Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

Лиза окончательно запуталась, кто же этот Николай на самом деле? Молодой князь, опасный преступник или служащий министерства внутренних дел? Судия? Никогда о таком не слышала, хотя всегда читала все заметки из полицейской хроники. Девушка задумалась, не сводя прищуренных глаз с гостя. Из столицы? Петербургские новости она тоже всегда читала, но такой фамилии не слышала. Нужно будет поинтересоваться у Арсения Алексеевича. Но сначала покопаться в архиве, найти любую информацию о Красавчике, понять основную суть, а потом уже спрашивать, будучи подготовленной. Пока же она сидела в кабинете рядом с напряжённым сыщиком, готовым ко всему, и расслабленным, можно сказать чуточку наглым, гостем. Ловецкому же понятно было куда больше. Их подозреваемый оказался Судиёй, таинственным и неуловимым, почти легендой, наёмным убийцей, действующим по специальным заказам Императорского дома. Вот почему ему удавалось уходить от полицейских облав, вот почему он был в курсе всех дел Управления, и прочая, и прочая… — Что за кукловод? — нахмурился сыщик, когда Николай затронул тему Вершителя. — Кто он? И каковы его цели? — Это вам и предстоит выяснить, — пожал плечами Судия. — Моё дело — убивать, ваше — искать. Считайте сегодняшний визит дружеской помощью. Теперь вам не придётся тратить время на бессмысленные попытки схватить злодея, лишившего жизни служащего полицейского Управления. Что вы скажете полицмейстеру — решайте сами. Но настоятельно не рекомендую информировать его о моём участии. Лишнее. Он помолчал и вдруг хитро улыбнулся. — К слову сказать, барышням уже совершенно нечего бояться! Ту записку я подкинул. Очень уж меня впечатлил ваш, Арсений Алексеевич, проезд по столице в компании бравых спецназначенцев. Захотелось посмотреть ещё раз. Уж не обессудьте! Засим откланяюсь — у вас была непростая ночь, и портить ещё одну стало бы ужасным поступком. А я, хоть и убийца, но не настолько жестокий, как говорят. Успехов, Ваше Высокородие! Сударыня, моё искреннее восхищение! Адьё! Провожать не надо! Вскочил, да и бы таков. Ловецкий какое-то время посидел ещё в задумчивости, а потом решительно хлопнул по крышке стола ладонями и встал. — Вот что, Лиза. Дело наше запутывается всё сильнее, а ресурсы человеческого организма отнюдь не безграничны, это любой доктор подтвердит, даже Авангард, чьим пациентам усталость уже не светит. Посему до утра предлагаю считать Судию галлюцинацией переутомившегося сознания. Видишь, даже говорить по-человечески не получается. Вывод — идём спать! И пусть нам приснится что-нибудь, со следствием не связанное. Видимо, агентура у Ловецкого была не только среди уголовных элементов. Непостижимое существо, делом жизни выбравшее сортировку сновидений и рассылку их по адресатам, сегодня оказалось к статскому советнику благосклонно. Ему показали огромный парусник, стремительно рассекающий волны в открытом море. Сам Арсений стоял на мостике, у штурвала, и уверенно вёл свой корабль куда-то к загадочным дальним берегам. Но главное — рядом стояла Лиза и смотрела на него восхищёнными глазами. А что ещё нужно для счастья? Вдруг в воде мелькнул тёмный плавник, затем из пучины высунулся дельфин, открыл клюв и прокричал человеческим голосом: — Покупайте Московский вестник! Полицейский чиновник зарезан в подворотне! В городе орудует банда! Арестован владелец магазина часов Бердер! Ловецкий открыл глаза и помотал головой. Возгласы не умолкали. Подойдя к окну и раздвинув шторы, сыщик увидел мальчишку-газетчика, во всю глотку расхваливающего свой товар. — Эй, малец! — окликнул его Арсений. — А ну кинь сюда эту макулатуру! — Извольте, барин! — тот с готовностью забежал во двор и метко запулил «Вестником» в окно. Получив аж целый гривенник вместо двух копеек, не оглядываясь рванул наутёк — а ну как Их Высокородие передумает и сдачи потребует? Ловецкий развернул газету, пробежал заметку на передовице и зло стукнул кулаком по