Глава 46
29 марта 2025 г., 14:00
Конец июня накрыл Хогвартс душной пеленой ожидания. Экзамены заканчивались, но воздух был пропитан чем-то более тяжёлым, чем обычное предвкушение летних каникул. Шестой год — самый странный в жизни Драко — подходил к концу, а с ним и отпущенное Тёмным Лордом время.
Исчезательный шкаф был починен. Последняя птица, пройдя сквозь него, вернулась живой — знак, что портал между «Боргин и Бёркс» и Выручай-комнатой готов принять более крупную добычу. Джо с Драко провели бессонные ночи над древними рунами и чарами, перебирая заклинания, восстанавливая магические цепи, попутно проклиная квиддичные тренировки и школьные задания, которые приходилось выполнять для отвода глаз.
— Сегодня ночью, — шепнула Макинтайр, когда они уходили из Выручай-комнаты. — Они придут сегодня ночью.
И теперь, когда тени вытянулись до предела, когда тишина замка звенела предчувствием беды, Драко поднимался по ступеням Астрономической башни — навстречу своей главной миссии. Убить Дамблдора.
Луна, словно замёрзший зрачок в глазнице неба, лила мертвенный свет на спираль ступеней. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте башни, будто сам замок застыл в ужасе перед тяжестью его миссии. Метка пылала под рукавом, её щупальца из боли сплетались с рёбрами — живой лабиринт, ведущий только к пропасти.
У парапета, где ветер перебирал ноты забытых созвездий, стояла она. Дэни. Её силуэт растворялся в лунной дымке — вуаль из серебра и теней, лицо бледнее пергамента, волосы — чёрный вихрь, впутавший звёзды. Казалось, ещё миг — и ветер унесёт её, как пепел от сгоревшего письма.
Малфой сжал палочку, ощущая резь в суставах. «Оглушить. Забыть. Сделать это до того, как дрогнут пальцы…» Но воздух густел, как сироп, приковывая его к месту.
— Уйди, — выдохнул он, и слово рассыпалось ледяными осколками. — Не заставляй меня…
Она повернулась. В её глазах — не страх, не гнев. Галактики, застывшие во льду. Драко вдруг вспомнил их первую встречу: первый курс, кабинет зелий, где она в испуге пряталась от взгляда Снейпа в тёмном углу. Тогда она была почти невидимкой, но теперь её взгляд горел вызовом, который он принимал за глупость.
— Они приказали убить, да? — Дэни сделала шаг, и лунный свет скользнул по её шее, очертив родинку в форме полумесяца. — Дамблдора. Сегодня. Поэтому вы с Джо так торопились со шкафом.
Его рука дёрнулась — палочка взметнулась, нацелившись в её грудь. Но дрожь выдавала правду: он скорее отрубит себе руку, чем произнесёт «Круцио».
— Ты не понимаешь! — Рывок вперёд, мантия взвихрилась чёрным пламенем. — Это не просто приказ! Это… — Голос сорвался, обнажив трещину. — Если я не… мать… отец…
Метка вспыхнула, впрыснув в вены жидкий огонь. Драко застонал, судорожно схватившись за предплечье. Сквозь пелену боли увидел: она не отступила. Приблизилась.
— Всегда есть другой путь, — её пальцы коснулись его ладони. Холодные. Твёрдые. Как рукоять меча, который Малфой так и не осмелился поднять. — Даже если он ведёт через ад.
Слизеринец отпрянул, ударившись спиной о каменную стену. Где-то внизу часы пробили полночь — двенадцать ударов, двенадцать гвоздей в крышку гроба. Через Исчезательный шкаф уже должны были пройти Пожиратели, направленные Тёмным Лордом. Школьный год заканчивался кровью.
— Ты говоришь так, будто ад — не мой дом, — прошипел Драко, стиснув зубы. В горле стоял вкус пепла и детских слёз — тех самых, что пролил в семь лет, когда отец впервые показал ему портрет Тёмного Лорда.
Дэни вытянула руку, открыв ладонь. На ней лежал смятый пергамент — письмо, которое он написал в прошлом году, которое она пыталась сжечь после той ночи. Строка «прости» обуглилась по краям, но её имя, выведенное его дрожащей рукой, всё ещё светилось слабым золотом.
— Ты ошибся адресом, — она позволила ветру унести лишь маленький обугленный клочок пергамента в пропасть. Само послание она крепко сжала в руке. — Я знаю про шкаф. Знаю, что вы с Джо его починили. Знаю, зачем.
Драко побледнел, его взгляд метнулся от её руки, сжимающей письмо, к краю пропасти, куда улетел черный обрывок. Его дыхание сплелось с её — нитью из инея и боли. Где-то за спиной послышался скрип — Пожиратели поднимались по лестнице. Время кончалось.
— Беги, — прошептал парень, закрыв глаза. В последний миг позволил себе коснуться её щеки. — Ради всего святого… стань призраком, исчезни, пожалуйста.
Когда он открыл глаза, перед ним висел только её шарф — чёрный шёлк с вышитыми звёздами. Обёрнутый вокруг перил, как намёк на удавку. На камне светились свежие руны: «Созвездие Гидры меняет курс к полуночи».
Сердце Драко сжалось. Она знала. Всегда знала. И всё же…
Наверху хлопнула дверь. Чьи-то шаги. Голос Поттера.
Метка впилась в плоть клыками. Драко взвыл от боли, карабкаясь вверх — к судьбе, к падению, к последней возможности стать тем, кем его вылепили.
