Говорящая с Тьмой

Через несколько дней Теодред умер. Я плакала, стоя на коленях перед его кроватью, а в глубине моего сознания крутился сложный вопрос, требующий решения. Что это, из-за чего я плачу: его жизнь или мерцающий свет, который я теряла? Я почувствовала его прежде, чем мои глаза уловили движение его тени на полу. Тьма слишком быстро ощутила мою слабость и овладела мной. Здесь был её сын, приклонивший колени рядом со мной и тихо заговоривший: - Принц, должно быть, умер сегодня ночью. Что за трагедия для Короля потерять своего единственного сына и наследника… а для моей леди потерять своего друга… особенно теперь, когда её брат покинул её, - рука Гримы легла на моё плечо, и она была тёплой. Я успела заметить, какие тонкие у него пальцы прежде, чем резко вскочила на ноги. - Оставь меня, Змея! – крикнула я и захотела убежать, но не смогла. - Но ты уже одинока, - Грима усмехнулся, поднимаясь с места и приближаясь ко мне. – Никто не слышит того, что ты говоришь с Тьмой, когда бодрствуешь во время бессонных ночей. Твоя жизнь сужается до размеров твоей комнаты, и стены твоей крепости окружают тебя, сжимаясь всё сильнее и сильнее… Ошеломлённая, я слушала, как Грима повторяет мои собственные слова, которые я, должно быть, неосторожно обронила во время одной из таких бессонных прогулок, пока он ходил вокруг меня, словно хищник вокруг своей жертвы. - И Тьма кажется единственным выходом. Но какой в этом смысл для юной леди, такой, как ты. Такая красивая…, - и, произнося эти слова, он касался своими пальцами моей щеки, медленно и очень нежно опускаясь вниз от подбородка, заставляя меня опустить голову и закрыть глаза. -…такая холодная…Подобная утреннему горному ручью, и всё ещё такая чистая… Его рука спустилась вниз по моему горлу и замерла на ключице. Было ли это причиной того, что мне стало трудно дышать? Я почувствовала прикосновение его волос к своему лицу, и, несмотря на головокружение, я открыла глаза. Какая же сила в этом мире заставила так сблизиться наши губы? Как же это произошло, что другая его рука лежала на моей талии?! Как могло случиться так, что презренный Змеиный Язык почти целовал меня, а я почти растаяла в его руках? Грима с беспокойством наблюдал, как осознание всего происходящего начинает появляться на моем лице, и это заставило его выпустить меня из своих объятий. По-прежнему находясь в полубезумном состоянии, мне всё же каким-то образом удалось и взять себя в руки. - Твои слова подобны яду! – вот и всё что я смогла сказать, не слыша своих собственных слов из-за того, что кровь сильно стучала мне в виски, и выбежала из комнаты, споткнувшись о порог. Снаружи было холодно и ветрено, но я была рада прикосновениям порывов воздуха к моим пылающим щекам. Ветер развевал мои волосы, и постепенно ко мне вернулся мой контроль. Я заметила группу всадников в воротах города. Но в тот момент еще ничего не говорило мне о том, что эти люди несут новости, которые навсегда изменят мою жизнь. Прежде, чем свет вечерней зари окрасил небо, дворец, казалось, совершенно изменился. Мой дядя больше не был дряхлым стариком. К нему вернулось его обычное хорошее здоровье, и сейчас он снова был полноценной личностью. Оковы заклятий Сарумана были разбиты. Покорность и сонливость оставили Короля. Все придворные перешёптывались между собой, словно жужжащий рой взволнованных пчел. Решения были приняты, и мечи готовили к войне. На меня возложили заботу о горожанах, которых я должна была отвести в безопасное место – в Данхарроу. А Грима оказался перед выбором своего истинного повелителя, и этот выбор был сделан им. Теперь я была в безопасности от его чар. Мы добрались до Данхарроу без каких-либо нежелательных приключений и поселились там с таким удобством, с каким только это было возможно. Мои дни были наполнены сотнями дел и забот. Я являлась главой общества, и