Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

А ведь как всё хорошо шло… Как по маслу… Трое на том свете, один на грани… Всего двое оставалось… И отмщение свершится… Ибо нельзя так… Стихи, величайшее создание человеческого разума… Невозможно их оскорблять бездарностью… Гений и злодейство несовместны… А коверкание рифм несомненное злодейство… Обязательно сжечь сборник… О нём не должно быть памяти… Но потом, потом… Откуда взялся этот моряк и его дочь?.. Они совершенно бесполезны… И даже вредны для Мира, которым правит поэзия… Они помешали возмездию… Они должны умереть… Они сами выбрали свою судьбу… Все мои шедевры несут смерть… Исключения не будет и здесь… Марийка спрячется в тайный ящик, глупцы её не заметят… Она совсем маленькая, глупая и очень послушная… Для неё это игра… Откроет дверь и убежит, чтобы не видеть, что дальше будет… Не нужно ей этого… И меня видеть не нужно… Я сам по себе… Все великие — одиночки… Я хочу быть великим, но мне не дано… Поэтому моя миссия — охранять величие от посягательств посредственностей… Часы бьют… Скоро полночь… Нож уже со мной… Он острый, я сам точу его… Нельзя отдавать любимых… Даже на миг… Разве сможет безграмотный мужик так поправить лезвие, как я?.. Разве станет он любовно поглаживать лезвие, благодаря за предыдущую службу и вдохновляя на грядущую?.. Мы единое целое, он часть меня… Сегодня он отправит на небеса две заблудшие души… Позволит им начать всё сначала и прожить следующую судьбу осмысленно… А уж потом, после завершения миссии, я займусь Ловецким… Девчонок не трону, Лиза была ко мне добра… Не побрезговала простым человеком… А Его Высокородие жаден до вещей… И смотрит, будто презирает… Мог бы и дома чай пить… Или в ресторации, он богатей… А всё одно, в той же земле лежать будет, что и последний нищий… Луна почти полная… Улицу хорошо видно… Люблю луну, она во все времена вдохновляла поэтов… Скоро Якиманка… Кто там притаился в подворотне?.. Уж не филёр ли?.. Нет, судя по одежде фартовый… Зачем он здесь?.. Впрочем, какая разница… У меня свои дела, у него — свои… Не шелохнулся, когда я рядом прошёл… Не иначе — ждёт кого… Луна ушла за тучу… Скверно, но идти недалече… Ах!.. Меж лопаток словно кол воткнули… Нет, не кол… Нож… Почти как мой… Почему всё плывёт?.. Снова фартовый… Смотрит… Лыбится… Выходит, это он меня убил… Зачем?.. За что?.. А как же справедливость?.. Темнеет в глазах… Это всё?.. Николай выдернул кортик, вытер его о форменный мундир убитого, сунул в ножны. Без малейшего трепета перешагнул через тело и, насвистывая чижика-пыжика, неспешно пошёл в сторону набережной. Нужно было отдохнуть — завтра ждёт интересная встреча и долгий разговор с главным московским сыщиком и его прелестной помощницей.

***

Юная сыщица сидела в укромном месте особняка адмирала и наблюдала за обстановкой. Её не давала покоя мысль, что эту девчонку из магазина она уже где-то видела. Только вспомнить бы где… Ладно, об этом она уже потом подумает, сейчас другое важнее — жизнь Арсения Алексеевича. Как брюнетка выбиралась из часов, Лиза видела. Ловецкий старательно делал вид, что спит. Девчонка тихо прошла через гостиную, прихватив по пути несколько драгоценных вещиц, и выскочила из особняка, оставив дверь чуть приоткрытой. Минуты тянулись целую вечность… Лиза, которой всегда было сложно подолгу сидеть на одном месте, чуть с ума не сошла. Но осознание того, что жизнь сыщика сейчас находится под угрозой, и только она, Лиза, сможет его спасти, если что-то пойдёт не так, придавало ей сил противостоять сну. *** Надежды Ловецкого оправдались наполовину. В часах действительно оказалась давешняя девчушка, и сделала она ровно то, что должна была. Ещё и казённое имущество уворовала, тем самым давая явный повод к последующему задержанию и «работе». А вот убийца не пришёл, чем