Не смотри вниз

      Ночью воздух был совсем иной, приобретая нотки свежести. В кустах трещали кузнечики, рядом пробегал ёж. Даже треск уличного фонаря был слышен издали. Его тусклый свет ничего не освещал, а лишь дёргался в безумном припадке. Все звуки наводили на мысль о присутствии других людей.       Тихо сидя под кустом рядом с деревянным туалетом, Надя задрала голову и смотрела на яркую луну, пытаясь разглядеть кратеры на поверхности.       Верхушки деревьев будто застыли, боясь пошевелить листьями. Девушка не могла не думать о последствиях такого поступка. В таком обществе есть две главные группы — лидер и последователь. Если ты вовремя не взял быка за рога, будь готов к понуканиям со стороны. Но Надя не была огорчена. В каком-то роде это спасало от многих бед. Главное здесь не переступить черту и не стать отшельником — «белой вороной». С такими даже Любка не водилась. Жаль, что Волкова была «кочевым» последователем, тем, у которого не было постоянного лидера, и приходилось следовать за кем придётся.       Из раздумий девушку вывел треск палки недалеко от себя и последующая перебранка.       — Ну ты и кабан, — прошипел первый голос. Надя, держа колени в кольце рук, напрягла свой слух. Это явно были парни, что являлось большой проблемой в такой поздний час.       В лагере было обычаем зажать девушку в углу и попытаться поцеловать или хотя бы потрогать. Но парни боялись идти дальше, а девушки и не сопротивлялись новым ощущениям. Конечно, Надю обуял страх. Что она будет делать в такой ситуации? И сможет ли она вообще что-то сделать? Люба занята своими делами. Кричать нельзя, ибо ночные заметят. А две фигуры всё приближались ползком именно к тому кусту, где пряталась Надя. Позади был лишь сетчатый забор.       Уже было отчётливо слышно дыхание парней. Внезапно от нахлынувшего адреналина рука Нади выпала вперёд, попадая в грудь первому парня, от чего тот завалился назад, вскрикивая от неожиданности и страха. Надя тоже пискнула, но тут же закрыла рукой рот и внимательно стала всматриваться в проявившиеся в свете луны лица.       — Ты… ты Саша? — она не помнила точно их имена, но лица были очень даже знакомые.       — Д-да? — немного заикаясь от непрошедшего ещё страха, пробубнил парень с широкими от ужаса глазами.       — Ты чё так пугаешь? — наконец Лёша встал на ноги, поднимая своего друга. — Ты кто такая?       — Я Надя, два дня назад с Яной знакомилась с вами, — теперь ребята узнали девочку с короткими волосами и со сконфуженным взглядом. — И я вас не пугала… сами меня испугали. Зачем крались-то?       Парни объяснили, что услышали, как кто-то шёл по аллее, а потом повернул в сторону леса, вот они и стали следить за неизвестными. Девушка подумала про себя, если бы она первая руку не вскинула, сейчас у неё был бы инфаркт.       — А чего вы тут шляетесь? — спросила Надя, снова садясь на корточки.       — Да мы тут…       — Просто миссия, — Лёша ткнул локтем Сашку, чтобы тот заткнулся. — Девчонкам не нужно это знать.       — Ну ладно, больно надо знать ваши дела, — Надя обиделась на такой выпад со стороны. Лёша тоже сконфузился. Не хотел он так резко отвечать, но и посвящать в дела тоже не было желания. Неловкую паузу нарушила Люба, выходящая из туалета.       — Ого, у нас тут пополнение, — она сразу узнала знакомые лица с конкурса «Муза и дети», подходя ближе. — Лёха, что вы тут делаете?       — Да у нас миссия, — снова повторил парень.       — Какая такая миссия? — Люба могла даже мёртвого разговорить, что уж там какие-то парни.       — Мы на заброшку идём, — Саша как на духу выпалил их «миссию» под острый взгляд девушки. Лёша чертыхнулся и как-то обозвал Сашку. — А что тут такого? Не грабить же идём…       — Рот у тебя слишком большой, — от таинственности ничего не осталось.       — Было бы что скрывать, — обиженно промямлила Надя, злясь на Лёшу.       Со стороны первого корпуса послышался громкий разговор, а после и смех воспиток. Все возвращались в лагерь, вдоволь накупавшись.       Люба с Надей содрогнулись всем телом. Игорёк должен сейчас закрыть дверь, и две беженки останутся на улице до утра. С их укрытия была видна небольшая группа, которая стояла рядом с танцующим фонарём и курила сигареты, сверкая фитилями в темноте.       — Ща… да не тарахти, — отделившись от группы, одна фигура направилась прямиком к туалету. — Задрал.       