Чернильные лепестки

Стефан вышел из кладовой, неся коробку с лезвиями для топора. Он посмотрел в сторону Дэн и Мэтта как раз вовремя, чтобы увидеть, как светловолосый, слишком болтливый мужчина уходит. Джереми, точно. Стефан видел его мимоходом, но никогда не встречался лично, что было верно для большинства друзей Дэн и Мэтта. Многих из них он видел издалека, например, Джереми и их друзей по медицинской школе, Аарона и Кейтлин, а также ту катастрофу, которая произошла с язвительным человеком, Эллисон, и Сета, которого Стефан считал полным идиотом. Стефан никогда не разговаривал ни с кем из них и планировал так и оставить. Он не умел общаться с людьми, и, честно говоря, у него и так было достаточно друзей. Были Дэн и Мэтт. Жан и Кевин. Дэвид тоже. Хотя Дэвид играл больше отцовскую роль, а учитывая сложные отношения Стефана с отцами, это было просто чудо, что он позволил Дэвиду вести себя как отцу, без чувства ужаса, которое топило Стефана. Дэвид знал правду о Стефане. Наряду с Жаном и Кевином, они были единственными людьми, которые знали истинную личность Стефана; его имя при рождении, его отца, почему Стефан должен был использовать другое имя и никогда не выделяться. Стефан встретил Кевина примерно через шесть месяцев после того, как поселился в Нью-Йорке. Это была не первая их встреча, но Кевин почти ничего не помнил о Стефане. Когда Стефан впервые встретил Кевина, Натан был лидером культа смерти (что на самом деле означало лишь выдуманную религию для оправдания всех серийных убийц, вовлеченных в культ). Кевину в конце концов удалось выбраться. Жану тоже. И как только Стефан снова встретил Кевина, Кевин взял на себя обязательство дать ему жизнь, которой у него никогда не было. Теперь у Стефана был бизнес по переводу, хорошая квартира с комнатными растениями, а по воскресеньям он играл в лакросс с Кевином и Жаном. О чем еще он мог просить? Он так и не смог прояснить обстоятельства своего пробуждения на берегу грязной реки. В один момент ему было семнадцать лет, и он бродил по Сиэтлу, прикидывая шансы на выживание после того, как фанатичные последователи Натана убили его мать на канадской границе. В следующий момент он лежал на берегу реки, весь в грязи и крови, с широкой струей на лбу и синяками вокруг плеча. Он едва дотащился до ближайшей заправки, и люди говорили ему дату, называли год, но это было невозможно, потому что Стефан только что был в Сиэтле. Как, черт возьми, возможно, что ему был двадцать один год? У него был свой естественный цвет волос, что означало, что он перестал прятаться, как раньше. Самым странным было то, что у него была татуировка на бедренной кости. Маленький круглый рисунок из черных лепестков. Он понятия не имел, зачем ему вообще понадобилось делать эту татуировку. Это было совсем не похоже на него. После этого Стефан перебрал несколько разных личностей в своем длинном списке, просто чтобы убедиться, что за ним никто не охотится, а затем переключился с Сан-Франциско на Висконсин, Бостон и Нью-Йорк. А потом он встретил Кевина и Жана. И Дэн с Мэттом. И поэтому он остался. Раньше у него не было причин оставаться. Стефан подождал немного, пока Джереми выйдет из клуба, и подошел к Дэн и Мэтту. — О, вы разминулись с Джереми. Он зашел проверить, не нужна ли нам помощь в пополнении запасов, как это мило. Ты должен наконец-то познакомиться с ним, он классный! — сказал Мэтт. Стефан закатил глаза. В понимании Мэтта «классный» — это буквально каждый дышащий человек, который поздоровался с ним. Это было смешно. — В следующий раз, — сказал Стефан. — Лжец, — фыркнула Дэн и легонько похлопала его по плечу. — Ты наша антисоциальная бабочка, мы это понимаем. Тебе не нужно заставлять себя заводить новых друзей, если ты этого не