Говорящая с Тьмой

Когда сокол моего дяди принес нам короткую записку со счастливыми известиями, я заплакала. И точно так же поступил каждый в нашем изнурённом тревогой поселении. Мы крепко обнимались и целовались, взаимно поздравляли друг друга. И, тем не менее, все мы знали: вскоре многие из нас будут оплакивать тех, кого они любили. Но в тот день нам не хотелось об этом думать. Мы победили, и Рохан был спасён! Скоро мы вернёмся в наши дома. Прошло несколько дней ожидания новых новостей и распоряжений от короля, в течение которых мы готовились к отбытию. И сейчас, когда у меня прошел мучительный страх за мой народ, я начала думать о будущем. Не могу сказать, что это были приятные размышления: меня в любом случае ожидает возвращение в Эдорас. И не имеет значения, хочу ли я этого – я не могу надеяться ни на что другое. А потом я снова останусь в замке одна, ведь мой дядя и мой брат все равно когда-нибудь отправятся на другую войну. Может быть, даже более ужасную, чем эта. А сейчас, когда воспоминания об ужасе, страхе и беспомощности, которые мы пережили, еще такие свежие, я с трудом могу представить себе, как снова окажусь перед лицом всего этого. И как Змея снова будет являться мне в моих снах… Кстати о Змее, он больше не беспокоил меня после того ночного сражения в Хельмовой Пади. Интересно знать, а где же они сейчас вместе со своим повелителем? Что, если весь свой гнев Саруман выплеснул на Гриму? Что, если он уже мёртв? Я чувствовала, что, как бы это ни было позорно, моё сердце замирает при одной только мысли об этом. Я ненавидела себя за это, но ничего не могла ничего с этим поделать, но думала о появлении Гримы в моём сне, когда я была на грани безумия, и о его помощи мне. Почему же так случилось на этой Земле, что он предпочёл потерять такую блестящую возможность получить достойное вознаграждение от своего повелителя…и упустить такой удобный шанс заполучить меня? Каждый раз, когда мои мысли возвращались к этому, я делала самой себе строгий выговор. Но эти внутренние диалоги всегда заканчивались, переходя в какую-нибудь новую дискуссию по поводу того поступка Гримы по отношению ко мне и его мотивов. Мой разум утомлялся все сильнее и сильнее этими вопросами, которые по-прежнему оставались без ответа и мыслями, которые не поддавались контролю. Я полагала, что это было причиной моим странным действиям на третью ночь после битвы в Хельмовой Пади. Я уже почти заснула, когда моё ухо уловило звук открывающейся двери моей комнаты. От испуга я подскочила на кровати. Моя рука лихорадочно нащупывала кинжал, лежащий под подушкой. В дверном проеме показалась худая фигура, облаченная в чёрные одежды. Ночной гость быстро закрыл за собой дверь, но я уже успела безошибочно распознать характерную бледность его лица в тусклом свете факелов, висящих в коридоре. - Как…, - но прежде, чем я успела задать вопрос, Грима уже присел на край моей кровати. Он улыбнулся, заметив кинжал в моей руке, и мои пальцы тотчас же перестали меня слушаться и беспомощно выронили оружие на пол. Грима взял мою теперь уже беззащитную руку и поднес её к своему лицу. - Это снова сон? – прошептала я, но он, казалось, проигнорировал мой вопрос, нежно касаясь своими губами тыльной поверхности моей ладони. Затем он повернул её вверх и принялся покрывать всю её маленькими поцелуями. Внезапно прохладная ночь начала казаться мне невыносимо жаркой; моё тело с каждой секундой становилось все слабее и слабее, словно плавилось изнутри от этой жары. - Какое заклинание ты применил на мне? – наконец спросила я, отнимая у него свою руку и посильнее встряхивая головой. Нет, это был не сон. Грима поднялся с кровати и подошел к окну, залитому лунным светом. - Заклинание? О каком заклинании ты говоришь, моя