Но в кармане, где лежал обгоревший обрывок письма, теперь покоился звёздный шарф. Единственное доказательство, что где-то во тьме ещё теплится свет.
***
Исчезательный шкаф ожил. Его тёмное нутро завибрировало, заискрилось мельчайшими частицами магии, рождая портал между «Боргин и Бёркс» и Выручай-комнатой. Джо стояла, сжимая палочку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Первой из портала вышла Беллатриса — её безумная улыбка разрезала полумрак комнаты. — Малфой-младший уже убежал исполнять поручение нашего Лорда? — проворковала она, оглядываясь. — Какая похвальная преданность делу. За ней последовали Амикус и Алекто Кэрроу, затем Фенрир Грейбек, чей звериный запах мгновенно заполнил помещение. Макинтайр сделала шаг назад, стараясь дышать через рот. Шкаф вспыхнул последний раз, и из него вышел высокий мужчина в тёмной мантии. Его чёрные волосы с проседью были аккуратно зачёсаны, а лицо, некогда красивое, теперь казалось высеченным из камня — такими жёсткими были его черты. Джо замерла, не веря своим глазам. — Отец? — выдохнула она. Вильям смерил дочь холодным взглядом. Ни тени тепла, ни намёка на нежность. Только расчёт и оценка. — Джоди, — произнёс он сухо, едва кивнув. Её сердце пропустило удар, но она тут же выпрямилась, придавая лицу безразличное выражение. Годы тренировок не прошли даром — слизеринская маска встала на место за долю секунды. — Я не ожидала, что тебя пришлют, — произнесла волшебница с ледяной вежливостью, будто обращалась к малознакомому коллеге. — Тёмный Лорд решил, что тебе может понадобиться… родительский надзор, — его губы изогнулись в подобии улыбки, от которой по спине пробежал холодок. Беллатриса хихикнула, проведя палочкой по воздуху, оставляя искрящийся след. — Как трогательно — семейное воссоединение, — протянула она. — Но мы теряем время. Малфой уже должен встретиться с Дамблдором. Джоди кивнула и двинулась к выходу из Выручай-комнаты. Пожиратели последовали за ней, Вильям шёл чуть позади. Она чувствовала его цепкий взгляд между лопаток. А затем ощутила знакомое прикосновение — лёгкое, как дуновение ветра, но неумолимое, как судьба. Отец проникал в её мысли. Годами он использовал своё природное дарование, чтобы читать её, как открытую книгу. В детстве она не могла сопротивляться, даже не понимала, что происходит. Теперь — чувствовала каждое его движение в своём сознании, но не противостояла ему. Они шли по пустынным коридорам, где их шаги эхом отдавались от древних стен. Джо знала, что отец ищет. С тех самых пор, как Тёмный Лорд узнал о её привязанности к Поттеру — о той слабости, которая могла стать угрозой — Вильям искал подтверждения, что эта связь разорвана. И сейчас он копался в её воспоминаниях, перебирая их одно за другим, словно нумизмат, ищущий среди груды старинных монет определённую. Она позволила ему увидеть — тот серый день у озера, когда она сказала Гарри, что всё кончено. Слёзы, застывшие в его изумрудных глазах. Её отвернувшееся лицо, чтобы он не заметил, как она ломается изнутри. Вильям нашёл то, что искал, и покинул её голову так же бесцеремонно, как и вошёл. Джо почувствовала момент его ухода — словно тень отступила, оставив после себя ледяную пустоту. — Ты поступила правильно, — тихо произнёс он. — Наш Лорд будет доволен. Она не ответила, просто ускорила шаг. Астрономическая башня встретила их завыванием ветра и серебристым светом луны, льющимся через открытые арки. Они поднялись как раз в тот момент, когда Драко, бледный и дрожащий, стоял с палочкой, направленной на Дамблдора. Директор выглядел необычайно слабым, почти сломленным, и опирался на парапет, словно ноги отказывались его держать. — Сделай это, Драко! — взвизгнула Беллатриса, её глаза лихорадочно блестели. — Убей его сейчас! Но Малфой застыл, его рука дрожала так сильно, что палочка едва не выпадала из пальцев. Джо видела растерянность в его глазах, видела, как страх сковывает его. Она понимала. Слишком хорошо понимала. — Ты не убийца, Драко, — мягко произнёс Дамблдор, и в его голосе звучало такое сострадание, что Джоди ощутила, как что-то сжимается внутри. Малфой не мог сделать это. Не мог произнести те два слова, которые навсегда изменили бы его душу. Макинтайр подняла палочку. В её глазах застыла решимость — твёрдая, как сталь. — Ав… — начала она, чувствуя, как магия собирается на кончике языка, готовая вырваться наружу в смертоносном заклинании, которое будет преследовать её до конца дней. Но тут чья-то рука схватила её запястье — сильно, до боли. Она обернулась и встретилась взглядом с отцом. В его глазах читалось предупреждение — холодное и беспощадное. А в следующий момент стремительно вошёл профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась, как крылья ворона. Он окинул сцену быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на Джо и её отце, а затем перевёл взор на Дамблдора. — Северус… — произнёс старый волшебник почти умоляюще. — Пожалуйста… В этих двух словах сконцентрировалась целая вселенная смыслов. Джоди не успела даже вдохнуть, как палочка Снейпа взметнулась вверх. