émotion "autre" musicale

Тишина снова окутала комнату, им не было важно что сейчас творят Тачихара с Осаму, слыша крики Сигмы, который их сурово ругал, они словно статуи, замерли прилипши друг к другу, но для них двоих это была единственная поддержка, поддержка без слов, которую так любит Гоголь. Ему повезло с человеком, что его друг такой надёжный, понимающий и единственный в своём роде. Атмосферу нарушила скрип двери, из небольшого проёма показалось лицо Фёдора, тихим голосом он привёл двух людей в реальность. – Гоголь, я помню что ты просил научить тебя играть на виолончели, поэтому, приходи пожалуйста завтра ко мне домой, либо я могу прийти, как тебе удобнее. Оба парня повернулись к источнику звука, Накахара скорчил вопросительное лицо, в то время как Гоголь лишь улыбнулся, чувствуя как паршивое чувство уходит. – Вас, кстати, Дазай звал, – Фёдор отошёл, оставляя дверь немного приоткрытой. Через время они вышли из комнаты, Достоевского уже не было видно, слышно было лишь смех Дазая и Тачихары, парни зашли в комнату, наблюдая как они бьются подушками, в комнате были разбросаны какие-то вещи, в углу, ближе к телевизору, была перевернута тарелка с чипсами, недалеко от двери стоял Сигма с Достоевским, по которым двоим было понятно, что им не по душе эта картина. – Чего вы стоите как истуканы, присоединяйтесь давайте, веселее будет. – Дазай звонко засмеялся, получая подушкой от Тачихары, который победно улыбался. – Мне как-то не очень от этого, ещё и убирать придётся. Сигма не был помешан на чистоте, но ему нравилась чистота, и, по возможности, тишина, но в их недо-студии-дома тишина что-то неуловимое, Сигма сам не знает, как он согласился жить с этими двумя генераторами безумных идей. Накахара схватил первую попавшуюся подушку, ударив со всей силы двух парней сразу, ну, а что мелочиться. – Вы будете ночевать? Уже довольно таки поздно. – Сигма повернулся к Гоголю, ожидая ответа. – Конечно будут, Сигма, – Дазай крикнул, пока его избивали подушками. – Тогда я пойду приготовлю всё для сна. – Я помогу, – уголки губ немного приподнялись, как-будто Фёдор хотел улыбнуться, но не получилось. Дверь сразу же хлопнула, как только вышли товарищи, Гоголь сел на пол, наблюдая за весельем остальных, как не заметил что кто-то его схватил за ногу и начал тащить, догадаться было просто, что "кто-то" – Чуя. Теперь их жертвой стал Николай, который лежал и бил в ответ, ногами, руками, куда угодно, вырывая подушку у Тачихары, который резко ослабил бдительность и теперь жертвой стал он. С течением времени дверь снова открылась, Сигма с Фёдором наблюдали как четверо парней лежали на полу и рассказывали жизненные истории, на удивление уложить всех спать было беспроблемно, поэтому каждый из них сейчас либо спал, либо по-прежнему что-то обсуждал.