леди? Должны ли мы называть заклинанием моё обращение с тобой, как с женщиной, а не как с маленьким воином? Взгляд на тебя с любовью? Разговор с тобой в изысканной манере? То, что я не сражался с тобой на мечах, зато нежно прикасался к тебе? Ты думаешь, что всё это – разновидности магии? - Ты вторгся в мои сны… - Ах! Я должен признать, что это действительно было небольшое колдовство. Но я не вторгся. Я вошёл в твои сны. Потому что ты позвала меня. - Позвала тебя? Как ты можешь такое говорить? - Колдовство бы не сработало, если бы ты не подумала обо мне, - просто объяснил он, снова приближаясь ко мне и прикасаясь к моим волосам. Я инстинктивно испытала чувство наслаждения, когда он прикоснулся ко мне, но в тот же миг остатки здравого смысла заставили меня отшатнуться. Грима горько усмехнулся и повернулся к окну, глядя в него так, словно снаружи было что-то, что представляло собой огромный интерес. - И они ещё называли меня лжецом, - произнес он, - хотя, по крайней мере, с самим собой, я всегда был честен. И я никогда не пытался называть вещи не их настоящими именами. Когда они поставили меня перед выбором, я признал своего истинного повелителя и ушёл к нему, вместо того, чтобы остаться при дворе Теодена в качестве шпиона. Когда ты мне сказала, что мои чувства к тебе – это простое вожделение, я не стал отрицать этого, хотя оно не было и не является «простым». Но ты, моя прекрасная леди – лгунья, потому что ты даже самой себе не в силах признаться в своих истинных чувствах ко мне. Я никогда не ожидал такого малодушия от благородной принцессы Рохирримов. - Итак, ты проделал такой долгий и опасный путь от своего повелителя только для того, чтобы оскорбить меня? И ты думаешь, что я буду оправдываться от твоих нелепых обвинений? Я никогда не ожидала подобного безрассудства от такого мудрого человека, как ты… Грима улыбнулся. - Любовь превращает мудрого человека в глупца, моя леди, - сказал он. – Но цель моего визита была другой. Я пришел сюда, чтобы освободить тебя. - Освободить меня? - Да. Освободить тебя от моих посягательств. Сейчас он снова присел на мою кровать, держа мою руку в своей и глядя на меня искренними глазами. - Я хотел сделать тебя королевой Золотого Чертога, моя леди, и мечтал о том, чтобы наш сын однажды стал королем Марки. Но, увы… На вторую ночь после того, как ваша армия одержала победу в Пещерах Хельма, Айсенгард был уничтожен. Теперь мой повелитель изгнан, и я тоже… Мне нечего предложить тебе. Я пришел сюда, чтобы попрощаться с тобой, моя леди. Я больше никогда не потревожу твои сны. По крайней мере, до тех пор, пока не буду снова наделён достаточной властью… Я смотрела в его лицо все то время, пока он говорил. Его кожа была бледной, как всегда, а все черты его лица совершенно непривлекательными. Но его глаза были не просто полны страсти – они светились любовью. Как такое могло быть?.. …Никогда больше не потревожит мои сны? Даёт мне узнать тепло, а потом оставляет меня в пронизывающем холоде? Становится частью моей жизни, а потом просто из неё исчезает? …Почему?! Ну почему я люблю его? …Я медленно высвободила у него одну из моих рук и повертела в своих пальцах застежку на его плаще, задумчиво рассматривая ее очертания. - Итак, ты больше не желаешь меня? – спросила я. - Как я смею? - О, пожалуйста. Уж я-то прекрасно знаю, что ты достаточно храбрый и достаточно смелый. Но если ты не любишь меня, просто скажи это и уходи. Взгляд Гримы стал таким пристальным, что смог бы запросто просверлить отверстие в каменной стене. - Я не могу тебя обманывать, моя леди, - произнес он. Его плащ упал на пол, и я стала расстёгивать его рубашку. Пододвинувшись к нему поближе, я прошептала ему на ухо: - В таком случае, я не могу позволить тебе уйти, мой господин.