Майор Гром: Особо опасна

— Добрый вечер, товарищ майор, — томно шепчет в ухо знакомый голос. — Добрый вечер, гражданка Волкова, — иронично отвечает Игорь, аккуратно — чтобы не задеть плечом — разворачиваясь. Невежливо разговаривать с женщиной филейной частью. Гром приходит в пятницу, без четверти восемь, раскидав все неимоверно важные дела, даже дядя Федя удивился — куда это драгоценный названный сын намылился. И всё же Ольга появилась у Бустера раньше, хоть Игорь её и не видел. — Сразу к делу? — интересуется Волкова, показывая в сторону ринга. Гром едва подавляет вздох. Да, сразу к делу, разговаривать им, наверное, не о чем. — Вероятно, — пожимает плечами мужчина. Прохладная женская ладонь касается напряжëнного плеча. — Пришли-таки, — победно улыбается Волкова, будто взяла медаль. — К восьми. — Пришëл, — глупо соглашается Игорь. И тут же, будто спохватившись, что переходит какую-то грань, добавляет: — Не мог не воспользоваться таким предложением. Вы показались мне интересным… Партнёром. Игнат неодобрительно цокает языком. Вот что ему не так, кто разберёт? На самом деле, Гром совсем не лукавил насчёт партнёра — вот только умолчал, что не одни лишь спарринги на уме. Но как такое в лоб скажешь, особенно женщине, которая на той неделе от всей широкой души разукрасила кого-то из местных молодчиков. — Алга, — смеётся Ольга, поворачиваясь в сторону ринга. — Как в прошлый раз — ни в лицо, ни в яйцо? — Ни по лицу, ни по яйцу. Желательно, оба как-нибудь оставьте, я, может быть, ещё надеюсь обзавестись семьёй и детишками, — стараясь не заржать, как восьмиклассник, впервые услышавший слово «многочлен», возвращает ей шутку Игорь. — И это наша доблестная поллюция! — восклицает Волкова. — Поллюция, блин, — бурчит Гром. — Детский дом «Радуга», восьмой класс! Вместо ответа Ольга разворачивается, хлестнув Игоря по лицу косой, и майор едва успевает заблокировать довольно мощный, особенно для женщины, мидл-кик. — Не смейте! — шипит Волкова, вцепляясь в плечи полицейского. Короткие ногти с аккуратным маникюром оказываются внезапно острыми, впиваются в голую кожу с неожиданной силой, а в бешеных глазах зрачок застилает радужку. — Не смейте тыкать мне моим прошлым! Гром поднимает руки, лёгким, едва ощутимым движением отталкивая разъярëнную девушку. — Извините, — говорит мужчина, внутренне закипая. — Я не имел цели задеть Вас. — Да? Тогда зачем было указывать именно на детдом? — продолжает наступать на него Ольга. — Считаете, что я хуже Вас только из-за места, где выросла? Вокруг понемногу начинают собираться посетители клуба: обычно у Бустера вне ринга не дерутся, да и с ноги бьют редко. — Кончайте хулиганить! — зычно вскрикнул Игнат. — Есть претензии? — Есть способ решения, — Волкова сдвигает брови. — Мы сюда не лясы пришли точить. Обычно в бокс приходят в двух случаях. Либо от хорошей жизни, либо от плохой, и, к сожалению, жизни обоих принадлежат ко второй категории. На ринге Гром чувствует, как на лбу мелкими бисеринками выступает пот. Накалившаяся атмосфера давит бетонной плитой, в воздухе стоит тяжëлый запах пота и внезапно аромат душно-восточной дряни, сладкой, древесной и с нотой конопли. Как будто какой-то долбоëб облился одеколоном и курнул перед визитом к Игнату. Или… Запах становится сильнее и будто бы жарче, когда Игорю прилетает в ухо, не спасает даже хвалëная стойка. Впрочем, в ответку Гром пробивает Волковой в открытую челюсть, та делает целую серию быстрых ложных выпадов — чëтко рассчитанных, будто не она пару минут назад на ровном месте врезала за неудачную шутку, и резко выбрасывает вперëд руку, попадая под дых. Игорь хватает ртом воздух, и пока девушка, довольная удачной атакой, отступает на шаг, находит время для старого доброго свинга. Ольга наносит ему апперкот. Движения точные, размеренные, но притом быстрые, шаг лëгкий, схемы защиты сложные и нестандартные — таким ни один тренер