а под звездами на крыше тепло

       Температура воздуха поднялась до сорока градусов Цельсия, безумно хотелось пить, конечности болели, кислорода не хватало, а плотная ткань толстовки мерзко прилипла к тонкой коже парня, который раскрыл глаза после долгого сна в неудобной позе. Кромешная тьма. Антон слегка приподнялся на одном локте, второй рукой пытаясь нащупать телефон, надеясь, что он лежит где-то рядом.        Из головы вылетело абсолютно всё: и голодный обморок на занятиях, и ссора с подругой, и срыв, и то, как парень плакался Еве. Даже если и всплывали какие-то мысли об этих событиях, то Шастун списывал это всё на отвратительный сон, перенасыщенный событиями. По крайней мере, парень старался верить в свою сказку, однако неприятный привкус во рту, опухшие глаза и истерзанные губы всячески мешали ему это делать.        Когда наконец-таки гаджет попался под руку истощенному юноше, Антон включил его и тут же поморщился от яркого света экрана телефона, который был как некстати в такое время суток. Надпись на нем гласила: "Среда, 4 октября. 04:13.", а чуть ниже было огромное количество уведомлений, среди которых спряталось то, которое кудрявый парень точно не ожидал увидеть.        Шастун тут же разблокировал телефон и зашел в мессенджер, где уже красовалось единственное в диалоге сообщение, заставившее Антона немного смутиться. С чего бы такое отношение к какому-то ученику, который вечно всем дерзит и совсем этого не стесняется? арсений пидор сергеевич. 20:41. Ты дома? Все в порядке?        Парень, недолго думая, написал ответное сообщение, отвечающее сразу на оба вопроса.

антон. 04:15 да

       Как говорится, лаконично и со вкусом. Хотя, можно было бы и не отвечать, получилось бы еще чуть-чуть подействовать на нервы Арсения Сергеевича. Забавно же, да и что, ему можно, а Антону нельзя?        Шастун, вернувшись из своих раздумий, осознал, что сидит в абсолютно некомфортных для себя условиях и, наплевав на то, что его рубцы на ребрах могут быть обнаружены кем-то другим, стянул с себя толстовку, без которой было определенно лучше и не так жарко. На то, чтобы встать с кровати, выпить воды, а тем более сесть за домашние задания, о которых Антон особо-то и не думал, совсем не было сил, поэтому парень наплевал на все, в принципе, как и обычно, и лишь перевернулся на другой бок, укрывшись тонким одеялом, лежавшим неподалеку.        На удивление, уже через несколько минут Антон Шастун спал таким сладким сном, что никто даже и не мог подумать, что он проспал до этого еще около восьми часов.