хочешь. Мэтт надулся. — У меня достаточно друзей, — сказал Стефан. — Такого не бывает. Всегда есть место для новых друзей, — сказал Мэтт. — Да, нет. Я оставлю поиск друзей тебе. Общение с новыми людьми — не мой конек, — сказал Стефан со смехом. — Кстати говоря, — он достал свой телефон и протянул его Мэтту, — можешь удалить это надоедливое приложение для знакомства с людьми? Оно иногда издает странные звуки. — Какое приложение? — сказала Дэн. — Я загрузил Tinder на его телефон. — Мэтт, нет! Почему? Только не tinder… Ты не можешь бросить нашего кролика в этот аквариум с акулами, Господи! Стефан насмехался. — Аааа, я не кролик. Он остановился на секунду, пробуя слова на вкус. Иногда он говорил вещи, от которых у него мурашки бежали по коже, слова, которые ощущались как дежавю, как воспоминание, похороненное в белом шуме. — Ты хоть смотрел на профили? — сказал Мэтт. — Зачем? Я же сказал тебе, что для меня это не работает. — Да. И я говорил тебе, что тебе не обязательно испытывать влечение или хотеть трахаться с кем-то. Ты можешь просто поговорить, выпить кофе, не знаю, посмотреть, что там. Никогда не знаешь. Мы с Дэн познакомились на тиндере, знаешь ли. Дэн вздыхает. — Ты не должен всем об этом рассказывать. — Что, мне не стыдно. — Дело не в стыде, детка. Сейчас Tinder должен платить тебе за маркетинг. Мэтт рассмеялся. — В любом случае. Я просто сказал, что ты можешь найти кого-то достаточно интересного, чтобы привлечь твое очень платоническое, очень сдержанное внимание. Стефан притворно оскалился, но это вряд ли было возможно, когда Мэтт был вовлечен. — Кого-то интересного, — сказал Стефан. Он открыл приложение, пролистал влево несколько анкет и развернул экран, чтобы Мэтт мог видеть. — Как этот парень? Потому что держать мертвую рыбу — это так привлекательно. — Он продолжал листать. — Или вот этот. Почему он держит воздуходувку, как штурмовую винтовку? Или вот этот. Он буквально голый. Я имею в виду… у него что, нет рубашек? Ему нужен адрес ближайшего магазина, чтобы купить одежду? — Господи, — начала Дэн, а потом подавилась смехом. — Что, это реальные люди в этом приложении. Вот еще один с рыбой. Что это за убийцы рыб? И почему все они мужчины? Я не гей. — Прости, виноват. Ты однажды поцеловал Жана. — Это было в исследовательских целях! — огрызнулся Стефан. Это действительно было так. Это случилось до того, как Кевин и Жан признались друг другу в своей многострадальной влюбленности и начали встречаться. Стефан просто хотел узнать, к чему вся эта суета вокруг поцелуев. — Я имею в виду, я могу изменить настройки, — сказал Мэтт. — О, нет, зачем тебе это делать, когда у меня есть все эти замечательные возможности, — категорично сказал Стефан. — Например, этот парень. Знает ли он, что его рука в боксерах и… знаешь что, не бери в голову, притворись, что я этого не спрашивал. Или вот это. Наверное, запихивать в рот три хот-дога — это талант или что-то в этом роде. Или… Стефан остановился, его палец застыл над фотографией. Это была черно-белая фотография друга Дэн и Мэтта, Аарона. Он держал в руках татуировочный пистолет, черные рисунки деревьев покрывали его бицепсы, а то, как он смотрел на камеру из-под бровей, показалось Стефану слишком знакомым. — Это твой друг с беременной девушкой. С вымышленным именем, очевидно. Не очень оригинально. Мэтт чуть не задохнулся и выхватил телефон из рук Стефана. — О. О Боже, у меня чуть не случился сердечный приступ, Стеф! Я думал, что Аарон изменяет! Это не он. Это его брат-близнец, Эндрю. — О. Стефан вернул телефон и долго смотрел на фотографию. — Я думаю, он ему нравится, — драматично прошептала Дэн. Стефан отошел и направился обратно в хранилище, оставив Дэн и Мэтта хихикать позади себя. В любых других