а под звездами на крыше тепло

       Первый понедельник октября для Антона начался плохо — парень снова проспал. Из-за того, что все выходные Шастун беспамятно провел в книгах, да так, что читал даже в ночь понедельника, когда нужно было отсыпаться перед учебой, парень совсем не выспался, так как привык засыпать в три ночи, а просыпаться в два дня. Возможно, такой режим сна был оправдан нехваткой энергии из-за того, что кудрявый почти не ел, или всё же это из-за ночных посиделок за книгами и блокнотом для рисования — непонятно.        Предварительно нацепив на себя коричневую водолазку и черную рубашку, которая висела на худющем Антоне как мешок, Шастун натянул на себя школьные брюки и, закинув в рот вишневую жвачку, собрал сумку-шоппер, в которой теперь лежали две ручки, карандаш и три тетради — по английскому, по литературе и одна общая для всех остальных предметов.        "Заебал, блять, не можешь вовремя ложиться?" — пронеслось в мыслях у Антона, пока тот завязывал шнурки на кожаных ботинках. Выбежав из квартиры, парень включил в наушниках случайную песню, чтобы хоть как-то скрасить свой спешный путь в учебное заведение.

***

       Войдя в кабинет английского языка, где парты расположились буквой "п", для того чтобы назойливая учительница смогла видеть всех учеников, Антон поздоровался с преподавательницей и уселся на свое угловое место. Кудрявый достал тетрадь, морально готовясь к двум урокам иностранного.        Прозвенел звонок и началось нудное объяснение новой темы, а когда время пришло к практике, воздух вновь прорезал звонкий голос женщины:        — Тошенька, помоги мне пожалуйста, а.        Антон резко вскинул голову, быстро поморгав глазами, будто бы убеждаясь в том, что ему не послышалось.        — А-а... С чем? — Антон глядел прямо на женщину, которая не разрывала зрительного контакта. Его всегда пугало то, как эта особа давила психологически и контактировала с учениками. Преподавательница всегда знала, чего хотела, добивалась желанного и умела настоять на своем.        — Возьми у меня в шкафу пособие по подготовке к ОГЭ и сбегай в библиотеку, отксерокопировать странички надо. Спасибо, Тошенька, — протараторила Светлана Олеговна, даже не услышав тихих возражений парня по поводу его прозвища. — Подойди сюда, я покажу, что распечатать.        Антон подошел к учительнице, держа в руках книгу формата А4, и протянул пособие ей в руки. Парню пришлось наклониться почти вдвое, чтобы увидеть хоть что-то на бумаге, так как Светлана Олеговна не отличалась высоким ростом, а следовательно и стол у неё был низкий.        — Вот смотри, сто пятьдесят третья, с говорением. Потом сто шестьдесят пятая, сто восемьдесят первая. И чтобы каждой по три штуки! — опять протараторила женщина и протянула книгу обратно Шастуну. — Держи девять листочков, жду тебя! — буквально вытолкнув Антона из кабинета, сказала Светлана Олеговна и принялась отчитывать его одноклассников, которые вместо того, чтобы делать задание, "грели уши".        Антон очнулся только за порогом кабинета, когда дверь перед ним закрылась. Парень лишь пожал плечами и двинулся в сторону библиотеки, полностью погрузившись в свои мысли.        Шастуну очень повезло, что в день, когда он поспал только около трех часов, на первом же уроке его отправляют абсолютно законно прогуливать урок и не утруждать себя скучными заданиями по модальным глаголам, которые он ненавидел. Идти пришлось аж в другой корпус, так что Антону удалось забежать в школьный туалет и сделать пару затяжек своей "ашки" со вкусом ванильного мороженого. Парню казалось, что этот вкус — лучший в его жизни, после вишни, конечно.        Делая очередную затяжку и выдыхая пар в потолок, оперевшись головой о холодную выложенную плиткой стену, парень медленно погружался в свои мысли. С этой литературой Антон совсем забыл о своих проблемах и переживаниях, которые преследовали его на протяжении последних месяцев. В голове крутились одни литературные термины и темы произведений. За последнюю неделю Шастун успел проанализировать такое количество произведений, что казалось, парень может посоревноваться в остроумных идеях, касаемых книг, с самим "великим" Арсением Сергеевичем.        Но, как ему казалось, его багажа знаний всё еще не хватало для того, чтобы пройти "порог" на экзамене. Хотя сейчас Антон толком об этом и не думал — всё таки это лишь начало года, а для того, чтобы подготовиться к экзамену еще есть время, но даже если парень не поступит на бюджет в университет, то родители оплатят и обучение, и отдельную квартиру, только лишь чтобы их сын съебался из их жизни. По крайней мере, Шастун был в этом уверен.        