Рискуя всем

Пробуждение было худшим и наилучшим одновременно. Худшим из-за барабанного непрекращающегося стука в дверь. А наилучшим из-за расслабленного и невероятно горячего Джареда, который лежал рядом с ним, сжав его в своих объятиях так крепко, что лицо Дженсена было приплющено к груди Джареда, а нога последнего была закинута на его талию. Дженсен поразился тому, как не задохнулся во сне, но долго наслаждаться этим утром он не мог, так как стучащийся в дверь, кажется, собирался выломать её ко всем чертям. Странно, что сон Джареда это совершенно не беспокоило. Он продолжал посапывать, как ни в чем не бывало. Дженсен попытался пошевелиться и ему кое-как удалось разжать руки Джареда, собственнически сжимающие его спину, как вдруг ощутил весьма многозначительную твердость, упирающуюся ему в живот. А так как Джаред так и заснул обнаженным Дженсен не смог не насладиться в полной мире открывшемуся ему виду крепкой плоти. «Нет времени, нет времени», — повторял про себя Дженсен, пытаясь успокоить свое собственное тело. Опустив руки на грудь Джареда, он начал подталкивать этого медведя в попытке разбудить его из спячки. — Джаред, просыпайся, — проговорил он тому на ухо, сдерживая желания лизнуть беззащитную мочку. — Вставай, Джаред. Джаред пробормотал что-то в ответ и слегка приоткрыл глаза, тут же сфокусировав взгляд на застывшем Дженсене. — Дженс, что слу…— пробормотал он и вдруг широко распахнул глаза, услышав дробь стуков. — Блядь! Дженсен еле успел отпрыгнуть в сторону, когда Джаред, подскочив с кровати, принялся бегать по комнате, собирая разбросанную ими вчера одежду и натягивая на себя пижамные брюки. — Оденься, — произнес Джаред, кинув на кровать трусы Дженсена вместе со спортивными штанами черного цвета. Пока Дженсен натягивал на себя одежду, Джаред вытащил из шкафа постельное белье и, наскоро постелив его на диване, бросился открывать дверь. Дженсен не знал, как ему реагировать на все это. Хотя глупо было ожидать от Джареда признания прямо на следующий день. А может и вообще не стоит. — Джаред! Ты вернулся! А я тут уже два часа стучусь, думал что с Эклзом что-то случилось, а тут ты… — проворчал Здоровяк, проходя в комнату и запнулся, наткнувшись на самого Эклза, стоявшего рядом с кроватью со скрещенными на груди руками. — И ты тут! — Привет! — поздоровался Дженсен, пытаясь выглядеть дружелюбно. В конце концов, этот парень ни в чем не виноват. — Привет! — повторил Здоровяк и, бросив быстрый взгляд на диван, чуть спокойнее продолжил: — Я там завтрак приготовил. Чад уже поел и все рвется на твои поиски. Хмурое лицо Джареда после этих слов сразу же прояснилось, и Дженсен снова почувствовал что-то напоминающее укол ревности. Нет, не укол. Целую атомную бомбу, взорвавшуюся у него в груди. — Мы придем через пару минут. Ок? — процедил Дженсен, выдавив из себя что-то наподобие улыбки. — Хорошо. — Пожал плечами Здоровяк, переводя взгляд с него на Джареда, который стоял с совершенно остекленевшим и слегка удивленным лицом, и обратно. — Ну, я буду на кухне. Джаред слегка кивнул тому и, закрыв дверь, развернулся, вперившись в Дженсена угрожающим взглядом. — Что это было? Ты бы еще табличку к груди прикрепил «мы трахались» — прошипел он, подходя к Дженсену на пару шагов. Дженсен задохнулся от возмущения. Как он мог влюбиться в такого придурка. — Слушай сюда, Падалеки. Если ты думаешь, что сможешь сбежать от меня, после того как я согласился лечь под тебя, то ты глубоко ошибаешься. Мы сейчас поговорим, и ты уйдешь отсюда лишь тогда, когда я тебе позволю. Ты меня понял?! Они стояли в паре сантиметров друг от друга и, казалось, каждый из них ждал малейшей слабины второго, чтобы установить свои, новые правила игры, которая была их непонятными и запутанными взаимоотношениями. — Что ты хочешь? — вздохнув, произнес Джаред, не сводя с него своих ореховых глаз. — Я хочу понять, что происходит, — ответил Дженсен, стараясь говорить спокойно. Внутри него все горело от желания снова завалить Джареда на кровать или врезать тому по лицу. — Я не знаю, — ответил Джаред. — Я тебе уже говорил. Так. Все еще сложнее. — Джаред. Я тебе не игрушка. И я тебе не телка, которую моно трахнуть и выкинуть, когда захочется. — Знаю, — твердо произнес