обстоятельствах Стефан даже не подумал бы об этом. Это приложение было на его телефоне только потому, что он не знал, как его удалить, и когда он попросил об этом Кевина и Жана, они решили, что это уморительно — подшутить над ним, и оставили его включенным. Но сейчас Стефан все еще смотрел на это лицо и… как он вообще мог подумать, что это Аарон? Человек на фотографии был другим. Аарон был невротичным засранцем в дорогой кожаной куртке, который прикрывал свою неуверенность в себе сварливым отношением и ненужным ехидством. Это даже не было похоже на высококачественный огрызок Элисон, он был абсолютно прозрачным и скучным. Но этот парень… этот парень был другим. Видел ли Стефан его раньше в клубе Дэн и Мэтта? Он не мог вспомнить. Тогда почему возникло ощущение, что он его встретил? Стефан все равно не нашел бы ответа, глядя на его фотографию. Он вошел в хранилище, закрыл за собой дверь и прислонился к ней. Что может случиться самого худшего? Он может быть таким же засранцем, как его сварливый брат, и тогда Стефан просто заблокирует его номер и послать его. Жан научил его блокировать чужие номера, и это было лучшее, что могли сделать эти дурацкие телефоны. Он повернул направо. Это совпадение. Что за… Стефан открыл дверь и ворвался к Мэтту. — Что это значит? — Он сунул телефон Мэтту в лицо. Мэтт усмехнулся. — Это значит, что он также свайпнул тебя вправо. — Почему? — Стеф, дорогой, мне что, снова тебе все объяснять? — сказала Дэн. — Какую часть? Ты объясняешь мне много ненужного дерьма. — Люди думают, что ты горячая штучка. Парень гей, ты сексуальный, и твой профиль звучит так, будто у тебя проблемы с отношениями… — В хорошем смысле, — перебила Дэн своего парня. — Да, в хорошем смысле. Так что, вероятно, люди часто пролистывают тебя вправо. Стефан поднял бровь и пробормотал: — Люди глупы. — Вот это дух! — Мэтт с чрезмерным энтузиазмом похлопал его по плечу. — Только не говори об этом Эндрю. Аарон и Кейтлин планируют пожениться после рождения ребенка. Что, если тебя пригласят? Ты не можешь обидеть брата жениха. — Как меня пригласят? Мы даже не знаем друг друга. — Ну, в один из этих дней вы встретитесь, и ты им понравишься, — Мэтт буквально упал в обморок. Стефан закатил глаза. — Да, ладно, неважно. — Ты собираешься поговорить с ним? — сказал Дэн. — Я еще не знаю. Все равно уже поздно. Дэн хмыкнул в знак согласия. Но Стефан колебался не из-за этого. Он просто не мог избавиться от ощущения, что в этом человеке есть что-то странное.

~~~

Эндрю ждал тридцать минут, но от Нила не пришло никакого сообщения. Нет. Не Нил. Стефан. У Аарона хватило ума оставить его в покое, и это было хорошей идеей, потому что Эндрю был очень близок к срыву, и последнее, что он хотел сделать, это устроить его на глазах у своего брата. Он был вполне способен справиться со своими срывами самостоятельно. Он налил себе еще виски и уставился на свой телефон, ожидая, что сообщение от самозваного Нила чудесным образом появится. Но оно не появилось. Еще через тридцать минут терпение Эндрю лопнуло, а алкоголя в его крови стало слишком много. Эндрю: два священника заходят в бар Самозванец Нил ответил немедленно. Стефан: правда? шутка про бар. ты так обычно начинаешь? Эндрю: а как ты предпочитаешь начинать? Стефан: Я не знаю. Я никогда не делал этого раньше. Эндрю: почему бы и нет? Стефан: не люблю людей Эндрю: и ты, и я Стефан: тогда что ты делаешь в Tinder? Я думал, что это все для того, чтобы найти людей, которые тебе нравятся. Эндрю: неправильно. Это поиск людей, с которыми можно сходить на свидание. Стефан: Я не хожу на свидания. Эндрю уставился на свой телефон, пока его сердце билось в горле. Это был самозванец, он знал это. Какой-то гребаный мудак, который нашел где-то в сети