Shadow World

      Холод пробирал до костей, несмотря на магический огонь, мерцавший в банке посреди палатки. Дэни сидела, закутавшись в одеяло, и наблюдала за Гермионой, которая, как обычно, была погружена в книгу. Прошло уже три недели с тех пор, как они бежали из Министерства с медальоном Слизерина на руках. Три недели бесконечных лесов, холодных ночей и постоянного страха.       — Твоя очередь, — сказала Грейнджер не отрываясь от книги.       Слизеринка вздохнула и протянула руку. Гарри снял с шеи медальон и передал ей. Когда холодный металл коснулся её кожи, она почувствовала знакомую тяжесть — не только физическую, но и душевную. С каждым разом становилось всё труднее носить эту проклятую вещь.       — Сколько ещё мы будем так жить? — пробормотал Уизли из своего угла. Его лицо осунулось, а взгляд стал жёстким и колючим. Рана от расщепления зажила, но что-то в нём самом, казалось, было безвозвратно повреждено.       — Столько, сколько потребуется, — ответил Гарри, разворачивая карту. — Завтра перемещаемся на север. Есть данные, что там видели егерей.       — Конечно, — фыркнул Рон. — Ещё один лес. Ещё одно болото. Гениальный план.       Дэни и Гермиона обменялись тревожными взглядами. С каждым днём парень становился всё раздражительнее, и медальон, казалось, усиливал его худшие качества.       — У тебя есть другие идеи? — устало спросил Поттер.       — Да, вообще-то, есть, — Уизли поднялся, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Мы могли бы действительно что-то делать, а не прятаться, как крысы! Три недели, и мы ни на шаг не приблизились к уничтожению этой штуки!       — Рон... — предостерегающе начала Грейнджер, но было поздно.       — Я думал, у тебя есть план! — голос гриффиндорца становился всё громче. — Думал, Дамблдор всё тебе рассказал! Но ты ничего не знаешь, правда? Мы просто бродим наугад, надеясь на чудо!       — Я делаю всё, что могу! — крикнул Гарри, вскакивая на ноги.       — Прекратите, оба! — Дэни встала между ними, чувствуя, как медальон на груди становится тяжелее, словно питаясь их гневом. — Это всё крестраж. Он влияет на всех нас, особенно на того, кто его носит.       Но Рон не хотел слушать. Его лицо побагровело, и он указал дрожащим пальцем на друга.       — Тебе легко говорить! Тебе не о ком беспокоиться! А моя семья... — его голос сорвался. — Мой отец в розыске, Билл под наблюдением, Джинни в Хогвартсе с этими... Кэрроу. А Фред и Джордж...       При упоминании Джорджа Клейтон почувствовала, как сжалось сердце. Она не получала новостей о нём с тех пор, как они бежали со свадьбы Билла и Флёр.       — Рон, мы все беспокоимся о них, — мягко сказала Гермиона, подходя к нему. — Но нам нужно держаться вместе.       — Зачем? — горько спросил он. — Чтобы вместе умереть от голода и холода? Или чтобы меня поймали егеря? Знаете, что они делают с предателями крови?       — Рон, перестань, — Гарри попытался положить руку ему на плечо, но Уизли отшатнулся.       — Нет, это ты перестань, Поттер! — выплюнул он. — Я думал, ты знаешь, что делаешь. Думал, за тобой стоило идти. Но я ошибался.       С этими словами он сорвал с шеи Дэни медальон, швырнул его на стол и направился к выходу.       — Куда ты собрался? — крикнула Грейнджер, бросаясь следом. — Рон!       — Туда, где от меня будет какая-то польза, — бросил он через плечо и вышел из палатки.       Гермиона побежала за ним, и снаружи раздались их крики, заглушаемые ветром. Слизеринка посмотрела на Гарри — его лицо было бледным и застывшим, как маска.       — Он вернётся, — сказала она, не особо веря собственным словам. — Просто нужно время, чтобы остыть.       Громкий хлопок аппарации снаружи прервал её. Мгновение спустя Гермиона вбежала обратно в палатку, её глаза были красными от слёз.       — Он ушёл, — прошептала девушка. — Просто... исчез.       В ту ночь никто из них не мог уснуть. Гермиона плакала, свернувшись клубком на своей койке, Гарри сидел у входа с невидящим взглядом, а Дэни перебирала их скудные запасы, пытаясь занять чем-то руки.       На рассвете они молча собрали лагерь и переместились — уже втроём — на склон холма, где-то в Уэльсе. Дождь лил стеной, когда они устанавливали палатку и защитные заклинания.       Дни тянулись, превращаясь в недели. Они перемещались по всей стране, от побережья до глухих лесов, от заброшенных ферм до диких пустошей. В охоте за крестражами не было никакого прогресса — они не знали, ни где искать остальные, ни как уничтожить тот, что уже был у них.       В один особенно холодный вечер, когда Гермиона уже спала, а Дэни и Гарри сидели у огня, девушка заметила, как он держит в руках Маркировочную карту, изредка бросая взгляд на точку с именем Макинтайр.       — Тебе стоит поговорить с ней, когда всё это закончится, — тихо сказала волшебница.       Гриффиндорец поднял на неё усталый взгляд.       — Если оно закончится, — он горько усмехнулся. — И если мы выживем.       Клейтон пересела ближе к нему, их плечи почти соприкасались.       — Мы выживем, — твёрдо сказала она.       Они помолчали, глядя на танцующие языки пламени.       — А ты? — неожиданно спросил Гарри. — Ты думаешь о нём? О Джордже?       Дэни почувствовала, как к щекам приливает тепло, и это не имело ничего общего с огнём.       — Иногда, — призналась она. — Чаще, чем хотелось бы.       — Он действительно заботится о тебе, — сказал Поттер. — Ты знаешь, в день свадьбы Билла, пока ты разговаривала со мной, он спрашивал у Гермионы, какие цветы ты любишь.       Сердце девушки странно сжалось.       — Зачем?       Гарри пожал плечами с лёгкой улыбкой.       — Кто знает? Может, думал подарить букет после того самого свидания, на которое так стремился тебя пригласить.       Слизеринка опустила глаза, чувствуя, как внутри растёт странная тоска по тому, чего у неё никогда не было.       — Я предпочитаю думать, что он шутит, — тихо сказала она. — Что всё это просто игра.       — Джордж много шутит, — согласился парень. — Но не о таких вещах. Я никогда не видел его таким серьёзным, как когда он говорил о тебе.       Они снова замолчали. Дэни почувствовала, как что-то внутри неё медленно меняется — словно старая рана начинает затягиваться, уступая место чему-то новому.       — Ты должна дать ему шанс, — сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза. — Когда всё это закончится. Когда мы вернёмся.       Клейтон долго смотрела на огонь, прежде чем ответить:       — Я попробую, — её голос был едва слышен. — Всё равно я никогда не смогла бы быть с Драко. Не после всего, что произошло.       Она впервые произнесла это вслух, и странно, но вместо боли почувствовала облегчение. Как будто признание в этом освободило её от чего-то, что слишком долго держало в плену.       Поттер осторожно взял её за руку и слегка сжал — жест поддержки и понимания, который значил больше, чем любые слова.       В начале декабря, когда земля покрылась инеем, а их поиски зашли в очередной тупик, Гермиона предложила посетить Годрикову Впадину.       — Там жили твои родители, Гарри, — сказала она. — И Батильда Бэгшот — историк, близкий друг Дамблдора. Возможно, он оставил ей что-то для тебя. К тому же, — добавила она тише, — канун Рождества. Ты мог бы посетить их могилы.       Дэни видела, как эта мысль поразила гриффиндорца — он никогда не был на могилах своих родителей. После долгого обсуждения они решили рискнуть.       