Однако, в глубине души, Антон боялся. Боялся будущего, боялся оценки окружающих, боялся мнения и агрессии отца. Наверняка, все люди думали, что Шастун — чёрствый парень, не способный ничего чувствовать, раздражавшийся по поводу и без. И, возможно, так оно и было. А может и нет. Возможно, внутри этого высоченного и худого парня прятался маленький мальчик, способный улыбаться слепящим лучам солнца, смеяться от щекочущего легкого весеннего ветра, и, в конце концов, любить.        Когда-то, Антон может и был таким. Вот только это было давно. Так давно, что даже он сам этого не помнит. Шастун не помнил, когда в последний раз он слышал это искреннее, родное "я люблю тебя" в своей семье. Даже Алиса, единственная, кто относился к парню не как к дерьму, была настолько сломленной, что не могла себе позволить сказать эти три слова. Видимо, парень не заслужил услышать этих слов от родных людей, поэтому не мог адекватно оценивать и выражать свои чувства по отношению к другим людям.        Полгода Антон встречался с одной девушкой, с которой познакомился в летнем лагере перед девятым классом. Отношения эти были, не сказать что хорошие или плохие, просто обычные, но запоминающиеся. Все-таки именно с этой девушкой прошел его первый раз, который прошел очень даже удачно, как ему показалось. Кудрявый парень не знал, любил ли её, но она определенно ему нравилась. Приятная внешность, красивая фигура, легка на подъем, но расстались они из-за того, что Шастун никак не подкреплял свою "любовь" словесно. Он, безусловно, водил девушку в кино, дарил небольшие милые подарки, каждый день переписывался с ней, но что-то всё же пошло не так.        После этих отношений, в девятом классе Антон превратился в настоящего "плохого" мальчика. Закурил, запил (а все по вине Димы Позова), занимался сексом с девочками, не связывая себя узами отношений и любви. Жил в свое удовольствие, так сказать, пробовал новое, экспериментировал. А потом познакомился с девушкой из параллельного класса — Ириной Кузнецовой, которая сейчас училась в химико-биологическом классе.        Вот Иру он может и любил. Девушка была безумно красивой в глазах Антона, с ней он сиял, забывал о своих проблемах и думал только о ней. Да и сама Ира любила и уважала Антона, всегда была готова прийти к нему на помощь, поддержать, отвлечь от плохих событий, которые всегда были связаны с его ненавистными родителями. Кузнецова была невероятной, её волосы всегда были красиво уложены, на лице красовался легкий макияж, подчеркивающий её черты лица и скрывающий недостатки, которых особо не было.        С Ирой было хорошо. Пара постоянно проводила время вместе, может поэтому и расстались в конце десятого класса. Полюбили друг друга так страстно, что задохнулись в собственных чувствах и устали. А красивая была пара, все друзья их любили и восхищались их отношениями, которые были примером для каждого.        Спустя несколько минут курения в туалете, Антон все-таки направился в сторону библиотеки, где кое-как разобрался с доисторическим принтером, который наотрез отказывался работать, а женщина, всегда сидевшая в библиотеке, как назло решила позавтракать в столовой именно в тот момент, когда потребовалась её помощь.        Но Антон справился. Кому, как не ему, привыкать работать в одиночестве?        Когда на часах уже было полдевятого, Шастун, наконец-то, закончил и поспешил обратно, в кабинет английского, надеясь, что назойливая учительница не начнет возмущаться, а-ля, чего это он так долго.        — Светлана Олеговна, вот, там принтер барахлил что-то, — Антон вошел в кабинет и тут же протянул учительнице, восседавшей на своем стуле за деревянным столом, листы с заданиями и само пособие.        — Спасибо-спасибо, Тошенька, ничего страшного, садись, — улыбнулась женщина, принимая в руки предметы.        Шастун обернулся к своей парте и выдохнул, закатив глаза от этого противного искажения его имени. Ассоциировалось с матерью, да и этот слащавый тон нормально так напоминал о женщине. Лишь одной даме Антон спокойно позволял себя ласково называть — Еве Витовской, которая постоянно использовала в обращении мальчишки уменьшительно-ласкательные обращения, что ему даже нравилось слышать от неё. Парень уселся на свое место и уткнулся взглядом в тетрадь, тут же делая вид занятого ученика, надеясь, что скоро этот кошмар закончится.