фотографии Нила и использовал их для своего профиля, потому что… ну, потому что Нил был чертовски горяч. Но это был не Нил, кричали все разумные части мозга Эндрю. Эндрю: Так что же ты тогда делаешь в этом приложении? Стефан: Мой друг скачал приложение на мой телефон, а я не знал, как его удалить. Эндрю: Понятно. Значит, ты случайно смахнул вправо. Стефан: нет Эндрю: тогда почему Стефан: ты интересный Эндрю: ты меня не знаешь Стефан: очевидно, мой друг знает твоего брата. я видел его несколько раз. он такой же мудак. ты на него не похож. так что ты интересный. Эндрю положил телефон на стол и осушил еще один стакан виски. Это было слишком много. Слишком, блядь, много. Он справлялся с огромным количеством дерьма в своей жизни и сумел выкарабкаться, но это? Это было больше, чем он мог сейчас вынести. Он оплакивал смерть Нила, похоронил гребаную урну с прахом случайных вещей, принадлежавших Нилу, в могиле с его именем. Если Нил выжил в автокатастрофе, то какого хрена полиция не нашла его? Эндрю глотнул виски прямо из бутылки. Он больше не чувствовал вкуса, только тепло жидкости, заполнившей его грудь, а затем дымку. К дымке он уже привык. Последние три с половиной года были долгой прогулкой в туманном поле, и даже с блестящей памятью Эндрю, он потерял некоторые моменты тех лет. Было чудом, что его печень все еще функционировала правильно. Он откинул голову на спинку стула и сделал глубокий вдох. Затем еще один. И тут воспоминания нахлынули на него, непрошеные и слишком интенсивные. Эндрю нарушил не менее двухсот правил дорожного движения по дороге на этот гребаный мост. Он не должен был позволять Нилу задерживаться в Атланте, к черту его гребаные дополнительные занятия. Он не должен был ехать в Колумбию без него и оставлять его там одного за рулем. К тому времени, как он остановился у полицейской баррикады, его трясло. — Где он? — Он практически протиснулся сквозь нескольких полицейских. — Сэр. Вы не можете быть здесь… — Это моя машина в гребаной реке. Вы мне звонили. — Мистер Миньярд. Вы можете предъявить удостоверение личности? Эндрю ненавидел всех этих чертовых ублюдков. Крыша машины была видна с того места, где он стоял, и команда водолазов уже была вокруг, но Нила не было видно. Он сунул свои водительские права в лицо полицейскому. — Он в больнице? Где он, блять, находится? Офицер посмотрел на него с сочувствием. Нет. Только не это гребаное лицо. Это было лицо врача, который говорит, что его любимый человек не перенес операцию. Эндрю смотрел достаточно медицинских драм, чтобы знать это. — На данный момент мы не нашли водителя. Вы можете рассказать нам больше подробностей? И Эндрю рассказал. Впервые в жизни он работал с этими чертовыми свиньями, и в итоге это ничем не помогло. Эндрю моргнул, и сцена в его голове изменилась. Он лежал на полу в съемном хибаре во Флориде, с бутылой виски. Через два месяца расследование поиски Нила были официально прекращены, и Нил был объявлен пропавшим без вести, предположительно мертвым. В машине нашли кровь, но никаких следов Нила. По официальной версии, Нил пытался выбраться из тонущей машины, отстегнулся, но не смог доплыть до берега. Он утонул, и течение отнесло его тело слишком далеко от места происшествия. Эндрю бездумно воспроизводил сообщение, которое Нил оставил на своей голосовой почте. 'Привет, официально освобожден от этого дурацкого курса статистики. Профессор все еще ненавидит меня. Как я виноват в том, что он не прав? В любом случае, я уже еду в Колумбию'. Голос Нила стал низким и мягким, интимным. 'Не могу дождаться встречи с тобой, Дрю'. Эндрю прослушал сообщение еще раз. И еще раз. И снова. Пока внутренний голос Эндрю не стал звучать как Нил. Он пил, пока воспоминания не утонули в дымке.

