Глава 52
22 апреля 2025 г., 14:00
Амели вздрагивает, когда Выручай-комната заливается аплодисментами, скандируя имя Поттера. Она вскакивает, проскальзывая через толпу студентов, которые окружили Гарри, Гермиону, Рона и…
— Дэни! — вскрикнула волшебница, протискиваясь в круг и бросаясь девушке на шею.
Все эти месяцы она так нуждалась в её объятьях. С тех пор как та исчезла со свадьбы, они могли довольствоваться только слухами друг о друге через других людей. Когтевранка обхватила лицо подруги, чувствуя, как по щекам стекают слёзы.
— Слава Мерлину, ты в порядке!
Грейнджер угрюмо оглядела комнату, ища блондинистую макушку Энтони. Она знала, что в этом году он не собирался возвращаться в Хогвартс, но всё равно надеялась увидеть его. Амели протянула ей руку.
— Фред передавал через Аберфорта, что Голдштейн присоединился к Ордену Феникса, — успокоила она Гермиону. — Он в порядке.
Гриффиндорка улыбнулась, обнимая Эссоу.
Джо стояла чуть в стороне, сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Всё вокруг словно потеряло значение, когда её взгляд встретился с изумрудными глазами Гарри. Сколько ночей она провела, представляя эту встречу, подбирая слова, которые скажет. И вот сейчас, когда он стоял в нескольких шагах от неё, все заготовленные фразы испарились.
Волшебница сделала неуверенный шаг вперёд, затем ещё один. Разговоры и возгласы вокруг стихли, или, может быть, она просто перестала их слышать. Поттер заметил её движение, и на мгновение в его глазах мелькнула радость узнавания. Парень тоже шагнул навстречу, но внезапно его взгляд опустился на её левую руку, где под задравшимся рукавом мантии виднелся край Тёмной метки.
Его лицо изменилось мгновенно. Он отпрянул, как от удара, и Джо замерла, чувствуя, как каждый удар сердца отдается болью. Слизеринка инстинктивно прикрыла руку, но было поздно. Она видела недоверие, разочарование и что-то ещё, более острое, в его глазах.
— Гарри… — начала девушка, голос дрогнул.
— Не сейчас, — резко оборвал гриффиндорец, но в его тоне не было прежней теплоты. Он оглянулся, словно проверяя, кто мог стать свидетелем этой сцены. — Мы поговорим, когда всё закончится. И разберёмся… с этим.
Последние слова парень произнёс так, словно метка была заразной болезнью, и Джо почувствовала, как горячая волна стыда поднимается к её лицу. Волшебница хотела сказать, что носит метку не по своей воле, что рисковала жизнью, чтобы помочь ему, что каждый день боролась против того, что символизировал этот ужасный рисунок на её коже. Но слова застряли в горле, и она лишь молча кивнула, отступая.
Тёплая ладонь опустилась на её плечо. Уилл встал рядом, приобнимая её, и Макинтайр была благодарна за его молчаливую поддержку. Кузен как никто понимал, сколько боли ей причиняет отстранённость Гарри, сколько сил она потратила, чтобы оказаться здесь, на правильной стороне.
Поттер окинул их взглядом, и его лицо смягчилось. Он коротко кивнул им обоим, в этом жесте читалась благодарность за то, что они на его стороне, несмотря на прошлое, несмотря на всё, что их разделяло. Возможно, в этом безмолвном признании было больше, чем в любых словах.
— Как вы здесь живёте? — спросил Рон, оглядывая собравшихся студентов. Его взгляд на мгновение задержался на шрамах Невилла.
— Скорее выживаем, — просто ответила Амели. — Кэрроу превратили школу в пыточную камеру, но мы не сдаёмся.
Дверь Выручай-комнаты снова открылась, и в проёме показалась высокая фигура Минервы Макгонагалл. Комната мгновенно стихла.
— Поттер, — кивнула она Гарри. — Рада видеть вас… живым.
Её строгий взгляд смягчился на мгновение, и все увидели в её глазах то, что обычно было скрыто — материнскую заботу и непоколебимую веру в своих студентов.
— Профессор, — гриффиндорец шагнул вперёд. — Волан-де-Морт направляется сюда. Нам нужно готовиться.
Макгонагалл выпрямилась ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно.
— Тогда не будем терять время, — женщина повернулась к собравшимся студентам. — Старосты, соберите свои факультеты в Большом зале. Семикурсники, за мной — будем устанавливать защитные чары по периметру замка.
Комната пришла в движение. Амели крепко сжала руку Дэни, прежде чем отпустить её.
— Береги себя, — прошептала она.
— И ты, — ответила Клейтон, сжимая палочку.
Джо проводила взглядом уходящего Гарри. Всё могло подождать. Сначала им нужно было выжить в этой битве. А потом… потом она докажет ему, что достойна его доверия, – неважно, есть ли метка на её руке.
