Уроки литературы

      Мы переехали в квартиру. Мне поначалу не понравилось это место. Она находилась возле железной дороги, чтобы попасть в неё, необходимо было свернуть в неприметный заулок, о существовании которого я не знал. Мама же уверяла меня, что лучшего варианта для семьи и быть не могло. Я считаю, что лучший вариант для нашей семьи – это поговорить с сыном и понять его. Но кто будет вести со мной разговоры, когда появились новые дела – ремонт.              Всё на самом деле было не так уж и плохо. Двор здесь был тихий и не было детей. Ещё он был небольших параметров и ограждён низкими сарайками, одна из которых, по праву, принадлежала мне после официального вручения мамой маленьких ключиков мне. И вроде в голове уже были небольшие представления о тёплом уютном местечке, где можно будет укрыться от невзгод, печали и жестокости мира, но, как только я провернул один раз против часовой стрелки замочную скважину и взглянул на содержимое внутри, то сразу же закрыл и больше никогда не открывал. Это оказалось небольшое с низким потолком помещение с разным хламом, пылью, плесенью и вонью.              После моё внимание привлекали две скамейки возле подъезда, которые стояли друг напротив друга. Был у них небольшой минус – отсутствие спинок. На них я играл на гитаре до десяти вечера, после уже жаловались соседи и обещали вызвать полицию, если не перестану скрипеть и выть под окнами. Так ещё никто не оскорблял моё творчество.              Всё когда-то впервые.              Дома же старался не появляться, дабы избежать допросов про экзамены и лень. От жизни мне хотелось только спасательный круг, который смягчит мой сплав по течению реки.              Да-да, я из тех, кто, не сопротивляясь, готов плыть и болтать ногами, наслаждаясь тишиной и комфортом одиночества. К сожалению, моего желания было недостаточно.              Летом мои друзья, Кирилл Попов и Павел Навроцкий, разъехались по гостям, а Анна Вицин так и не написала. У меня чесались руки, но с моей огромной нелюбовью к перепискам и звонкам, я сдержал свои страстные порывы и желание провести время хоть с кем-то и направил весь свой накопившийся потенциал на стирание мыслей о Саше.              Думал, что у меня неплохо получается, пока в августе он не вернулся домой и не оказалось, что Панков живёт в доме, что стоял в моём дворе. Меня охватил стресс, паника, и дальнейшие решения принимались посредством выживания: собрал необходимое в сумку и уехал к бабушке в деревню. Бабуля была рада меня видеть, пока не узнала, что из меня никудышный огородник.              В деревне встретился со старыми друзьями, которые научили меня пить самогон и прыгать с моста в неглубокую реку. Это были две самые необычные недели лета. Мне удалось забыться и поглупеть ещё больше под рассказы Славы и Артёма. Их называли местными хулиганами. Недавно эти парни обокрали почту, вытащив только маленькие машинки и шариковые ручки. Не стал спрашивать смысл их поступка, ведь их распирала гордость от сделанного. Затем мне довелось услышать историю о том, что несуразные рисунки и матерные слова на памятнике в честь солдат, погибших в годы войны, их рук дело.              Они определённо были не Сашей Панковым, который даже уголки книг не загибал в качестве закладки.              Бабуле удалось за этот короткий промежуток времени посадить меня за табуретку возле ограды и пасти больших гусей. Поначалу я держался от них как можно дальше, ведь смотрели они косо и явно были чем-то недовольны. Ещё в детстве мы с двоюродной сестрой, когда шли по деревне и видели гусей, делали крестики на руках и что-то шептали. То ли «вилка, ложка, поварёшка», то ли «вилка, ложка, сковородка». Может, что-то и другое. Я был слишком маленьким, чтобы помнить эту гусиную отталкивающую магию. Тем более, сейчас не верю в магию, наверное, всё, что связано с ней, ушло из головы. Раньше думал, что двоюродная сестра – фея, что она улетит в Алфею и будет присылать мне письма. И, в конечном итоге, меня возьмут в специалисты. Это всё тот же мультфильм Winx.              Забыл сказать, что перестал верить в чудо, когда, очередной раз бегая по огороду и размахивая палкой, я проткнул себе ногу ржавым скрученным гвоздём. Подруга сестры, Катька, смелая девчонка, взяла мою ногу и выдернула гвоздь. Кровь. Слёзы. Крики. Больница. Всё по классике.              