Под покровом ночи, используя чары невидимости и Оборотное зелье, они аппарировали в маленькую деревушку, утопающую в рождественских огнях. Снег хрустел под ногами, а из церкви доносилось пение гимнов. Всё казалось таким мирным, таким нормальным, что на мгновение Клейтон почти забыла о войне.       Они нашли кладбище, где под слоем снега покоились Лили и Джеймс Поттеры. Гарри долго стоял перед их могилой, а Гермиона наколдовала венок из белых роз. Дэни держалась немного в стороне, чувствуя себя лишней в этот интимный момент.       Когда они покинули кладбище, парень вдруг остановился, глядя на разрушенный дом в конце улицы.       — Это... — начала Грейнджер.       — Да, — кивнул он. — Дом моих родителей.       Они подошли ближе. Верхний этаж был разрушен — последствие заклинания, отразившегося от младенца Гарри и поразившего Волан-де-Морта. Слизеринка почувствовала дрожь, представив, что произошло здесь шестнадцать лет назад.       Когда они стояли у калитки, разглядывая руины дома Поттеров, из тени неожиданно появилась старая женщина. Она была закутана в шаль, её глаза смотрели мутно, но прямо на них — словно видели сквозь чары невидимости.       — Батильда? — неуверенно спросил волшебник. — Батильда Бэгшот?       Старуха не ответила, но поманила их за собой и медленно побрела по улице.       — Гарри, я не уверена... — начала Дэни, но он уже следовал за Батильдой.       — Если Дамблдор что-то оставил ей для меня, мы должны узнать, — прошептал он.       Дом Батильды оказался душным и запущенным. Запах старости и... чего-то ещё, неприятного, тяжёлого, наполнял воздух. Старуха молча провела их в гостиную и указала на пыльные фотографии на каминной полке.       Пока Гарри разглядывал снимки, пытаясь заговорить с Батильдой, Клейтон не могла избавиться от растущего чувства тревоги. Что-то было не так со старой женщиной. Она не говорила, только жестикулировала, и её движения были странно механическими.       — Гарри, — шепнула Дэни. — У меня плохое предчувствие. Надо уходить.       Но в этот момент Батильда поманила парня за собой наверх. Один. Гермиона неуверенно посмотрела на подругу, но Поттер уже поднимался по лестнице следом за старухой.       Девушки остались внизу, напряжённо прислушиваясь к звукам. Минуты тянулись мучительно медленно.       Вдруг сверху раздался крик Гарри, полный ужаса и боли.       — Гарри! — закричала Грейнджер, бросаясь к лестнице.       Дэни выхватила палочку и последовала за ней. Когда они ворвались в спальню, то увидели кошмарную картину: тело Батильды лежало на полу, а из него выползала огромная змея — Нагайна. Поттер катался по полу, сжимая лоб руками.       — Бомбарда! — крикнула слизеринка, направляя заклинание в змею, но та увернулась с невероятной скоростью.       — Он здесь, — хрипел Гарри. — Он идёт!       Гермиона подхватила его под руки.       — Надо уходить! Сейчас же!       Нагайна бросилась на них, но Дэни встала между ней и друзьями.       — Инсендио! — пламя вырвалось из её палочки, заставив змею отпрянуть.       Гермиона крепко схватила друзей за руки. Последнее, что увидела Клейтон перед тем, как мир завертелся вокруг них, — это фигура в чёрной мантии, появившаяся в дверном проёме.       Они упали на промёрзшую землю посреди леса, тяжело дыша. Гарри был без сознания, его лоб кровоточил.       — Серпенсортия, — пробормотала девушка, глядя на рану. — Проклятие змеи.       — Его палочка, — прошептала Грейнджер, и её голос дрожал. — Я случайно сломала её.       Дэни смотрела на бледное лицо Гарри, на сломанную палочку рядом с ним, и понимала — их путешествие становится всё опаснее. Но выбора не было. Они должны были продолжать, ради тех, кто ждал их возвращения.       Ради Джорджа, который спрашивал о её любимых цветах.