***

       Школьное расписание наконец-то состоялось и у 11Г теперь не было вечных замен и окон, поэтому после невыносимой пары французского языка, Антон взглянул на время на телефоне и осознал, что следующие два урока он проведет под прицелом суровых голубых глаз, что будут прожигать его при любой возможности. Быть может, на литературу он бы и хотел пойти, а вот русский язык парня раздражал. Столько правил и исключений, которые только морочили голову Антона, спокойно обходившийся без всего этого и писавший вполне грамотно.        Но, увы, парень никуда не мог деться, поэтому он поплелся на шестой урок в кабинет русского языка и литературы. Настроение упало ниже плинтуса, ведь, оказывается, по французскому языку задавали подготовить пересказ небольшого текста, о чем Шастун вообще не догадывался, поэтому сейчас в электронном журнале на строчке с его фамилией красовался розовый квадратик с цифрой "два" посередине, что совсем не устраивало мальчишку, в чьем дневнике обычно не бывало ничего ниже "четверок", а, наоборот, преобладала отметка "отлично".        Войдя в кабинет, Антон оглядел всех, кто в него уже успел прийти. Какие-то девочки, пара парней-геймеров, а на последней парте третьего ряда уже устроилась светловолосая подруга, которая уткнулась в свой телефон, листая ленту соцсети и разглядывая видео-нарезки про каких-то парней из популярного шоу. Шастун выдохнул и стремительно подошел к парте, по пути вытаскивая из шоппера электронную сигарету и засовывая её в рукав рубашки.        — Ты чего на французском так облажался? — кинула Ева, не отрывая взгляда от телефона, когда Антон уселся на стул рядом с ней.        Парень лишь выдохнул и приложил кулак к губам, незаметно делая затяжку, дабы хоть как-то успокоиться. Вступать в контакт с людьми совершенно не хотелось, а портить настроение Еве своими словами уж точно.        — Ладно, не хочешь, не отвечай, — пробормотала девушка, покосившись на Антона.        Антон наклонился и выдохнул пар под парту, что на удивление оказалось никем не замеченным, а затем сложил руки на парте и практически улегся на нее, ожидая начала урока. Когда до звонка оставалось уже около двух-трех минут, в класс вошел Арсений Сергеевич, одетый в классические черные брюки и белую рубашку, верхняя пуговица которой была расстегнута, а широкие рукава закатаны до предплечий, обнажая обрамленные выступающими голубыми венами руки. В них Попов держал несколько книг, по всей видимости учебники, которые тут же приземлились на широкий преподавательский стол.        При виде учителя Антон закатил глаза и уставился в спинку стула, стоящего перед его партой, надеясь, что что-то пойдет не так и урока не будет. Может, на их школу, наконец, упадёт метеорит и освободит бедного Шастуна от страданий? Парень чувствовал себя так отвратительно, что он точно не был настроен на адекватную работу на уроке, поэтому собирался филонить следующие сорок минут, если не все восемьдесят пять, включая перемену.        Наконец-то прозвенел звонок, класс поприветствовал учителя и началось увлекательное объяснение темы, которую все ученики слушали каждый учебный год, ведь она входила как повторение изученного. Антона всегда возмущало, когда его заставляли проходить одно и то же, но его мнения почему-то никто тут не спрашивал, и ему приходилось в очередной раз слышать очередное правило. Шастун едва ли не засыпал под, как бы не хотелось это признавать, приятный и убаюкивающий голос преподавателя, но каждый раз одергивал себя, когда его голова рисковала свалиться с руки, которая ее и подпирала.        Но, к сожалению, Антон не смог совладать со своим желанием провалиться в сон, да и зачем? Тема урока не такая уж и важная, парень сидит на последней парте, его точно нельзя будет увидеть за кучей одноклассников, да и уже как-то похуй. Что ему будет за эту слабость?        Очнувшись спустя некоторое время от легкого толчка в плечо, Антон потянулся и несколько раз поморгал глазами, стараясь прогнать от себя легкую дрему.        — Шаст, ты ебнутый... Ты два урока и всю перемену, блять, проспал, — нервно проговорила Ева на ухо Антона, который слегка дернулся от неожиданности. Девчонка сложила письменные принадлежности и закинула в карман смартфон.        — Чего? — сонно протянул парень, слегка повернув голову в сторону девушки.        — Собирайся быстрее, пока тебе Арс не въебал... Я в коридоре тебя подожду, — кинула Витовская, собирая сумку-шоппер. Она тут же вышла из класса, оставив парня складывать свои тетрадь и пенал, до которых он ни разу не дотронулся во время двух уроков.        В это время Попов восседал за преподавательским столом, испепеляя своим взглядом сонного мальчишку. Проводив светловолосую девушку взглядом, он вновь принялся наблюдать за Антоном, который с места особо то и не сдвинулся, пока пытался ослабшими руками положить вещи в сумку. Мальчишка все это время чувствовал на себе прожигающий взгляд, но даже виду не подавал.        — Ну что, Шастун, выспался? — ядовито произнес мужчина, не сводя глаз с ученика.        — Ага, правда неудобно немного. Ещё и сон никакой не приснился, обидно, — с насмешкой сказал Антон, не поднимая взгляд на Арсения Сергеевича. Парень лишь встал со стула и задвинул его под парту, после чего вальяжно пошел к двери, покручивая в руках серебряное кольцо.        Арсений от такой картины лишь сощурил глаза, медленно приподнимаясь со своего стула.        — Уверен, что тебе стоит спать на моих уроках, Шастун? — проговорил тот, раздраженно потирая пальцы на правой руке, всё так же не отводя глаз, словно парень мог сбежать в любой момент.        — Ну, наверное, по вашему мнению, лучше спать с малолетками? — Антон тут же поднял свой взгляд и посмотрел прямо навстречу, пытаясь увидеть хоть какое-то послабление в реакции Попова.        И он его увидел. Мужчина полностью и резко распрямился, схватившись руками за край стола и оперевшись на него всем весом. Арсений опешил лишь на секунду, а в качестве замены всех эмоций пришёл лишь гнев.        — Не забывай, с кем ты говоришь, — прошипел преподаватель, слегка наклонив голову вперед.        Антон уже подходил к двери, когда с легкой улыбкой выдал то, что заставило Арсения сжать губы в тонкую линию, а его руки затряслись от ярости:        — Да, я помню, что общаюсь с педофилом.        Парень вышел из кабинета, громко хлопнув дверью кабинета, оставив Арсения Сергеевича сгорать от ярости, рвать, метать и проклинать несносного мальчишку, который раздражал каждой своей деталью, мозолил глаза своим присутствием, а любое его слово обжигало так, будто мужчина находился не в школе, а где-то у жерла извергающегося вулкана.        — Антон? Почему Арс кричал? — спросила удивленная Витовская, поджидавшая друга у двери.        — Да ебанутый он какой-то, говорю же, не в себе, — пробормотал парень, сжимая руки в кулаки. — Давай, погнали отсюда.        Ева лишь промолчала, понимая, что произошло что-то странное, но девушка догадалась сразу, что ответов на все свои вопросы она не получит. По крайней мере сейчас, когда Шастун проспал два урока, да еще и вышел из кабинета таким.