Ещё в моём детстве были сельские дискотеки. Сестра красилась полвечера, словно собиралась на красную дорожку, а я бежал туда сразу после футбола. Сейчас мне уже не 8, а семнадцать, и я снова иду на эту дискотеку с плохими парнями. В их рюкзаке лежало пару бутылок пива и сигареты. Я не курил, но противостоять двум большим парням, которые решали все проблемы кулаками, не мог. Мне не понравилось. Старался не затягивать сигарету и делать вид, что это очень круто.              И на этой дискотеке, как и на школьных, были медленные танцы. Одна девушка, звали её, вроде, Юля, решила, что я должен стать её партнёром. Она пригласила меня, спросила имя и сделала пару комплиментов моей внешности. «Спасибо», – ответил я. Знакомство с Юлей-то вылилось в не самое приятное русло. Она нравилась Славе. Меня никто не вводил в курс дела, никто не предупреждал. Но после этой дискотеки я уехал домой. Мне дали ясно понять, что никто меня тут больше не ждёт.              Нет. Мне не били лицо кулаками. Не переживайте. Меня просто отпинали.              И вот последнее первое сентября. В руках я нёс большой букет, сорванный с грядки бабушки, а в голове вынашивал план о том, как разлюбить Сашу.              А что если я уже разлюбил его?              Мне даже показалось, что после деревни из меня вышел весь гомосексуализм, а с ним и желание жить.              Я ошибался.              Саша стоял рядом с Дашей. И он был всё так же красив. В животе проснулись бабочки и заполнили меня изнутри, отчего по коже пробежали мурашки после его: «Привет, Коля». И я ответил ему на приветствие, остановился и уже был готов остаться и завести любой диалог, но с заднего ряда мне помахал рукой Попов Кирилл. В его лице я увидел Славу: блондин, с округлыми чертами лица, злым взглядом и тонкими губами. Я никогда не испытывал страх перед Кириллом, но чем больше находил в нём схожесть с обидчиками, тем страшнее мне становилось за своё будущее.              В этом году у меня было пару планов: признаться Саше и маме в своих чувствах.              Кирилл бы убил меня?              Шёл к нему с дрожащими ногами, а живот начинал болеть от летних травм, которые уже зажили. Попов спросил про дела, про лето и поделился впечатлениями от моря.              Я не был на море. И моя мама не была на море. Когда я был маленький, она сказала, что мы обязательно скоро поедем на море, просто нужно подождать. Мама говорила, что попросит помощи у моего отца и что всё будет хорошо. К слову, мой отец был хорошим парнем, любил меня и помогал, чем мог. Мама же всеми силами пыталась принизить его достоинства, а я держался и держусь до сих пор. Да, возможно, я был нежеланным и слишком ранним ребёнком. Маме было всего восемнадцать лет, а папе двадцать четыре, когда я решил родиться. Возможно, он был неидеальным мужем: изменял, бил маму. Но он всегда оставался моим отцом. Мне нельзя было с ним развестись, поменять свидетельство о рождении, забыть его лицо и сдать гены в роддом, оставив только генетический отпечаток матери. Я любил его. И я всегда буду оправдывать отца, всегда буду держаться за любую возможность встретиться с ним, хоть это и происходит пару раз в году. И я говорю спасибо и за эти пару раз. Папа никогда не узнает, что однажды, возвращаясь домой, я плакал. Плакал и думал, почему папа не интересуется моими делами каждый день, почему не учавствовал в моëм взрослении и не был на всех выпускных. Почему его сердечко не болело, когда болело моё. Почему только мама сидела над моей кроватью, когда температура не спадала неделю. И этих «почему» было так много…              Сейчас же у меня ни одного вопроса к отцу. Главное, что он жив и здоров. И я любил его за то, что он есть. Разве это не высшая степень проявления семейной связи и близости?              Мама всегда упрекала меня в том, что у меня его характер и его лицо. И я чувствовал себя лишним всякий раз, когда показывал эту «плохую» сторону, ведь «плохая» сторона – это проявление папиных черт. Так мама говорит. Мне становилось страшно от того, что легче от упрёков мне никогда не становилось, напротив, ощущался прилив агрессии, обиды и вредности. Со временем эти упрёки раздражали меня всё больше и больше, а позже к этим «шутливым» претензиям присоединилась бабушка, затем тётя. Лишь сестра оставалась рядом и, в силу своего возраста, не могла предъявлять мне за схожесть с отцом. И если говорить по делу, то мама же сама выбрала его в качестве любимого мужчины. И если она смогла полюбить его недостатки, смогла выйти за него и прожить около десяти лет, то почему не может полюбить мои ТЕ ЖЕ недостатки? В конце концов, я не уверен, что плохое мне досталось только от папы. Просто удобно сваливать недостатки на других, особенно, если эти люди сделали вам больно.              