подоконнику. Опять репортёр Скворцов! Откуда только он узнаёт конфиденциальную информацию о расследованиях? Ведь кто-то из Управления сливает, знать бы только, кто? Не хватало ещё, чтобы ему о Николае раззвонили! Благо, о нём никто, кроме самого сыщика и Лизы не знает! Впрочем, помощница тоже не в курсе об истинных заказчиках Судии. И ни к чему пока. Меньше знаешь — крепче спишь. День прошёл хлопотно. Первым делом Ловецкий отправился в Управление, где устроил строжайший разнос всем участникам давешней операции. — Когда я узнаю, кто якшается со Скворцовым, — орал он, — а я непременно узнаю, — голову самолично оторву! Сколько раз было говорено — следствие требует тишины! Преступники тоже не дураки и читать умеют! А тут ещё и версии им выдали! Хорошо ещё, ни одной стоящей среди них нет! Последнюю фразу он специально сказал, чтобы проверить, вдруг кто из филёров от неё встрепенётся, покривится досадливо. И не ошибся. Карабзов, совсем молодой, закреплённый за Якиманским околотком. Тот самый, что больше всех вопросов задаёт, якобы для науки. Попался, голубчик. Впрочем, виду Ловецкий не подал, что филёра заподозрил. Тут надо наверняка действовать, с поличным брать. Но это после. Сначала предстояло разобраться с арестом часовщика Бердера. Выяснилось, что задерживал его лично полковник Трубецкой, обнаруживший в ходе обыска на квартире убитого Вершителя визитку из часового магазина. — У меня к вам три вопроса, — на полковника Ловецкий не орал, тут следовало иначе подходить, с холодной яростью во взоре. Чтобы пострашнее было. — Первый, почему вы произвели арест вместо того, чтобы установить наблюдение за магазином? Второй, какие улики вы имеете против господина Бердера и в чём именно готовы его обвинить? Третий, и главный — по какому праву вы распоряжаетесь моим делом? Сказано всё было негромко, но Трубецкой абсолютно отчётливо понял, что потеря должности — самое безобидное, что ему грозит. — Так Арсений Алексеевич, я же в интересах следствия, — залепетал он. — Ясно же, что лягушатник замешан! Я думал, что вы его допросите поутру, и он всё, как миленький… — Думать вам не надо, — помотал головой сыщик. — Занимайтесь тем, к чему имеете способности. А думать — не надо. Отправляйтесь-ка в отпуск до особого распоряжения. А лучше — езжайте на воды. Говорят, их приём способствует улучшению пищеварения, в вашем случае — самое оно. Перед Бердером пришлось извиниться и отпустить, сославшись на недоразумение. Разумеется, приставив хвост — в своих подозрениях о причастности часовщика Трубецкой не ошибался. Перед уходом Арсений заглянул в архив и разыскал отчёт по делу благотворителей-сластолюбцев, о котором говорила Лиза. Прочитал уже дома, поморщился. Вот из-за подобных негодяев приличных людей потом невесть в чём подозревают. Ничего, он придумает легенду для внедрения в приют Сечиновых. Не впервой. *** После занятий Лиза отпросилась в местный читальный зал, который был единственным местом сбора информации, доступным девушке. У неё, в отличие от шефа, не было сети агентов и подпольных друзей. Но и он не всех знал. Про девчонку-то Лиза ему информацию принесла. До позднего вечера, пока старый смотритель не попросил её вежливо на выход, девушка листала все московские газеты, по крупицам собирая общую картину у себя в голове. А вечером, вернувшись в дом Ловецкого, прошла в его кабинет. — Не помешаю? Сыщик стоял спиной к двери, глядя в большое окно на свой сад. Вот только вряд ли он там что-то видел, так как на улице к тому времени совсем стемнело, да и выражение лица имел задумчивое. Поза у него была уставшей, как будто ответственность за все жизни этого мира лежит на его плечах, а ведь он тоже не всесильный? Лиза тихо подошла и, повторив свой вопрос, осторожно тронула Арсения за плечо. Тот обернулся, покачал головой с мягкой улыбкой и указал рукой на кресло напротив, сам же сел за рабочий стол. Конечно, он её отражение в тёмном стекле сразу заметил, но не шелохнулся. Дождался, пока