***
Большой зал гудел как растревоженный улей. Студенты всех факультетов собрались вместе, многие – впервые за весь учебный год. Преподаватели выстроились перед учительским столом, их лица были решительны и сосредоточены. Амели стояла между Макинтайр и Невиллом, наблюдая, как профессор Макгонагалл объясняет план обороны замка. Рядом с когтевранкой Нотт и Уилл перешёптывались, изредка бросая взгляды на группу слизеринцев, которые держались особняком. — Мне не нравится, как Паркинсон смотрит на Гарри, — пробормотала Джо, прослеживая взгляд Эссоу. Словно в подтверждение её слов, со стороны слизеринского стола раздался пронзительный голос Пэнси: — Но он же здесь! Поттер здесь! Кто-нибудь, схватите его! Реакция была мгновенной. Гриффиндорцы как один встали перед Гарри. За ними поднялись пуффендуйцы, а затем когтевранцы. Амели почувствовала, как рука Невилла сжимает её плечо, и она тоже поднялась, выхватывая палочку. — Спасибо, мисс Паркинсон, — холодно произнесла профессор Макгонагалл. — Вы и ваши однокурсники со Слизерина можете первыми покинуть замок. Мистер Филч, проводите их. Нотт неожиданно выступил вперёд. — Не все слизеринцы такие, профессор, — громко сказал он. — Некоторые из нас хотят остаться и сражаться. Рядом с ним встала Джоди, подняв голову. — Я тоже остаюсь. Амели увидела, как по рядам студентов пробежала волна удивления. Слизеринцы, желающие сражаться против Волан-де-Морта? Это было неслыханно. Профессор Макгонагалл смерила их долгим взглядом, затем кивнула. — Очень хорошо. Те, кто остаётся, немедленно следуйте за профессорами Флитвиком и Стебль — они координируют защиту периметра. Когда Филч увёл большую часть слизеринцев, когтевранка обернулась к Джо: — Ты уверена? Девушка кивнула, её глаза сверкали решимостью. — Я сделала свой выбор, — тихо сказала она, — как только помогла Гарри сбежать из Малфой-мэнора. Они вышли в коридор, где Флитвик уже раздавал указания. Крошечный профессор заклинаний выглядел невероятно собранным и уверенным. — Мисс Эссоу, — окликнул он Амели. — Вы и мисс Макинтайр отвечаете за восточное крыло. Используйте защитные чары, которые мы отрабатывали на дополнительных занятиях. — Да, профессор, — кивнула волшебница, переглянувшись с Джоди. Они быстро направились к восточной части замка, где уже собралась небольшая группа студентов, преимущественно когтевранцев. — Слышали? — спросил Корнер, когда они подошли. — Волан-де-Морт дал Гарри время до полуночи. Если он сдастся, то остальных якобы пощадят. — И вы верите в это? — фыркнула Джо. — Конечно, нет, — покачал головой Майкл. — Но что если… — Что если Гарри действительно сдастся? — закончила за него Амели. — Он не такой. Он будет сражаться. И мы тоже. Она подняла палочку, указывая на ближайшее окно. — Протего Максима! Макинтайр встала рядом, её палочка тоже была направлена вперёд. — Фианто Дури! Остальные присоединились, и скоро воздух наполнился звуками заклинаний, а вокруг замка начал формироваться защитный купол. Амели видела, как с других сторон замка поднимаются такие же потоки магии. — Может сработать, — прошептала она, глядя, как соединяются нити заклинаний. Джо кивнула, но её глаза были устремлены вдаль, за пределы Хогвартса, где в темноте уже собиралась армия Волан-де-Морта. — Это только начало, — тихо сказала слизеринка. — Настоящая битва ещё впереди.***
Эссоу перебирала защитные амулеты, когда чья-то рука легла на её плечо. Она вздрогнула, резко оборачиваясь, и замерла, не веря своим глазам. — Мама? Линда стояла перед ней — уставшая, с тревогой в глазах, но живая. Волшебница почувствовала, как к горлу подступает ком, и бросилась к матери, обвивая руками её шею. От Линды пахло домом — лавандой и корицей, запахами, которые казались невозможно далекими среди каменных стен, готовящихся к осаде. — Я не могла остаться в стороне, — прошептала женщина, крепко обнимая дочь. — Когда мы получили сигнал от Ордена… — она отстранилась, удерживая лицо Амели в ладонях, — Ты так выросла. Девушка улыбнулась сквозь слёзы, но внезапно её взгляд упал на фигуру позади матери, и сердце пропустило удар. Фред стоял в нескольких шагах от них, его рыжие волосы растрепались, мантия была покрыта пылью, но глаза светились тем же неугасимым огнём. Он смотрел на неё с улыбкой, которая так часто снилась ей в эти тёмные месяцы, и раскинул руки в стороны. — Тебе не кажется, что твой жених заслуживает такого же тёплого приёма? Амели не помнила, как преодолела разделяющее их расстояние. Она просто бросилась к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом, словно пытаясь убедиться, что он реальный, что это не очередной сон, из которого ей придётся проснуться в слезах. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — прошептала она, утыкаясь носом в его шею. — И позволить Волан-де-Морту испортить нам свадьбу? — усмехнулся Уизли, крепко прижимая её к себе. — Ни за что, любовь моя. — Ты невыносим, — засмеялась когтевранка сквозь слёзы, и Фред наклонился к ней, продолжая улыбаться. — Я знаю, — начал он, но Амели поднялась на цыпочки и заткнула его поцелуем, вкладывая в него все невысказанные слова, все бессонные ночи, всю тоску и страх, которые она пережила. Его губы были тёплыми и знакомыми, и на мгновение весь мир перестал существовать. — Кхм-кхм, — раздалось рядом с ними. — Не хочу прерывать эту трогательную сцену, но где Дэни? Они отстранились друг от друга, и девушка увидела Джорджа, который с улыбкой наблюдал за ними. — Она помогает укреплять защитные барьеры с восточной стороны, — ответила Эссоу, не выпуская руки Фреда. — Всё ещё пытаешься покорить её сердце? Джордж пожал плечами, но в его глазах мелькнула надежда. — Последняя попытка перед концом света, — усмехнулся он. — Кто знает, может, апокалипсис сделает меня более привлекательным вариантом. Фред рассмеялся: — По сравнению с Малфоем? Даже конец света не поможет, брат. — Она дала согласие Гарри, — тихо сказала Амели, и Джордж замер. — На свидание. Она хочет двигаться дальше. Лицо Джорджа озарилось таким светом, что на мгновение когтевранке показалось, будто в холле стало ярче. — Ты серьёзно? — парень уже пятился к выходу. — Прости, Фредди, но твоя свадьба подождёт. У меня есть дела поважнее! Он исчез в толпе защитников, и Амели прижалась к Фреду, чувствуя, как его грудь вздрагивает от смеха.***
