Adult

       — Мозг болит, — Тэхён разминает виски, щурясь. Он взял отпуск. В их семье редко путешествуют или празднуют праздники раздельно, но иногда от родных отдыхать просто необходимо.       Только вот, какого-то чёрта, от родных нихрена не отдыхается.        — Так как, говоришь, готовить? — Чонгук подходит к телефону, и на экране видно его перепачканный в муке нос и свисающие вниз волосы. — Нари упрекает меня в том, что: «У тебя не так, как у папы», — передразнивает, закатив глаза. — Что ты туда добавляешь, если я делаю то же самое, а она нос воротит и посылает меня нафиг?        — Чонгук, не знаю, — Ким кладёт щёку на стол, держа перед собой телефон. Муж названивает ему последние три дня до того активно, что проще было отдохнуть от него дома рядом с ним (глядишь на мозги бы капал меньше), чем вдали от него. — Ты добавил соль?        — Добавил. И даже я чувствую, что что-то не то. Признавайся, ты маг?       Тэхён усмехается. На душе, отчего-то, становится тепло. Наверное так всегда, когда осознаешь свою значимость в чужой жизни. По правде, он уставший до смерти: от долгой ходьбы у него дико болят ноги, и он стёр кожу на них до крови, потому что пытался расходить новые кожаные туфли.       Жаль, что он не король. У членов королевской семьи есть отдельный человек, который занимается расхаживанием жёсткой обуви.        — Как вы там вообще без меня? — интересуется Ким с усталой улыбкой на губах. В трубке слышно скрежетание столовых приборов и грохот посуды.        — Тяжело. Всегда осознаю, до чего же ты неотъемлемая часть нашей жизни, когда тебя нет рядом. Я как будто без тебя вообще ничего не могу, суечусь, как ненормальный: готовлю одно, другое, третье, покупаю, стираю, убираю, ругаюсь. Свихнуться можно. Я теперь даже понимаю, почему ты такой ворчун.       Выражение лица у Тэхёна делается самодовольным.        — Правда?        — А то, — Чонгук запихивает в рот морковку и снова смотрит в камеру сверху вниз. — Вчера поругался с Нари, думал, крыша поедет. Не представляешь, чего учудила.        — Чего учудила?        — Сказала, что я безмозглый мужик, который не понимает женщин!       На этом моменте брови Кима сползают к переносице. Что ещё за семейные разборки начались? И почему именно в момент его отсутствия?        — А до этого что было?        — Она сидела и ревела из-за своего хахаля, я и подумал её успокоить. Сказал, что перебесится молодняк, кровь в член каждые пять секунд хреначить перестанет, и в голове что-то на подобии мозгов появится.        — Ты в своём репертуаре, — тепло проговаривает Тэхён, так и не отлепив щёку от поверхности стола. За сегодняшний день он слишком вымотался покупкой сувениров и прогулками по достопримечательностям города. — А она чего?        — Ещё пуще в слёзы, обиделась. Что-то мне там про настоящую любовь втирать начала, я уж вполуха слушал. В голове только её оскорбления остались, — Чонгук вздыхает. Тэхён видит его руки, тянущиеся к кухонному полотенцу. — Ну, мне-то чего, я уже взрослый, а её жалко. Вцепилась зубами в своего парня, расставание пережить не может.        — А они расстались? — чуть не подскакивает Ким на месте, вскидывая голову. Смотрит удивлённо в камеру, и Чонгук, наконец, берёт телефон в руки, направляясь в спальню. — Что у вас там произошло, пока я был в отъезде?        — Да уж сам не понимаю. Как ты уехал, то какой-то дурдом начался. Она меня совсем не слушает, жалуется, что соскучилась по тебе, говорит, что я её бешу и вообще не могу понимать женщин. Ты, видимо, в этом лучше.       «Да уж как же, за всю жизнь только с двумя женщинами общался: со своей мамой и со своей тёщей», — вздыхает мысленно, не сдержав смешок. «И то не сказать, что общался успешно… Что первая, что вторая меня терпеть не могут».        — Ладно, не будем о грустном, — проговаривает в итоге Чонгук, и Тэхён слышит, как он закрывает в спальню дверь. — Я прикупил новых игрушек.       Тэхён удивляется, но виду не подаёт. А ещё радуется, что на экране не видно, как он смутился. Такой взрослый ведь уже, а всё равно врасплох могут застать!        — Не знаю, что из этого ты согласишься опробовать. Прям истосковался уже по тебе, — в голосе проскальзывают меланхоличные нотки. Значит, действительно безумно соскучился.       Ким фыркает:        — То-то сам меня сексом обделял, а теперь «истосковался». Я, конечно, рад, но больше всего за то, что ты познаёшь мои страдания, — говорит злорадно. Такова его злопамятная натура, тут уж ничего не поделаешь. Нефиг было игнорировать его потребности, пусть теперь расплачивается за свои ошибки!        — Какой ты жестокий, — дует губы Чонгук, а Тэхён смеётся.        — На то и твой муж, солнце.

