Adult

Праздник к нам приходит, секс от нас уходит

       — Опять ты включил эту дораму, — Чонгук кидает уставший взгляд на экран ноутбука, что стоит на столе, пока Тэхён готовит салат. Главные герои фильма строят друг другу глазки, на них падает пушистый, завораживающий снег, искрится на их дорогих, пафосных, но милых шапочках, и на фоне играют рождественские колокольчики, которые каждый год доводят Чонгука до нервного тика, когда Тэхён включает эту дораму. — Сколько можно? Она же скучная.        — Она душевная, — не отвлекаясь от нарезки огурца отвечает Ким, напевая праздничную мелодию, что доносится из динамика ноутбука. Чонгук закатывает глаза и специально высовывает язык, таким образом показывая, что эти праздничные любовные целования на фоне ему надоели до ужаса. Тэхён высовывает язык в ответ и всё же отрывается от дела, обхватывая рукоять ножа, словно маньяк. — Ты что, не видел актёрский состав? — с неким наездом спрашивает, но больше шуточным, что подтверждает артистичное всплёскивание руками. — Он же прекрасен! — поднимает нож вверх, принимая героическую позу. Чонгук вздыхает.        — С таким актерским составом могли бы и получше отснять фильм, — бухтит. — И сюжет нормальный придумать.        — Да что ты пристал к фильму, — отмахмвается Тэхён, съев маленький кусок огурчика с ножа. — Он чудесен, — указывает столовым прибором в монитор, мол, «ну, посмотри, какая красота». — Каждая история наполнена таким светом, что хочется…        — О, опять эта сопливая гадость, — перебивает Нари, заходя на кухню, кидая мимолётный взгляд на экран ноутбука. Ровно в точности, как Чонгук. Тэхён хлопает глазами, продолжая держать нож, как маньяк.        — Вы что, сговорились? Чем вам не угодил счастливый новогодний фильм? — начинает возмущаться, хмуря брови.        — Включи лучше какой-нибудь диснеевский мультик, — предлагает Чонгук, а Нари только согласно кивает, осушая стакан с водой.        — Тебе на пенсию скоро, какой, к чёрту, мультик? — Тэхён тычет в сторону мужа ножом (Чонгук так и не смог отучить своего благоверного от этой привычки), продолжая негодовать. — Вырастил, блин, на свою голову. Фильм им не нравится!.. — ворчит, возвращаясь к нарезке продуктов для салата. — Ты Чимину посылку отправил, мультик? — задаёт вопрос, повышая громкость голоса. Со стороны Чонгука слышится вздох осознания, видимо, собственной смерти.       Тэхён цыкает под нос, ничуть не удивлённый, и закатывает глаза, опустив расслаблено плечи. Каждый год одно и то же.        — Почему я за всех всё должен помнить, я не понимаю, — Ким продолжает планомерно нарезать салат, пока Чонгук и Нари переглядываются, предчувствуя домашний бубнёж от него. Девушка хотела незаметно своровать огурец с доски для нарезки, но сейчас, походу, наткнётся на папину немилость. — И вообще, Чонгук, почему этот салат режу я, а? — отрывается от своего дела Ким, кидая в сторону мужа недовольный взгляд. — А сегодня пол кто должен был помыть, ну? — Тэхён с осуждением смотрит на Чона, облизывая губы после огурца. — А уже вечер, Гук, вечер, понимаешь? Где мой чистый и блестящий пол, солнце?        — Потому что я готовил хворост и маффины с кексами вчера. А пол никуда не денется, — напоминает Чонгук, потыкав себе в волосы своим указательным пальцем. — Так что салаты, я думаю, ты сможешь приготовить.        — «А пол никуда не денется», — передразнивает Ким, цепляясь за эту фразу. — Грязь с него, знаешь ли, тоже никуда не денется. Особенно если его не мыть, м? Как тебе такое, Илон Маск?        — Фигаск.        — О-ой, ну началось, боже, — в ответ закатывает глаза Тэхён, но особо не возникает. Иногда просто бывает настроение такое — поворчать вот прям охота. Нари же всё-таки тихонько стаскивает со стола жопку от огурца, довольно ею захрустев.        — Уже есть хочешь? — спрашивает её Чонгук, посмотрев на время на экране телефона.        — Не хочу! — резво отвечает девушка своему папе и уходит с кухни прочь, стащив ещё и помидорку. Чонгук качает головой недовольно, постучав пальцами по столу.        — Вот что за непослушный ребенок? — тоже включает режим ворчания Чонгук, подперев недовольно щёку рукой. — Есть она не ест, а как на кухне что-то потаскать — всегда пожалуйста. Мы для кого готовим вообще? — теперь возмущается Чонгук. — Она на диете, блин, что ли?        — Она и без этого, как палка, куда ж ей диетами увлекаться. Была б на диете, не ела бы столько сладкого, — шутит Тэхён, вернув себе весёлый настрой. Способствует тому «скучная дорама» на фоне. — Это тебе просто кажется, что она мало ест. У тебя-то порции гигантские! — обводит кухню руками, пытаясь показать масштаб съедаемой Чонгуком еды.        — Ты свою порцию видел? Как слон ешь, — надувает губы.        — А ты тогда кто? Бегемот? — задорно звучит от Тэхёна, что складывает приготовленные онигири красиво на блюдце.        — Ага, розовый, — Ким в ответ ему смеётся, и Чонгук расплывается в улыбке, пряча ту в кружке с кофе. — Кстати, Нари планирует своего парня приводить после праздника? — от этого вопроса Ким аж вздрагивает.        — Ты зачем про него вспомнил, так хорошо ведь жилось… — театрально и очень драматично вздыхает, заломив брови печальным домиком. — Нет, ноги его тут не будет, пока праздник, я всё сказал, — категорично отрезает фразу. — Он семейный, и никаких парней Нари я видеть не хочу.        — Так не во время же праздника, а после. Я тоже не хочу его тут видеть за столом, пусть со своими родителями отмечает. Слишком мелкий, чтобы с девушкой тусоваться в доме с её родителями на семейном празднике.        — И слишком смелый, походу, — бурчит Тэхён эту фразу уже тихо себе под нос, убирая продукты в холодильник. На какое-то время на кухне воцаряется относительная тишина, не считая работающего фильма на ноутбуке и шебуршания Тэхёна по всей кухне.       После недолгой уборки Ким устало присаживается на стул напротив своего мужа, и подпирает щёку рукой так же, как и он, прикрыв глаза.        — Вот с одной стороны… — начинает Тэхён вдруг, и Чонгук поднимает на него взгляд, чтобы послушать. — Новый Год — прекрасный праздник. С другой — пипец, сколько уходит на подарки друзьям и родителям бабла… Половину зарплаты можно чисто в магазине угрохать. Так ещё ж электроэнергии сколько, ужас…        — Как плоха жизнь, ага, — усмехается в итоге Чонгук, покачав с улыбкой головой. Какой Тэхён каждый год одинаковый. И одинаково любимый.        — Кстати, пап! — кричит вдруг из соседней комнаты Нари, неизвестно к какому отцу обращаясь. — Можно к нам на Новый Год мой парень придёт? — Чонгук кидает украдкой взгляд на Тэхёна, у которого на лице сдохла жаба — настолько кисло-противным оно сделалось.        — Чонгук, она издевается? — тихо спрашивает у мужа Ким, стукнувшись лбом об стол. — Сам ей отвечай, я устал. Может, съезжу в Германию на Новый Год, а вы тут сидите втроём, — Чонгук нахмурил брови, отставив кружку с кофе в сторону.        — Я не понял, — голос сделался суровым. Тэхён на это незаметно усмехнулся. — Куда ты, извиняюсь, собрался?        — В Германию, — Ким отлепляет свою голову от стола, с неким кокетством и наигранной скукой проводя пальцем по кромке кружки, стоящей около него. — Отдохну. Давно не брал отпуск. Возьму перерыв от вас, мои дорогие, — растягивает в конце фразы губы в улыбке.       У Чонгука же на лбу образуются морщины от недовольства.        — Не хмурься, и без того немолодой, — щелкает его по носу Тэхён, тихо подхихикивая.        — Почему я вышел за тебя замуж, напомни? — ворчит Чон, отбрыкиваясь от руки Кима, которая тянулась потрепать его по щеке. — Мне мать правильно говорила — настрадаюсь я с мужиком. Настрадаюсь! — хлопает ладонью по столу. — В Германию он едет! Одного он меня тут бросает! Наглец! Я ещё и без праздничного секса… — добавляет чуть тише. Тэхён в ответ смеётся.        — Тебя только это и интересует.        — Не только. Твоё сексуальное удовлетворение — тоже моя забота.        — Ишь как заговорил, — Ким надул показательно щёки, выпятив грудь вперёд — этакий гордый петух, пытаясь спародировать Чонгука. — Забота его, как же, — саркастично. — Иди, мой посуду, забота. То мультики ему по диснею, то «сексуальное удовлетворение», — корчит рожу и коверкает голос, говоря через язык между зубами.        — О, о! — тыкает пальцем Чонгук в ответ на своего мужа, морща нос. — Вот как себя ведут мужики, которым скоро на пенсию! Рожи корчат!        — Ну, это я сильно преувеличил в тот раз, — Чонгук в ответ на это искренне смеётся.        — Не могу с тебя, Тэ. Сколько лет уже в браке, ты как будто не меняешься.        — С тобой то же самое. Каждый год ему праздничный секс подавай! — нахохливается.        — Я всё слышу! — кричит из другой комнаты дочь, заставляя своих пап заткнуться.        — Сделаем ремонт в новом году? — уже потише интересуется Тэхён у Чонгука, на что тот согласно кивает, бросая украдкой взгляд в дверной проём.        — Каждый год с плохой звукоизоляцией боремся. В этом точно победим! — по кухне разносится громкий смех.        — Да уж, победим, — с улыбкой повторяет Тэхён, всё-таки подумывая съездить в Германию на праздники.