У самого края защитного купола Джо стояла неподвижно, всматриваясь в темноту за пределами школьных земель. Вдалеке, на холмах, собирались тёмные силуэты — армия Волан-де-Морта росла с каждой минутой. Она прищурилась, пытаясь различить знакомые фигуры. Где-то там, среди врагов, был её отец. Где-то там мог быть Драко. Макинтайр горько усмехнулась, проводя пальцами по Тёмной метке на своей руке. Дочь и отец по разные стороны баррикад. Какая ирония. — Тебе не стоит здесь стоять одной, — раздался голос за её спиной. Девушка обернулась и увидела Невилла, сжимающего в руке меч палочку. Его лицо было испещрено шрамами, но глаза смотрели твёрдо и уверенно. — Я просто… — она замолчала, не зная, как объяснить. — Я пытаюсь понять, готова ли я к этому. Сражаться против собственной семьи. Долгопупс встал рядом с ней, его взгляд тоже устремился к далёким холмам. — Знаешь, — медленно произнёс он, — я всегда думал, что семья — это те, кто стоит за тебя горой, кто верит в тебя, когда ты сам не веришь. Кто видит твой свет, когда ты видишь только тьму. Он повернулся к ней: — И я смотрю вокруг и вижу твою настоящую семью. Здесь, в Хогвартсе. Джо моргнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она хотела что-то сказать, но в этот момент со стороны восточного крыла донёсся знакомый голос: — Репелло Инимикум! Сильнее, Теодор! Вкладывай больше силы! Дэни стояла на возвышении, одной рукой поддерживая защитный барьер, другой направляя действия Уилла и Тео, которые работали бок о бок, их палочки двигались в унисон. — Кто бы мог подумать, — пробормотала слизеринка, — Теодор Нотт и Уильям Бланкеншип вместе защищают Хогвартс. Невилл проследил за её взглядом. — Любовь творит чудеса, — сказал он просто. — Уилл рассказывал, как вытаскивал Теодора из-под влияния отца, а Нотт чуть ли не связал его, чтобы тот не получил метку. Джо невольно улыбнулась, наблюдая, как кузен украдкой сжимает руку Тео, и тот отвечает ему мимолётной улыбкой. — Иногда нужно потерять всё, чтобы найти себя, — тихо сказала она. — Или кого-то, кто найдёт тебя. Внезапно воздух наполнился гулом, и земля под их ногами задрожала. Защитный купол над Хогвартсом пошёл рябью, словно по воде пустили волны. Из темноты вырвался ослепительный луч света, ударяя в барьер, и воздух наполнился треском. Джоди почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь. Гриффиндорец крепче сжал палочку. — Началось, — выдохнул он. В этот момент Гарри, стоявший у главных ворот вместе с Роном и Гермионой, вдруг схватился за шрам, его лицо исказилось от боли. Он пошатнулся, и друг поддержал его. — Он в Визжащей хижине, — прохрипел Поттер, с трудом выпрямляясь. — Волан-де-Морт не участвует в нападении. Он ждёт. Джо перехватила взгляд Амели через весь двор. В голубых глазах читался тот же вопрос, что тревожил её саму: чего ждёт Тёмный Лорд? Новый удар сотряс защитный барьер, и на этот раз в воздухе отчётливо прозвучал холодный, высокий голос: — Отдайте мне Гарри Поттера… и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в покое. Отдайте мне Гарри Поттера, и будете вознаграждены. Наступила тишина, и все взгляды обратились к Избранному. Он стоял, выпрямившись, его глаза горели решимостью. — Никогда, — ответил он голосом, который, казалось, разнёсся по всем уголкам Хогвартса. — Мы будем сражаться. Все мы. И словно в ответ на его слова, защитный купол с оглушительным треском раскололся, осыпаясь сверкающими осколками. Битва за Хогвартс началась. Мир вокруг превратился в хаос. Заклинания рассекали воздух, окрашивая тьму всполохами зелёного, красного и синего. Крики, взрывы и звуки рушащихся стен слились в оглушительную какофонию битвы. Джо стояла неподвижно у разрушенной арки, наблюдая, как тёмные фигуры Пожирателей Смерти волной накатывают на замок. Их чёрные мантии развевались в воздухе, серебряные маски отражали блики заклинаний, делая их похожими на призраков из кошмаров. Они бежали прямо на неё — десятки, может, сотни — но девушка не чувствовала страха. Только странное оцепенение, почти умиротворение. Где-то среди них был её отец. Человек, чью кровь она носила, чьё имя когда-то произносила с гордостью. Теперь он враг. Убийца. Если сегодня они выживут — а это было огромное «если» — его ждёт камера в Азкабане, холодная и пустая. Мать мертва. Отец скоро будет потерян. А Гарри… Гарри никогда не сможет простить ей метку, которая сейчас горела на предплечье, пульсируя в такт каждому удару сердца. Макинтайр впервые осознала, что осталась совершенно одна. — Джо! Джо, отходи! — кричал Невилл где-то позади, но его голос казался далёким, приглушённым, словно доносился из-под толщи воды. Она приняла дуэльную стойку — движение, отточенное годами тренировок. Ноги на ширине плеч, спина прямая, палочка направлена точно между глаз ближайшего Пожирателя. Тело помнило, даже если разум отказывался функционировать. Они были уже так близко, что слизеринка видела