***

       Мальчишка громко-громко хлопает входной темно-коричневой дверью своей квартиры, вешает пальто и снимает массивную обувь. У ног мгновенно стал ластиться рыжий котенок, и Шастун присел на корточки, чтобы провести по мягкой шерсти холодными ладонями, отчего животное перевернулось на спину, прося ласки. Внутри Антона — непонятно что. Злость? Вряд ли. Бешенство? Точно нет. Пустота? Кажется, не совсем... Конфликт с ненавистным преподавателем вызывал какие-то ебанутые эмоции — неяркие, но давящие, и ему все-таки хотелось избить стену коридора, у которой он сейчас стоял. Голова трещала от потока всяких мыслей обо всем происходящем, и Шастун уже хочет пройти из коридора дальше, но в квартире слышится подозрительно много шагов, и парень недовольно вздыхает. Захотелось теплое помещение побыстрее покинуть и вернуться под мерзкий октябрьский ветер, разносящий повсюду сухие желтые листья.        — Привет, Антон, — буркнула Алиса, поджимая губы и выходя из кухни прямо к брату. Лицо ее выглядело устало и печально, что мальчишке не нравилось совсем. — Они меня уже заебали просто! Он опять меня обосрал по полной... Сказал, что я такая хуевая!        Воздух неожиданно разрезали жалобы старшей сестры, и Шаст оперся об угол, складывая руки на груди, показывая что готов выслушивать. Но до сознания уже доходило, что сейчас будет небольшой семейный спектакль.        — Тоша, ты пришел! Как учеба? — догадки подтвердились, когда в проеме появляется взрослая женщина, а за ней — он. Отец. Со строгим, прожигающим взглядом голубых глаз, будто он ненавидит, просто терпеть не может всю эту семью и готов прямо сейчас набить аккуратные личики всех присутствующих. Антон даже не смотрит на них, лишь вздыхает, думая о том, как бы ему сейчас хотелось ебучего человеческого спокойствия. От происходящего даже чувство голода куда-то пропало, оставив после себя окончательную пустоту.        Говорить не хотелось совсем, просто ни слова произносить не было желания. Внутри разрасталась такая пассивная агрессия, что хотелось вырубить самого себя прямо сейчас жестким ударом по своему несуразному лицу. Мальчишка перебирает в широких карманах украшения и тупо пялится на одну точку в стене полуприкрытыми от недовольства зелеными глазами. "Вот в чем их проблема, блять? Они раз в неделю дома бывают и именно тогда, когда их не хочется видеть больше всего..." — проносится в мыслях, заставляя в очередной раз слегка выдохнуть. Даже немного интересно стало, что будет дальше, и парень просто молчал, будто не с ним говорят.        — Почему не отвечаешь? — приторно-ласковым голосом вопросила мать, будто выдавливая из себя печаль, и Антон зажмурил глаза. Он никогда не позволяет себе выплескивать такие эмоции, что хлестали в нем сейчас. Не позволяет себе ни кричать, ни крушить, ни-че-го. Лишь похуистично смотреть и делать вид, что он просто непоколебим.        — А зачем? — не поведя глазом отвечает кудрявый, и Алиса обеспокоенно сжимает в ладошке рукав кофты, поглядывая на разъяренного отца. В глазах старшего Шастуна, кажется, вспыхнул огонь. Даже темноволосая женщина немного испугалась за сына, глядя на супруга. — Вас дома почти шесть дней не было, я понятия не имею, кто вы такие.        Взрослый мужчина так резко дергается, что Алиса слегка вспискнула, когда отец хватает мальчишку за шиворот и прижимает к той самой стене, что Антону хотелось избить несколько минут назад. Видимо теперь эту стену побьют самим подростком.        — Ты как с матерью говоришь, а? Родители не устраивают тебя, ублюдок малолетний? — он чуть ли не плюется, когда широко распахивает глаза и пришибает парня о стену пару раз лопатками. Мать вскрикивает, а сестра, похоже ничего не боясь, бежит спасать кудрявого мальчишку, но её легко отталкивают подальше.        — Так катись к черту отсюда, только сопли свои подбери, говнюк! — продолжает кричать мужчина, дергая Антона за кофту туда-сюда, на что тот лишь глядит ему прямо в голубые глаза, будто в очередной раз напоминая себе, почему он их так терпеть не может. Кексик, сидевший на рядом стоящей тумбе, крутил головой, не понимая, в честь чего такой концерт.        — Ты идиот, — негромко выдавил из себя младший Шастун и вырвался из цепкой хватки. Оттолкнув тяжелое тело напротив, парень схватил пальто обратно и залез в свои ботинки, пока отец стоял рядом, сложив руки на груди и глубоко дыша. Видимо мужчина приходил в себя от только что вырвавшейся наружу ярости и вел себя так, словно Антон одним предложением его покалечил. Мальчишка вышел из квартиры, громко хлопая дверью. Хуже дня и быть не может, блять.        Кудрявый закурил сразу же, как вышел из подъезда, и прошел чуть дальше, двигаясь в сторону гаражей. Ему хотелось, правда хотелось съебаться сейчас так далеко отсюда, как только возможно. И не просто далеко от дома, а подальше от этого ебучего города.

***

       Прошло уже около семи часов с того момента, как Антон, полностью разбитый после сегодняшних происшествий, ушел из дома, так и не успев в него толком зайти. Парень не знал, сколько сигарет он уже выкурил, но пачка была пустая. На щеках остались следы от засохших слезных дорожек, отчего кожу неприятно стягивало. Шастун слонялся по дворам, не зная куда себя деть.        В голове было пусто. Может, еще пару часов назад там бушевал ураган, назревало цунами, смерч вертелся волчком, но, увы, сейчас сил не оставалось ни на какие-либо другие мысли о том, чтобы вернуться домой и упасть на кровать. Но даже этого Антон не мог себе позволить, ведь завтра будут ненавистные дополнительные занятия по литературе, прийти на которые неготовым после сегодняшнего конфликта ударило бы по самолюбию Шастуна, поэтому парень был готов на всё, чтобы снова унизить господина Попова.        Близилась полночь, близился и Антон к своему высокоэтажному дому, в который заходить было невероятно тяжело и страшно. Внутри грудь неприятно щемило, было чувство, будто из-за угла на парня выскочит его разъяренный отец, который в очередной раз показал себя с отвратительной стороны, подкрепив ненависть к нему только сильнее, словно это был огонь, в который подлили масла.        Медленно, почти бесшумно проворачивая ключи в замочной скважине, Антон отворил дверь и вошел в квартиру. Было тихо, за исключением монотонного шума в спальне родителей — работал телевизор на, кажется, минимальной громкости. Из собственной комнаты доносилось мирное сопение рыжего котёнка, которому, по всей видимости, было вообще плевать на всё и всех, лишь бы кормили и лоток убирали. Пусть так и будет, нечего ему волноваться из-за ебучих кожаных мешков.        Шастун тихо разулся, снял пальто, в котором было уже довольно прохладно в октябрьские дни, и повесил его в шкаф. Бесшумно, лишь на носочках, держа в руке сумку-шоппер с тетрадями и школьными принадлежностями, парень продвинулся к своей комнате, стараясь не создавать ни одного постороннего звука. Не хотелось попадаться на глаза ни сестре, ни родителям, поэтому зайдя в свою "берлогу", кудрявый аккуратно закрыл дверь, предотвратив её от щелкающего звука соприкосновения с косяком, и только после этого тяжело выдохнул.        Наконец-то он был в безопасности. Наконец-то мог отдохнуть. Однако, парень об этом даже и не задумывался. Как только Антон переоделся в домашнюю одежду, он вытащил тетрадь с черной обложкой, ручку и открыл ноутбук, на экране которого сразу красовалась заставка видеоурока по литературе. Парень надел наушники и включил ролик, почти не отрывая глаз от экрана и принялся конспектировать материал, что подавала какая-то приятная взрослая женщина.        Прошел час, два, три, может больше, а Шастун всё сидел напротив экрана ноутбука, свернувшись в три погибели, так, как ему было максимально удобно. Поясница немного покалывала, на руке проявлялась мозоль от ручки, которую парень еще и неправильно держал, а глаза закрывались. На часах в углу монитора светились маленькие цифры: "04:47", когда Антон наконец-то закрыл тетрадь и отложил её в сторону. Встать с кресла было невозможно из-за нехватки сил, что уж там говорить о том, чтобы дойти до кровати и упасть лицом в подушку, поэтому парень лишь скрестил руки и положил их на стол, а следом лег на них головой.        На сон оставалось лишь около часа, но Антон был готов даже на такое количество времени, лишь бы закрыть глаза и не думать ни о чем, но как только Шастун сомкнул веки, желудок свело неприятной судорогой. Кудрявый постарался не реагировать на эту пытку, поэтому закусил внутреннюю сторону щеки и тут же погрузился в сон.