это мне очень нравилось. В Медусельде я всегда играла какую-то определённую роль, но моя роль никогда не была лидирующей. А теперь у меня появилась возможность в достаточной мере руководить всеми. Без сюрпризов для кого-либо, я неплохо справлялась со своими обязанностями, хотя они требовали куда больше моих сил, чем я ожидала. Каждый вечер я уставала так сильно, что с трудом понимала, что я ем на ужин. И сейчас моя бессонница покинула меня. Если бы не постоянный мучительный страх за наших мужчин, которые сражались с армиями Сарумана, то я бы назвала дни, проведённые в Данхарроу, одними из самых счастливых дней в моей жизни. Но вскоре, кроме страха за наших воинов, который я разделяла со всем своим народом, еще одна тяжесть легла на мои плечи. И эта тяжесть была целиком моей ношей. Проклятая Змея каким-то образом нашел путь в мои сны. И сны, в которых он присутствовал, были не такими, как другие мои сны; казалось, они были реальностью. И тем единственным, что отличало их от реальности, было моё собственное поведение, которое иногда было таким странным, что я не могла ни понять его, ни объяснить. Когда это произошло в первый раз, мне снилось, что я нахожусь в комнате с арсеналом оружия. Я практиковалась в метании кинжалов, и как-то так получилось, что я порезалась. Я села на пол, чтобы остановить кровь, бегущую из раны, когда появился кто-то ещё, и сел на пол позади меня. Я прислонилась к нему спиной, словно это так и надо было сделать. Мужчина (а это, несомненно, был мужчина) взял мою пораненную руку и поцеловал ее. И словно по волшебству, моя рука тотчас же зажила. Но я не хотела отнимать ее у него. А мужчина продолжал заботиться обо мне, одновременно одной рукой обнимая мою талию и прижимая меня к себе. Необыкновенное блаженство, похожее на тёплую волну, снизошло на меня. Никогда ещё в своей жизни я не чувствовала ничего подобного. Я слегка повернула голову, стараясь найти губы мужчины, но в этот момент я увидела его лицо, и это заставило меня пронзительно вскрикнуть и отпрянуть от него. Я вскочила на ноги и схватила со стола кинжал. Держа его перед собой, я крикнула незваному гостю: - Убирайся отсюда, Змея! Грима поднялся с пола. Он совершенно не выглядел испуганным. - Почему, моя леди? – он усмехнулся. – Я подумал, что ты была рада снова увидеть меня рядом с тобой. - О! Как же далеко зашло твое безумие! Рада?! Ты мне отвратителен! - Правда? Это и в самом деле удивительно, моя леди. Так как выражение, которое я видел на твоём прекрасном лице во время нашей последней встречи, было о-о-очень далёким от отвращения. И от того, что я увидел только что… - Прекрати наговаривать на меня, Змеиный Язык! - Наговаривать на тебя? Итак, светлая сторона твоего сердца такая слабая, что испугалась даже нескольких простых прикосновений? Нескольких слов? Поправь меня, если я ошибаюсь, моя леди, но насколько я помню, даже когда мы оставались наедине, я никогда не позволял себе зайти дальше простых братских отношений… - Ты не мой брат! – выплюнула я. - И слава богу. Но неужели я когда-либо сделал что-то, чтобы обидеть тебя моим почтением? - Почтением? Ты насмехаешься надо мной? - Ах! Мы так разочарованы, не правда ли, моя леди?.. Если это не почтение, то что же это, в таком случае? - Вожделение! Он сделал шаг назад от меня, слегка поклонившись. - Как хочешь, моя леди. И я не могу сказать, что ты совершенно не права. Я желаю тебя, и я допускаю это. А как насчёт тебя, моя прекрасная принцесса? Что заставляет тебя теряться каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе? Что это, если даже сейчас ты смотришь не в мои глаза, а на мои губы? – и, видя мое замешательство, он добавил: - Хорошенько об этом подумай, моя леди. Ты можешь найти результат этих размышлений о-о-очень интересным, – и с этими словами Грима скрылся, оставив меня в пустой темноте моего сна.