И боги открыли глаза

Первое, что он увидел, открыв глаза — склонившуюся над ним женщину. Длинные темные вьющиеся волосы обрамляли смуглое лицо, на ее тонких губах застыла ласковая улыбка. — С добрым утром. Руки женщины были ужасно холодными, но сейчас это его не волновало совсем. Куда больше внимания привлекали ее поразительно зеленые глаза, смотрящие на него с невообразимой теплотой, от которой болело где-то там, под ребрами. Она могла так смотреть только на него? У женщины был приятный голос с легкой хрипотцой. Ее приятно было слушать. Она пела им колыбельные, чтобы прогнать кошмары, хотя сама мучилась от них. — Я скоро вернусь. — Будь осторожна. — Ха-ха, да что они мне сделают? У нее был младший брат, хотя на самом деле никто не знал, кто из них старше, а кто — младше. Просто они так всем говорили, и все боялись спорить, потому что в гневе эта женщина ужасала любого, словно вместо нее появлялся совершенно другой человек. Наверное, ей так было легче жить. Им повезло — она никогда не поднимала на них голос, руку — тем более. Она всегда говорила с ними ласково, она всегда вставала на их сторону, и улыбка никогда не сходила с ее тонких губ. В зеленых глазах, когда женщина смотрела на них, он никогда не видел гнева или ненависти — только безграничную любовь. Он хотел, чтобы она так смотрела только на него. Их было тринадцать. С ней — четырнадцать, но она будто стояла особняком. — Мы ведь семья? — как-то спросил он. Она тогда рассмеялась и растрепала ему волосы. На самом деле ему давно хотелось подстричься, потому что длинные патлы приходилось постоянно собирать в хвост, а еще они ужасно путались после сна. Его волосы были такими же вьющимися, как и у нее, и понимание этого останавливало всякий раз, когда он уже тянулся к ножницам. Он не хотел расстраивать ее и каждый чертов раз подставлялся под ласковые руки, позволяя расчесывать себя. Ему хотелось, что бы она касалась только его. Чтобы улыбалась только ему. — Тебе так нравится моя сестра? Брат — их создатель — был похож и не похож на нее. Те же вьющиеся длинные волосы, та же смуглая кожа. У него была почти такая же улыбка, полная сострадания и понимания, даже взгляд цвета расплавленного золота был таким же мягким. Он любил их, свои творения, своих детей. Они любили его в ответ. Наверное. Или боялись? — Тогда защищай ее. Стань рыцарем. Сможешь? Их было двенадцать, вместе с близнецами — четырнадцать. Создатель и его сестра были первыми и последними. С них все началось, на них должно было все однажды закончиться. Он не мог этого допустить. Не мог позволить ей пожертвовать собой. — Давай убежим, — однажды предложил он. Рыцарь, предлагающий принцессе сбежать. Как глупо. Ни в одной из книг, что читала одна из сестер, не было такого сценария. В них храбрые и отважные рыцари защищали своих дам сердца ценой собственной жизни, сражались за них на турнирах и убивали злобных драконов и тиранов, восседающих на тронах. В книгах в конце всегда ждала большая и светлая любовь. И жили они долго и счастливо... Книги были не про них. Его принцесса не нуждалась в рыцаре. А он не носил сияющих доспехов и был совсем не благородным спасителем. У его принцессы в глазах плясали черти, а на губах играл хищный оскал. Ее тело было испещрено шрамами, словно боевыми наградами, и он любил и с упоением целовал каждый из них. Его принцесса сама могла завалить дракона голыми руками. У них обоих руки были по локти в крови. С момента своего пробуждения он смотрел только на нее. Во всем мире для него существовала лишь она одна. Ее запах, ее волосы, ее голос и смех... Огрубевшие руки, нежнее которых не нашлось бы во всем мире. Изломанное тело, не знавшее покоя долгие годы. Разве она не заслужила немного счастья? Вдали от всего этого кошмара, что творился вокруг них, вдали от надоедливых людей, которым всегда всего будет мало. — Не ворчи. Я же сказала, что защищу семью. Он хотел убить их всех, лишь бы только вырвать ее из цепких лап кошмара. — Ты ходишь за ней по пятам. Не надоело? — А тебе не надоело постоянно сидеть в лаборатории? Один из братьев был слишком умным и много говорил не по делу. У него одного из всей семьи с рождения были седые волосы. А еще он мучался от постоянных мигреней и засыпал только под ее колыбельные. Жалкий. Они все жалкие. Рыцарь должен защищать свою принцессу. Он готов был убить их всех, даже если она в ночной тишине шептала, чтобы он этого не делал. Даже если заверяла, что со всем справится, и они смогут жить счастливо все вместе. Потому что он чувствовал, как дрожали ее пальцы, когда она в очередной раз цеплялась за его армейскую куртку. Потому что он видел, что с каждым днем синяки под ее необычайно зелеными глазами становились все темнее, а взгляд иногда словно блуждал где-то далеко, становясь стеклянным. Его принцесса ломалась словно фарфоровая кукла. Медленно, трещина за трещиной, осколок за осколком. — Сто девять частей, — смеялась она в одну из ночей. — Я буду одной из них. — Не смешно. Ты подумала о нас? Обо мне? О брате? Рыцарь без своей принцессы ничего не стоил. Ему станет незачем жить. — А ты найдешь меня. Даже если пройдет сто, тысяча лет, ты все равно найдешь меня. Знаешь почему? Потому что только ты способен на это, мой рыцарь. Ночью в спальне в их большом общем доме ее тихий смех эхом отражался от стен и еще долго звучал у него в ушах. Интересно, слышали ли его другие? Что бы они сказали на все ее заверения? — Давай сбежим, — повторил он снова. — Туда, где никто нас не достанет, где ты сможешь жить так, как захочешь. — Давай, — совершенно серьезно ответила она. — Но сначала тебе нужно поспать. А потом мы обязательно сбежим. Далеко-далеко, где нас никто не найдет. Купим маленький домик, а рядом с ним будет огромное поле пшеницы, на закате окрашивающееся в багровое золото. А еще там обязательно должно быть старое-старое раскидистое дерево на холме. Ну, просто так, для антуража. Он слушал ее и разве мог не поверить? — Ты засыпай. Крепко-крепко, сладко-сладко. А когда проснешься, я буду рядом.

***

Но, когда он проснулся, рядом был только создатель, воющий раненным зверем. Исступленно, отчаянно, до хрипов, до кровавой рвоты. Принцесса все-таки погибла от лап злого дракона.

***

«Сто девять частей, я буду одной из них». — Найдите и уничтожьте их все! И рыцарь в доспехах, что темнее ночи, отправился в путь.