Красавица и мышь

Профессор школы волшебства Хогвартс, самый молодой Мастер зельеварения, двойной шпион и кавалер Ордена Мерлина первой степени, знаменитый Ужас Подземелий или просто Северус Снейп никогда не предполагал, что очутится в таком положении. Оказаться закутанным в теплый шарф и быть прижатым к девичьей груди… Хм, звучало неплохо, но не тогда, когда ты в анимагической форме. Ворсинки шарфа щекотали уши, лезли в рот и нос, крепкая хватка ладони заставляла беспокоиться о хрупких крыльях. Сегодня он весь день обучал очередную партию бездарей и лоботрясов, способных только портить ингредиенты и взрывать котлы. А вечером его вызвал к себе директор… Директор Дамблдор в июне прошлого года как по нотам разыграл сцену своей гибели от руки Снейпа и ушел на глубокое нелегальное положение. О том, что директор жив, знали только Северус и мадам Помфри. Они приложили немало усилий, чтобы остановить действие проклятия, которое медленно, но верно убивало Дамблдора. Если бы не богатейшие и темнейшие архивы итальянской гильдии зельеваров… Итальянцы никогда не были особо щепетильными. Зелья, сваренные по рецептам, за которые в магической Британии можно было получить пожизненный срок в Азкабане, помогли прекратить дальнейшее распространение «черной смерти». Воскреснув с великой помпой на следующий день после битвы за Хогвартс, Дамблдор с большим воодушевлением взялся за восстановление своего влияния в магической Британии. Если на его директорский пост никто не претендовал, и Снейп с явным вздохом облегчения сдал дела обратно, то прежде занимаемые Дамблдором должности в Визенгамоте и Международной конфедерации магов уже были заняты. К несчастью, его прежние пешки в нынешней партии играть категорически отказывались. Северуса Снейпа, вышедшего из Мунго лишь к концу июля, с большим трудом удалось уговорить только на еще один год преподавания в Хогвартсе. Снейп был твердо уверен, что все его обещания исполнены, а долги отданы. Поттер вообще стал неуловим и неуправляем. После победы он дал все необходимые показания и заперся в особняке Блэков на площади Гримо. Героя всей магической Британии видели только в Гринготтсе, у Снейпа в больнице и во время редких посещений Министерства. Победитель Темного Лорда решительно отказывался от интервью и участия в общественной жизни. По слухам, он всерьез занялся делами родов Поттер и Блэк. Ни о каком поступлении в Академию Аврората даже не упоминалось. Грейнджер, к мнению которой всегда прислушивался юный герой, почти на все лето уехала в Австралию к родителям, и поначалу тоже выпала из игры Дамблдора. Восстановить дружбу с Гарри после ссоры в лесу Рону Уизли не удалось. Поттер, учитывая чувства Гермионы к Рону, еще поддерживал ровные отношения, но о доверии речи уже не шло. Сам Уизли с удовольствием посещал все светские мероприятия и купался в лучах славы. Однако, все члены «Золотого трио», как и некоторые их сокурсники, решили провести еще один год в Хогвартсе и закончить образование, поэтому директор считал, что у него еще будет возможность через Поттера осуществить свои политические амбиции. Снейп же, понаблюдав за Поттером, так не думал. Тот серьезно занялся учебой и демонстрировал успехи даже в зельеварении. Все попытки Министра и директора вовлечь юного героя в избирательную кампанию или провести от его имени какие-то реформы без обсуждения с ним наталкивались на упорное нежелание или демонстративное непонимание. Такой Поттер как минимум вызывал уважение. Юность, конечно же, иногда брала свое, и Гарри, будто ловя последние искры детства, то выделывал головокружительные финты на метле, то сбегал к Хагриду «вспомнить былые денечки», а его письменные работы часто были усеяны сахарной пудрой и крошками от шоколадного печенья. Вот и этот вечерний разговор у директора начался с предложения чашечки мятного чая, а закончился на повышенных тонах, что окончательно вывело профессора из себя. Дамблдор еще раз попытался через Снейпа повлиять на Поттера и убедить того принять участие в очередном министерском мероприятии. Отменив отработки, профессор решил немного отвлечься и полетать вокруг замка, обратившись летучей мышью. Но, еще не восстановившись после укуса Нагайны, он не рассчитал свои силы и ярость осенней непогоды. Его закрутило бешеным ветром и швырнуло между башнями замка, чудом не впечатав крошечное тельце в стены. Порывом его выкинуло на Астрономическую башню, и он уже хотел, отдышавшись и передохнув, обратиться, но тут к нему бросилось нечто большое, а значит, опасное. Выставив вперед когти и оскалившись, он зашипел, приготовившись защищаться. Но не тут-то было: оскаленная пасть, полная острых зубов, и длинные когти — ничто перед стремлением женщины кого-нибудь спасти! Честно говоря, профессор ожидал чего угодно: визгов, выкриков отвращения и даже того, что его небрежно и брезгливо спихнут носком ботинка с башни (все-таки летучая мышь не самое симпатичное создание). Но он и вообразить не мог, что его будут спасать, причем весьма настойчиво. И вот его несли, засунув под мантию, в коконе из гриффиндорского шарфа… А главное, что придет в голову этой несомненно талантливой, но излишне активной заучки Грейнджер? Ей вполне хватит ума принести его в факультетскую спальню и посадить в клетку. До самой весны. Если бы профессор мог, он бы хмыкнул — длительный отпуск ему не помешал бы.