***

      Прошла неделя с тех пор, как Амели укрылась в Выручай-комнате. Её отсутствие на занятиях не осталось незамеченным — Алекто Кэрроу лично приходила в гостиную Когтеврана с требованием выдать «предательницу», но Флитвик с невозмутимым видом сообщил, что мисс Эссоу отбыла домой по семейным обстоятельствам, предъявив соответствующее разрешение.       Конечно, никакого разрешения не существовало, но профессор Заклинаний умел убеждать, когда это было необходимо.       С каждым днём Выручай-комната становилась всё больше похожа на настоящий штаб сопротивления. Первыми здесь укрылись Невилл и Амели, затем присоединилась Полумна. Через две недели к ним стали прибывать другие студенты — в основном те, кто подвергся жестоким наказаниям Кэрроу и больше не мог или не хотел возвращаться в общие спальни.       К концу октября в комнате постоянно жили уже двенадцать человек.       — Мы должны быть осторожнее, — говорила когтевранка, сидя на подоконнике импровизированного окна, которое Выручай-комната создала по просьбе студентов, тосковавших по дневному свету. — Если за один месяц нас стало столько, к Рождеству здесь будет половина школы.       — И что в этом плохого? — возразил Симус Финниган, чьё лицо до сих пор носило следы побоев после того, как он отказался применить Круциатус к первокурснику. — Чем нас больше, тем сильнее сопротивление.       — А еды нам хватит? — практично поинтересовалась Ханна Аббот.       Невилл, который в последние недели взял на себя роль неофициального лидера, встал в центре комнаты.       — Об этом не беспокойтесь, — сказал он. — У нас есть... связи.

***

      — Аберфорт, вы наш спаситель, — с чувством произнесла Амели, когда суровый старик с поразительно знакомыми голубыми глазами передал ей очередную корзину с провизией.       Пожилой мужчина лишь проворчал что-то невнятное, но она могла поклясться, что заметила тень улыбки под его густой бородой.       Портрет молодой девушки в Выручай-комнате оказался чем-то большим, чем просто украшением. После того, как Невилл случайно обнаружил потайной ход за ним, жизнь беглых студентов кардинально изменилась. Проход вёл прямо в «Кабанью голову» в Хогсмиде, где хозяином был не кто иной, как Аберфорт Дамблдор — младший брат покойного директора.       Вначале он был недоволен вторжением подростков, но постепенно суровое сердце старого волшебника смягчилось. Теперь он регулярно снабжал их едой, новостями из внешнего мира и даже передавал сообщения семьям.       — Новости есть? — спросила Эссоу, помогая разгружать корзины с хлебом, сыром и фруктами.       Аберфорт окинул её проницательным взглядом.       — Ты про Уизли спрашиваешь, верно?       Амели не стала отрицать.       — Орден перестал выходить на связь две недели назад. Мы беспокоимся.       — Живы твои Уизли, — коротко ответил мужчина. — Передают привет и просят беречь себя. Особенно один конкретный, — он кивнул на её обручальное кольцо. — Сам бы пришёл, но сейчас это слишком опасно. За всеми, кто связан с Орденом, следят.       Девушка почувствовала, как сжимается горло от облегчения.       — Спасибо, — прошептала она.       К ноябрю Выручай-комната превратилась в настоящую крепость. Стены были украшены флагами всех факультетов, кроме Слизерина, плакатами с надписями «АРМИЯ ДАМБЛДОРА СНОВА В СТРОЮ» и фотографиями сопротивления. Кровати располагались вдоль стен, в центре стоял большой стол для собраний, а в дальнем углу был оборудован тренировочный полигон.       — Сегодня мы отработаем Патронуса, — объявил Невилл на очередном занятии. — В прошлом году Гарри научил некоторых из нас, теперь мы научим остальных.       — Зачем нам Патронус? — спросил Терри Бут. — Дементоров в замке нет.       — Пока нет, — мрачно ответила Амели. — Но Снейп угрожал, что они могут появиться, если «беспорядки» продолжатся. К тому же, это лучший способ передачи сообщений.       В тот вечер серебристые животные разных форм и размеров наполнили комнату. Заяц Полумны, выдра Падмы Патил, терьер Шеймуса. Патронус Долгопупса принял форму льва — величественного и храброго. Эссоу с улыбкой наблюдала, как он с удивлением рассматривает своё творение.       — Я и не знал... Раньше это была всего лишь серебристая дымка.       — Ты изменился, Невилл, — просто ответила она.