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка, подобная удару молнии, пронзила пространство между ними. Джо увидела, как глаза Дамблдора расширились — не от страха, а от чего-то, похожего на понимание, — а потом его тело, словно марионетка с обрезанными нитями, перевалилось через парапет и полетело вниз, в бархатную черноту ночи. Драко рухнул на колени. Беллатриса издала триумфальный вопль. А Макинтайр стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как пальцы отца всё ещё сжимают её запястье. Снейп схватил Драко за шиворот, поднимая его на ноги. — Уходим, — бросил он. — Сейчас же! Они побежали вниз по лестнице, и мир вокруг Джо размывался, превращаясь в водоворот теней и лунного света. Лишь одна мысль пульсировала в её голове с яростью раненого зверя: «Это должна была быть я. Я должна была сделать это». А за ней, как тень, следовал её отец, чьи глаза, казалось, видели насквозь все её страхи и сомнения.***
Ночной воздух наполнился треском пламени. Домик Хагрида горел, охваченный неестественно яркими языками огня — Лестрейндж смеялась, взмахивая палочкой, словно дирижёр безумного оркестра. Её хохот разлетался по окрестностям, как стая перепуганных ворон. — Бежим, глупцы! — кричала она, подгоняя остальных. — Пусть всё полыхает! Пусть знают, что мы были здесь! И Драко бежал, спотыкаясь на каждом шагу, его лицо было белее мела. Джоди держалась рядом, время от времени бросая короткие взгляды на отца, который двигался позади группы с невозмутимым хладнокровием. Снейп вёл их к границе защитных заклинаний Хогвартса — туда, где можно было трансгрессировать. — Джо! Джо! Этот голос, прорезавший ночь, заставил её сердце остановиться. Гарри мчался за ними, его палочка была направлена вперёд, а глаза пылали яростью, которую она никогда прежде не видела. — Остановитесь! — закричал он, посылая заклинание, которое просвистело у самого уха Снейпа. Макинтайр замерла, не в силах сделать ещё хоть шаг. Гарри… её Гарри. Его лицо исказилось от боли и гнева. Она видела слёзы, блестевшие в его зелёных глазах, и они жгли её сильнее, чем когда-либо могла жечь Метка. — Беги дальше, Драко! — крикнул Снейп, отталкивая парня. — Остальные — вперёд! Я займусь Поттером. Но Гарри не смотрел на Снейпа. Его взгляд был прикован к ней, словно два изумруда, прожигающие насквозь. — Ты… — выдохнул он, и в этом звуке была такая боль, что Джо невольно сделала шаг назад. — Это ты… Ты планировала всё это! — Поттер, сейчас не время для подростковых драм, — процедил Снейп, становясь между ними. — Убийца! — закричал Гарри, направляя палочку на профессора. — Вы убили его! Безоружного человека! А она… — его взгляд снова метнулся к Макинтайр, — она помогала! Я видел тебя на башне, Джо. Ты подняла палочку на Дамблдора! Каждое слово било как хлыст. Волшебница невольно отступила, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он видел. Он знал. И эта мысль сейчас причиняла боль сильнее, чем все пытки Беллатрисы вместе взятые. — Гарри… — начала она, но слова застряли в горле. — Ступефай! — выкрикнул Поттер, направляя палочку на Снейпа. Профессор отразил атаку с небрежной лёгкостью, но его лицо исказилось в гримасе. — Вы до сих пор не научились невербальным заклинаниям, Поттер? — надменно произнёс он. — Всегда оповещаете о своих действиях, как первокурсник! — А вы всегда были предателем! — закричал гриффиндорец, бросаясь вперёд. — Вы шпионили для Волан-де-Морта! Вы никогда не были на нашей стороне! — Не произноси Его имя своими грязными губами, — зашипел Снейп, и на мгновение его маска хладнокровия слетела, обнажив чистую, неприкрытую ненависть. — Волан-де-Морт! — выкрикнул Гарри снова, словно бросая вызов. — Трус! Вы трус, Снейп! В глазах профессора полыхнула такая ярость, что даже Джо невольно отступила. Но Гарри не останавливался: — Вы убили его из трусости! И ты, — он посмотрел на девушку, — лгала мне. Всё время. Ты была с ними — с этими убийцами! Вильям внезапно шагнул вперёд, его лицо было похоже на застывшую маску. — Следи за языком, Поттер, — произнёс он с опасной тихостью. — Ты говоришь с дочерью рода Макинтайр. Отец взял Джоди за плечо, слегка оттягивая назад. Вот оно. Она должна сделать выбор. Прямо сейчас, на глазах у всех, она должна выбрать между прошлым и будущим, между тем, к чему её привязывали чувства, и тем, к чему влёк долг. — Джо… — голос Гарри дрогнул, и в нём было столько боли, что она почувствовала, как её сердце разрывается. — Почему? Всё то, что было между нами… всё это время… Сектумсемпра! — внезапно закричал парень, направляя палочку на Снейпа. Заклинание пронеслось в воздухе. Но профессор отбил его с удивительной лёгкостью, словно ожидал именно этого. Его губы искривились в подобии улыбки — жестокой и горькой одновременно. — Используешь мои же заклинания против меня, Поттер? — произнёс он с ледяным презрением. — Мои собственные изобретения? О да, это я. Я, Принц-полукровка. Джо увидела, как лицо Гарри исказилось от шока — ещё одно предательство, ещё один удар. Учебник, который