страшно удивил сыщика. Неужели что-то заподозрил? Или филёры-наблюдатели где-то прокололись и тем самым раскрыли засаду? — Лиза, спускайся вниз. Что-то пошло не так. Уже не дождёмся. Сыщик вышел из дома и сигналом дал отбой полицейским. Все три группы возвращались в участок дабы обсудить, кто и что видел. Ну не могло быть такого, что девчонка сидела в часах и открыла дверь, а убийца не пришёл. Ловецкий посмотрел на помощницу и предложил отвезти её домой, так как, по его мнению, ничего интересного больше не произойдёт. Лиза упрямо покачала головой — она хотела присутствовать на всех этапах следствия и обсуждений. — Арсений Алексеевич… там это… убийство у нас, — к сыщику подошёл городовой. — Мужик какой-то в квартале отсюда валяется… Лиза укоризненно посмотрела на Ловецкого. Ничего интересного, говорите, господин статский советник? Ну-ну… Арсений только устало вздохнул и махнул рукой, приглашая девушку следовать за ним. — Ах… Это же… Иван Петрович… Мужчины в удивлении повернулись к Лизе. Она закатила глаза. — Он служит… служил уборщиком в Управлении. Нужно знать своих сотрудников, господа. Он и есть наш Вершитель? Этот вопрос остался без ответа. Ловецкий приказал доставить тело в морг, чтобы завтра наутро Авангард Никанорович его осмотрел. Хотя причина смерти была и без того ясна. Нож в спину. Один убийца нашёл другого убийцу. Интересно, уменьшилось ли теперь в мире их количество? Совещание прошло довольно быстро, за 40 минут управились. Домой добрались только к 4 утра. Лиза даже не осознала, что в комнате появилась вторая кровать, просто рухнула на неё и провалилась в темноту. И почти сразу подскочила от вскрика Иринки, что они опаздывают. Поднять-то её подружка подняла, а вот разбудить не смогла. Лизавета даже не осознала, что из соседней комнаты вышел знакомый ей мужчина и напросился проводить их до приюта. Завтракали в тишине. Лиза и Арсений засыпали за столом, Иринка и Авангард бросали друг на друга смущённые взгляды и застенчиво улыбались. *** — Ой, смотрите, кто к нам пожаловал! — воскликнула одна из воспитанниц с насмешкой, когда подружки вошли в приют. — Как же это Вы, Ваши Высокоблагородия, до нас, простых смертных снизошли? — елейным голосом подхватила вторая. Тут и там послышались смешки. Вот тогда-то Лиза и проснулась. Зря это они, конечно. Она надвинулась на зачинщиц с грозным видом, который подсмотрела у Ловецкого, и с кулаками наготове. — Не могли бы вы обе повторить, а то я не расслышала? Чего вы там сказали? Насмешницы испуганно вжались в стену. Лиза смерила их уничижительным взглядом. То-то же! — Что это тут происходит?! Вам что, для занятий особое приглашение нужно?! — в коридоре возникла Марья Митрофанова во всей своей красе. — Погожева, опять дисциплину нарушаешь?! Пока тебя здесь не было, все себя хорошо вели! — Чего это сразу я? Иринка взяла Лизу за руку и покачала головой. — Идём, а то опоздаем. Уже отойдя на несколько метров, подружка тихо сказала: — Не сердись на девочек. Они просто завидуют. Во время занятий Лизу запоздало осенило. Мозг проснулся и принялся анализировать картинки, которые ранее увидели глаза: выходящего из соседней комнаты медэксперта, смущенные взгляды и робкие полуулыбки. Она внимательно посмотрела на Иринку. — Я ничего за эти два дня не пропустила? К щекам подруги прилила кровь, на губах возникла мечтательная улыбка. — Знаешь, ты была права. Он и правда не такой, как те ужасные меценаты. Иринка сделала паузу, собираясь с мыслями. — Он с самого начала знал, что я сирота. Он… он такой забавный… и милый… и добрый… Он так тепло ко мне относится. Знаешь, он пригласил меня на свидание, когда все это закончится. Я… я даже не знаю, почему он обратил на меня внимание. Лиза фыркнула. — Потому что ты лучше всех, это же очевидно! Иринка с благодарностью улыбнулась.