***

      — Вы не представляете, что там творится, — сказала Джинни, прибывшая в Выручай-комнату после Рождественских каникул. Её лицо осунулось, в глазах застыла тревога. — Пожиратели Смерти повсюду. Они контролируют Министерство, прессу, вообще всё.       — А что с Гарри? — спросил Невилл. — Есть новости?       Уизли покачала головой.       — Никаких. Рон с ним. Гермиона и Дэни. Они где-то скрываются, выполняют задание, которое оставил Дамблдор.       Амели подошла к ней и крепко обняла свою будущую свояченицу.       — А твоя семья? — тихо спросила она. — Фред?       — Живы, — так же тихо ответила Джинни. — Следят за ними круглосуточно, но пока не трогают. Близнецы ведут подпольную радиостанцию — «Поттеровский дозор». Фред... он постоянно о тебе спрашивает. Велел передать, что любит тебя.       Когтевранка рассмеялась сквозь слёзы.       Их разговор прервал грохот открывающегося портрета.       — У нас проблемы, — сказал Шеймус, буквально влетая в комнату. — Джинни, Невилл, Амели — нам нужен план.       — Что случилось? — насторожилась Уизли.       — Мы узнали, что в кабинете Снейпа хранится меч Гриффиндора.       — И что? — не поняла Эссоу.       — Этот меч принадлежит Гарри, — с жаром сказала Джинни. — Дамблдор завещал его ему. Если мы сможем его достать и как-то передать Гарри...       — Это безумие, — покачала головой Амели. — Как вы собираетесь проникнуть в кабинет директора?       — У нас есть план, — Невилл был непреклонен. — Джинни, Полумна и я. Мы трое.       — Это самоубийство! — воскликнула девушка. — Если вас поймают...       — Мы должны рискнуть, — тихо сказала Полумна, подходя к ним. — Ради Гарри. Ради всех нас.       Амели поняла, что не сможет их отговорить. Она лишь крепко обняла каждого, прежде чем они ушли.       — Будьте осторожны, — прошептала она. — Будьте чертовски осторожны.       Их поймали. Конечно, их поймали. Меч оказался подделкой, а вот наказание — настоящим.       Снейп лично отправил их в Запретный лес с Хагридом, что по меркам Кэрроу было непростительно мягким наказанием. Потому Амикус и Алекто взяли дело в свои руки. Неделю Невилл, Джинни и Полумна провели в подземельях, где им «объясняли» цену непослушания.       Когда они вернулись в Выручай-комнату, Амели едва узнала их. Лицо Долгопупса представляло собой сплошной синяк, Уизли хромала, а глаза Лавгуд, казалось, заглядывали куда-то дальше, чем обычно.       — Мерлинова борода, — прошептала когтевранка, помогая им добраться до кроватей. — Что они с вами сделали?       — Ничего такого, чего не делали с другими, — хрипло ответил Невилл. Его губа была рассечена, говорить ему было явно больно. — Но оно того стоило.       — Стоило?! — воскликнула Эссоу, доставая целебные мази. — Вы могли погибнуть! И ради чего? Меч оказался подделкой!       — Дело не в мече, — неожиданно улыбнулась Полумна своей странной, отрешённой улыбкой. — Дело в надежде. Мы показали, что ещё сопротивляемся.       Амели покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она молча начала обрабатывать их раны, вспоминая, что Невилл когда-то делал для неё.       В тот вечер к ним заглянула профессор Макгонагалл. Старая волшебница пришла тайком, рискуя своим положением.       — Безрассудство, — строго сказала она, глядя на трёх наказанных студентов. — Но я горжусь вами.       Она принесла с собой зелья — гораздо более эффективные, чем те, что у них были.       — Профессор Слизнорт приготовил их лично, — объяснила женщина. — И просил передать, что в следующий раз, когда вам понадобятся зелья, обращайтесь напрямую к нему.       — Вы помогаете нам? — удивилась Амели.       Макгонагалл поджала губы.       — Конечно, мисс Эссоу. Мы все помогаем, насколько это возможно. Профессор Флитвик тайно снабжает нас защитными чарами для коридоров. Профессор Стебль обучает семикурсников особым свойствам растений, которые... скажем так, не входят в обычную программу. Даже профессор Трелони вносит свой вклад.       — Каким образом? — с любопытством спросила Джинни.       Профессор позволила себе редкую улыбку.       — Она предсказала Алекто Кэрроу тринадцать различных смертей за последнюю неделю. Кажется, наша дорогая профессор Тёмных искусств начала серьёзно опасаться падающих люстр.