он так ценил, принадлежал человеку, убившему Дамблдора. Джо сделала инстинктивный шаг к нему. Может быть, всё ещё можно исправить? Может, есть способ объяснить, что она не хотела этого, что всё пошло не так, как должно было… Но крепкая рука отца остановила её, сжав предплечье до боли. — Нет, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Ты выбрала, Джоди. Назад пути нет. Его пальцы впились в её руку, словно стальные тиски. Она ощутила, как магия отца оплетает её, готовая трансгрессировать их обоих, как только они достигнут границы защитных чар. — Джо! — крикнул Гарри в последний раз, и в его голосе было столько отчаяния, что она закрыла глаза, не в силах это вынести. Снейп отражал одно за другим заклинания Поттера, продолжая отступать. Беллатриса уже скрылась в темноте, домик Хагрида превратился в пылающий костёр, а крики оставшихся в замке учеников доносились, как далёкий шум прибоя. — Пойдём, — отец потянул Макинтайр, и она подчинилась, как кукла, чьи нити были крепко зажаты в чужой руке. Последнее, что она увидела, обернувшись, — лицо Гарри, искажённое такой мукой, словно на её глазах умирала часть его души. И может быть, так оно и было.***
Затхлый воздух Малфой-мэнора обволакивал, как липкий саван. Джо сидела в глубоком кресле у окна в восточном крыле, куда их разместили по приказу хозяина дома. Драко исчез где-то в глубинах особняка сразу по прибытии — убежал зализывать раны. Лестрейндж и остальные Пожиратели отправились к Тёмному Лорду с докладом. Снейп, задержавшийся в Хогвартсе для последнего противостояния с Поттером, ещё не прибыл. А её отец стоял у камина, рассматривая фамильные портреты Малфоев с холодным интересом коллекционера. — Думаешь, Он будет доволен? — спросила Джоди, глядя в никуда. Вильям не обернулся, но его плечи чуть напряглись. — Ты выполнила поручение. Исчезательный шкаф работает. Дамблдор мёртв. Что ещё нужно Тёмному Лорду? Макинтайр горько усмехнулась. — Это не мой триумф. Снейп убил его. Драко починил шкаф. А я… — она запнулась, — я просто стояла там, не решаясь поднять палочку. Отец наконец повернулся к ней, его тёмные глаза блестели в полумраке комнаты, как два обсидиановых шара. — Ты хотела убить Дамблдора? — в его голосе прозвучало искреннее любопытство, как будто он действительно желал знать ответ. Джо задумалась. Хотела ли? Когда поднимала палочку на башне, когда магия собиралась на кончике языка, готовая сформироваться в смертельное заклинание… действительно ли она хотела этого? — Нет, — честно ответила девушка. — Я хотела доказать свою верность. Хотела сделать то, что пугало Драко. Хотела… — она замолчала, не в силах сформулировать то сложное месиво мотивов, которые переплетались в её сознании. — Ты хотела его защитить, — закончил отец за неё, и в его тоне не было осуждения — только констатация факта. — Малфоя. Ты знала, что он не сможет, и решила взять на себя эту ношу. Благородно. По-гриффиндорски. Последнее слово он произнёс, скривив губы, словно оно оставляло неприятный привкус. — А вместо этого я просто стояла и смотрела, — прошептала Джо, обхватив себя руками. — Я ничего не сделала. Ни для своих. Ни для… — она не закончила. Ни для него. Для Гарри, чьи глаза, полные боли предательства, преследовали её сейчас. Для избранного пророчеством мальчика, которого она любила вопреки всему и который теперь знал правду — видел её на башне, готовую убить. Вильям подошёл ближе, его шаги были беззвучны благодаря толстому ковру. Он остановился над дочерью, глядя на неё сверху вниз — высокий, статный, с тем же благородством в осанке, что и у неё самой. — Ты сделала то, что должна была, — сказал мужчина спокойно. — И Он будет доволен. Не результатом, а твоей верностью. Твоим выбором. Волшебник протянул руку и осторожно, почти неуверенно, коснулся её волос. Жест был таким непривычным, что Джо вздрогнула. Отец не проявлял нежности с тех пор, как всё началось — с тех самых пор, как она услышала имя Волан-де-Морта из его уст. И теперь это прикосновение казалось чем-то из другой жизни, другой вселенной. — Ты достойна своего рода, Джоди, — произнёс он тихо, и в его голосе проскользнула нотка, которую она не могла расшифровать. Может быть, гордость? Или что-то иное — более глубокое и сложное? Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Снейп — бледный, с перекошенным от ярости лицом, но невредимый. — Макинтайр, — кивнул он Вильяму. — Тёмный Лорд желает видеть нас. Всех.***
