не нравится!? – Мгновенно ощетинилась Бой-баба. Близость чужого тела беспокоила ее сильнее, чем все произошедшее за эти три недели. Она до последнего не могла поверить, что предложила мальчишке свое плечо. - От меня пахнет не лучше. – Ответил Кровожадный Карасик. - Я уверен. Камикадза не была уверена: от Иккинга пахло лишь морской солью, как от викинга, на всю жизнь поселившегося на драккаре. Так же пахло от ее матери… К счастью, рядом слышалось журчание той самой реки, где они ловили рыбу. Дойдя до реки, они наполнили фляги. Камикадза напилась холодной воды до боли в горле. – Это один и тот же дракон? – Спросила она, увидев большие зеленые кошачьи глаза на другом берегу. - Нет, разные. – Ответил Кровожадный Карасик глядя в глаза Беззубику, который следил за ними с другой стороны реки. Для Камикадзы это были лишь драконьи глаза, но он четко видел в них укор. - Все-то ты знаешь… - Сказала девочка, смывая мыло с лица. Она тщетно пыталась не похвалить Иккинга "на прямую", но любая колкость ей казалась неуместной. – Может, ты еще и драконов дрессируешь? - Камикадза, зачем мне возвращаться в деревню? – Кровожадный Карасик слышал свой голос как будто со стороны. Он страшно устал. Прежде всего, морально. Душа его была пуста, как сумка, висящая у него на боку. Повисло неловкое молчание. Бой-баба тяжело вздохнула: Иккинг потрясающе умел портить настроение, задавая вопросы, на которые будешь не один день искать ответы. Она посмотрела на мальчишку: Иккинг сидел на валуне и смачивал огромный синяк на стопе холодной водой. Было видно, что ему очень плохо. У них были разные понятия о том, что весело, а что грустно… Надо было что-то сказать, но на ум приходило только одно… - Хорошо. Ладно. - Камикадза взъерошила волосы у себя на голове, пытаясь чуть-чуть «охладиться». - Знаешь, каково быть дочерью вождя племени Бой-Баб? Иккинг было закатил глаза, но все-таки решил послушать. - Все твои заслуги и хорошие поступки воспринимаются, как данность. А все твои промахи - как наступление Рагнарека. А ты переживаешь из-за карт… – Камикадза осеклась, поняв, что ее голос дрожит. Она никому не рассказывала этого. До сих пор… - Мне очень жаль. – Ответил Кровожадный Карасик, подавляя грустные воспоминания о его с отцом «односторонних разговорах». - Ты серьезно? – Спросила Камикадза, несколько оскорбленная, таким холодным отношением к ее проблеме. - Если ты скажешь кому-то… - Камикадза наконец-то нашла подходящие камни и высекнув искру запалила оба факела. - Никому не расскажу. – Коротко ответил Кровожадный Карасик, поднимаясь с валуна. – Идем дальше… - Иккинг взял один факел и проводил взглядом темный силуэт Беззубика, который становился впереди колонны. - Мальчишка. - Прошептала Камикадза Кровожадному Карасику в спину. По ее мнению, Иккинга подбодрило то, что ее проблема серьезнее, чем его. - Ну и пусть. Все лучше, чем слушать его нытье. - Успокоила она себя.