***

      Затхлый запах пыли и старых пергаментов наполнил комнату, когда Джо открыла массивный сундук отца. Вильям уехал на рассвете — очередное задание от Тёмного Лорда, которое не терпело отлагательств. «Я вернусь через три дня», — только и сказал он, плотно закрывая за собой дверь своих покоев в Малфой-мэноре.       Три дня. Макинтайр знала, что времени у неё мало.       Сверху лежали обычные вещи — аккуратно сложенные мантии, книги по запретным искусствам, склянки с зельями. Но она искала не это.       Пальцы нащупали едва заметный выступ на внутренней стороне крышки. Лёгкое нажатие — и тайник открылся с тихим щелчком. Внутри лежала шкатулка из дерева, инкрустированная странными символами, которые, казалось, менялись, стоило отвести взгляд.       Сердце забилось чаще. Джоди знала, что нарушает все правила. Но сейчас это могло стать вопросом жизни и смерти.       Внутри шкатулки лежали осколки — древние, с причудливой вязью китайских иероглифов по краям, и пачка пергаментов, исписанных мелким, аккуратным почерком отца.       «...расшифровка символов с реликвии подтвердила мои худшие опасения», — прочитала девушка первые строки. — «Проклятие рода Макинтайр, о котором ходили лишь туманные слухи, оказалось реальностью. В наших китайских корнях кроется тайна, о которой даже мои родители не подозревали в полной мере. Наш предок, был проклят за предательство своего господина. Проклятие перешло на его потомков — кровь Макинтайров обречена на верность тем, кого мы почитаем, кем восхищаемся. Нерушимая связь, не поддающаяся разрыву даже сильнейшими контр-заклятиями.»       Пальцы Джо дрожали, когда она перевернула страницу.       «Теперь я понимаю, почему мои родители так легко поддались влиянию Тёмного Лорда. Почему я сам не смог противостоять Его воле, когда впервые услышал Его речи. Не выбор, а предопределение. Не преданность, а рабство.»       Строки расплывались перед глазами. Волшебница прислонилась к стенке сундука, пытаясь осознать прочитанное. Всё вставало на свои места — фанатичная преданность её деда и бабки Волан-де-Морту, безоговорочное служение отца, даже когда это означало предать всё, что он когда-то любил.       Но следующие строки заставили её похолодеть:       «Я подозреваю, что Джоди тоже подверглась действию проклятия. Но в её случае объектом стал не Тёмный Лорд, а... Поттер? Невероятно, но факты указывают именно на это. Её неспособность полностью отвернуться от него даже под страхом смерти. Её колебания на башне. Возможно, в этом ирония судьбы — проклятие рода Макинтайр направило мою дочь против меня самого. Но это также может стать ключом к освобождению. Если я найду способ разорвать эти узы...»       Дальше шли заметки о возможных способах снятия проклятия, древние формулы и схемы. Отец искал ответы. И, судя по последним записям, был близок к разгадке.       — Джо! — резкий голос из коридора заставил её вздрогнуть. — Джо, ты здесь?       Драко. Она поспешно сложила пергаменты и осколки обратно в шкатулку, вернула её в тайник и закрыла сундук. В последний момент один листок выскользнул — она едва успела спрятать его в карман мантии, прежде чем дверь открылась.       Малфой выглядел встревоженным — его бледное лицо казалось почти прозрачным в полумраке комнаты.       — Нотт и Бланкеншип исчезли, — выпалил он без предисловий. — Никто не знает, как им удалось выбраться из поместья. Беллатриса в ярости.       Девушка на мгновение замерла. Уилл сбежал. Первая хорошая новость за долгое время.       — А при чём тут я? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.       — Беллатриса считает, что это ты помогла им, — парень нервно сглотнул. — Она... идёт сюда. Прямо сейчас.       