***

Утром на совещании генерал Михаил Филиппович метал громы и молнии. Куда только подевался благодушный любитель чая с собственным мёдом? Полицмейстер орал так, что стёкла дрожали, не говоря о сотрудниках. Особенно досталось ответственному за низших чинов, полковнику Трубецкому. — У вас под носом! В собственном Управлении! Настоящий маньяк! Убийца! А вы! Ни сном, ни духом! Так вы проверяете кандидатов? Мне что, самому за это браться? Или Ловецкому поручить? Ему же заняться нечем, правда? Арсений Алексеевич, вы ведь его почти арестовали? — Почти не считается, Ваше Превосходительство, — вздохнул сыщик. — Теперь придётся искать ещё и убийцу нашего убийцы. — Да его разве сыщешь… — поморщился генерал. — Мало ли по ночам шантрапы шастает. — Немало, — Ловецкий покачал головой. — Но есть у меня чуйка — тут не простой разбойник постарался. Впрочем, подождём, что скажет экспертиза. Поспать Арсению минувшей ночью так и не довелось. Проводив Лизу до флигеля, он отправился не в спальню, а в кабинет. Больно уж не понравилась ему ножевая рана на теле убиенного Ивана Петровича. Где-то он видел подобные лезвия, имеющие форму звезды о четырёх лучах. Вот и решил, не теряя времени, покопаться в специальной литературе. И нашёл! Начальству, правда, говорить пока ничего не стал. Михаил Филиппович и без того возбуждён и осержен сверх меры, а ежели узнает, что в город приехал Судия… Тут и до удара недалеко. А этому сейчас не время. После совещания Ловецкий отправился в кабинет. Где-то через час должен был явиться Авангард с результатами вскрытия тела Вершителя. Можно было прикорнуть, но ведь потом остаток дня пройдёт, как в тумане. Арсений покачал головой и поставил на горелку чайник. Пока тот пыхтел, разогреваясь, сыщик выдвинул нижний ящик стола, достал оттуда бумажный пакетик, насыпал в кружку немного какой-то травки. Дождавшись, пока вода надумает закипать, но не позволив ей сделать этого, налил до половины и накрыл кружку блюдцем — настаиваться. Сам же откинулся в бывшем своём кресле, прикрыл глаза. И пригрезилось ему вчерашнее утро, «адмиральский» завтрак и лёгкий, почти невесомый поцелуй в щёчку от Лизаветы. Слишком мимолётный, чтобы казаться настоящим. Но отчего же и спустя сутки воспоминания о нём так будоражат и волнуют? А чего стоило сдерживаться и стараться думать только о деле сразу после? Ох, Михаил Филиппович, Ваше Превосходительство, не в тех вы сегодня молниями швырялись. Уж кто-кто, а многоопытный Ловецкий обязан был заметить странности в поведении старшего уборщика. Многозначительные взгляды при встрече. Непрестанное цитирование поэтических строк. Снисходительные замечания в адрес завсегдатаев стихотворческих клубов — совсем недавно ведь краем уха услышал, правда, ещё до убийства Золотицкого, но разве это оправдание? «Не смешивайте служебные дела с амурными», — так ведь генерал наставлял? Прав, тысячу раз прав. Но как, скажите, как можно не любоваться изящным профилем Лизы, когда она сидит рядом в служебной карете? Когда с жаром рассуждает о возможных версиях? Когда… А ведь они уже и на ты перешли. Точнее, Арсений перешёл, когда стало ясно, что засада не удалась. А Лиза, кажется, вовсе не была против. В дверь постучали. Ловецкий вздрогнул, открыл глаза и постарался сделать вид, что вовсе даже не спал. Получилось так себе. — Чем это у тебя тут пахнет? — в кабинет всунулась голова Левонтьева, а следом вошёл и весь эксперт. — Опять шаманские настои варганишь? Смотри, начнёшь глюки ловить, что будет с твоей безупречной репутацией? — Она станет упречной, — машинально огрызнулся Арсений. — Не желаешь саганчику? Ну да, ты без того полон сил, как я посмотрю. А я вот, с твоего позволения… Он сделал внушительный глоток, потом ещё один. Посидел с полминуты с закрытыми глазами, после чего расплылся в улыбке. — Волшебная штука! Вот теперь я готов к любым свершениям! Рассказывай, что там показало вскрытие? И не кривись так, я понимаю, что ты сейчас о другом поговорить хочешь. Сначала дело! — Да чего оно там покажет, — Левонтьев махнул рукой. — Рана единственная, нанесена со спины в область сердца, стала смертельной. Разве что лезвие непривычное, вон, я там схематично изобразил. Надо сотрудников поспрашивать, может, видел кто подобное. — Поспрашиваем, — кивнул Арсений. — Ладно, герой-любовник, хвастайся. А то лопнешь сейчас, оставшимся уборщикам потом неделю кабинет от твоих ошмётков отмывать! *** После занятий барышень снова ждал экипаж перед входом, с привычным уже сопровождающим Авангардом. Его взгляд просветлел, когда он увидел девчонок, хотя Лиза и подозревала, что кроме Иринки он не заметил никого. Карета сначала отвезла Лизу в Управление Ловецкому, а потом унесла сладкую парочку домой. По пути эксперт рассказал, что осмотрел тело бывшего уборщика и отчёт уже у начальства. Более ничего не добавил. Лиза постучалась и вошла в кабинет к бодрому, будто и не было бессонной ночи, Арсению Алексеевичу. Дремал он после их отъезда, что ли… Господин статский