Линейка прошла неплохо, не учитывая комаров и шуток Кирилла. Следил за тем, чтобы Саша не взял руку Даши, иначе это означало бы крах всех моих планов. И он не взял её руку.              Аня Вицин стояла в стороне. Это я заметил не сразу, только по окончании линейки, когда мы пересеклись взглядами и поздоровались. В классе сел на последнюю парту и молился, чтобы рядом никого не было. Вицин села за своё привычное место, а со мной рядом неожиданно приземлилась Люба и спросила: «Тут занято?». А я не любил Любу. Она казалась мне назойливой, противной и ко всему этому обладала громким голосом. Та самая веселушка класса. Вицин сразу заметила мой взвывающий на помощь взгляд и подошла к нам.              – Ты чего не на месте? – спросила она, указывая на нашу парту.              – Вы уже давно не вместе сидите, – проговорила Люба с улыбкой, посмотрев на меня.              – Ты же обещал, что теперь будем сидеть вместе, – продолжила Аня.              – Не видишь? Человек не хочет.              – Извини, Люба, – поднялся из-за парты, – я, действительно, обещал Ане, что теперь буду рядом. Мне помощь будет нужна в учёбе.              – Ой-ой, буду рядом, – передразнила Любка и тоже встала из-за парты, направившись к Соне.              Я уселся поудобнее, ощущая, как взгляд Любы с парты, что была за нами, сверлил мою спину. Вицин пододвинулась на край парты и старалась держаться, как можно дальше.              – Спасибо, – прошептал я и пододвинулся к ней, чтобы убрать эту дистанцию. Мне хотелось, чтобы самая лучшая девушка на Земле не злилась.              – Да любой бы помог, – проговорила Аня так, чтобы задняя парта ничего не услышали, – парни говорили, что она всё лето до тебя домогалась.              – Наверное.              – Люба, как узнала, что мы в ссоре и что меня не будет в городе летом, решила добиться твоего внимания. Ты тоже отшил её?              – Ань, не будем об этом. Ладно? Нам целый год сидеть вместе. Не хочешь начать нашу маленькую дружбу с нуля?              Аня Вицин пожала плечами и ответила:              – Я подумаю.              – Я подожду.              Она улыбнулась и оставшуюся часть классного часа сидела в приподнятом настроении, отвечала учителю и была обычной беззаботной Аней. Я восхищался её умением быть собой. Она словно была женским прототипом Саши Панкова. Он тоже беседовал с учителем и был в хорошем настроении, а рядом с ним спал Пашка.              – До завтра, – проговорил учитель, и все стали выходить из класса.              Аня Вицин посмотрела на меня, и я сообщил ей о переезде в другую часть города, потому нам было больше не по пути. Она кивнула головой, и мы разошлись, пообещав друг другу, что теперь не будем переходить грань дружбы.              До дома пришлось идти следом за Дашей Ивановой и Сашей Панковым. Они болтали, смеялись и что-то бурно обсуждали. Оказалось, что Дарья живёт чуть дальше, чем я. По прямой стояли деревянные старые квартиры в метрах 400 от моей квартиры, поэтому Панков не видел, как я заворачиваю во двор и захожу в подъезд. Меня почему-то пугала мысль о нашей встрече во дворе, я в школе-то боялся, что по моему взгляду всё можно прочесть, а что будет, останься мы один на один, даже мне страшно представить. В связи с этим воздержался от игры на гитаре вечером, увидев Сашу и Дашу, гуляющих по двору.              И почему они так много времени проводят вместе? Может всё-таки встречаются и не показывают отношения на публике?              Эти мысли меня пугали. Что-то срочно надо было делать. Но что?              Вечером мне написала Вицин, я уже хотел закатить глаза в ожидании очередных сообщений о чувствах и страданий, но она попросила помощи. В школе раз год проводят конкурс красоты, на котором всегда в последние годы выигрывала Люба. Это имя так часто в последнее время встречается в моём повествовании, что вы задаетесь вопросом, кто эта мадам. Если даже вам неинтересно, я расскажу.              