Драко лихорадочно плескал ледяную воду на лицо, стоя над раковиной в одной из многочисленных ванных комнат мэнора. На мраморном умывальнике лежал шарф — тот самый, со звёздами, который Дэни оставила ему на башне. Чёрная шёлковая ткань казалась живой в неверном свете свечей. «Созвездие Гидры меняет курс к полуночи». Он знал, что это значит. То, о чём она говорила весь год, на что намекала, к чему готовилась сама и готовила его — безумный план, похожий скорее на сказку, чем на стратегию выживания. Но Дамблдор мёртв. Пожиратели в Хогвартсе. А Он ждёт внизу — в гостиной Малфой-мэнора, где раньше проходили рождественские балы и семейные чаепития. Тёмный Лорд превратил дом Драко в свою штаб-квартиру, и теперь каждый угол, каждая тень была пропитана Его присутствием. Вода капала с лица, смешиваясь со слезами, которые он уже не пытался сдерживать. Всё рухнуло. Всё, что он когда-либо знал и любил, обратилось в прах. Но почему-то, глядя на чёрный шарф с вышитыми звёздами, слизеринец чувствовал иррациональную надежду. Как будто среди мрака зажёгся крошечный огонёк, обещающий, что не всё потеряно. Он прикоснулся к шёлковой ткани дрожащими пальцами. И в этот момент входная дверь распахнулась. Джо стояла на пороге — бледная, с решительным выражением лица, которое не сочеталось с пустотой в её глазах. — Он зовёт, — сказала она просто. — Всех нас. Драко судорожно запихнул шарф в карман мантии и кивнул. Ему не нужно было спрашивать, кто именно. Есть вещи, которые просто знаешь, как своё имя или вкус страха. — Я готов, — солгал он, и это была самая очевидная ложь, которую Малфой когда-либо произносил. Она отвернулась, готовая выйти, но слизеринец неожиданно схватил её за руку. — Ты видела его? — хрипло спросил он. — Поттера? Лицо Макинтайр застыло, словно превратившись в фарфоровую маску. Только в глубине глаз плескалась такая боль, что Драко невольно отпустил её руку. — Да, — ответила она ровным голосом. — Он ненавидит нас теперь. Обоих. И Драко понял, что эта боль в её глазах — не просто страх или сожаление. Это была агония разорванной связи, раны, которая, возможно, никогда не затянется. Джо любила Поттера. По-настоящему любила его — не как фигуру в их плане, не как средство, а как человека. И теперь, когда маски сорваны, ей предстояло жить с этим знанием.***
Небо над Хогвартсом затянулось пеплом. Так казалось Дэни, хотя на самом деле это были лишь облака — низкие, тяжёлые, будто сотканные из скорби. Тело профессора Дамблдора лежало у подножия Астрономической башни, безжизненное и странно маленькое. Директор всегда казался Клейтон воплощением силы — не такой, как у Тёмного Лорда, не ослепляющей, не сокрушающей, а тихой и глубокой, как древний лес. Теперь эта сила угасла. Студенты собирались вокруг, шепча и всхлипывая. Кто-то плакал, кто-то просто стоял, оцепенев от шока. Дэни протиснулась через толпу, ощущая, как дрожат колени. Несколько часов назад она видела Драко, поднимающегося по винтовой лестнице на башню. Теперь директор был мёртв. Гарри упал на колени рядом с телом, его плечи сотрясались от рыданий. В этот момент он не был Избранным, не был соперником Слизерина, не был даже героем. Просто мальчик, потерявший ещё одного человека, который его любил. Девушка бросилась к нему и обхватила его плечи руками, ощущая, как его тело содрогается. Она ничего не говорила — слова были бессмысленны перед лицом такой потери. — Гарри… — прошептала она наконец, когда его дыхание стало чуть ровнее. Он поднял на неё покрасневшие глаза, на мгновение не узнавая, а затем кивнул, словно принимая её присутствие как часть этого кошмара. — Это был Снейп, — хрипло произнёс он. — Снейп убил его. Дэни замерла, ощущая, как её сердце пропускает удар. Снейп? Не Драко? Облегчение, волной прокатившееся внутри, тут же сменилось жгучим стыдом. Какая разница, кто именно произнёс заклинание? Драко был там. Он привёл Пожирателей в школу. Она почувствовала, как кто-то остановился рядом. Подняв голову, Клейтон увидела Гермиону — бледную, с потрёпанной мантией и ссадиной на щеке. За ней стоял Рон, весь в пыли, с застывшим, невидящим взглядом. И рядом с ними — Амели. Её лучшая подруга смотрела на неё с выражением, которое было невозможно прочесть. — Гарри, — произнесла Дэни, стараясь, чтобы голос не дрожал, — что именно произошло? Поттер медленно поднялся на ноги, его взгляд снова обратился к телу директора. — Малфой впустил Пожирателей в замок, — сказал он, и каждое слово било её, как хлыст. — Он должен был убить Дамблдора, но… не смог. Тогда это сделал Снейп. Дэни закрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением. «Он не смог. Не смог убить». Эта мысль была словно тонкая нить над пропастью, за которую она отчаянно цеплялась. — Как ты можешь быть здесь? — голос Эссоу прорезал тишину, сухой и резкий. — Как ты смеешь прикасаться к Гарри, когда твой… когда Малфой причастен к этому? Волшебница вздрогнула, словно от пощёчины. Она медленно расцепила руки, выпуская Гарри из объятий, и повернулась к когтевранке. — Я не Драко, — тихо сказала она. — Я не несу ответственности за его поступки. — Ты защищала его! — выкрикнула Амели, её глаза блестели от непролитых слёз. — Даже когда знала, что он Пожиратель, ты его защищала! Гермиона и Рон переглянулись, не понимая, о чём идёт речь. Гарри нахмурился, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Ты знала? — спросил он, и в его голосе звучало недоверие, граничащее с отвращением. — Ты знала, что Малфой планирует? Дэни покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я знала, что у него метка, — призналась она, и каждое слово давалось с трудом. — Но не знала, что