Пробираясь сквозь кусты, фитиль на сигарете то светлел, то темнел. Ребята зашевелились в кустах. Парни пытались отвлечь Игорька, пока девчонки мотают к своему корпусу.       — Эй! — ночной заметил шевеление и подошёл к кустам. — Чё вы здесь делаете?       Две пары глаз смотрели на Игорька сконфуженно, но без страха.       Девушки же словно рыси пробрались к правой части корпуса, почти сталкиваясь с группой. Они могли даже видеть осветлённые тусклым светом фонаря лица воспиток.       — Кстати, Ирин Санна, помнишь тут девочку с РДД? — голос принадлежал Юле Васильне, воспитке Надиного отряда. В ответ кто-то промычал в знак согласия. — Дэк её никто не может найти… думаете, полицию вызовут? — Юля Васильевна имела свои тайны и не хотела чтобы кто-то вмешивался.       — Мхм, — саркастически протянул Вадим Сергеевич. — Какая полиция? Им самим-то в падлу этим заниматься. Ну пропала и пропала.       — Вот именно. Безхозные же дети, какая кому разница, что с ними происходит. Скажут, что в психичку забрали и всё, — согласилась ещё одна воспитка из другого детдома, имени которой ни Люба, ни Надя не знали.       При этих словах у девушек всё внутри сжалось.       В воздухе ещё висела недавняя новость о пропаже девочки лет одиннадцати, которая, по рассказам, сбежала в лес. Но, конечно, это был бред. И старшие дети это понимали. Не понимали они лишь одно: почему ни воспитатели, ни вожатые, ни сам директор никого не вызывали, не предупреждали. Всё было тихо, как раньше. Хотя слухи ходили о рысях, о маньяках, которые могли стать первыми подозреваемыми.       В груди у девушек неприятно заныло. Как такие взрослые люди могут так относится к детям. Да, у них нет родителей, нет опоры, но они принадлежат государству, а значит наёмные работники должны беспокоиться о них. А если Надя пропадёт? Это означает, что и её никто не станет искать и спихнёт всё на психушку?       — Эт не ваши, Сан Саныч? — с другой стороны корпуса показалась фигура Игорька, который тащил двух парней, держа их за футболки. Они не брыкались, а спокойно следовали за своим провожатым. — Там ещё кто-то был. Только вот эти партизаны молчат.       — Ого, — Сан Саныч стал светить фонариком в зажмуренные лица юношей. — Быков и Осьмухин? Ну, я не удивлён. Эта парочка всегда вместе, — ставя их под фонарём, он начал их допрашивать. — Кто с вами был, а? Чего молчите?       Внезапно тяжёлая рука замахнулась и ударила низкого Сашу, от удара которой тот отшатнулся. Левая часть лица и ухо нещадно ныли, но парень ни слова не выронил. Дальше очередь дошла и до Лёши, но он был слишком высоким для шлепка, и его просто ударили под дых. Он начал кашлять.       — Да прекращай ты, — Юля Васильевна обратилась не то к Сан Санычу, не то к Лёхе.       — Они мне щас всё скажут, — с какой-то зверской ухмылкой проговорил воспитатель первого отряда. Он не имел никакого отношения к этим двум парням, но разве это мешало? — Чего застыли? Какого лешего вы шляетесь по ночам? А?       — А вот и их спутницы, — толкая в спину двух девушек, Игорёк успевал на ходу курить уже третью сигарету. — Чё, свиданку, что ли, устроили?       Так глупо было попасться этому злыдню, что у Нади начал трястись подбородок.       — Волкова? — вскрикнула Юля Васильевна, смотря на свою подопечную и кидая взгляд на Любу. — Ладно Штоль, но ты здесь что забыла? Наказаний тебе мало, вижу я? — она схватила девочку за плечо и стала толкать к корпусу, на ходу кидая оскорбительные слова «шлюха», «потаскуха» и нисколько не заботясь о репутации девочки перед парнями, которые провожали девушек сожалеющим взглядом.       Люба же шла позади. Она была из седьмого отряда и занимала второе место по старшинству, поэтому Юль Васильна не могла ей ничего сказать, спихнув обязанности на свою коллегу. Люба тихо следовала за ними. Да, она виновата, что потащила Надю с собой, но сколько не говори этой глупой воспитке об этом, та всё равно накажет Надю.       Окуная холодные ноги в такую же холодную постель, Надя едва сдерживала слёзы. Она не была виноватой и не была шлюхой или подстилкой. Она вообще ненавидела мальчишек. И ненавидела Юль Васильну, которая постоянно пинала, била, оскорбляла девочек. Более того, она позволяла старшим избивать младших, устраивая дедовщину. Завтра будет ужасный день. И в сердце девушки закралась тревога, не подпускающая сон.