советник сразу уступил помощнице место в кресле, сам уселся на подоконник. Он уже и подушку туда положил? Значит, Лиза здесь надолго… Лиза задумчиво перебирала пальчиками по столу Ловецкого, своего она пока что не имела и завопила: — ВОТ ОНО!!! Ей показалось или бравый сыщик на самом деле испугался внезапного выкрика Лизаветы? Девушка смутилась. — Простите, я со вчерашнего дня пытаюсь вспомнить, где видела нашу брюнетку из часов. В прошлом году мы ездили на обед в поместье Морозовых. Там-то я её и видела. С нами тогда девочки из другого приюта были… как же его… — Лиза пощелкала пальцами, — Сечиновых! Точно! Оттуда она… — Лизавета, ты — гений! — восхищённо сообщил сыщик. — Ты же фактически притащила мне главную подозреваемую в клювике. Точнее, информацию о ней, а это, считай, две трети дела. Завтра же отправимся к Сечиновым! Инкогнито, разумеется. Тебе же понравился наш маскарад, верно? Что, если в приют пожалует, скажем… инспектор из Министерства просвещения? К вам ведь такие приходили, не так ли? Впрочем, расскажешь по дороге домой, хорошо? Подозреваю, что ты хочешь спать примерно так же, как я. И ещё у меня есть предчувствие, что твоя подружка сегодня рано не вернётся. Авангард что-то говорил про театр… Кстати, что ты больше любишь — оперу или балет? А может, драматические постановки? Лизавета улыбнулась на следующий и такой личный вопрос от Арсения Алексеевича. — Мне драма больше по душе. Опера не нравится, ну не люблю я, когда на меня орут. Да и нудно это. Нас два раза на оперу возили, я ещё никогда в своей жизни так хорошо не спала. Оперетта намного интереснее: и песни, и движение, и актёрская игра. А вот на балете и не была никогда, — она пожала плечами, — не доводилось. На предложение шефа поехать домой и поспать девушка согласилась не раздумывая. Все же усталость брала своё. А от осознания, что их шантажиста больше нет в живых, Лизе становилось грустно. Нет, не потому, что ей было его жалко, а потому, что теперь придётся возвращаться в приют. Больше ведь их жизни ничего не угрожает. — Ехать в качестве министра не совсем удачная идея, — вслух размышляла она по дороге. — Во-первых все всегда точно знают, кто и когда приедет, даже, если эта проверка, — она хмыкнула, — вроде как спонтанная. К тому же министры больше документы проверяют, кухню и всё такое, на нас они мало обращают внимание. Так, у нескольких девочек спросят, как им живётся и всё. Думаю, будет лучше сыграть благотворителя. Тогда и экскурсию по всему приюту устроят, и с воспитанницами познакомят. Только нужно историю правильную придумать. В меценаты женского приюта не каждого возьмут… особенно… после того дела в Астрахани, помните? Сыщик помотал головой. Конечно, раз никого не убили, то столь занятым господам и не интересно. — Там была группа состоятельных мужчин в высоких чинах, которые помогали приюту деньгами. Вот только ни о какой благотворительности там речь не шла. Девочки отрабатывали каждую копейку. Телом. Вскрылось всё совершенно случайно, когда одна из воспитанниц чудом смогла отправить письмо дальней родне в деревню. Те жили не богато, детей имели много, так что еще один рот им кормить было не с руки. Но почтой иногда обменивались. Так вот, та родня пришла в ужас и донесла господину Горемыкину. Тогда по всем приютам страны жёсткие министерские проверки пошли. Проверяли и попечителей, и меценатов. А виновников вроде даже из страны вытурили. Без денег, имущества и связей. К нам тогда тоже из министерства приезжали, с каждой девочкой наедине разговаривали… Так что тут хорошо подумать надобно, как Сечиновым всё преподнести… Ехали долго — по какой-то причине улица была перекрыта, пришлось петлять переулками. Ловецкий успел и Лизу выслушать, и о своих соображениях о предполагаемом убийце уборщика поведать в общих чертах. У дверей их встретил камердинер и зашептал с порога: — Ваши Высокородия, вас посетитель дожидается. Уже битый час сидит, все трюфели сладкие поел! Я ему, мол, господа невесть когда явятся, а он — подожду, и всё тут. В гостиной, вальяжно развалившись на мягком диване, сидел Красавчик Никки, собственной персоной. Увидев мигом подобравшегося и уснувшего руку под полу сюртука Ловецкого, он медленно поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет. И миролюбиво, хоть и слегка насмешливо, произнёс: — Спокойно, господин сыщик. Я пришёл к вам с миром. Сударыня, моё почтение! Вы уже наверняка догадались, кто оказал вам посильную помощь сегодня ночью. Вижу, что догадались. Позвольте представиться — Судия. Вот, извольте ознакомиться. Вам же знаком почерк господина министра? И протянул сложенный вдвое листок. Ловецкий развернул, прочёл, отдал Лизе. «Податель сего действует от лица и по поручению… Оказывать всяческое содействие… Министр Внутренних Дел Горемыкин». — Так вы… — Да-да, Арсений Алексеевич. Ваш коллега. Вы не будете против, если мы побеседуем в вашем кабинете? Очень уж эта гостиная располагает к неге и расслабленности, а сейчас, увы, не тот момент.