он собирается делать. Или я… не хотела знать. — Ты спала с ним, — бросила когтевранка, и эти слова упали, как камни в тихую воду. Рон издал задушенный звук, Гермиона прикрыла рот рукой. Клейтон сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это было до того, как я узнала о метке, — солгала она, и ложь обожгла язык. На самом деле, она видела метку ещё в ноябре, но продолжала встречаться с ним до Рождества. Продолжала надеяться, что он изменится, что она сможет его спасти. Глупая, наивная. — И хватит уже это повторять… — Жаль, что тебя не отчислили, — процедила Амели, делая шаг назад. — Может, тогда бы ты выбрала правильную сторону. — Я всегда была на правильной стороне, — твёрдо сказала Дэни, расправляя плечи. — То, что я со Слизерина, не делает меня приспешником Тёмного Лорда. И то, что я… была близка с Драко, не делает меня предательницей. Эссоу покачала головой, словно уже не слушая. — Пойдём, Гарри, — сказала она, беря его за локоть. — Скоро здесь будут авроры. Поттер колебался, глядя на Дэни с непонятным выражением — смесь презрения и… жалости? — Если ты действительно на нашей стороне, — произнёс он наконец, — докажи это. Что ты знаешь о планах Волан-де-Морта? Дэни поёжилась, услышав имя, которое большинство волшебников боялись произносить. — Я ничего не знаю, — она покачала головой. — Драко никогда не говорил со мной о… таких вещах. Мой грязный статус крови предполагает отсутствие задушевных бесед, — горько усмехнулась она. Рон издал звук, похожий на подавленный смешок, но Гермиона толкнула его локтем. Амели отвернулась, её лицо исказилось от отвращения. — Вы не понимаете, — прошептала Дэни. — Он не хотел этого. Он… он был в ловушке. — Все мы делаем выбор, — тихо сказала Грейнджер, впервые вступая в разговор. — Малфой сделал свой. Слизеринка опустила голову, не в силах спорить. Они не знали Драко так, как знала она. Не видели, как он плакал в пустом классе, сжимая рукав, скрывающий метку. Но разве это имело значение? Дамблдор был мёртв. Пожиратели проникли в Хогвартс. И где-то там, в ночи, бежал Драко — мальчик с несмываемым клеймом на руке и душе. — Я вернусь в гостиную, — сказала она, отступая. — Скоро здесь будет слишком многолюдно. Никто не попытался её остановить. Дэни медленно двинулась прочь, ощущая на себе взгляды — осуждающие, гневные, подозрительные. Она была слизеринкой, грязнокровкой, влюбилась в Пожирателя смерти. В мире, разорванном войной, для неё не было места ни на одной из сторон. Проходя мимо озера, она остановилась, глядя на рябь воды. Где-то над головой раздался приглушённый звук. Подняв глаза, Клейтон увидела в небе зелёное свечение — метка Тёмного Лорда, череп и змея, парящие над Астрономической башней. Дэни сунула руку в карман и нащупала обгоревший клочок пергамента — письмо Драко, которое она тогда не смогла сжечь до конца. «Прости» — гласила единственная уцелевшая строчка. — Я не прощаю, — прошептала девушка, сжимая пергамент в кулаке. — Но и не отказываюсь от тебя. В этот момент она приняла решение. Война неизбежна, и ей предстоит выбрать, на чьей стороне сражаться. Но кое-что волшебница знала наверняка: она будет бороться за тех, кто оказался между двух огней. За тех, кто носит метки не по своей воле. За право каждого выбрать свой путь, даже если этот путь лежит через ад. Дэни расправила плечи и двинулась к замку, оставляя позади тело директора и обломки своей прежней жизни. Впереди была война, и она встретит её с поднятой головой — не как слизеринка, не как грязнокровка, а как Дэни Клейтон. Тихая девочка, которая больше не будет прятаться.***
Вечер опустился на Хогсмид тяжёлой пеленой, принося с собой не прохладу, а душную, липкую тревогу. Дэни стояла у окна «Трёх мётел», наблюдая за пустынной улицей. Всего день назад тело Дамблдора лежало у подножия Астрономической башни, а теперь она была здесь — вдали от замка, где каждый камень, казалось, обвинял её в предательстве. Линда встретила Амели и Дэни в Хогсмиде в тот же вечер. Миссис Эссоу и миссис Форд не хотели оставлять девочек в Хогвартсе, где стало ещё опаснее, ни на секунду после произошедшего. Они не могли позволить себе потерять ещё одного члена семьи после исчезновения Алана. Клейтон не хотела ехать. После той ссоры с Амели стало всё сложнее. Она постоянно повторяла ей, что та «спала с Драко», «предательница», «лицемерка». Гарри, Рон и Гермиона молчали на этот счёт, но казалось, ещё чуть-чуть и тоже возненавидят её, поэтому Клейтон хотела вернуться домой к родителям, которых не видела с третьего курса. Семья Амели стала для Дэни тоже своего рода роднёй за эти годы проживания с ними, так что Линда, узнав о ссоре и её причине, даже слова не сказала, требуя от Дэни, чтобы та не несла чепухи и вместе с ними отправлялась в Нору, где все были бы в безопасности. Слизеринка прислонилась лбом к холодному стеклу, вспоминая свой последний разговор с Линдой перед выходом из замка. — Я не могу, миссис Эссоу, — шептала она в пустой аудитории. — Вы не понимаете. Амели меня ненавидит. И она имеет на это право. Линда