И боги открыли глаза

— Так, значит, вы — художница? — Да, все верно. Решила ненадолго остановиться в деревне, уж больно тут красивые пейзажи. Она улыбнулась и продемонстрировала любопытному мужчине свой альбом с рисунками, лишь бы от нее поскорее отстали. Тут, конечно, пришлось покривить душой. Она хоть и рисовала, но художником не была, да и остановилась вовсе не на постоялом дворе, а нашла заброшенный дом у самого леса, потому что денег было в обрез. Избушка хоть и заметно обветшала, но крыша там не протекала, и этого было вполне достаточно. — Могу я узнать ваше имя? «Как меня зовут?» Мария? Жанна? Тереза? Морриган? «Нет, все не то». Фрейя, Диана, Сехмет? «Тоже нет». Анастасия, Клаудия, Афина, Райко, Лукреция, Шарлотта… — Шарлотта. Да, так меня зовут. Нет, это точно было не ее имя. Но тогда какое же правильное? Что-то вертелось, скреблось в мозгу, но каждый раз ускользало, когда она пыталась вспомнить. Это было что-то очень важное. Неужели ее настоящее имя? Хотя какая теперь разница? Пусть зовут, как хотят. Она даже не помнила, зачем обрезала свои волосы. Теперь они выглядели совсем неухоженными и особенно после сна торчали в разные стороны рыжими вихрами. Да и одежда заметно поизносилась. Если бы не картины, которые Шарлотта продавала за гроши, ей и поесть было бы не на что. Опускаться было уже некуда. Она не помнила, откуда родом, чем занималась раньше и сколько вообще путешествует. Шарлотте казалось, что она бродит всю свою жизнь, перебиваясь случайными заработками. Сейчас это были картины, иногда она нанималась на какую-нибудь черную работу, не чураясь таскать даже тяжести. Но долго все равно нигде не задерживалась. Потому что за ней всегда следовали они. — Если вы переживаете, что я буду беспокойно себя вести, то, клянусь, все будет в порядке! — Шарлотта пыталась выглядеть бодрой, когда общалась с местным представителем закона, но того явно не обнадеживал вид изнуренной женщины. Она бы сама не поверила. — Я продаю свои картины. Совсем недорого, но на жизнь хватает, ха-ха! Однако если кому-то нужна помощь по дому, я готова помогать! Ей все равно скоро придется покинуть это место. Пока в деревне было тихо, но это не продлится вечно. Как быстро ее найдут? Шарлотта тихо вздохнула и поправила очки с толстыми линзами, найденные на одной из помоек, где ей довелось работать. Она совсем не была уверена, что кого-то в этой деревне заинтересуют ее рисунки. Но хотя бы обычная работа для нее могла найтись? Даже не за деньги, местные могли и продуктами ей отплатить. Лишь бы было, что поесть. Сейчас местные к ней присматривались, решали, как дальше поступить. Наверняка она казалась им чудаковатой: рыжеволосая и смуглая (видимо, кожа ее загорела из-за постоянного нахождения под солнцем), в потрёпанной одежде и дурацких очках. С последними Шарлотта старалась не расставаться, уж больно хорошо они прятали ее зеленые глаза. Почему-то те слишком нервировали окружающих, да и позволяли видеть больше положенного. А так хотя бы между ней и миром оказывались толстые стекла. Это успокаивало. И позволяло прикидываться идиоткой и дальше. — Я буду тихой-тихой, словно мышка, — смеясь, пообещала Шарлотта, провожая надоедливого мужчину прочь. Общение давалось ей в тягость. Люди раздражали, но без людей было не выжить. Шарлотта уже смирилась и старалась просто стать максимально незаметной, чтобы о ней никто лишний раз и не вспомнил. Оттого и знакомств она не заводила никогда, да и зачем, если все равно забывала лица людей через пару недель, если долго их не видела. Шарлотта чувствовала, что с ее памятью что-то не так. Что с ней самой что-то совсем не так. Ее мучили кошмары, ее преследовали монстры, а порой она вспоминала что-то, что точно не могла сама бы пережить. Странные высокие здания, похожие на коробки, странные повозки, что-то летало в небе, похожее на огромных железных птиц. Это были чужие воспоминания, не ее. И был в этих воспоминаниях незнакомый мужчина. Она не могла различить его лицо, не могла слышать голос, но все равно тянулась к нему. И не с кем было поделиться этим всем. У Шарлотты не было никого, кто мог бы ее выслушать и дать совет. В домике было пусто. Спать приходилось прямо на полу, есть — тоже. Но сейчас стояло лето, ночи были теплыми, так что Шарлотта не жаловалась. Воду она брала из ручья неподалеку, запасы еды хоть и подходили к концу, но ещё что-то оставалось. — И зачем только приперся сюда? — проворчала тихо Шарлотта. — Все настроение испортил. Теперь снова придется гадать, как же ее зовут на самом деле! Она перебрала уже сотню имен, но правильное все никак не желало находиться! Только вот что-то свербело в сознании, но поймать не получалось.