глаза за прорезями масок — горящие, безумные. Джоди не чувствовала страха, только странное спокойствие. В голове, как в замедленной съёмке, проносились воспоминания: Чёрное озеро, мерцающее в лунном свете; Гарри, нервно перебирающий камешки на берегу; их первый, неуклюжий и такой сладкий поцелуй в ледяной воде; его улыбка, освещающая самые тёмные уголки её души; тайные записки, которые она теперь могла перечитывать до дыр. Всё, что когда-то имело значение. Всё, что она потеряла. — ДЖО! Крик Уилла вырвал её из оцепенения. Глаза распахнулись — когда она успела их закрыть? — и рука среагировала быстрее мысли: — Сектумсемпра! Режущее заклинание ударило в грудь ближайшего Пожирателя. Он рухнул с глухим стоном, его маска откатилась в сторону, обнажая незнакомое лицо, искажённое болью и удивлением. Девушка резко обернулась и увидела, что весь двор Хогвартса превратился в поле битвы. Невилл и Симус сражались с тремя Пожирателями одновременно. Луна, будто в танце, уворачивалась от заклинаний, её собственные атаки били точно в цель. Профессор Макгонагалл одним взмахом палочки превратила каменные статуи в живых воинов, которые теперь крушили всё на своём пути. На мгновение Джоди растерялась, не зная, куда направиться, и в этот момент мощный удар сбил её с ног. Она пошатнулась, теряя равновесие, готовясь к падению… Но чьи-то руки подхватили её, удержав от столкновения с землёй. Макинтайр обернулась и увидела Амели — её светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были растрёпаны, на щеке виднелся порез, но глаза горели решительностью. — Эй! — когтевранка встряхнула её, удерживая за плечи. — Приди в себя! Джо моргнула, глядя на девушку, которую едва знала. Почему та помогала ей? Они никогда не были близки, едва обменивались приветствиями в коридорах за все эти годы. — Я… — начала волшебница, но слова застряли в горле. — Я знаю, что ты чувствуешь, — быстро сказала Эссоу, оглядываясь через плечо и отбивая подлетевшее заклинание. — Потерянность. Одиночество. Но сейчас не время! Нужно сражаться! Что-то в её словах, в её взгляде пробилось сквозь пелену, окутавшую сознание слизеринки. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как возвращается ясность ума. — Сражаться, — повторила Макинтайр, крепче сжимая палочку. — Да. Я с тобой.***
Дэни скользила по полуразрушенным коридорам, каждый шаг отдавался эхом в пустоте. Тусклый Люмос её палочки выхватывал из темноты осколки прежней жизни — опрокинутые доспехи, расколотые камни, обрывки гобеленов. Где-то вдалеке гремели взрывы, от которых древние стены Хогвартса содрогались, словно живое существо, чувствующее боль. — Есть здесь кто-нибудь? — её шёпот растворялся в пыльном воздухе, не находя ответа. Уилла и Тео отрезало внезапным обвалом, когда одно из проклятий Пожирателей обрушило потолок третьего этажа. Теперь она была одна с единственной целью — найти младшекурсников, затерявшихся в лабиринте войны. Тонкий, пронзительный крик прорезал гул битвы. Сердце Дэни сжалось. Она рванулась вперёд, перепрыгивая через обломки, огибая упавшие колонны, чувствуя, как адреналин гонит кровь по венам. В конце коридора, освещённые призрачным светом из разбитых окон, двое Пожирателей в серебряных масках загнали в угол три маленькие фигурки в жёлто-чёрной форме Пуффендуя — детей, которым даже не исполнилось тринадцати. — Ступефай! — заклинание сорвалось с её палочки, прежде чем сознание успело догнать инстинкт. Красный луч ударил в спину одного из Пожирателей. Тот отлетел к стене, но второй развернулся молниеносно. Серебряная маска с узкими прорезями для глаз поймала отблеск заклинаний, делая его лицо нечеловечески холодным. — Круцио! — хриплый голос, полный ненависти. Дэни нырнула за угол. Проклятие ударило в стену, высекая искры из древнего камня. — Бегите! — крикнула она детям, выглядывая из своего укрытия. Но страх парализовал их. Три пары глаз, расширенных от ужаса, смотрели на неё, как на последнюю надежду. Клейтон стиснула зубы. Никто не будет охотиться на детей, пока она дышит. Волшебница выскочила из-за угла, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев. — Инкарцеро! Верёвки, тонкие и прочные, как стальные струны, вырвались из её палочки, опутывая руки и ноги Пожирателя. — Экспеллиармус! Палочка врага описала дугу в воздухе, и Дэни поймала её свободной рукой. Краем глаза она заметила, что первый противник уже пришёл в себя и пытался подняться, нащупывая палочку в складках мантии. — Бегите! — приказала она детям, и на этот раз в её голосе было столько силы, что они повиновались, бросившись к лестнице. Серия точных заклинаний — Ступефай, Петрификус Тоталус, Инкарцеро — и оба Пожирателя лежали обездвиженные. Слизеринка перевела дыхание, прислушиваясь к удаляющемуся топоту детских ног. Нужно было проверить, безопасен ли путь к северному крылу. Она метнулась за ними, но, завернув за угол, застыла, словно налетев на невидимую стену. Посреди коридора, в потоке лунного света, льющегося из разбитого витража, стоял Малфой. Его бледное лицо казалось вырезанным из слоновой кости, платиновые волосы отливали серебром. Палочка в его руке была опущена, и Клейтон видела, как дрожат его пальцы. Время замерло. Секунды растянулись, превращаясь в вечность, пока они смотрели друг на друга через пространство, заполненное пылью, магией и несбывшимися обещаниями. — Дэни, — его голос был хриплым, как будто он не говорил несколько дней. — Драко, — эхом отозвалась она, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся болью. Сколько раз девушка представляла эту встречу? Сколько раз в своих снах бросалась к нему навстречу, забывая