***

       Какая-то темноволосая незнакомая Антону кудрявая девушка выводила аккуратным почерком на доске Четвертое октября, когда Шастун зашел в кабинет русского и литературы, суровым, но похуистичным взглядом скользя по преподавателю, который обычно проводил время до занятий в столовой. Удивительно, что сейчас он сидел тут вместе с остальными. Осадок после вчерашней словесной перепалки остался неплохой и двое мужчин озлобленно поглядывали друг на друга, словно они заклятые враги, а не просто ученик и его учитель. Ну, точнее не его. Общий.        Спать мальчишке хотелось невероятно, и, наверное, все его мысли были заполнены мечтами оказаться сейчас в своей просторной постели. Глаза адски слипались после бессонной ночи, а в теле чувствовала такая слабость, которая не предвещала ничего хорошего.        Сегодня почему-то все пришли на дополнительные на несколько минут раньше и дожидались начала вместе, скучно листая соцсети в своих смартфонах. Антон плюхнулся на стул возле Витовской, и та потрепала его по голове, сжимая мягкие кудри в руках и приветливо улыбаясь. У парня от этой улыбки всегда внутри все таяло, и у самого уголки губ приподнимались в ответ. Попов, как ни пытался на эту картину не глядеть, все равно краем глаза улавливал дружескую тактильность сидящих вместе подростков. Все это Арсения отвлекало, раздражало, не давало спокойно работать, поэтому он так и пытался проверить одну и ту же работу какого-то девятиклассника все это время.        Шастун потер сонные глаза и включил смартфон, который вибрировал снова и снова от приходящих уведомлений. Друзья Антона в беседе всегда были активны и писали все, что с ними происходит вплоть до приемов пищи и походов в душ. Парень открыл самый наполненный непрочитанными сообщениями чат. Димка. 14:02 Блять, мне собаку подарили!!!        К радостному сообщению друга была приложена фотография щенка корги. Совсем маленького и такого хорошенького, что Шастун снова невольно улыбнулся, приближая изображение. серега. 14:02 ахуееоеоеоеоетььь... я приду посмотреть

антон. 14:03 поздравляю

антон. 14:03 милое существо

Димка. 14:04 Я щас сдохну от радости просто! Димка. 14:04 Так долго родителей просил. серега. 14:05 ееу а это в честь чего тебе так? Димка. 14:05 Да я сам не знаю!! Просто так. :)