***

Сколько она здесь уже жила? Местные привыкли к Шарлотте, позволяли ей выполнять мелкую работу, за которую платили продуктами и сносным отношением. Дети иногда забегали к ней в избушку, чтобы посмотреть на очередную картину, и в целом жизнь шла своим чередом. Шарлотта потеряла счет времени очень скоро. Она просто плыла по течению, жила сегодняшним днем и особо не задумывалась о последствиях. Ни к кому не привязывалась, но со всеми старалась быть учтивой и вежливой. Так было проще. Это был уже конец какого-то по счету лета, проведенного в деревне, когда разнесся слух, что к ним зачем-то прибыли инквизиторы. Даже отрешенная от всего мира Шарлотта знала, что ничего хорошего от этих людей ждать не стоило. За ними уже давно закрепилась дурная слава, и если они прибыли сюда, значит, в деревне кто-то обязательно умрет. Почти как демоны. Только те хотя бы не прикрывались именем бога. Инквизиторы поселились у старосты и вроде вели себя примерно, но все старались все равно обходить дом стороной и детей гоняли оттуда. Это напоминало Шарлотте о чем-то, только вот в последние пару месяцев с ее памятью совсем стало худо, оттого она и старалась лишний раз не бередить ее без причин. — Эй! Шарлотта, спешившая домой с очередной подработки, остановилась как вкопанная, когда ее кто-то окликнул. — Да-да, вы! Постойте! Знакомый голос. И от этого голоса резко заболела голова. Шарлотта обернулась. Перед ней стоял высокий молодой мужчина, хорошо сложенный, смуглый и с темными вьющимися волосами, собранными в низкий хвост простой белой лентой. Глаза у него были темными, и шрам рассекал правую щеку. Кто же это? — Ты? — после секундного замешательства выдохнул незнакомец. — Это правда ты?! — А? — Шарлотта удивленно моргнула. — Мы знакомы? — Амели! Ты же Амели Роуз! А я Чезаре. Твой сосед, помнишь? Неужели совсем забыла меня? Амели? Так ее зовут? Это ее настоящее имя? Шарлотта нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то. Если они были в юности соседями, то почему же она этого совсем не помнила? Мужчина действительно казался знакомым и каким-то родным, но совершенно по иной причине. Она чувствовала это. Странное ощущение на самом-то деле. Будто этот «Чезаре» был вовсе не Чезаре, а кем-то иным. «Ещё спит», — пронеслась чужая мысль в голове. — Вы меня с кем-то спутали, — вслух же произнесла Шарлотта и постаралась улыбнуться максимально дружелюбно. — Меня зовут Шарлотта, и я — бродячий художник. Сирота. Мы не могли раньше видеться никак. Проще всего было говорить, что она сирота, тогда и вопросов не возникало никаких. С другой стороны, Шарлотта ведь действительно ничего не помнила о своем детстве. Даже родной город не могла назвать, что уж говорить о родителях. Хотела ли она узнать что-то о своем прошлом? Пожалуй, нет, ведь это все равно ничего не изменило бы. Монстры не исчезнут, вспомни Шарлотта обо всем, люди не станут относиться к ней лучше. Так почему бы тогда просто не плыть по течению? Чезаре тяжело вздохнул и почесал в затылке. Он выглядел расстроенным. Неужели действительно знал ее в прошлом? Или следил за ней как те демоны? Но от него не разило мертвечиной, и не было того острого желания убить. Только какая-то странная тянущая боль в груди. Что-то, отдаленно похожее на тоску? На самом деле на Чезаре хотелось смотреть. Казалось бы, в нем не было чего-то особенного, кроме шрама на щеке, но все равно он почему-то притягивал ее взгляд. Шарлотта порадовалась, что на ней сейчас эти дурацкие очки, надежно скрывающие глаза. — Извините, но я пойду. Ей не нравилось все это. Не нравилась неопределенность, не нравилось, когда что-то выбивалось из привычного ритма. Шарлотта обычно плыла по течению, просто существовала, но сейчас в ней все воспротивилось этому. Казалось, будто в ее жизни вдруг появился смысл. Почему? В чем причина? «Ещё немного…» А потом ночью пришли демоны, и кровь закипела.