сжала плечи девушки. — Чепуха, — отрезала она. — Амели злится, и это нормально. Но она не ненавидит тебя. Ты часть нашей семьи, Дэни. А семья не бросает своих. Слово «семья» больно кольнуло. — Вы знаете, что я сделала? — спросила Клейтон, поднимая взгляд на Линду. — Вы знаете, с кем я… — Я знаю, что ты спуталась с мальчишкой Малфоев, — кивнула женщина, её губы сжались в тонкую линию. — Амели рассказала. Но я так же знаю, что тебе шестнадцать, Дэни. В твоём возрасте сердце часто ведёт не туда. — Он Пожиратель смерти, — прошептала девушка, голос её дрогнул. — Он помог убить директора. Линда вздохнула, и на мгновение её лицо стало очень усталым. — Каждый заслуживает шанса искупить вину, — сказала она наконец. — Даже Малфой. Но сейчас речь не о нём. Речь о твоей безопасности. Ты едешь с нами в Нору. И вот, теперь она стояла здесь, в Хогсмиде, ожидая прибытия остальных. В деревушке их встретили не только мама и бабушка Амели, но и близнецы. Дэни почти сразу ощутила на себе неприятный, осуждающий взгляд Фреда. Видимо и его Амели настроила на свою волну ненависти. — Ты в порядке? — голос Джорджа застал её врасплох. Он подошёл так тихо, что Клейтон не заметила его приближения. — Нет, — честно ответила она, не пытаясь изобразить улыбку. — Но буду. Джордж протянул ей кружку со сливочным пивом, и Дэни благодарно обхватила её ладонями, хотя пить не хотелось. — Они злятся, — сказал он, кивая в сторону остальных — Амели, Фреда и миссис Эссоу, сидевших за дальним столом. — Но это пройдёт. Слизеринка покачала головой, глядя на сгорбленные плечи подруги. — Не думаю, — прошептала она. — Я предала её доверие. И не только с Драко. Я знала, что он… что на его руке… и ничего не сказала. Джордж молчал несколько секунд, разглядывая свои собственные руки. — Ты любила его? — спросил он наконец, и его голос был непривычно тихим. Дэни закрыла глаза. Любила ли она Драко Малфоя? Эгоистичного, жестокого, сломленного мальчика, который сначала унижал её за «грязную кровь», а потом целовал так, будто она была самым драгоценным, что у него когда-либо было? — Я не знаю, — ответила она честно. — Иногда мне кажется, что я ненавижу его больше, чем когда-либо. А иногда… иногда я ненавижу себя за то, что не могу его ненавидеть. Уизли кивнул, словно понимая. Его рука нашла её ладонь и сжала — уверенно, не сомневаясь. — Когда-нибудь ты разберёшься, — сказал он. — А пока тебе нужно быть в безопасности. А нам всем – держаться вместе. Дэни взглянула на него — рыжие волосы, веснушки, глаза цвета летнего неба. Такой тёплый, такой открытый. Такой не похожий на Драко с его холодной красотой и острыми углами. — Спасибо, — проговорила она тихо. — За то, что не ненавидишь меня. — Я не умею ненавидеть тех, кого люблю, — просто ответил он, и от искренности его слов девушка почувствовала острый укол вины. — Пойдём, нам пора. Мама уже ждёт в Норе. Он потянул её за руку, ведя к столику, где сидели остальные. Амели подняла голову, встречаясь с Дэни взглядом. В её глазах не было ненависти — только боль и разочарование, что гораздо хуже. — Мы готовы, — объявил Фред, поднимаясь. Он сжимал руку Эссоу так, будто боялся, что она исчезнет. — Через камин «Трёх мётел» попадём в Нору. Дэни кивнула, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала себя вторженцем, непрошеным гостем, но выбора у неё не было. Нора была единственным безопасным местом сейчас, когда Хогвартс пал. Линда подошла к ней и обняла за плечи. — Всё будет хорошо, девочка моя, — сказала она, и в её голосе было столько уверенности, что на мгновение Дэни поверила. — Вот увидишь. Они направились к камину, один за другим исчезая в изумрудном пламени. Клейтон была последней. Перед тем как шагнуть в огонь, она обернулась, глядя на улицу Хогсмида. Где-то там, за этими стенами, был Драко — испуганный, потерянный, с меткой на руке, которая теперь определяла его судьбу. — Береги себя, — прошептала она, словно он мог услышать. Затем взяла горсть Летучего пороха, бросила в пламя и шагнула вперёд. — Нора! Комната закружилась в вихре зелёного огня, унося её прочь от Хогвартса, от воспоминаний, от Драко. Но не от выбора, который ей предстояло сделать.***
Прошла неделя с тех пор, как они прибыли в Нору. Неделя, во время которой мир вокруг затаился перед бурей, а в стенах дома Уизли нарастало напряжение иного рода. Дэни старалась держаться особняком. Комнату она делила с Джинни и Гермионой, и хотя младшая Уизли не выказывала открытой враждебности, слизеринка чувствовала холодок в её взгляде. Грейнджер была более сдержанной, но и она, казалось, не знала, как вести себя с девушкой, чьё сердце выбрало не ту сторону. Единственным убежищем стал Джордж. Он показал ей сад позади дома, гномов в картофельных грядках, старый сарай, в котором мистер Уизли прятал свою коллекцию маггловских вещей. Они проводили долгие часы у ручья, болтая обо всём и ни о чём одновременно. — У них просто нет времени задуматься, — говорил парень, бросая камешки в воду. — Война. Страх. Смерть Дамблдора. Проще ненавидеть, чем