антон. 14:06 пиздец крутяк

       Забавный диалог с друзьями немного отвлек Антона, и через четыре минуты все отключили свои мобильники, уставившись на вставшего из-за стола преподавателя, который начал занятие. Мужчина ходил из стороны в сторону и что-то без остановки говорил, только изредка спрашивая по теме всех сидящих учеников, кроме Антона. Шастуна это вполне устраивало, однако все же было обидно, что его старания по учению литературы всю ночь были неоправданны. Но он довольно сидел, делая заметки в блокноте, на полях которого были беспросветно нарисованы всякие маленькие картинки черной ручкой, и не выделывался.        Несмотря ни на что голос Арсения Сергеевича для Шастуна казался очень приятным, и ему нравилось слушать учителя, даже не вникая в то, о чем он говорит — это немного успокаивало и ласкало слух подростка. Вот бы всегда только слушать Попова и никогда не видеть ни его самого, ни, в особенности, его строгих голубых глаз, что вызывали невозможное раздражение.        Когда от начала дополнительных прошло около двадцати минут, кудрявый мальчишка стал замечать, как перед его взором стали появляться черные пятнышки, поедающие вокруг реальность, голова закружилась, а тонкие руки потрясывались. В голове пронеслось: "Пожалуйста, только не сейчас...", но, кажется, организм его желаний слушать не собирался. Взглянув на Витовскую, он обратил этим ее взгляд на себя, словно прося помощи, и она, широко распахнув карие глаза, несколько раз похлопала ресницами, не понимая почему парень выглядит настолько плохо.        — Ты чего? — прошептала та, но у Шастуна даже сил не было ответить. Его трясло, как лист осиновый, и, судя по всему, адски знобило. Реальность вокруг все сильнее поглощалась темнотой, и ко всему еще добавилась ебнутая тошнота.        — Можно выйти? — тут вдруг еле произнес он, выдавливая из себя голос и глядя на раздосадованного препода.        — Да, конечно, — недоуменно ответил мужчина, видимо тоже заметив, что парнишка сейчас будто прямо тут помрёт. Арсений еще никогда не видел подростка таким... слабым и измученным? Ему казалось, что Шастунишку вообще ничем не пробьешь и видеть его настолько убитым было как-то в новинку. — С тобой все в порядке?        Антон кивнул, вставая из-за стола и уронив на пол свой телефон. Все вокруг заполнялось темнотой, когда он сглотнув, попытался пройти к выходу из кабинета. Он совсем тяжело переставлял ноги, что сейчас были просто ватными, а голова будто вообще не держалась на шее, увешанной цепями. Его страшно мутило, и все находившиеся в кабинете замерли, наблюдая за еле шагающим парнем. Обстановка в кабинете стала напряженной.        Спустя пару секунд воздух разрезает грохот удара тонкого тела о поверхность пола, и все резко дернулись, совсем этого не ожидая. Кто-то из девочек, кажется, даже вспискнул. Витовская мгновенно бросилась к лежащему без сознания парню, ужасно перепугавшись и потрясывая друга за костлявые плечи, на что тот никак не реагировал. Да и не мог.        — Антоша... Антоша, с тобой? — шептала девушка, самая трясясь от страха, пока остальные ученицы сидели, не понимая, что им вообще в этой ситуации делать. Попов, заметив накаляющуюся обстановку и состояние Евы, решил брать все в свои руки, как, в принципе, и должен был.        — Все свободны, идите домой бегом, — после этих слов учителя все дамы, кроме сидящей сейчас на полу, кивнули и начали складывать вещи, быстро покидая помещение. Никому не хотелось оставаться там, даже любопытство не проснулось. Девушкам просто хотелось выбраться поскорее из напряженной атмосферы.        — Витовская, ты — мигом в медпункт, зови врача, — Ева резко вскочила и побежала из кабинета, как только услышала указание преподавателя. Бежать нужно было в другой корпус на второй этаж, и она пыталась сделать это как можно быстрее, чуть ли не сталкивая на своем пути всех, кто попадался ей навстречу. Происшествие с другом ее напугало так сильно, что, казалось, будто девушка и сама сейчас сознание потеряет от переживаний.        Попов же в это время приподнял мальчишку за подмышки и уложил аккуратно поближе к стене, придерживая его за кудрявую голову. Только сейчас Арсений заметил, насколько тело мальчишки легкое и будто невесомое — поднять его не доставляет никаких малейших сложностей. Мужчина сидел, разглядывая подростка и замечая, в какой степени чужой свитер огромен по сравнению с его владельцем. У парня ключицы выпирают до жути, шея тонкая, словно хрустальная, оба запястья можно одной рукой перехватить полностью, а щеки впалые и бледные, как у ебучего трупа, и преподаватель диву дается, как дети себя до такого доводят.        Шастун тонким пальчиком дергает, пока учитель вспоминает, как также сидел с Витовской, что неделями не ела, заставляя мужчину волноваться и переживать так сильно, что слезы наворачивались. А сейчас Арсений сидит тут с этим ненавистным подростком, что буквально вчера выводил его из себя, показывая свой никчемный характер. Такой весь из себя серьезный и пиздатый Антон Шастун, которого никогда ничем не заденешь, сейчас валялся на полу без сил и сознания и выглядел до кошмара печально.        В помещении послышался топот шагов, и в него влетела Ева, а за ней зашла полного телосложения медсестра с каштановыми короткими волосами. Женщина почти что приказала Попову растереть Антону уши, чтобы поток крови прильнул обратно к мозгу, и мужчина, ни капли не мешкая, стал выполнять указания. Меж мужских пальцев просачивались немного кудрявые пряди чужих волос, и он, кажется, почувствовал от них сладкий-сладкий запах вишни.        Дама в этот момент прощупывала пульс, выглядя так, словно такие ситуации в школе случаются каждый день, а Витовская распахивала окно, не поддававшееся с первого раза, чтобы впустить в кабинет хоть немного свежего воздуха. Как только это произошло, мгновенно запахло сыростью и осенней листвой, отчего Арсений почему-то поежился, по указаниям так и выполняя требования медицинской работницы.        — Ремень ему расстегните, затянул небось, — максимально спокойно пробормотала женщина, подкладывая Шастуну под ноги рюкзак и осматривая его лицо.        Преподаватель даже опешил и как-то недоуменно посмотрел на медсестру, видимо убедиться, что та не шутит. В голове пронеслось: "Блять, тут ребенку плохо, хватит как долбаеб стрематься!", и он, приподняв чужой темно-зеленый свитер, схватился за пряжку черного ремня, затянутого туго-туго на тончайшей талии, и Арсений, простите, мягко говоря ахуел, увидев тело мальчишки.        