***

Убийство облегчало боль. Хотя бы на краткий миг сознание прояснялось, дышать становилось легче. — Ааааа! Испуганный женский крик резанул по ушам, заставляя сморщиться. Шарлотта опустила взгляд на свои руки и тяжело выдохнула. — Не переживайте, это не моя кровь. Судя по исказившемуся от ужаса лицу, ее попытка приободрить жену мясника не очень-то подействовала. Та испуганно попятилась, корзина с овощами выпала из дрожащих рук, и когда Шарлотта отвлеклась, чтобы поднять те, женщина убежала прочь. — Ах, проблема. До Шарлотты только сейчас дошло, что ее видели за убийством. Раскаяния она не испытывала, только внезапно навалившуюся усталость. Отчего-то люди не видели уродливой формы демонов и думали, что Шарлотта — простая убийца. Им не были интересны ее доводы и попытки доказать свою правоту, все просто верили тому, что видят. А видели они лишь то, как Шарлотта набрасывалась на человека, и тот рассыпался в пыль в ее руках. Ведьма. Но что она могла сделать? Сначала Шарлотта пыталась убивать по ночам, но чем дольше это продолжалось, тем сложнее было себя контролировать. Почувствовав рядом демона, она не отдавала себе отчета в действиях. Да, старалась быть незамеченной, старалась увести его в безлюдное место, но… Какая теперь разница? Она так устала. «Как меня зовут?» Шарлотта потерла переносицу и побрела в сторону своего домика. Если ей удастся убраться отсюда до захода солнца, будет просто замечательно. Сталкиваться с инквизицией совсем не хотелось.

***

— Вы утверждаете, что не помните ни места, где родились, ни своей семьи, ни даже имени? Напротив нее сидел тот самый молодой мужчина и что-то записывал на помятом листе бумаги. На столе горела единственная свеча, за окнами дома шумела толпа. — Все верно. Шарлотта устала. Хотелось ужасно спать. К тому же, начинала болеть голова. Мысли путались. Это из-за переживаний или просто легкая мигрень? — Но ты… вы… — мужчина осекся и прокашлялся. — Я уверен, что знаю вас. И если вы действительно та девушка, которую я ищу, ещё не все потеряно. Неужели вы не хотите оправдаться перед местными? Уверен, они что-то неправильно поняли. — Не хочу, — Шарлотта поморщилась от острой боли в висках. — Я устала, господин. Но если желаете, могу послушать вашу историю. Спасения все равно не будет. Она умрет сегодня или завтра. Сожгут ее или повесят, а может, утопят — разницы никакой. И Шарлотта чувствовала какое-то странное мрачное удовлетворение. Ведь если ее не станет, весь этот кошмар закончится. Не будет боли, не будет кошмаров, исчезнут демоны. И глупые люди тоже исчезнут. Пожалуй, единственным ее желанием было узнать свое настоящее имя. Может, поэтому она и попросила инквизитора рассказать его историю.

***

— Ха-ха-ха! Амели заливисто смеялась, смотря на пылающий костер, обдающий ее жаром. Обычно ведьму сначала привязывали к столбу, а потом только поджигали хворост. Сейчас же в качестве назидания и устрашения ее решили просто толкнуть в пламя. Мол, чтобы и другим неповадно было. На площадь пришли почти все деревенские, желая поглазеть на казнь. Конечно, когда им еще доведется увидеть сжигание ведьмы? У многих отчего-то сразу нашлись свидетельства виновности Амели, хотя до этого они нормально с ней общались. Люди, что с них взять? Ей не было страшно. Теперь уже ничто не имело значения. Прошлое, настоящее и будущее — у нее прямо сейчас отнимали все это. — Амели, постой! Чезаре заметно вырос, изменился. Сколько лет они не виделись? Он стал красивым мужчиной. И в глазах у него сейчас плескалось расплавленное золото. А может, то было просто игрой света? Но Амели смотрела на него и взгляд не могла отвести. Доселе невиданное счастье переполняло ее, готовое вот-вот расплескаться, утопить собой всех присутствующих. Хотелось смеяться, хотелось петь и танцевать, хотелось обнять Чезаре и никогда больше не отпускать. Потому что она вспомнила. И Чезаре, судя по его лицу, тоже все вспомнил. В нем сейчас было столько боли, столько отчаяния, он схватил Амели за руку и сжал с такой силой, будто хотел ей кости сломать. — Не позволю! — Отпусти ее! — рявкнул кто-то из инквизиторов. — Отпусти, иначе сгоришь вместе с ней! Лицо Чезаре исказилось. Амели отчетливо уловила это изменение в нем, но лишь улыбнулась и мягко высвободила руку. — В этом нет твоей вины. Чезаре дернулся было к ней, но его повалили на землю несколько мужчин, чтобы не мешал, а Амели грубо толкнули к костру. — Ведьма! Ведьма! Ах, вот снова. Ничто в этом мире не меняется. — Умри! — Чудовище! — Убийца! — Амели, не смей! Не смей! Только не снова! Чезаре кричал. Отчаянно выл, словно раненный зверь. Позади слышались звуки борьбы, но, кажется, людям пока удавалось удерживать его. Амели не сдержала горького смешка и сама шагнула в пламя. Странно, что боли почти не было. Лишь только неприятно запахло паленой плотью. — …ва! — сквозь треск хвороста она услышала вопль. Так как же ее звали на самом деле?