Словно в подтверждение его слов, по коридору разнёсся звук быстрых, яростных шагов. Макинтайр едва успела отойти от сундука, когда дверь снова распахнулась, и на пороге появилась Лестрейндж — с безумным блеском в глазах и палочкой наготове.       — Маленькая лгунья, — прошипела женщина, направляя палочку на Джо. — Ты думала, что сможешь обмануть нас? Что сможешь помочь этому грязному предателю крови сбежать?       — Я не имею никакого отношения к их побегу, — твёрдо ответила слизеринка, медленно доставая свою палочку.       — Лжёшь! — взвизгнула Беллатриса. — Круцио!       Джо уклонилась от смертоносного луча почти небрежно — за последние месяцы её реакция стала молниеносной. Внутри разливалась холодная решимость. Сейчас она не могла позволить себе слабость.       — Тебе лучше уйти, Драко, — произнесла она, не отрывая взгляда от Пожирательницы.       Малфой попятился к двери, но Лестрейндж остановила его резким окриком:       — Стой, племянничек! Ты будешь свидетелем, как я преподам урок этой паршивке!       Беллатриса сделала выпад — ещё одно невербальное заклинание полетело в сторону Джо. Но та была готова. Щит возник перед ней, и тёмная магия рассеялась, как дым.       — Вы забываетесь, — холодно произнесла Макинтайр, выпрямляясь во весь рост. — Мой отец — доверенное лицо Тёмного Лорда. Что он скажет, когда узнает, что вы напали на его дочь?       В глазах женщины мелькнул испуг — мимолётный, но явный. Даже она, при всём своём безумии, опасалась Вильяма. Отец умел внушать страх даже самым преданным слугам Волан-де-Морта.       — Твой отец скоро узнает о твоём предательстве, — злобно прошипела Лестрейндж, но палочку опустила.       — У вас нет доказательств, — спокойно ответила Джоди. — Но вот о вашем нападении на меня он узнает наверняка. Как вы думаете, Повелитель будет доволен, когда внутренние склоки ослабят его ближайшее окружение?       Беллатриса оскалилась, но отступила. В её тёмных глазах клубилась ненависть.       — Ты становишься всё больше похожей на своего отца, — процедила она. — Такая же холодная, расчётливая дрянь.       Джо ничего не ответила. Лестрейндж развернулась и вышла, едва не сбив с ног застывшего в дверях Драко. Малфой переводил ошеломлённый взгляд с пустого дверного проёма на девушку.       — Как... как ты это сделала? — прошептал он.       — Что именно? — слизеринка опустила палочку, чувствуя, как дрожат пальцы от напряжения.       — Остановила её, — Драко смотрел на неё с новым выражением — смесью страха и уважения. — Не побоялась. Даже моя мать старается не переходить дорогу тёте Белле.       Макинтайр пожала плечами. Страх присутствовал, конечно. Но сейчас она чувствовала в себе силу, которой раньше не знала. Может быть, это было знание о проклятии, тяготеющем над их родом. Может быть, мысль о том, что Уилл сумел вырваться из этого ада. А может, просто отчаянная решимость выжить — ради Гарри, ради себя самой, ради будущего, в которое она почти перестала верить.       — Я многому научилась за последнее время, — тихо ответила волшебница. — В том числе и тому, что даже самые страшные противники имеют слабости.       Малфой кивнул, всё ещё потрясённый.       — Они теперь будут искать их, — сказал он. — Отправят ищеек.       — Пусть ищут, — Джоди позволила себе лёгкую улыбку. — Что-то мне подсказывает, что этих двоих не так-то просто найти.       Когда Драко ушёл, Джо достала из кармана пергамент с последними заметками отца. На нём было изображение реликвии — целой, не разбитой — и древняя формула разрушения родового проклятия.       «Свободная воля противостоит крови», — гласила надпись на полях почерком отца. Она сжала пергамент в руке. Свободная воля. Вот что у неё ещё оставалось, несмотря ни на что. И она использует её, чтобы разорвать цепи — не только проклятия, но и той паутины лжи и страха, в которой Макинтайр жила слишком долго.