У Попова аж голова закружилась, когда он заметил торчащие кости под тонкой бледной кожей. Сейчас Шастун уже и в правду выглядел умирающим, а учитель попробовал прикинуть, сколько вообще мальчишка сейчас может весить. Чуть выше живота, в районе ребер, виднелся обмотанный вокруг тела эластичный бинт, но преподаватель решился не вдаваться в подробности, для чего он тут находится, мало ли какие причины. Он просто расстегнул, наконец, злосчастный ремень и обратно вернул на место приподнятую кофту мальчишки.        Через пару минут Антон очнулся, тихонько приоткрыв глаза, и увидел Арсения Сергеевича, сидящего подле него. Кудрявый приподнялся на локтях, огляделся по сторонам и тяжело вздохнул, осознав, что конкретно произошло. Тело неплохо так ломило и после вчерашней агрессии отца, и от падения на жесткий пол.        — Не в первый раз такое? — вопросила медсестра, первая заметившая, что Шастун пробудился. На него тут же метнулись еще два взгляда — обеспокоенный карий и еще... тоже обеспокоенный?.. голубой.        Парень кивнул и женщина покинула кабинет, после минуты нотаций типа: "Нужно следить за собой, хорошо кушать и высыпаться! Поменьше стрессовать к тому же!". Так и сидели они втроем в тишине — Попов уже за своим столом, Витовская на полу, обнимая друга за плечи, и сам Шастун, которого адски мутило и кружило, но виду не подавая, он сидел и прижимался к девушке.        Арсений очень хотел что-то спросить и узнать о причинах состояния парня, хотел отогнать Еву от Антона, что так крепко прижимались друг к другу, но он лишь молча глядел на них и отпивал кофе из чашки. Непонятно, что царило внутри — злость или ревность, любопытство или вообще безразличие, но мужчина отгонял все возможные мысли из головы, стыдя себя за то, что думает об этом в тот момент, когда его ученику плохо. Некоторое время спустя тишина все-таки прервалась негромким голосом преподавателя.        — Мне скоро идти нужно. Ева, отведи его поесть, и будьте осторожны. Только покушайте обязательно. Оба. — Попов строго проговорил все указания, и Витовская кивнула ему, давая понять, что она все сказанное уяснила.        Девушка помогла кудрявому другу подняться, собрать все вещи и поднять телефон, валявшийся на полу все это время. Держась за его длинную руку, она попрощалась с учителем и повела мальчишку из злосчастного кабинета, попутно вызывая такси к ближайшему приличному кафе.        Антон очнулся лишь в тот момент, когда машина подъехала к пятиэтажному зданию из красивого камня, на первом этаже которого находилось достойное кафе с невероятным гастрономическим выбором, а Ева схватила ослабшего парня за руку и вытянула его из машины.        — Антон, давай, немного осталось, — пробормотала девушка, в голосе которой слышалась тревога и беспокойство. — Сейчас покушаешь, ладно?        Парень на негнущихся ногах шагал за светловолосой, которая уже вот-вот приблизилась ко входу в заведение. В глазах темнело, а руки пытались задержаться на плече девушки, хоть как-то ухватиться, чтобы не потерять равновесие. Виски пульсировали, голова была на грани от взрыва, руки тряслись, но Шастун точно не был готов положить в рот что-то съестное.        — Стой, нет, — Антон остановился, не позволив Витовской тащить его дальше. — Я не буду есть.        — Как... — Ева сглотнула и проморгалась. — Как это, не будешь? — она развернулась и заглянула в зеленые глаза мальчишки.        — Я не хочу. — прохрипел кудрявый, отрывая руки от хрупких плеч Витовской и делая несколько шагов назад.        — Антон, я всё понимаю, у меня тоже такое было, но сейчас тебе жизненно важно поесть. Пожалуйста, послушай, оставь все эти убеждения про похудение, — жалобно выдала девушка, которая хотела продолжить свои мольбы, но тут же была перебита собеседником.        — Ева, я знаю о чем говорю, — выдохнул Антон с раздражением. — Хватит беспокоиться обо мне.        Глаза девушки расширились от возмущения, которое нахлынуло на неё огромной волной, накрывая целиком и полностью, вытягивая в морскую пучину гнева и расстройства. Внутри вспыхнуло чувство обиды, которое возникло от, казалось бы, такой простой фразы, но сейчас она значила слишком многое для Евы.        — Хватит беспокоиться о тебе? — воскликнула девушка, голос которой возрос на несколько тонов. — Антон, я твоя подруга, я не могу этого не делать! Что за детский сад ты устраиваешь? Ты еле на ногах держишься!        — Кто ты вообще, чтобы кормить меня? В мамочки ты мне не нанималась, Ева, — холодно выдавил Шастун, которого целиком и полностью раздражало такое отношение к себе и его расстройству пищевого поведения. Он сам знал, что делает. Сам принимал решения и осознавал последствия, которые ему предстояло бы испытать. Как минимум, он был уверен, что все именно так...        Ева опешила. На глазах проявились слёзы, в то время как на лице напротив не дрогнул ни один мускул, отчего становилось еще неприятнее. Волнение за друга отходило на задний план, а на передний вышли лишь обида и отчаяние, заполонившие собой все мысли Витовской.        — Делай, что хочешь, — прошептала девушка и, развернувшись на пятках, пошла в противоположную сторону, стараясь сбежать, уйти как можно дальше, стараясь не показать всех своих эмоций своему другу. За что он так с ней? Никто не знал, даже сам Антон, который следил за удалявшейся фигурой, сжимая руки в кулаки.        Парень сглотнул и огляделся, стараясь понять, насколько далеко он находится от дома и получится ли у него дойти до дома пешком, или придется ехать на метро. Наконец осознав, где находится, Антон принялся анализировать способы добраться до дома, но, не собравшись с мыслями, лишь вызвал такси.        Антон жалел, что сорвался на Еву. Хотя это нельзя было назвать срывом — парень всегда вел себя сдержанно во всех перепалках, но, очевидно, умел ранить колким словечком. Однако, Ева не заслуживала таких слов, и он это прекрасно осознавал. Она была ангелом-хранителем, который вечно пытался спасать Антона от самокопания и терзаний души, а он, как всегда, оттолкнул человека, который проявил заботу и поддержку.        "Придурок." — крутилось в голове Шастуна, когда тот садился в аккуратный салон такси. В руках Антон крутил свой телефон, которому могло сегодня нормально так достаться, когда тот выпал из рук мальчишки во время его голодного обморока, но, к счастью, помимо появления новых царапин на прозрачном пластиковом чехле, устройство никак не пострадало.        Вырвавшись из раздумий, Антон решился и зашел в мессенджер, пока водитель кружил где-то во дворах, отчаянно пытаясь найти нужный подъезд. Парень зашел в закрепленный диалог и набрал небольшое сообщение, содержимое которого стоило бы произнести вслух, в лицо.