обо всём — о войне, о крови, о пропасти между грязнокровкой и наследником древнего рода? Даже когда она, наконец, позволила себе улыбнуться на шутки Джорджа, призрак Драко не отпускал её сердца. И вот теперь он стоял перед ней — не в мечтах, не в воспоминаниях о той ночи в Визжащей хижине, когда его руки исследовали каждый дюйм её тела, а его губы произносили слова, которые Малфой никогда не должен был говорить такой, как она. Слизеринец сделал шаг вперёд, его рука, свободная от палочки, поднялась, словно хотела коснуться её лица, но замерла в воздухе. — Я не знал, что ты здесь, — произнёс он, и в его голосе Дэни услышала то, что он не мог выразить словами — страх. Животный страх за неё. — Ты должна уйти. Сейчас же. Это не твоя война. — Она моя больше, чем чья-либо, — ответила волшебница, не опуская палочку. — Или ты забыл, что он хочет уничтожить таких, как я? Боль мелькнула в его глазах — серых, как грозовое небо. Но прежде чем он успел ответить, тени позади него пришли в движение. Четыре фигуры выступили из темноты — двое в масках Пожирателей и двое с грубыми лицами егерей, иссечёнными шрамами и покрытыми грязью. — Что у нас тут? — проскрежетал один, поднимая палочку. На его пальцах блестели серебряные кольца с символами, от которых веяло тёмной магией. — Грязнокровка? И ты с ней разговариваешь, Малфой? Глаза Драко расширились от ужаса. Он развернулся к ним, его палочка дрогнула, поднимаясь. — Она не… — начал он, но замолчал, когда первое проклятие сорвалось с палочки одного из Пожирателей. Дэни отреагировала инстинктивно. — Протего! — щит возник перед ней, отражая заклятие. — Ступефай! Инкарцеро! Она двигалась, как в танце, уворачиваясь от проклятий, посылая собственные заклинания в ответ. За её спиной могли быть те дети, и слизеринка не могла отступить. — Защити их! — крикнула она парню, мельком увидев его застывшую фигуру. — Драко, помоги мне! Но он стоял, зажатый между двумя мирами, с палочкой, поднятой наполовину, не в силах выбрать сторону. На его лице отражалась агония внутренней борьбы, раздирающей душу на части. — Дэни, я не могу… — его голос утонул в грохоте заклятий. Гнев вспыхнул в её груди, смешиваясь с обжигающей горечью разочарования. Как он может просто стоять? Как может оставаться безучастным, когда она сражается не только за свою жизнь, но и чужие? — Трус! — выкрикнула Клейтон, отражая очередное проклятие. Слёзы обжигали глаза, но она не позволяла им затуманить зрение. — Я любила тебя! А ты… Зелёный луч едва не задел её плечо. Она отпрыгнула в сторону, продолжая посылать заклинания. Один из егерей упал, поражённый её Ступефаем, но остальные наступали, окружая. Волшебница видела их лица, искажённые ненавистью. Видела опущенные глаза Драко, полные мучительного стыда. Видела испуганные лица детей, которые вернулись и выглядывали из-за угла, не послушавшись её приказа бежать. А потом она почувствовала удар. Проклятие, обойдя её ослабевший щит, попало прямо в грудь. Это не была Авада — зелёная вспышка смерти имеет другой оттенок — но боль расцвела внутри, словно тысячи раскалённых игл пронзили каждый нерв. Она падала медленно, как в замедленной съёмке. Перед глазами проносились картины из прошлого — платформа 9¾, когда она впервые увидела алый паровоз; Распределяющая шляпа, прошептавшая ей на ухо «Слизерин!»; Амели, сжимающая её руку в туалете Плаксы Миртл; озорная улыбка Джорджа, когда он преподнёс ей коробку с хлопушками-сюрпризами… и Драко, Драко той ночью, когда его губы шептали ей на ухо: «Если бы...» Её тело ударилось о холодный камень пола. Палочка выпала из ослабевших пальцев, откатываясь в сторону с глухим стуком. Она видела, как Малфой, словно очнувшись от оцепенения, бросился вперёд. Его лицо исказилось криком, которого она уже не слышала. Всё растворялось в темноте. Реальность утекала сквозь пальцы, оставляя лишь осколки того, что когда-то было Дэни Клейтон — слизеринкой, возлюбленной Драко Малфоя, той, которая могла бы стать кем угодно, если бы не война. Последним, что она почувствовала, была его рука, обхватывающая её плечи, и его голос, зовущий её по имени — отчаянно, надломленно. В этот угасающий, краткий миг они были просто Дэни и Драко — без гербов факультетов, без меток на коже, без прошлого и будущего, застывшие в хрупком настоящем. Не Пожиратель и грязнокровка, не наследник древнего рода и девушка, осмелившаяся любить вопреки всему. Она хотела ответить, хотела сказать ему, что всё ещё любит его, несмотря ни на что. Но было поздно. Её разум раскалывался, как хрустальная сфера, падающая на каменный пол, разлетаясь на тысячи острых осколков, которые уже никогда не сложатся воедино. И темнота поглотила её. В последнем проблеске сознания она услышала его крик — не испуганный, но полный ярости. И увидела вспышку заклинания, сорвавшегося с его палочки — заклинания, направленного против тех, кто был на его стороне. Драко всё-таки сделал свой выбор. Слишком поздно.***