подойдёт, легонько коснётся плеча кончиками пальцев. Заслужил же он небольшую награду за столь напряжённую работу? — У меня вопрос по нашему новому знакомому. Мне не нравится, что я о нем ничего не знаю, а он обо мне знает всё, так что покопалась в газетных архивах и… ничего не нашла. Его имя нигде не упоминается. Как будто и не живет он, вот только… было там несколько статей, в которых описаны смерти разных людей от уникального ножа с лезвием в форме звезды о четырёх лучах, про которое Вы мне сегодня рассказывали. Все эти смерти… они как будто единичны и совсем не привлекают к себе никакого внимания. Но… если копнуть глубже, становится понятно, что жертвы были не так уж просты, как кажется на первый взгляд. Любимец высшего света, герой двух войн, отличный стратег, был ограблен и убит в переулке, когда возвращался из дома своей невесты. Второй, врач императорского госпиталя, видный учёный, умер, когда пытался защитить девочку от пьяных рабочих. Третий, купец первой гильдии, неудачно поскользнулся на лесах во время стройки своего нового магазина и упал на штырь, имеющий, по случайности, ту же форму звезды с лучами. И таких смертей ещё очень много. И вроде все они выглядят случайными — просто человек оказался не в том месте и не в то время, но есть одна особенность. Жертвы так или иначе связаны со скандалами, неприятными историями, или же сомнительными делами, связанными с императорской семьёй. Один хотел устроить революцию, чтобы привести Россию к былому величию, второй помогал важным людям исчезнуть, третий имел неплохой доход на чёрном рынке, и дальше по списку. Это всё, конечно же, только слухи, но… Создаётся ощущение, что этот самый Судия — наёмный убийца на службе монаршей семьи. Его призывают в тех случаях, когда не нужна огласка, когда никто не станет сомневаться, что смерть была случайной. Вот только оружие его выдаёт. Но из-за того, что все жертвы разбросаны по стране и времени, никто, похоже, их не соединяет в одну цепочку. Может Вы мне расскажете, кто же он на самом деле? Вот тут Ловецкий сильно удивился. Знал, конечно, что помощница его талантлива и к аналитике склонна, но чтобы так… Собственное расследование провела, данные сопоставила и выводы сделала. Да настолько точные, что Арсений первые несколько секунд слова сказать не мог, только смотрел внимательно-настороженно. — Ты с кем-нибудь ещё своими соображениями делилась? — спросил наконец. — Нет? Вот и хорошо, и не надо. А в выводах своих ты совершенно права. Вот, посмотри. Он достал с полки толстый том, раскрыл его и, встав позади Лизы, положил на стол. — Впервые упоминание о Судиях встречается в «Тайном Укладе Государевой Службы», изданном ещё при Петре Алексеевиче. Видишь, вот здесь. «Сей чин полагать сугубо секретным, людям иным неразглашаемым, ибо дела его есть Наши дела. Орудием кары же считать шпагу морскую, о четырёх лучах, дабы посвящённые могли знать, что сие возмездие Наше». Посвящённых в наше время по пальцам сосчитать можно. Государь Император, Министр, три-четыре чина из полиции и охранки, ну и мы с тобой. Ну и сами Судии, конечно. Кстати, завтра станет известно, что убил Ивана Петровича некий Кныш, из московских фартовых. Его нынче обнаружили застреленным, а ещё утром он похвалялся, что «синетужурочника» прирезал. Хотел для форсу убийство Ивана Петровича на себя взять, и невольно нам помог. Завтра же мы отправимся в приют Сечиновых и познакомимся с нашей брюнеткой. Да, а вот тут есть и рисунок кортика, который именуется морской шпагой, смотри. Ловецкий перелистнул страницу и как бы невзначай положил руку на плечо Лизы. Наклонился к ней и добавил негромко, но твёрдо: — Николай сказал, что вам с Иринкой нечего больше бояться. Но лично мне будет гораздо спокойнее, если вы останетесь здесь. Тебе ведь понравились бриоши из Елисеевского на завтрак? Опять же, до театра отсюда ближе, ты ведь не откажешься составить мне компанию? И, поймав взгляд чуть удивлённых глаз, тепло улыбнулся.