***

      Из динамиков с кряхтением и бульканьем, полилась утренняя песня, заставляя проснуться весь лагерь и отправиться на зарядку.       Разлепляя опухшие от слёз глаза, Надя обвела комнату взглядом. Кое-как поднимаясь на кровати, девочки что-то бубнили себе под нос, проклиная и зарядку, и утро. Всё выглядело таким спокойным и обычным, что Надю обуял стыд. Никто из них не подозревал о ночном событии. Но как только они увидят Юль Васильну, все начнут смотреть на девушку презрительным взглядом. Да, именно так и работает общество.       Ледяная вода обжигала лицо и рот после ядерной пасты, помогая хоть как-то взбодриться. Все дружно направлялись на площадку, создавая круги. Юль Васильна построила своих девчат, кидая грозный и презрительный взгляд на Надю.       — Яна, сегодня собери всех перед завтраком, — она сказала это довольно громко, чтобы все услышали. У некоторых начали трястись поджилки: «Неужто я что-то натворила?». Но больше всех паниковала Надя, поднимая дрожащие руки в очередном движении.       К третьему заходу к отряду подоспела вожатка Васька, вставая напротив Яны в круг и ощущая напряжение. Она была миловидной девушкой двадцати лет, хорошо относящаяся к девочкам. Васька не одобряла методы воспитания своей «коллеги» Юль Васильны, но не могла ничего сказать, лишь успокаивала девочек, после того, как тех побьют. Поэтому её все любили и уважали.       Надя считала минуту до конца последнего движения, ощущая неприятную дрожь в ногах. Наконец все были загнаны в общую игровую, включая и седьмой отряд. Все уселись на пол, а Васька вместе с Риммой, вожатой седьмого отряда, сели на диван. Юля Васьильевна вытолкнула Надю в центр этого сборища под недоумевающие взгляды девочек. Наде было стыдно вдвойне, встречая взгляд Гели, которая внимательно смотрела на девушку, хоть и отводила глаза.       — Итак, — начала воспитка неприятным голосом, — сегодня ночью произошёл акцидент, — все стали перешёптываться, смотря на Надю, пока та опустила взгляд в пол. — Волкова Надя снова учудила, шляясь ночью по лесу, — эти слова вызвали ещё большее движение в толпе, в особенности недоумевая, почему «снова». — Тише! И шлялась она вместе с парнями… с другого интерна…       — Это неправда, — заходя в игровую, Люба сразу ринулся в центр комнаты на защиту своей спутницы, обрывая речь Юль Васильевны. — Она не шлялась… она провожала меня до туалета, и это я попросила её об этом, — девушка с нажимом на слово «я» не заметила, как перешла на крик. — И вообще, сначала надо во всём разобраться!       — Штоль! — с дивана встала Римма — ещё та заноза в заднице. — Ты что себе позволяешь? Не перебивай Юль Васильну!       — Я и не перебиваю, — Люба уже завелась, не слушая никого вокруг, но, смотря на свой отряд и на Надю, она видела лишь пустые глаза, ожидающие какой-то бойни. Никто не хотел правды. Если сегодня получит Надя, остальные будут в безопасности. Это не коллектив, а свора собачья. — Это нечестно наказывать Надю.       Повисла тишина.       — Я должна быть наказана, — тихо проговорила Люба, а потом повысила голос. — Это я должна быть наказана!       — Хорошо, раз ты признала свою вину, — Юль Васильна была зла. — Вот только Волкова за своё большое сердце тоже будет наказана.       Надя окинула толпу взглядом, натыкаясь на голубые глаза своей «лучшей» подруги, но та смотрела так холодно и отстранённо, что Волкова поёжилась. Выдав наказание в размере трёх дежурств и сидение на лавочки под надзором несколько дней, Юль Васьильевна повела свой отряд на завтрак.       — Спасибо, — сухо сказала Надя, дотрагиваясь до плеча Любы.       — Не боись, это всё-таки моя вина, — девушка приобняла Надю за плечи, немного встряхивая и заставляя её засмеяться.       В глубине души обе девушки понимали, что не существует коллектива в их среде. И излюбленная поговорка «Один за всех и все за одного» работала лишь в одну сторону — один за всех. Ты получаешь за остальных, пока те молчат и молятся, чтобы очередь не дошла и до них.