попытаться понять. Дэни кивала, зная, что он прав. И всё же каждый вечер, когда они собирались за ужином — длинным столом, полным рыжих голов и приглушённых разговоров — она ловила на себе холодный взгляд Амели и отворачивалась, не в силах его выдержать. В тот вечер Линда решила приготовить особенный ужин. Она пригласила на кухню свою дочь и Гермиону, оставив Молли отдыхать. — Девочки должны уметь готовить, — заявила женщина с улыбкой, повязывая фартук. — Особенно когда рядом голодные мужчины Уизли. Клейтон видела, как они втроём хлопотали у плиты — Гермиона с сосредоточенным видом нарезала овощи, Амели помешивала что-то в кастрюле, а Линда руководила процессом, пробуя соусы и добавляя специи. Семейная идиллия, частью которой она когда-то была. Накрывая на стол вместе с Джинни, Дэни услышала повышенные голоса из кухни. Она замерла, прислушиваясь. — Это уже переходит все границы, Амели, — голос Линды был твёрд. — Неделю ты ведёшь себя так, будто Дэни — враг. — А разве нет? — в голосе когтевранки звенел лёд. — Она спала с Пожирателем смерти. С тем, кто помог убить Дамблдора! — Амели! — воскликнула Грейнджер. — Это несправедливо. Малфой не убил. Снейп сделал это. — Какая разница? Он впустил Пожирателей в замок! — младшая Эссоу грохнула ложкой о столешницу. — А Клейтон всё знала и молчала. Защищала его. В то время как её родителей-магглов могли убить в любой момент! — Я понимаю твою боль, милая, — мягко сказала Линда. — Но в чём конкретно Дэни провинилась? В том, что влюбилась не в того человека? В том, что надеялась его спасти? — В том, что предала нас! — выпалила Амели. — Предала Хогвартс, предала Отряд Дамблдора, предала меня! — Но разве любовь — это предательство? — тихо спросила гриффиндорка. — Я не одобряю её выбора, но я не могу её за это ненавидеть. Дэни замерла, чувствуя, как сжимается горло. Гермиона защищала её, хотя у неё было столько же, сколько и у самой Дэни причин ненавидеть Малфоя. На кухне воцарилась тишина, а затем раздался шорох — похоже, Амели собиралась уйти. — Стой! — твёрдо сказала Линда. — Мы не закончили. — Мне нечего больше сказать, — холодно ответила матери девушка. — Зато мне есть, — голос Линды стал ещё строже. — Бабушка завтра уезжает к Барнсам в Париж. Я хочу, чтобы ты поехала с ней. — Что? — изумление в голосе Амели было неподдельным. — Во Франции безопаснее, — продолжила волшебница. — И, возможно, расстояние поможет тебе взглянуть на ситуацию иначе. — Нет, — твёрдо сказала когтевранка. — Я никуда не поеду. — Амели, пойми… — Нет! — голос девушки стал ещё громче. — Я не уеду без Фреда. И уж точно не брошу его сейчас, когда у нас появились планы на будущее. — Планы на будущее? — в голосе Линды слышалось изумление. — Ты о чём? Наступила тишина, и Дэни могла представить, как Амели кусает губы, сожалея о сказанном. — Мы… мы решили пожениться, — наконец произнесла она. — После войны. Или до, если… если станет совсем плохо. Снова тишина. Клейтон почти видела, как миссис Эссоу переваривает новость о том, что её дочь, едва окончившая школу, собирается замуж. — Вот как, — наконец сказала женщина. — Что ж, ты взрослая, Амели. Я уважаю твой выбор, хотя и считаю его поспешным. — Она вздохнула. — И надеюсь, ты научишься уважать выбор других. Даже если он кажется тебе ошибочным. — Это разные вещи, — упрямо возразила Амели. — Фред не Пожиратель смерти. — Нет, — согласилась Линда. — Но Дэни тоже не Пожирательница. Она просто девочка, которая любит не того мальчика. И она заслуживает шанса исправить свои ошибки, как и все мы. Дэни услышала шаги — кто-то направлялся к двери кухни. Она поспешно отступила, делая вид, что расставляет столовые приборы. Действительно ли она любила Драко? Или это было просто помешательство, наваждение, желание спасти того, кто, возможно, не хотел быть спасённым? Амели вышла из кухни, её щёки пылали. Увидев слизеринку, она на мгновение застыла, их взгляды встретились — огонь и лёд. — Подслушиваешь? — бросила Эссоу. — Нет, — ответила Дэни тихо. — Просто накрываю на стол. Амели хмыкнула, явно не веря. Девушка смерила бывшую подругу долгим взглядом, в котором за гневом пряталась боль. — Он не стоит твоей любви, — сказала она наконец. — Но ты… ты стоишь моей дружбы. Просто мне нужно время. С этими словами она развернулась и вышла, оставив Дэни с ощущением, что лёд, сковавший их отношения, начал понемногу таять. Через секунду из кухни вышла Гермиона, с полотенцем в руках. Она кивнула Клейтон с лёгкой улыбкой. — Помощь нужна? — спросила волшебница, словно между ними не стояла тень Малфоя. Дэни кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Да, — сказала она. — Не только со столом. Грейнджер понимающе сжала её руку. — Всё будет хорошо, — сказала гриффиндорка просто. — Может, не сейчас, но будет. И в тот момент, глядя на добрые глаза Гермионы, слыша приглушённый смех Джорджа из гостиной, вспоминая последние слова Амели, Дэни подумала, что, может быть, сломанное действительно можно склеить. И даже если шрамы останутся, это не значит, что нельзя снова быть целым.