Взрыв прогремел внезапно, оглушительно, разрывая воздух на части. Стены древнего замка содрогнулись, камни посыпались с потолка, поднимая клубы серой пыли. Амели машинально выставила защитный барьер, прикрывая троих второкурсников, которых они с Фредом пытались вывести в безопасное место. — Бегите к Большому залу! — крикнула она детям. — Живо! Всего полчаса назад они с Уизли шли по этому же коридору, смеясь над его очередной историей о том, как они с Джорджем превратили все перья Перси в миниатюрные фейерверки. — Ты бы видела его лицо, когда он начал писать отчёт для Министерства, — смеялся парень, взъерошивая рыжие волосы. — Перо взорвалось, осыпав его золотыми искрами. Он завопил так, словно увидел Того-Кого-Нельзя-Называть в ванной! Эссоу не могла сдержать смеха, даже несмотря на серьёзность их задания по патрулированию коридоров. — Ты неисправим, — покачала она головой. — Бедный Перси. — «Бедный Перси»? — передразнил Фред, комично выпятив грудь и нацепив суровое выражение лица, идеально копируя своего старшего брата. — «Я, между прочим, работаю над чрезвычайно важным документом о толщине котлов, которые могут спасти волшебный мир!» Его изображение Перси было настолько точным, что Амели согнулась пополам от смеха. Он подмигнул ей, наклонившись к самому уху: — Знаешь, ради твоего смеха я готов изображать хоть самого Снейпа, — прошептал Уизли, и его дыхание послало мурашки по её коже. — Хотя для этого мне придётся неделю не мыть голову, а я не готов на такие жертвы. Он взял её за руку, переплетая их пальцы, и на мгновение мир сузился до этого простого прикосновения. В его голубых глазах отражались факелы, и когтевранка подумала, что никогда не видела ничего прекраснее. — Когда всё это закончится, — сказал он вдруг серьёзно, — я покажу тебе самые красивые закаты в окрестностях Норы. Мы будем сидеть на холме за домом, пить сливочное пиво и мечтать о том, как назовём наших детей. — У нас будет много детей? — улыбнулась девушка. — Столько, чтобы составить собственную команду по квиддичу, — подмигнул парень. — И первого сына мы обязательно назовём в честь Джорджа, иначе он мне этого не простит. Амели рассмеялась, но тут же посерьёзнела: — Ты обещаешь? Обещаешь, что покажешь мне те закаты? Фред остановился, повернувшись к ней. Его веснушки казались золотыми в свете факелов, а в глазах плясали озорные искорки, которые она так любила. — Клянусь честью Уизли, — торжественно произнёс он, прижав руку к сердцу. — А ещё я обещаю танцевать с тобой на нашей свадьбе так, что даже Макгонагалл будет впечатлена. Хотя, скорее всего, она просто выгонит нас с танцпола за неподобающее поведение. Именно в этот момент они услышали крики и увидели троих испуганных второкурсников, бегущих по коридору. А затем прогремел первый взрыв. Теперь Фред стоял у обвалившейся арки, отражая атаки двух Пожирателей одновременно. Его палочка двигалась с невероятной скоростью, губы беззвучно произносили заклинания. На лице играла та самая улыбка — дерзкая, уверенная, такая родная. Словно всё это было лишь очередной шалостью, очередным приключением. — Амели, на счёт три! — крикнул он, не оборачиваясь. — Раз… Она уже знала, что он задумал. Они столько раз отрабатывали этот приём на тренировках Ордена. — Два… — Эссоу подняла палочку, концентрируясь. — Три! Бомбарда Максима! — выкрикнули они в унисон. Их заклинания слились в единый поток света, ударив в потолок над головами Пожирателей. Каменные глыбы обрушились, погребая под собой нападавших. Фред обернулся к Амели, поднимая большой палец вверх. Его улыбка стала шире, в глазах прыгали смешливые огоньки – или отсвет пламени факелов. — Неплохо для первого совместного боя, моя будущая же… Договорить он не успел. Всё произошло за доли секунды, но для Амели время растянулось, как вязкая патока. Когтевранка видела всё с мучительной ясностью: как содрогнулся замок от нового взрыва, как треснул древний свод над ними, как начал осыпаться потолок. Последнее, что она увидела — лицо Фреда, который на долю секунды поднял голову вверх, и в его глазах мелькнуло осознание. А потом была лишь темнота и грохот. Тонны камня обрушились вниз, взвилась, кусая глаза, каменная пыль. — Фред! — её крик потонул в грохоте обваливающихся сводов. Когда пыль немного осела, Амели увидела лишь огромную груду обломков на том месте, где секунду назад стоял её возлюбленный. Ни единого следа рыжих волос, ни единого намёка на его яркую мантию. — Нет, — выдохнула волшебница, бросаясь к завалу. — Нет, нет, нет! Она начала расчищать завал, отбрасывая слишком большие глыбы заклинаниями, разбивая руки в кровь о неподатливые обломки. Пальцы скользили по пыльному камню, ногти ломались, но девушка продолжала раскапывать, не чувствуя боли. — Фред! — кричала она, отбрасывая камень за камнем. — Фред, отвечай! Ты слышишь меня? Пожалуйста! Камень за камнем, обломок за обломком — она не знала, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Вокруг продолжалась битва, где-то вдалеке кричали, свистели заклинания, но для Эссоу существовала только эта груда обломков и отчаянная надежда. — Ты не можешь так поступить со мной, Фред Уизли, — шептала она, судорожно разгребая щебень. — Ты обещал мне закаты. Ты обещал мне танец. Ты обещал мне детей! Её слёзы капали на серые камни, оставляя тёмные пятна на пыльной поверхности. Капля за каплей, камень за камнем — она работала как одержимая, игнорируя взрывы и крики. И вдруг среди серой пыли и тёмных обломков увидела всполох — яркий, рыжий, такой знакомый. Волосы. Его волосы. — Фред! — новые силы хлынули в её тело, и она начала расчищать завал ещё быстрее. — Фред, я здесь! Я уже близко! Но он не отвечал. Наконец она расчистила достаточно, чтобы увидеть его лицо. Такое мирное, спокойное — выражение, которое она видела только у спящего Фреда. Его глаза были закрыты, густые ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Веснушки выделялись слишком ярко на белой коже. — Фред, — её голос сорвался до шёпота. — Фред, пожалуйста. Открой глаза. Посмотри на меня. Она провела дрожащими пальцами по его лицу, стирая пыль и кровь. Его кожа была ещё тёплой, но Амели уже знала. Знала по тому, как безвольно лежала его рука, которую она наконец освободила из-под камней. Знала по тишине — мучительной