Любовь Ефремова – моя одноклассница и любимица всех парней. Вы много слышали о том, что Аня Вицин красивая, ухоженная и невероятная девушка, что все парни бегают за ней и мечтают начать с ней отношения. Любовь Ефремова была такой ещё до появления Ани. Она много с кем встречалась, гуляла и не отказывала своим желаниям. Брала от жизни всё. Её знали, как местную девушку, которая никогда не откажет. Ходило много историй о том, как она лишилась девственности в бане с незнакомым парнем, или о том, как оставалась ночевать в большой мужской компании и со всеми переспала. Как-то пустили слух о её аборте, тогда Люба как раз не появлялась в школе неделю. Но если посмотреть на неё, то можно заметить, что все эти слухи её и не заботили. Она хвасталась тем, что как-то в 10 классе завела роман с женатым мужчиной, затем переспала с отцом своей подруги. Ей нравилось, что её хотят и что никто не может ей отказать. Мы как-то тоже гуляли с Любой. Она красивая девушка с блондинистыми волосами, с красивой фигурой и большой грудью. Одним летом как-то не заметил, что она постоянно рядом, мы целовались, когда были в компании. Делал это, потому что меня одолела паранойя, мне думалось, что все знают о моих чувствах к Саше. Тогда решил, что чем больше буду с девушками, тем менее подозрительно буду выглядеть.              Возможно, Ефремова не может отстать от меня только потому лишь, что я отказался с ней от секса. Мы смотрели фильм у Кирилла дома. Он ушёл в комнату с Соней, а Люба решила, что это повод. Она разделась, встала передо мной и чего-то ждала. Я сообщил о том, что маме обещал быть в десять дома и выбежал из квартиры.              Любовь, правда, заслуживала титула красотки, но Аня Вицин... Аня Вицин, может, на фоне неё была просто симпатичной девушкой со своими принципами и моралью, но она явно заслуживала этого титула больше, ведь самая важная красота – внутренняя. У Любы её не было. Спойлер: моё мнение – это не факт, и со временем оно может подвергаться деформации и быть противоречивым.              – И о какой помощи идёт речь? – спросил я, когда ответил на звонок.              – Я слышала краем уха, не подумай, что я подслушиваю ваши пацанские разговоры, но ты умеешь играть на гитаре. Да?              – Ань...              – Подожди, ты послушай. У меня неплохой голос, я тоже умею играть на гитаре. Мы можем сыграть парную песню. Это будет потрясающе. Пожалуйста, Коля, мне больше некого попросить. Паша играть не умеет, а Кирилл всегда отдаёт голос за Соню.              – Зачем тебе участвовать в этом конкурсе? Ты же знаешь, что и так красивая.              – Да потому что Люба зазналась. Думает, что никто её не переиграет. И так постоянно. Она самоутверждается за счёт других.              – Ань, я не хочу.              – Коль, ну пожалуйста, пару репетиций и одно выступление на три минуты. Мы же друзья, – продолжала упрашивать Аня.              – Даша из 11 "В" Будет?              – А, эта, подружка Саши... Хм. Подожди у меня где-то был список, Соня скидывала.              Пока я ждал списка и ответа на вопрос, обдумывал в голове, как лучше поступить. Если Даша будет участвовать, то вероятно Саша поможет ей и тогда я смогу точно узнать статус их отношений. Возможно, у нас появятся даже общие темы, и мы станем ближе, как бы бредово это не звучало.              – Даша Иванова 11 "В". Да, больше из её класса никого нет. Она хорошенькая, правда?              – Нет, – ответил я, – мы с тобой выиграем. Твой ум и моя уверенность займут первое место.              О какой уверенности я говорил? Ой, ладно. В школе Аня выложила мне план. Песня была Земфиры " Хочешь". Если не слышали, то можете вбить в гугл, если слышали, то вам будет легче понять, о чем идёт речь. Аня хотела, чтобы мы пели припев по строчке, обращаясь друг другу. Этим она хотела вызвать умиление и жалость жюри: вот мол неразделённая трогательная и нежная любовь в одном флаконе, за которую хоть до звёзд и обратно. Я не был уверен в этом беспроигрышном плане, но доверился ей. Мы договорились встретиться ближе к вечеру после её репетитора по математике и домашнего задания.              И тут я подумал. Зачем ей этот конкурс? Она встаёт в 6 утра, чтобы собраться в школу, сидит там до 4 часов, потом сразу домой, чтобы поесть и затем к репетитору по физике или математике. Домой она возвращалась к 8 и успевала ли делать уроки? Ладно, в прошлом году она с таким графиком успевала признаваться мне в любви и ходить на школьные посиделки. И теперь, когда я лишился этого, почему-то стал привыкать к ней ещё больше. Она приучила меня получать нежность и довольствоваться её вниманием. Я сам не понял, как стал относиться к ней лучше и ждать очередной порции щедрости.              Это так странно.