Говорящая с Тьмой

Та ночь была слишком прекрасной, чтобы потускнеть когда-нибудь в моей памяти. Десять тысяч ночей могло пройти, но я буду по-прежнему помнить каждое её мгновение. Всё желание, которое мы оба испытывали, и сомнения, и крушение, и радость, и страсть, которую мы делили в первое время – это был то, чем был наш первый поцелуй. Жадная торопливость наших рук, боровшихся с раздражающей тканью, а вслед за этим – прикосновения и ласки, и объятия, и попытки насладиться друг другом так, как это только возможно – это то, что я никогда не забуду. Точно так же, как я никогда не забуду наши сладострастные стоны, заглушённые поцелуями, которых мы никак не могли получить вдоволь. И его невыразимо приятная тяжесть на мне, и восторг, который я испытала, когда он в первый раз наполнил меня. И удивление на лице моего возлюбленного, когда я оказалась на нём сверху, его смех и его руки на моей груди. Его тихий шёпот, забавный, и любящий, и восхищённый, мои пальцы, путавшиеся в его волосах, его губы на моей шее и ключицах, и плечах, заставлявшие меня прерывисто дышать и дрожать от наслаждения. Счастье держать его так близко ко мне – мужчину, о котором я мечтала, которого желала; мужчину, чьи простые прикосновенья уносили меня на небеса, мужчину, который любил меня – и единственного человека, которого я любила в течение столь долгого времени, скрывая это даже от самой себя. Пряча своё лицо у него на груди, я страстно желала того, чтобы рассвет не наступал никогда. Но всё же это произошло, и первые слабые лучи света проникли через окно в комнату. Уже полностью одетые, мы оба стояли у двери, держа друг друга в последний раз. - Позволь мне пойти с тобой, - попросила я, прекрасно зная, каков будет его ответ. Он покачал головой, держа моё лицо в своих руках и глядя на него взглядом, в котором светилось желание. - Я могла бы быть твоим освобождением. - Или я мог бы стать твоей погибелью, - сказал он, - так как мой путь лежит во Тьме, Эовин, и даже твоя любовь не может изменить это. И ты… - Я просто хочу быть с тобой и ничего больше! - На стороне Сарумана? Я не могу позволить тебе это. И в то же время я не могу бросить сейчас моего повелителя. Так как я знаю, что моя Эовин никогда не полюбит предателя, – и с этими словами он поцеловал меня и ушел. Я смутно помню тот день, который наступил после самой счастливой ночи в моей жизни. Что я делала, где я была, с кем разговаривала – все это было смыто из моей памяти, и только одна надежда поддерживала меня: я ждала, что, когда придет ночь, мы с моим возлюбленным встретимся в моем сне. Но этого никогда не произошло. Напрасно я мысленно звала его каждый раз перед тем, как ложилась спать. В первую ночь я думала, что он, может быть, все еще в пути, и не засыпала. И во вторую, и в третью ночь я по-прежнему продолжала надеяться. А потом отвратительная мысль посетила мой разум: он, должно быть, просто использовал меня и бросил. А чего же я еще могла ожидать от злого человека, которым он являлся по его же собственному признанию? С моей стороны было безрассудством любить его, и осознание этого было достаточно суровым наказанием для меня… Но разве мог его взгляд, полный любви, быть всего лишь притворством? Или мне только казалось, что я видела любовь в его глазах, ведь я так сильно желала быть любимой им? Любовь – это кривое зеркало. То был единственный рассвет, который я встречала, ненавидя Гриму, и спустя некоторое время я уже молилась за него. Где он теперь? Может быть, он в опасности? Как он объяснит Саруману свое отсутствие в ту ночь? И где он должен находиться сейчас по замыслу своего повелителя? Или, может быть, он солгал мне и не вернулся к Саруману, а отправился на поиски другого, более могущественного повелителя? Иногда, эти мучительные сомнения казались мне почти невыносимыми, и тогда я засыпала. Теперь мои сны не были наполнены жизнью так, как прежде, когда он в них присутствовал. Сейчас это были всего лишь бледные тени прошлых воспоминаний. Я мечтала о его руках и его губах, о его ласках и его шепоте. В моих грезах наша любовь была настоящей, но стоило мне очнуться, как подозрение, подобно хищному зверю, начинало грызть мое сердце с удвоенным рвением. Может быть, то, что казалось мне когда-то таким правильным, является самой страшной ошибкой в моей жизни? Я не помню, когда мысль об уходе на войну впервые пришла мне в голову. Я хотела покинуть Рохан, так как все здесь напоминало мне о нем. Я даже утешала себя глупой надеждой повстречать его где-нибудь в далёких землях. Но эти мысли недолго одолевали меня. Вскоре на смену им пришло другое желание. Мой возлюбленный был прав, когда назвал меня лгуньей. Даже самой себе я не могла откровенно признаться в том, что мое внезапное желание добиться славы на поле боя - это не более чем трусливое стремление навсегда покинуть этот мир. С этим решением в моём разуме и в моём сердце, я должна была умереть однажды ночью, а то, что случится потом, не имело никакого значения. Только тогда, когда я уже почти переступила через черту реальной смерти, жизнь вернулась ко мне. В Палатах Исцеления Гондора я заново родилась и заново научилась получать радость от прогулок, наслаждаться свежим воздухом и любоваться окружающим миром. Я поняла, что практически потеряла свою жизнь, никогда прежде не расширяя её границ; что я почти что украла у самой себя множество других удовольствий, которые меня окружали; что я практически сделала мою первую ночь счастья последней в своей жизни. Если мужчина, которого я любила, принял решение, что мы не можем быть вместе – что ж, значит, у него были на то свои причины. Но теперь я больше не буду пытаться понять, что это были за причины. Я буду учиться жить без его любви. Я должна посмотреть на Свет, ведь я и раньше старалась это сделать. Здесь был молодой Фарамир, красивый, смелый и искренний, с такой очевидной любовью в его глазах – почему я не могу тоже любить его? И это не имело значения…Никакого значения.