Джаред. — Я так не думаю. — Тогда как ты думаешь? Может, поделишься со мной. Я не могу читать твои мысли, — не стерпел Дженсен. Джаред задумался и медленно двинулся в сторону дивана. Дженсен с волнением дождался, пока тот устроится на диване, и, подойдя ближе, присел перед ним на корточки, взяв его лицо в свои ладони. — Джей, я не могу так больше, — просто сказал Дженсен, не в силах больше сдерживать себя. — Только не после того, что было. После того, как ты был моим. — Я просто не хочу, что бы кто-то узнал, Дженс, — тихо проговорил Джаред. — Я не готов. Я и сам в себе пока не разобрался. Ты должен меня понять. Я не отрицаю того, что было. Ты… Джаред замолчал, подыскивая слова, и Дженсен чувствовал, как тому тяжело открываться, тяжело находить себя в броне, которую тот сам себе выстроил. И он возненавидел Моргана еще больше за то, что он сделал с Джаредом. — Ты мне нравишься. И даже больше, — наконец продолжил Джаред. — Я не совсем понимаю, как это возможно. Ни разу, ни один парень... Никогда. Но ты… Я запутался. Но одно я знаю точно, я не жалею ни о чем. Я никогда не жалею и не отказываюсь от своих поступков. Об этом ты можешь не волноваться. Но говорить об этом кому-либо не стоит. Последние слова Джаред произнес твердо и уверенно. Оставляя последнее слово за собой, и Дженсен не мог не согласиться, что в чем-то тот был прав. Он совсем не знал мир Джареда. И учитывая их ситуацию, сейчас совсем неподходящее время для каминг-аута. Их разыскивает полиция и преступный мир, а он все еще зациклен на том, нравится ли он Джареду или нет. В конце концов, они и сами не знают, что происходит между ними, и посвящать кого-либо в эти непонятные отношения не стоит. — Ты прав, — кивнул Дженсен. — Сейчас не самое подходящее время. Джаред смотрел на него слегка недоверчиво, но затем взгляд его сменился, и в нем появились отголоски благодарности. — А сейчас нам лучше пойти и позавтракать, — предложил Дженсен и, встав с места, направился в сторону двери. — К тому же нас ждет серьезный разговор. Кивнув, Падалеки последовал за ним, и вскоре они сидели на кухне, поедая слегка обгоревшую яичницу с беконом. Здоровяк вначале бросал на них немного напряженные взгляды, но вскоре успокоился и принялся снова болтать о том о сем. Дженсен старательно слушал, поддакивая и ухмыляясь в нужных местах, но все его внимание было приковано к Джареду, который после упоминания о разговоре стал серьезным и словно снова погрузился в себя, захлопнув все замки. Но Дженсен не мог ничего поделать. Они должны вести себя осмотрительно. — Дженсен, — внезапно спросил Джаред во время паузы между рассказами. — Я хочу рассказать все Чаду. Ему ведь гораздо лучше? Дженсен задумался. С одной стороны он не хотел подвергать своего пациента стрессу, но с другой, ему и, правда, было лучше. — С этим нельзя потянуть? — Я могу соврать ему. Но он догадается об этом. Это может взбесить его больше. Дженсен отметил про себя, что никогда не видел злого или взбешенного Чада. Даже представить трудно. — Ты знаешь его лучше меня. Сделай, так как считаешь нужным, — ответил Дженсен, собирая пустые тарелки со стола. — Все так плохо, Дже Ти? — спросил Здоровяк. Дже Ти? Дженсен удивленно приподнял брови. — Достаточно, — ответил Джаред. — Прости, чувак, но ты тоже увяз по самое горло. — Знаю, — махнул рукой Здоровяк. — У меня по-другому и не бывает. Ты хоть скажи, квартирка моя очень пострадала? — Её пока не тронули. Но за ней ведется наблюдение. Как и за клубом. — Ясно. На кухне наступила тишина. Дженсен стоял, прислонившись к раковине поясницой, задумавшись о словах Джареда. Квартиру не тронули, но наблюдение ведется. Возможно это те же ублюдки, которые убили Джима. Дженсен почувствовал боль при мысли о своем «дяде». Затем боль сменилась яростью. — Это они убили Джима? Джаред перевел на него напряженный взгляд: — Я не знаю, кто точно это сделал. Но я это выясню. Дженсен кивнул и уставился на пол, пытаясь скрыть эмоции, которые рвались наружу. — Я знаю, что у вас много вопросов, — произнес Джаред, и Дженсен с трудом поднял голову. — Я расскажу вам все, что знаю. Но пока у меня недостаточно информации. Мне не удалось добыть много. А сейчас я должен поговорить с Чадом. Вам тоже лучше присутствовать.