* * *

Путь в деревню занял у них целую ночь и к предрассветным сумеркам, с помощью Беззубика, Кровожадный Карасик смог довести себя и Камикадзу до редколесья, предшествующего вырубке. Они оба устали, каждый был погружен в свои мысли, и никто не хотел скандалить. Попадание в плен плохо сказалось на, казалось бы, достигнутом доверии и откровенности. Хотя, Камикадза как-то находила в себе силы напоминать Иккингу о своей минутной слабости… - Предупреждаю в последний раз… – Бой-баба хрустнула пальцами в недвусмысленном жесте, не смотря на то, что шла позади Кровожадного Карасика. - Ни слова обо мне и моей матери… понял? - Нем, как моя погребальная ладья. – Ответил Иккинг. Угрозы Камикадзы для него мало значили. Он ни сколько не удивился тому, что девчонка отправилась с ним в путешествие, чтобы насолить своей матери. Скорее он был рад тому, что теперь ему будет проще понять Камикадзу. Пусть это и обернулось потерей карт. - Я не хочу давать советы, но на твоем месте я бы поговорил со своей матерью. – Сказал Иккинг, сам не понимая зачем: тема была исчерпана. Камикадза с подозрением посмотрела на мальчишку: - Ты прав. Я не нуждаюсь в твоих советах. – Девочка гордо подняла голову. – А что насчет похода... – Девочка выдержала зловещую паузу, но Иккингу было все равно. - Мама покричит и через неделю забудет. Только на глаза ей не попадайся. – Мы ведь не расскажем твоей матери, что были в плену у Изгоев? – Спросил Кровожадный Карасик, внезапно почувствовав, как его сердце словно сжимает холодная рука. Никогда он не вспомнит об этом огромном викинге и никогда не спросит кто такой Элвин... – Если ты тоже будешь молчать. Если что - говорить буду Я, понял? – Подытожила Камикадза, в глубине души радуясь, что снова может говорить с Иккингом в повелительном тоне. - Для меня это не сложно. – Съязвил Кровожадный Карасик, после чего остановился. - Я догоню тебя. - Ладно. – Сказала Камикадза, медленно пройдя мимо мальчишки и толи намеренно толи специально толкнув его плечом. Пройдя еще немного, она обернулась - очень хотелось, оставить за собой последнее слово. Считай сказать «спасибо». - Иккинг… Неплохо. Для мальчишки. Иккинг долго стоял, смотря в след Камикадзе, и гадал, на каком расстоянии он сможет безопасно позвать Беззубика. Ночная Фурия, очевидно, знала лучше. - Не знаю, чтобы я делал без тебя, братец. – Сказал Иккинг, когда ощутил на своем затылке чужое дыхание.– Прости, что не полетали сегодня… Ай! Дракон попытался положить свою морду на плечо своему всаднику и облизать ему уши в знак прощения, но в результате лизнул лишь левую раненную ладонь, когда Иккинг потянулся почесать ему за ухом. - Мне надо идти. – Кровожадный Карасик обнял дракона, в очередной раз ощущая всю двойственность происходящего: если бы не Ночная Фурия – злобное порождение молнии и самой смерти, они бы никогда не добрались до деревни. – До встречи. – Иккинг развернулся и, стараясь не оглядываться, зашагал к деревне.

* * *

Увидев, кто ждет его у ворот, Кровожадный Карасик вздохнул и расправил плечи: - Доброе утро. – Скромно поздоровался он с Хряпой и попытался перевести тему. – Где Камикадза? - С вами утро добрым не бывает. – Тяжело вздохнул начальник стражи, подходя к нему и крепко беря за ключицу. - Камикадза уже наказана. И прежде чем я накажу тебя… Ты или Камикадза додумалась отправиться в лес с ночевкой, никого не предупредив? - Мы додумались до этого вместе. – Ответил Иккинг, стараясь не выглядеть при этом слишком дерзким. Хряпа вел его по необычно наполненным людьми улицам: все они как будто что-то искали. А стражник как будто что-то не договаривал. – Мне очень жаль. Я просто… - Иккинг осекся на полуслове. - Очень хорошо. – Ответил мужчина, которому не нужны были оправдания: он и так понял, что мальчик и девочка просто решили наконец-то выяснить отношения. – Сиди в трактире и никуда не уходи. – Просто сказал стражник, когда втолкнул мальчишку в дверной проем. Атмосфера в зале была удручающей: людей практически не было – все были на улице. Несмотря на голод, Иккинг сразу поднялся в свою комнату, где упал на кровать, раскинув руки крестом, и стал смотреть в потолок. Ему очень хотелось в небо… Ему очень хотелось увидеть хотя бы проблеск надежды на то, что его двойная жизнь прекратится… Пусть ради этого ему придется изменить мир… Но как? Из-за усталости все вокруг казалось ненастоящим. Даже порез и синяк больше не болели. - Может быть, чувство боли приведет меня в чувство? – Иккинг посмотрел на раненную ладонь, посередине которой была длинная желтая полоска запекшейся сукровицы. Взявшись за нее двумя пальцами и приготовившись к боли, он резко оторвал ее. Ничего не произошло. Под коростой не выступило даже капельки крови. О ране напоминал лишь свежий чуть розовый тонкий шрам. Иккинг сел в кровати пытаясь понять увиденное: так не бывает… Слюна Беззубика. Еще одно хорошее качество его друга обнаружило себя…. А сколько их у других драконов? Дверь слабо скрипнула и в комнату вошла Гуда: - Привет. – Тихо поздоровалась девочка, держа руки за спиной и ковыряя носком в деревянном полу. - Доброе утро. – Иккинг окончательно сел в кровати и спустил ноги на пол. Посмотрев на девочку, он сразу понял, что Гуда ведет тяжелую борьбу с самой собой. Он уже было решил, что дело в нем, когда дочка хозяйки показала, что что-то прячет в руках. - Иккинг, - Девочка собирала слова в предложения. - Помнишь, тогда, у лодочного сарая ты передал мне птенчика Жуткой Жути? - Гуда раскрыла ладони. - В-вот.