~~~

Была середина ночи, и Эндрю внезапно перестал отвечать на его сообщения. Какого черта это было? Это не должно было беспокоить Стефана так, как беспокоило, но он не мог избавиться от тяжести в груди. Было уже далеко за полночь, и Стефан не терял времени, когда вошел в свою квартиру, прежде чем ворваться в спальню Кевина. Два тела отстранились друг от друга, раскрасневшиеся и задыхающиеся, волоча за собой простыни, чтобы прикрыться. — Ты, блять, серьезно? — Чувак! Какого хрена! Стефан закатил глаза. — Я видел вас обоих голыми. — Так не в этом дело, придурок, — сказал Жан. — Да, да, я знаю, трахаться — это здорово. Вообще-то… Я не знаю. В любом случае, вы делаете это все время, как вам еще не надоело? Кевин провел рукой по лицу. — Ты что-то хочешь сказать? — Да. Итак, я познакомился с одним парнем на Тиндере, и он перестал мне отвечать. — Сейчас три часа ночи, — сказал Жан и бросил подушку в Стефана. — И что? — Стефан бросил подушку обратно. — Так он, блядь, спит, ты, абсолютная угроза! Убирайся. — Кевин выглядел так, будто собирался убить Стефана. В этом не было ничего особенного, просто у Кевина было сучье лицо, и Стефан привык к этому. Как бы Кевин и Жан ни были похожи на грозовые тучи, они были просто огромными мягкотелами, как любил называть их Мэтт. Не то чтобы мнение Мэтта о людях было очень надежным, но в этом Стефан был с ним согласен. Он вздохнул и потянул на себя дверь, чтобы закрыть ее. — Подожди! — крикнул Жан. Стефан остановился. — Кто этот парень? — Правда? Сейчас? — сказал Кевин. — О, малыш, я вернусь к тому, чем мы занимались, в мгновение ока, и ты даже не вспомнишь, что он открыл эту дверь, — сказал Жан по-французски. — Мне не нужно было это слышать, — сказал Стефан. — Это за то, что ты так ломился в дверь, — сказал Жан. — Итак. Кто этот парень? — Брат друга Мэтта. — Какого друга? — сказал Жан. — Я убью вас обоих, — сказал Кевин и зарылся головой в подушку. — Аарон. — Я думал, что брат Аарона находится в реабилитационном центре уже… вечность, — сказал Жан. — Я думал, он умер, — пробормотал Кевин в подушку. — Да, нет, ни то, ни другое. В любом случае, я не знал, что уже три часа ночи. Возвращайтесь к своему траху, — сказал Стефан и закрыл дверь. Вслед за этим раздался громкий стук, вероятно, что-то Кевин бросил в дверь, а затем громкое «Заткнись!». Стефан почти не спал в ту ночь. Впрочем, Жан и Кевин имели к этому очень мало отношения. Утром от Эндрю по-прежнему не было никакого сообщения. Наконец, оно пришло около полудня. Эндрю: ты обычно ходишь и оскорбляешь братьев других людей? Стефан: зависит от обстоятельств Эндрю: от чего? Стефан: от того, кого ты спрашиваешь. я бы сказал, что нет, но люди странно обижаются, когда ты говоришь правду, так что у них может быть другое мнение на этот счет Эндрю: Понятно. Значит, у тебя проблема с отношением к людям. Стефан: если так подумать Эндрю: и что бы ты сказал Стефан: да Эндрю: кто твой друг? Стефан: какой друг? Эндрю: тот, кто знает моего брата. Стефан: О. Мэтт. Он управляет клубом метания топоров со своей девушкой. Стефан подождал несколько минут, но ответа не последовало. Прождал полчаса, и все равно ничего. Стефан: Эндрю? Это проблема? Если тебе от этого легче, Мэтт считает Аарона восхитительным. Еще час. Все еще ничего.

~~~

Эндрю поехал к Аарону, как только увидел имя Мэтта на экране телефона, и несколько раз стукнул в дверь. Аарон появился в драных штанах для йоги и с румянцем на лице. — Господи, что? — Что, блять, ты надел? — Мы занимаемся пренатальной йогой, отъебись. — Ты не беременен. Аарон закатил глаза. — Тебе что-нибудь нужно или ты пришел, чтобы осыпать меня радостью от того, что мои хобби раскритиковали? — Пренатальная йога — это не хобби. Аарон пробормотал «о боже» и вошел внутрь, оставив дверь открытой. Эндрю не был уверен, как начать этот разговор. Он все еще был на девяносто процентов уверен, что все это — не он. Но самозванец Нила говорил вещи, которые сказал бы Нил, а он никак не мог их узнать. Никто не знал Нила по-настоящему. Никто из нынешних друзей Эндрю не встречался с ним и вообще не знал о нем. Поэтому он решил сразу перейти к