тишине там, где должен был биться пульс. — Это не смешно, — прошептала когтевранка. — Ты же обещал, помнишь? Обещал никогда не оставлять меня одну. Она прижалась губами к его лбу, и её слёзы падали на его лицо, словно пытаясь смыть печать смерти. Капля за каплей, слеза за слезой — будто каждая могла вернуть в него жизнь. — Нет, нет, пожалуйста, только не это, — бормотала она, продолжая расчищать камни, покрывавшие его грудь. — Энервейт! ЭНЕРВЕЙТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Её палочка дрожала в руке, заклинание срывалось с губ снова и снова, но ничего не происходило. Фред лежал неподвижно, раздавленный тяжестью камней, его кожа стремительно бледнела, приобретая восковой оттенок. — Помогите! — закричала Амели, оглядываясь по сторонам. — КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ НАМ! Но вокруг был лишь хаос битвы — крики, вспышки заклинаний, грохот падающих стен. Никто не слышал её. Никто не мог помочь. — Ты обещал танцевать со мной на нашей свадьбе, — прошептала она, склонившись к его лицу, гладя рыжие волосы, такие яркие среди серых камней. — Ты обещал показать мне Нору летом. Ты обещал, что мы назовём нашего первого сына в честь твоего брата. Ты обещал, Фред! Из её глаз текли слёзы, капая на его неподвижное лицо. Дрожащими пальцами Эссоу – теперь уже не "будущая миссис Уизли" – провела по его волосам, по изгибу бровей, по линии скул. Запоминая. Прощаясь.***
Джо стояла в Большом зале, и все звуки вокруг словно стихли. Или и правда было тихо? На мгновение ей показалось, что весь мир погрузился в глухое, вязкое молчание. Время замедлилось, и каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и тяжёлым. Вопли прорезали эту неестественную тишину, раскалывая её на острые осколки. Макинтайр резко обернулась, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. Амели склонилась над телом Фреда. Её тонкие пальцы судорожно сжимали его мантию, а с губ срывались отчаянные, полные боли слова, которые Джоди не могла разобрать сквозь шум в собственной голове. Рядом стоял Джордж — бледный, с застывшим, окаменевшим лицом, на котором не было ни единой эмоции, кроме чистого, ничем не замутнённого шока. — Я не могу найти Дэни, — повторял он, словно заведённый, не веря в происходящее. — Мы должны найти Дэни. Его голос звучал странно спокойно, почти отрешённо, но в глазах плескалось такое отчаяние, что слизеринке пришлось отвести взгляд. Она не могла смотреть на это, не могла вынести эту боль, отражающуюся в его глазах — точной копии глаз его погибшего брата. Вокруг плакали все. Младшекурсники жались друг к другу, некоторые просто сидели, обхватив колени руками, раскачиваясь взад-вперёд. Старшие ученики пытались держаться, но даже самые стойкие из них не могли сдержать слёз. «Откуда столько тел?» — пронеслось в голове у Джо. Она медленно обвела взглядом Большой зал, где когда-то они смеялись, праздновали победы в квиддиче, делились сплетнями за завтраком. Теперь вместо пиршественных столов были расставлены носилки. На каждом — чьё-то тело. Чья-то жизнь, оборвавшаяся слишком рано. Лавгуд, с непривычно серьёзным выражением на лице, помогала мадам Помфри перевязывать раненых. Её светлые волосы, обычно такие воздушные, теперь слиплись от пыли и крови. Невилл, с глубоким порезом через всю щеку, поддерживал под руку профессора Флитвика, чья мантия была опалена. Каменный пол под ногами Джоди был мокрым от слёз и крови. Она сделала шаг, потом второй, чувствуя, как её ноги становятся тяжёлыми, непослушными. — Джо! — услышала она голос и обернулась. К ней спешил Симус, его лицо было измазано сажей и пылью. — Ты не видела Дина? Мы потеряли друг друга, когда стена обрушилась, и я не могу... Его голос сорвался, и девушка покачала головой, не в силах произнести ни слова. Она не видела Дина. Она не знала, жив ли он. И ей было страшно узнать ответ. Высокий, холодный голос, усиленный магией, разнёсся над территорией замка, проникая в каждый уголок, каждую трещину. «Вы достойно сражались. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить храбрость. Ваши погибшие будут похоронены с почестями. Гарри Поттер, я обращаюсь непосредственно к тебе. Ты позволил своим друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я буду ждать тебя один час в Запретном лесу. Если по истечении этого часа ты не придёшь, не сдашься, битва возобновится. На этот раз я сам буду участвовать в ней, Гарри Поттер, и найду тебя, и накажу каждого мужчину, женщину и ребёнка, который попытался скрыть тебя от меня. Один час». Тишина, наступившая после этих слов, казалась оглушительной. Все в Большом зале замерли, переваривая услышанное. Ультиматум. Час. Всего час, чтобы собрать мёртвых, позаботиться о раненых и... попрощаться? Неужели всё закончится именно так? Джо чувствовала, как внутри неё разгорается гнев — яростный, обжигающий, почти первобытный. Как он смеет? После всего, что произошло, после всех смертей, которые они пережили, этот... этот монстр предлагает им сделку? Жизнь за жизнь. Слизеринская часть её натуры говорила, что это вполне честно. Даже великодушно, на самом-то деле: один человек в обмен на сотни. И, пожалуй, Макинтайр бы согласилась, не предлагай им эту сделку тот, кто поработил её отца. И не будь выбран жертвой тот, кого она любит. Джоди просто не сумеет выменять жизнь Гарри на свою собственную. Волшебница медленно подняла голову и в этот момент заметила Поттера. Он стоял чуть поодаль от остальных, его плечи были опущены, словно на них лежал невыносимый груз. И что-то в его позе — в том, как он отстранённо смотрел в пустоту, как его пальцы нервно