Майор Гром: Особо опасна

— Игорь, я тебе на почту выслала всё, что нашла на твою Волкову, — скороговоркой выпалила Юля в телефон. — Проверь, плиз. — Юлëк, ты чего? Зачем почтой? Оно ж минимум три дня идти будет, — Гром задумчиво поскреб отрастающую щетину на подбородке. — Игорь, блин! — напряжённый голос Пчëлкиной сменился звонким, с искорками надвигающегося приступа хохота. — Электронную почту проверь, ты ж не настолько старый, чтобы не знать, как ей пользоваться! И это, отзвонись мне, как прочтëшь, обсудим. — Есть, что? — отозвался бравый майор, включая старенький компьютер — плечом прижимая к уху телефон, ткнул в кнопку системного блока. — Поверь мне, есть, что, — помолчав, ответила Юля. — Очень… Интересная личность тебе приглянулась. Нашла немного, но там бомба! — Почему сразу приглянулась? — буркнул Игорь. — Просто любопытно, откуда у женщины подготовка, как у бойца. Какая уж там бомба? — Вот оттуда, я тебе и говорю — файл открой, — вновь зачастила журналистка. — Давай, не прощаюсь, набери, как изучишь! Гром помотал головой, отгоняя странное чувство — будто влез туда, куда вовсе не следует. Вернее, влезла-то Пчëлкина, но у неё в принципе работа такая — в чужом грязном белье копаться, а вот Игоря это вряд ли касается. Может, он эту женщину-хаски и не увидит больше, сколько бы она ни клялась и божилась, что ещё зайдёт к Бустеру: в конце концов, у Игната майор Волкову видел в первый раз, хотя, судя по усмешкам, шуткам и рукопожатиям, девушка там явно не новичок. Игорь скачивает файл. Компьютер шумит, будто каждый байт информации весит тонну, и Грому кажется, что в этом есть своя ирония — не может там быть всё просто, если даже Юльку зацепило так, что она не стала верещать «железный майор наконец-то решил нарушить целибат, а то до подполковника бы в девках ходил» — в этом смысле она была далеко не типичной бывшей, хотя её зубная щётка до сих пор легкомысленно стояла в ванной Игоря. Майор успел сходить на кухню, сделать себе бутерброд — видавшая виды колбаса, потерявший сознание сыр и майонез на толстом ломте белой булки. Пчёлкина бы упала в обморок или начала нудную лекцию «так нельзя питаться, так нельзя жить, у тебя будет гастрит», хотя сама вряд ли была образчиком здорового образа жизни. Вернувшись к компьютеру, Гром открыл треклятый файл. Первое, что он увидел — абсолютно голую спину, совершенно точно, Волковой: татуировку волчицы, извернувшейся волной, с опрокинутым полумесяцем в зубах, майор приметил, ещё когда разглядывал нового человека. Сомнений быть не могло, но почему настолько личная фотография оказалась в сети? Игорь свернул файл, рассеянно щелкнул по иконке плеера, снова откусил кусок бутерброда, задумчиво пожевал, включил «случайное воспроизведение» — как Антон Городецкий мешал плейлист и угадывал по песне, каким будет его день. Когда-то Грома впечатлили «Дозоры». Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода, Всё того же ждут самолёты, Девочка с глазами из самого синего льда Тает под огнём пулемета… Майор поморщился. Так себе знак, если честно — с «глазами из самого синего льда» Игорь знал только одну девочку, и её досье лежало перед ним. *** Игорю хаски не понравились, потому что это не собака, не охранник, а какой-то линючий меховой дурак. Да, животное весёлое, но не сильно отличается умом, мягко говоря. Только Волче совсем не хасочка, несмотря на голубые глаза. Волче — волчара и есть, не то из дурацкой картинки «как мощны мои лапищи», которая висит у неё во «Вместе» (Юля нашла и показала), не то — недоверчивая животина, которая пальцы отхватит по локоть, и неважно, мясо та рука кинет, или камень. Гром теперь знает про неё очень много: как минимум, что угадал по одному взгляду, по мимолетным признакам, что перед ним, в первую очередь, человек военный, а потом уже женщина. Контрактная служба, знаете ли, так просто не стирается. Да и драться Ольга, в самом деле, училась явно без правил: откуда правила в детском доме «Радуга»? Оттуда только дружбу с миллиардером Разумовским можно вынести. Это (а ещё десяток фотографий — Волкова в костюме поверх чёрного бадлона, за плечом Разумовского, взгляд цепкий, едва заметный наушник; внезапное селфи в зале, судя по всему, домашнем — бутылка воды, неизменные леггинсы, пресс кубиками, красота, да и только, хоть на конкурс; какая-то встреча воспитанников «Радуги»; Волкова в строгом вечернем платье под горло, Волкова с макияжем, Волкова в белой рубашке, совсем маленькая Волкова — фото простое, вроде тех, что делают на паспорт: девочка, с виду лет семи-восьми, упрямо сжимающая губы, с кривоватыми косичками и мрачным взглядом исподлобья, воображение само дорисовало сбитые коленки и костяшки вечной задиры…) вытаскивает из Интернета Юля. Пчёлкина даже не ревнует, всё, что у них с Игорем было, осталось в прошлом и быльëм поросло. В конце концов, друзьями быть у них получается намного лучше. В этот раз у Бустера Гром с Волковой пересекаются на пару слов и скупое рукопожатие: Ольга уже вся мокрая, щëки красные, на груди и рёбрах понемногу наливаются кровью гематомы. — Не дождались меня, Волче? — усмехается майор. — Ах, как жаль, что предложение помять вам рёбра — далеко не эксклюзив. — Рановато вам для эксклюзива, Игорь, — хмурится Волкова. — Но если очень хочется — по пятницам я прихожу к восьми. Давай, Игнат, до встречи. Гром провожает её взглядом. Невовремя приходит в голову, что, наверное, под широкими адидасовскими шортами тоже что-то очень красивое, жаль, на той полуголой фотке даже копчик не показался. И ему — не копчику, Игорю — судя по всему, назначили встречу. — Игореня, шо ты завис? — хлопает его по спине Бустер. — Она правда ходит по пятницам? — внезапно интересуется майор. — Зацепила, а? — цокает языком Игнат. — Не мороси, Вольха пурги не гонит. Сказала — в пятницу, значит — в пятницу. Мужика, который стоял в спарринге с Волковой, отпиздить внезапно оказывается совершенно по-особенному приятно.