не научит, они складывались годами в уличных и детдомовских драках. Гром даже рад, несмотря на то, что в ноздри намертво въедается дрянной запах крепкого восточного парфюма — ему в кои-то веки по-настоящему интересно. Хук правой, блок, джеб левой, снова хук, сердце будто бы в горле трепещет, пот уже стекает ручейками по гладкой мускулистой груди. Жарко. Апперкот, кросс, оверхенд. Левер-панч заставляет Волкову отступить, Игорь медленно загоняет её в угол, не давая атаковать. Девушка тяжело дышит. Тем не менее, Гром всё же допускает ошибку: Ольга проводит контратаку, и во рту появляется привкус крови. Тем не менее, бой оканчивается победой Игоря, и, прежде чем разойтись по раздевалкам, девушка спрашивает: — Вы курите? — Курю, — пожимает плечами полицейский. — Подождите меня, пожалуйста, минут десять, покурим, — кивает ему Волкова. Адреналин схватки спал, и теперь приступами подкатывает тошнота, воздуха не хватает, мышцы чуть дëргает, а в правом боку тревожно ноет что-то, отбитое самым первым, сочным и злым ударом, предположительно, печень. Голова кружится, и левая половина лица стремительно опухает. В маленьком куске зеркального стекла на противоположной стене Гром видит себя опустошенным, голым, со слипшимися прядями мокрых волос, с наливающимися кровью отметинами, но он готов поклясться, там же он впервые замечает нечто новое — надежду. Не слепой азарт гончей, взявшей след. Надежду. Ольгу он видит уже на улице. Она неодобрительно цокает языком и покачивает головой. — Садитесь в машину, Игорь Константинович. У меня в аптечке были хладпакеты. Грому не кажется удачной идеей садиться в тачку к даме со столь сомнительной репутацией, но его успокаивает единственная мысль: Игната он знает всю жизнь, Игнат водить дружбу с отъявленной маньячкой не будет. Вслед за девушкой, он открывает дверь машины и пристраивается на месте штурмана. И вправду — Волкова разбивает «Снежок», протягивает майору, откидывается в кресле, открывает окно и закуривает. В машине пахнет всё тем же восточным парфюмом, кожей и табаком, на фоне негромко играют Би-2 со своим держаться за воздух, за острые звёзды, огромного неба коснуться рукой… — Я хотела попросить прощения за свой срыв, — внезапно роняет Ольга, не глядя на собеседника. Игорь отвечает сухим коротким смешком и кривится: больно. — Случается. Ляпнул лишнего. — Откуда вы знаете про «Радугу»? — интересуется девушка, вытягивая из пачки вторую сигарету. — Это не то, чтобы тайна, — дёргает плечом Гром и снова морщится: ещё и мышцы забиты. С каких пор он такой неженка? — Собирали досье? — Волкова чиркает колёсиком самой простой пластиковой зажигалки и затягивается. — В салоне можно курить. Вы же курить хотели? Мужчина решает не уточнять, что, в общем-то, не слишком хотел, но не мог ответить на приглашение отказом. Прижимая хладпакет плечом, Игорь долго ищет в кармане помятую пачку «Явы», и с тоской посматривает на «Чапман» Ольги. Впрочем, сидеть в чужой машине с чужим хладпакетом, ещё и стрелять сигареты у едва знакомой девушки кажется ему наглостью. За всей возней — найти сигареты, найти зажигалку, затянуться, выдохнуть дым в любезно открытое окно — Гром успевает придумать подходящий, как ему кажется, ответ. — Про «Радугу» много кто знает, — наконец изрекает он. — Не то, чтобы засекреченная информация. А вот вы откуда-то знаете моё отчество. — Кто же вас не знает, — криво улыбается девушка, выбрасывая хабарик в окно. — Потомственный полицейский. Гроза преступности Центрального района. Пальцы барабанят по рулю. — Но про досье вы так и не ответили. — Допустим, — соглашается Игорь. — Как и вы? — Вероятно, после такого и на «ты» можно, — Волкова смотрит в глаза и улыбается. — У меня данных не так много, как хотелось бы. Вероятно, у вас тоже — доступ не тот. Судя по всему, желание познакомиться поближе у нас обоюдное, так почему бы не сделать этого по-человечески?