* * * * * *

      По приезде домой Тэхёна встречает тишина. Даже обидно как-то, что ни Чонгук, ни Нари не встретили его из аэропорта. Хотя бы на пороге дома, раз такие дела… Ладно Чонгук, он, скорее всего, не смог взять отгул на работе (хотя наверняка пытался), но Нари?       Ким смотрит на наручные часы. Сегодня пятница — учебный день. У дочери уроки до шести вечера, она должна была уже давно вернуться после музыкального кружка. Или она ходит в кружок по бисеру?..       Тэхён озадаченно потирает ладонью лоб. Что-то запамятовал.       Так он проводит вечер в одиночестве, разбирая десять тысяч чемоданов с сувенирами для семьи, друзей, семьи друзей, семьи друзей друзей и так далее. Чонгук возвращается раньше, чем Нари, и в Тэхёне просыпается беспокойство. Хотя ненужные мысли мгновенно вылетают из головы, потому что на него обрушивается лавина поцелуев и крепких объятий.        — Наконец-то вернулся мой до ужаса ворчливый муж!        — Я не ворчливый… — бурчит Тэхён под нос, и осознаёт, что только что подтвердил слова Чонгука о своей ворчливости.        — Наконец-то мне больше не придётся готовить обеды, — у Чонгука падает гора с плеч. — Я обливался семью потами, когда после работы пытался наготовить пропитание на следующий день. Мой спаситель, — чмокает Тэхёна звонко в щёку, и тому в нос ударяет запах одеколона.        — Новый аромат?.. — интересуется невзначай, принюхиваясь. Приятный. Кажется, морской бриз и… Мёд? Такой необычный сладковатый запах. Ему нравится.        — Решил стать человеком к твоему приезду.        — Как в старые-добрые прям, когда ты пытался выпендриваться передо мной, чтобы завоевать моё сердце… — усмехается. Так забавно припоминать, как Чонгук раньше пытался зализывать волосы лаком, укладывая набок, покупать конфеты и перед выходом из дома до блеска начищать свои туфли, лишь бы произвести впечатление «интеллигента». Тэхён тогда вёлся. — Ну, это всё равно ненадолго, режим неандертальца рано или поздно тебя настигнет.        — Вот он мой привычный злючка-колючка, — Чонгук стискивает чужие щёки в своих руках, больно их оттягивая. Лебезит и сюсюкается — издеваться нравится. Тэхён хмурится, но не может противиться, потому что в ту же секунду его всего зацеловывают, прижимаясь губами к шее. — Боже, я даже по твоему запаху соскучился, с ума сойти.        — И чем же я таким пахну?        — По́том, туалетной водой и дешёвым порошком для стирки.       Тэхён принюхивается к себе. Неужели вспотел за время перелёта? Нет, конечно, наверняка вспотел, но как же неловко. Хотя Чонгук отвращения не показывает, значит, концентрация «аромата» пока приемлимая. Нужно сходить в душ.        — Уже ужинал? — интересуется заботливо Чонгук, убирая любовно с чужого лба пряди волос.        — Да когда, чемоданы ещё не разобрал… Столько денег потратил на вас, ты б знал.        — Догадываюсь.       Когда они всё-таки садятся ужинать, первое, о чём спрашивает Тэхён, это:        — Ну, как она? — звучит негромко, отрываясь от трапезы. По правде, у него нет желания есть то, что лежит в тарелке, но он уже как месяц соблюдает здоровое питание вместе с Чонгуком.       Вернее, он старается, а Чонгук соблюдает.       — Сопли разводит, — следует ответ, и Ким вздыхает, ковыряясь вилкой в тарелке. Вилку бы тому парню в жопу засунуть. Как он смеет Нари до слёз доводить?        — Как знал, что этот поганец мудак последний…        — Ну-ну, не горячись, он же всего лишь мальчик, — Чонгук утешающе похлопывает Тэхёна по спине.        — Нет, я понимаю, если я не умею выбирать мужиков! — стучит вилкой по столу. Чонгук закатывает глаза, попытавшись не засмеяться. Вообще, они часто стебут друг друга, у Тэхёна так это вообще любимая рубрика: всячески упрекать своего мужа во всех грехах мира. — Но я ж не думал, что Нари это по наследству перейдёт! Нашла какого-то хиленького, бедненького и щуплого пацана, а теперь сопли по нему разводит. Немыслимо!        — Да уж, у тебя со вкусом явно получше, — Чонгук игриво заламывает брови. Тэхён же от него отмахивается, хотя сам смущённо краснеет. — Я и обеспеченный, и сильный, и здоровый у тебя. Прелесть, согласись же?        — Да вообще, — гаракает Ким, вытирая губы салфеткой после еды. — Нет бы нормального парня найти, она каких-то неформалов в дом тащит…        — Вот что-что, а понять твой характер мне до сих пор не под силу. Ты такой консервативный, но как будто забываешь, что являешься геем. Уверен, не влюбись ты в меня, жил бы по традиционным склепам.        — Ещё чего… — бурчит под нос, фыркая. — Нефор есть нефор, а я нормальных люблю.        — Ну да, да, — Чонгук вздыхает с улыбкой, про себя думая, что сам немного не соответствует «нормальным». Как бы, татухи, пирсинг — пожалуйста. Ещё и любовь к членам — картина маслом.       Тэхён с ним разделяет только последнее, а всё, что шло до этого, было воспринято им немного недружелюбно. Ладно, он даже ругался из-за этого, пока ему не пришлось просто смириться с чужими пристрастиями к экспериментам над внешностью.       Вот такой вот у Кима странный характер.        — И всё-таки, я очень скучал, — Чонгук притягивает Тэхёна к себе, чмокнув быстро в губы, а после утянув в долгий и нежный поцелуй. Без мужа в постели совсем тоскливо спать. — Развлечёмся сегодня? — шепчет в губы соблазнительно, ухмыльнувшись.       Тэхён закатывает глаза.        — Две недели всего не виделись, а ты на меня набрасываешься, как оголодавшая собака на кость.        — На самую аппетитную кость, — поправляет с умным видом.       Тэхён тихо смеётся в кулак.        — Я тоже скучал, — признаётся, улыбнувшись. — Но посуду моешь ты.        — Может, ещё куда-нибудь съездишь отдохнуть?..        — Размечтался. Кто будет издеваться над тобой, если не я?