сжимались и разжимались — заставило её сердце болезненно стукнуться о рёбра. Она знала этот взгляд. Это был взгляд человека, который уже всё для себя решил. Джоди хотела окликнуть его, но горло перехватило. Макгонагалл заговорила — что-то о подготовке обороны, о раненых, о необходимости укрепить замок. Все засуетились, начали двигаться, выполнять распоряжения профессоров. Огромные часы отсчитывали минуты затишья перед новой бурей. А Гарри... Гарри незаметно отделился от группы и медленно двинулся прочь из Большого зала. Джо, не раздумывая, последовала за ним. Она шла по разрушенным коридорам, перешагивая через обломки камней, мимо пустых рыцарских доспехов и потрескавшихся портретов. Несколько раз она теряла его из виду, но каким-то шестым чувством угадывала, куда он направляется. Наконец девушка увидела его силуэт на фоне разбитого окна в одной из уцелевших башен. Гарри стоял неподвижно, и его взгляд был устремлён в сторону тёмной массы Запретного леса, который казался ещё более зловещим, чем обычно. В его глазах было что-то такое, от чего у неё холодело внутри. Решимость. Смирение. Готовность. Она подошла к нему, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Ты же не собираешься сдаться? — спросила Макинтайр, хотя уже знала ответ. Гарри повернулся к ней, его зелёные глаза были полны такой усталости, какой не должно быть у семнадцатилетнего парня. — Я должен, — сказал он просто. — Посмотри вокруг, Джо. Фред, Люпин, Тонкс… они все умерли из-за меня. Сколько ещё должно погибнуть? — Они умерли не из-за тебя! — слизеринка схватила его за руку. — Они сражались за свободу, за будущее без страха. Они сражались, потому что верили в это, а не потому что верили в тебя. Гриффиндорец покачал головой, мягко высвобождая руку. — У меня нет выбора, Джо. Я всегда знал, что это закончится именно так. — Гарри, пожалуйста, — её голос дрогнул. — Не делай этого. Мы найдём другой способ. Мы всегда находим другой способ. Но Поттер уже отворачивался, его решение было принято. Девушка смотрела, как он уходит, не оглядываясь, его плечи расправлены, словно он шёл не на смерть, а на давно ожидаемую встречу. Секунду она стояла неподвижно, а потом бросилась за ним. Она не могла позволить ему сделать это, не могла позволить ему пожертвовать собой. Не после всего, через что они прошли. Лес был тёмным и тихим, слишком тихим. Джоди следовала за Гарри на расстоянии, стараясь не выдать своего присутствия. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук должен разноситься по всему лесу. Впереди, в небольшой прогалине, собрались фигуры в тёмных мантиях. Пожиратели Смерти. В центре возвышалась бледная фигура Волан-де-Морта, его красные глаза светились в темноте как угли. По правую руку от него… Джо почувствовала, как земля уходит из-под ног. Отец. Её отец стоял рядом с Тёмным Лордом, его лицо было бесстрастным, но в глазах чувствовалась буря. Гарри вышел на прогалину, и Волан-де-Морт улыбнулся — жуткая, неестественная улыбка на змеином лице. — Гарри Поттер, — произнёс он почти нежно. — Мальчик, который выжил… пришёл умереть. Гриффиндорец стоял прямо, его палочка была опущена. — Я готов, — сказал он твёрдо. В этот момент Джо не выдержала. Она выскочила из-за деревьев, становясь между Гарри и Волан-де-Мортом. — Нет! — закричала она. — Ты не тронешь его! Лицо отца дрогнуло — еле заметное движение, которое никто, кроме его собственной дочери, не смог бы заметить. В его глазах промелькнуло узнавание, ужас и… гордость? Волан-де-Морт рассмеялся — высокий, холодный смех, от которого стыла кровь в жилах. — Какое трогательное проявление преданности, — протянул он. — Маленькая предательница Макинтайр защищает своего героя. — Он повернулся к своей правой руке. — Твоя дочь опозорила семью, Вильям. Думаю, тебе стоит исправить эту ошибку. Отец медленно поднял палочку, его лицо оставалось неподвижным, но глаза… в его глазах была такая боль, которую девушка никогда раньше не видела. — Вильям Макинтайр, — ледяной голос Волан-де-Морта разрезал тишину. — Я приказываю тебе убить свою дочь. Джо знала, что отец не может ослушаться прямого приказа Тёмного Лорда. Она видела, как его рука поднимается, как палочка направляется ей в грудь, но в глазах его стояли слёзы, которые он отказывался пролить. — Отец, — прошептала она. Его рука не дрожала, но губы едва заметно шевельнулись: — Прости меня, милая. — Нет! — закричал Гарри, отталкивая Джо в сторону и становясь перед ней. — Не смейте это делать! Палочка в руке Вильяма дрогнула, а затем резко опустилась. На его лице отразилось удивление, а затем — понимание. Волан-де-Морт смотрел на него с шоком, который быстро сменился яростью. — Как ты смеешь?! — прошипел он. — Как ты смеешь противиться мне? Но что-то изменилось. В глазах Макинтайра больше не было пустоты подчинения. В них горел огонь сопротивления. Он резко вскинул палочку: — Ступефай! Красный луч вырвался из палочки, но не в сторону Джо или Гарри, а в сторону Волан-де-Морта. Тёмный Лорд отразил заклинание взмахом руки, его красные глаза сузились от ярости. — Убить их всех! — закричал он. Вильям бросился к Джо, хватая её за руку. — Уходим! — крикнул он, притягивая дочь к себе. Поттер оттолкнул их: — Нет! Это между мной и им! — Гарри! — закричала Джоди, пытаясь вырваться из хватки отца, но было поздно. Она почувствовала знакомое сжатие трансгрессии, а в следующий момент они с отцом исчезли, оставляя гриффиндорца один на один с Волан-де-Мортом. Последнее, что она увидела, был зелёный луч, вырвавшийся из палочки Тёмного Лорда, и Гарри, спокойно стоящий перед ним, готовый принять свою судьбу.