делу. — Нил написал мне. Аарон остановился на середине пути и обернулся. — Ты серьезно собираешься это сделать? Почему? Эндрю, у тебя все так хорошо. Почему ты хочешь вырыть себе яму? Этот парень — гребаный фэйк. — Допустим, что так. Тогда я хотел бы узнать, кто он, и убить его. — Нахрена тебе кого-то убивать. Нет. Моей дочери нужен дядя, который не сидит в тюрьме, большое спасибо. — Он сказал, что его друг знает тебя. Аарон вскинул бровь. — Он что? — Он сказал, что его друг Мэтт знает тебя. — Мэтт в смысле… Мэтт и Дэн? Эндрю достал свой телефон из заднего кармана, открыл текстовые сообщения и повернул экран к Аарону. Аарон прокрутил вверх и вниз текстовый поток. — У тебя есть кто-нибудь из колледжа, кто тебя ненавидит? Кто-то, кто готов пойти на такую выходку, чтобы поиздеваться над тобой? — Если они хотят медленной смерти, то возможно. Аарон насмехается. — Я серьезно. Мэтт и Дэн встречались с тобой, сколько, один раз? И вы даже не разговаривали. Они ничего о тебе не знают, кроме того, что ты существуешь. Они не знают о Ниле. Я думаю, это кто-то, кого ты знал в те времена. Кто-то, кто, возможно, нашел меня в социальных сетях или что-то в этом роде? Выбрал моего друга наугад, чтобы казаться легальным. — Или… — Нет. Эндрю, нет. Нет никакого «или». Не вбивай это дерьмо себе в голову. Ты позволишь себе надеяться на то, чего нет. Это уничтожит тебя. Я не собираюсь просто сидеть здесь и смотреть, как ты снова разрушаешь себя. — Тогда позвони Мэтту. Это была ужасная идея. Самая худшая идея, которая когда-либо приходила в голову Эндрю. Но он должен был знать. Должен был быть уверен. Потому что он медленно погружался в безумие «а вдруг», и этой искры было достаточно, чтобы поджечь все. Потому что вся жизнь Эндрю была похожа на бесплодное поле в конце лета, иссушенное и голодное, и одна спичка могла сжечь его дотла. Сомнение, растущее в его груди, и было этой спичкой. Аарон подошел к журнальному столику и взял свой телефон. — Это ужасная идея. — Я знаю. — Хуже всего. Это чертово безумие, ты же знаешь, да? — Я, блять, знаю, Аарон. Просто… позвони ему. Аарон набрал номер Мэтта и включил громкую связь. — Привет, чувак, как дела? — сказал Мэтт, его голос был таким же раздражающе веселым, каким Эндрю помнил его с первой и единственной их встречи. — Привет, все отлично, я звоню, чтобы… Ладно, это может показаться странным, но есть ли у тебя друг по имени Стефан? — О. Да. Стеф самый лучший, — Мэт засмеялся. — Это из-за твоего брата? Мы были в клубе прошлой ночью, пополняли запасы и все такое, а он копался в Тиндере и общался с Эндрю. Ты, как хороший брат, проверяешь, хороший ли он парень? — Можно и так сказать, — сказал Аарон. — Эм… как он выглядит? — Что ты имеешь в виду? У него есть его фотографии на аккаунте. — Я имею в виду, это его настоящие фотографии? — Что? Да! Он не стал бы врать о том, как он выглядит. Стефан действительно не заботится о внешности. — О. Хорошо. — Я знаю. Он симпатичный! Подожди, у меня есть фотография, где мы оба вместе. Эндрю перестал слушать. Его мозг снова погрузился в туман, хотя сегодня он не выпил ни глотка алкоголя. Прошла минута, или десять, или тридцать — Эндрю не был уверен, пока рука Аарона не коснулась его плеча. — Эндрю. — Что? — Голос Эндрю звучал как два камня, скрежещущих друг о друга. Аарон держал свой телефон, показывая фотографию Нила и Мэтта с надписью «С Новым годом» позади них. Фотография была сделана в прошлом году. В прошлом году. Нил. Стефан. Натаниэль. Это было настоящее имя Нила. Было ли это все уловкой? Чтобы инсценировать его смерть? Это был план побега Нила? Почему он сбежал от Эндрю, не сказав ни слова? Почему он вернулся в его жизнь сейчас и ведет себя так, будто они незнакомы? Колени подкашивались, и Аарон поправил руку Эндрю на своих плечах, давая ему опору, чтобы встать. Он наполовину тащил, наполовину вел его к стулу и подтолкнул к нему. — Эй, эй, посмотри на меня. Тебе нужно дышать. Эндрю, посмотри на меня. Но он не мог. Дымка была гуще, чем когда-либо, и единственное, что пробивалось сквозь нее, был синий цвет. Голубой, как послеполуденное небо. Как ледниковое озеро. Как глаза Нила.