антон. 15:21 прости меня

***

       Парень сам не помнил, как дошел до своей квартиры — все произошедшее было, словно в тумане. В такси ему знатно так поплохело и на ватных ногах, загибаясь от боли в желудке, парень добрался до постели и упал на нее, скрутившись эмбрионом и закутываясь половиной тела в одеяло. Мальчишку и знобило, покрывая кожу табуном мурашек, и бросало в жар так, что капельки стекали по бледному телу, а голод, наконец, проявился и давил на Шастуна так, что ему казалось, будто совсем скоро он покинет этот мир.        Через несколько продолжительных секунд лежания в одной позе Антон, наконец, поднялся с кровати и взглянул на себя в небольшое зеркало, валяющееся на столе, поежившись. Пустые глаза, очень бледное лицо, растрепанные волосы и изорванные губы — подростку, кажется, самому себя безумно жалко стало, и он печально посмотрел себе же в глаза. Не выдержав этого давления со своей же стороны, он решил мгновенно покинуть свою комнату.        Проклиная то, что их квартира настолько огромна, он все же дошагал до кухни и раскрыл холодильник. Очень много еды, очень. Алиса готовила безупречно и в таком количестве, из-за чего никогда не было ситуации, что в этом доме было нечего есть. Кексик удобно устроился на подоконнике, наблюдая за хозяином, который неподвижно стоял и глядел на приятные на вид блюда. Глядел и пытался все же решиться на этот шаг.        И он решился.        Мгновенно на столе оказалось множество тарелок с различной едой, и Шастун просто-напросто потерял весь свой контроль. Перед глазами сейчас будто была пелена, и единственное, что он чувствовал — голод и аромат всего съестного. Руки сами тянулись ко всему, что ему сейчас хотелось, а хотелось ему буквально всего.        Он ел тарелку салата, неразогретого супа, а после какие-то фрукты и выпечку. Лишь когда до его желудка дошел последний синнабон, что он смог поглотить, организм решил подать обратный сигнал, и мальчишка рванул в сторону туалета, сгорбившись над унитазом.        Его рвало. Рвало очень сильно и, как думал Антон, заслуженно. Пряди волос падали на лоб, неприятно щекоча, а горло разрывалось от происходящего сейчас с телом подростка. Глаза слезились, и соленые капельки начали растекаться по щекам, когда Шастун, наконец, освободился от тошноты и уселся на пол, прижимаясь спиной к холодной стене. Бедный темно-зеленый свитер был весь в последствиях переедания, и Антон сидел, прислонив голову. Он плакал так сильно, как только мог. Мальчишка дал волю эмоциям и сейчас рыдал, утирая длинными рукавами мокрые глаза.        Недостаточно. Ему показалось, что это недостаточно, и парень вновь согнулся над унитазом, двумя пальцами в горле нажимая на корень языка и задней стенки гортани, и его начало рвать снова. Снова и с новой силой. Слёзы текли ручьем, а из организма уже выходила только желчь, больно режущая по глотке.        Ему было больно и плохо. Ему хотелось умереть прямо сейчас, лишь бы не чувствовать того, что он испытывает сейчас физически и морально. Почему всё так? Опустив лицо на длинные рукава свитера, подросток почувствовал, насколько все пропахло рвотой и поднялся с пола, опираясь на все, что мог. Стянув с себя кофту, парень взглянул на свое отражение и застыл.        "Недостаточно. Все равно недостаточно. Ужасно... " — думал Антон, разглядывая самого же себя напротив. Никого он не ненавидел также сильно, как человека в зеркале. Закинув кофту в стиральную машинку, он напоследок еще раз присмотрелся к чертам своего лица, и умылся ледяной водой.        Пришлось сменить испорченный свитер на любимое черное худи, прибраться в туалете и только после этого он смог оказаться в своей постели, укутавшись огромным одеялом. Тонкое тело очень тряслось, по коже проходился табун мурашек, и парня безумно знобило. Он не знал сколько времени он пролежал так, глядя в одну точку, пока из его глаз аккуратно по одной текли слезы, обрамляя впалые щеки.        Лежа на кровати, он раздумывал обо всем — о родителях, о своём весе, о ссоре с преподавателем литературе, и больше всего о Еве, на которую он совсем беспричинно сорвался, за что было до жути стыдно. Подруга лишь хотела как лучше, а Антон как всегда — обижает дорогих себе людей. Сообщение в диалоге с подругой так и не было прочитано, отчего в душе неприятно покалывало.        Непонятно, сколько прошло времени перед тем, как в дверной звонок позвонили. Антон испуганно дернулся, не понимая, кого могло принести — у всех членов семьи были свои ключи. Попадаться кому-то на глаза в таком виде совсем не было желания, но человек вне квартиры был очень настойчив, тыкая на кнопочку уже долгие-долгие секунды.        Шастун аккуратно поднялся с постели и, вытерев рукавом слезы, поплелся в коридор, еле переступая с ноги на ногу. Он открыл входную дверь, даже не глядя в глазок — настолько ему было плевать. Когда в квартиру пронесся холод с лестничной клетки подъезда, на пороге появилась Витовская, держа в руках бумажный стаканчик с каким-то кофе, пахнущим сладким сиропом.        — Эй, Антош... Ты чего, плакал? — вопросила девушка и тут же оказалась в цепких объятиях друга. Послышались тихие всхлипы, и Ева, отложив из рук напиток, обняла в ответ, поглаживая мальчишку по спине. — Ну ладно-ладно тебе. Что случилось с тобой, мой хороший?        — Прости... Прости меня... — прошептал тот в ответ, утыкаясь носом в ее макушку.        — Да ничего, Антоша, все хорошо. Мы оба зря вспылили, все нормально, — успокаивала она Шастуна, что, наконец, отцепившись от светловолосой, пригласил ее войти, шагая в свою комнату и покусывая губы. Слезы, кажется, у него сегодня не кончались, словно все его непроявленные эмоции решили проявиться сейчас.        — В чем дело-то? Почему ты в таком состоянии? — спрашивала Витовская, когда парень валялся на кровати, а сидящая рядом девушка перебирала его волосы и поглаживала по голове, пытаясь дать ему почувствовать, что она здесь, рядом с ним. Тактильная поддержка от нее была для кудрявого парня одной из самых лучших.        — Да ничего. Всё хуйня ебанная... Я не могу просто, ненавижу себя блять! Ненавижу... — Ева опешила, не ожидая, что Антон способен разговориться в таком состоянии и несколько секунд сидела, не понимая, как повести себя сейчас, чтобы поддержать непредсказуемого парня.        — Жаль, что ты не видишь себя моими глазами и то, насколько ты прекрасен, Антон, — проговорила та, продолжая поглаживать его по голове, и он снова захныкал на несколько секунд. — Вместе мы со всем справимся, Антош... — пыталась успокоить она то ли себя, то ли его.        — Спасибо, звездочка. За всё, — тихо пробормотал он, когда его глаза начали смыкаться, видимо устав от количества выливаемых слёз. Девушка добродушно ему улыбнулась, и, кажется, от этой улыбки ему стало в разы лучше, потому что он сам, слегка улыбнувшись, подложил себе под голову большую ладошку и прикрыл заплаканные зеленые глазки.        — Засыпай давай, — сладко прошептала Витовская, заботливо глядя на своего друга. И она присматривала за ним до того момента, пока он не заснул, а потом просидела еще полчаса, беспокоясь за его состояние. Но убедившись, что мальчишка уже давно в сонном царстве, девушка прикрыла его одеялом до подбородка и вышла, тихонько прикрывая дверь. Заглянув на кухню, чтобы налить себе стакан воды, Ева взглянула на заполненный едой стол и глубоко вздохнула, окончательно догадавшись, что именно тут произошло.        Погладив лежащего на подоконнике котенка, девушка решила выдвигаться домой, чтобы не получить потом от родителей. Осадок от такого состояния друга остался очень неприятный, и у Витовской тяжело давило в грудной клетке и кололо в сердце, когда она покидала квартиру Шастунов, захватив тот самый стаканчик уже остывшего кофе с сиропом со вкусом соленой карамели. Беспокойство за жизнь и здоровье Антона разрасталось в её голове все сильнее. Никогда Ева еще не встречала настолько сломленного человека, готового иногда пожертвовать всем вокруг, лишь бы дальше тонуть в своей бездне отчаяния.        Мальчишка сладко сопел, поэтому даже не заметил, как спустя какое-то время экран его телефона загорелся, и воздух разрезал звук уведомления. На смартфоне виднелся лишь отправитель сообщения: арсений пидор сергеевич. 20:41.