***

       Очередная учебная неделя длилась так медленно-медленно, что хотелось дать ей пинок, дабы та ускорилась. Антон пытался восстановиться после произошедшего на недавних дополнительных и вернуться в прежнее русло, только уже аккуратно послеживая за тем, чтобы больше не рухнуть на дополнительных по литературе.        Больше всего в октябре, конечно, давит атмосфера. Вечно пасмурное небо, сырость, холод, постоянные дожди... Да, в такую погоду "очень" хочется существовать, а тем более учиться! И как бы Шастун не любил осень, позволяющую романтизировать ему все больше моментов своей удручающей жизни, вечно трястись от мороза, словно лист осиновый, ему совсем не нравилось. И не нравилось по два слоя кофт под пальто носить, и то, что ладошки обмерзали, когда он курит очередную сигарету за гаражами у школы, где он в недавний раз переговаривался с Арсением Сергеевичем.        Арсений Сергеевич...        Преподаватель, вызывающий в Антоне самые противоречивые эмоции — от легкой симпатии к нему, как к учителю, конечно же, до жуткой ненависти с дольками невозможного раздражения к его персоне. Но все же неприязнь всегда затмевала все положительные эмоции, что он мог испытывать к Попову. Арсений всего лишь самовлюбленный напыщенный педофил, и всё на этом.        Шастун сидел у кабинета математики, листая тетрадку, всю исписанную какими-то уравнениями и функциями. Пару дней назад случилось невозможное, и какого-то черта в электронном дневнике Антона ярко-красным светилась "двойка" по алгебре. Парнишка терпеть не мог получать что-то ниже четверки, поэтому имеющаяся оценка неплохо так трепала ему нервы, из-за чего мальчишке пришлось просить у молодой преподавательницы переписать заваленную контрольную. Шаст сам не понял, как схватил такой балл за работу — сонливость и голод совсем затуманили мозг, и в опустошенной от этого голове не нашлось подходящих знаний.        Антон давно заметил, что память стала очень подводить его. Одни и те же истории друзей он мог слушать по несколько раз и все равно не помнить их. Забывать что-то сделать стало привычной вещью, поэтому смартфон парня вечно горел различными напоминаниями о чем-то необходимом.        Он уже думал заглянуть в мужской туалет, чтобы насытить организм никотином, как светловолосая учительница, громко цокая каблуками, подошла к двери кабинета математики и начала отворять её, сообщая Шастуну, что он может зайти за ней. Плюхнувшись на заднюю и ближайшую к выходу парту, Антон вырвал из рандомной тетради двойной листочек в клетку и принялся аккуратным почерком подписывать Антон Шастун, 11Г.        — Так, Антон, — начала сладким голосом лепетать дама. В помещении сильно-сильно пахло вишневыми духами преподавательницы, и они, кажется, смешались с ароматом такого же вишневого одеколона Шастуна, поэтому казалось, что вместо кабинета здесь райские сады. — Держи другой вариант работы. У тебя сорок минут. Не списывай!        Все слова женщина лет двадцати восьми произносила очень мягко и сладостно, отчего общаться с ней было довольно приятно. Антон попытался "включить" свой мозг на максимум, но это особо и не потребовалось, ведь сегодня парнишка выспался, поэтому знакомые циферки сами выписывались на листке. Примерно к тому моменту, когда Шаст выполнил половину заданий, в дверь кабинета постучали, и кудрявому даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, чья нога ступила в помещение.        — Добрый день. Извините, что отвлекаю, просили передать вам, — произнес слегка хриплый голос, и Антон повернул голову, чтобы встретиться со взглядом голубых глаз. И встретился. Они в очередной раз прожигали друг друга пару секунд, словно снова, как детишки, соревнуясь, кто дольше продержится. Мальчишка все же отвернулся первым, дабы не терять время, данное на контрольную, в то время как Попов передавал даме папку документов.        — Ой, спасибо! Спасибо Вам большое, Арсений! — пролепетала та, хватаясь ладошками за бумаги. — Может, выпьете чаю со мной, пожалуйста? Так одиноко мне здесь...        Преподавательница мило хихикала, прикрывая улыбку ладошкой. Попов же в ответ ей мягко улыбался, отчего женщина смущалась и хлопала длинными ресничками.        — Да, почему бы и нет? — согласился Арсений, поглядывая краем глаза на кудрявого ученика, старательно решающего уравнения. Все-таки учителя, непонятно почему, до безумия интересовало, что же такое происходит в жизни подростка, что он в голодные обмороки на учёбе падает. Да и сейчас, спустя почти неделю с того случая, парень не выглядит лучше ни на капельку. Все такая же бледная кожа, худое лицо, синяки под глазами и разорванные в клочья губы, на которых засыхала бордовая кровь. Единственное, двойной слой кофт делал мальчишку чуть плотнее, но это делалось незаметным, стоило только взглянуть на тонкую шею или запястья.        "Ну, конечно, как же ему, блять, не попить бы тут прямо сейчас чая... " — раздраженно подумал Шастун, впиваясь худыми пальцами в ручку и решая уже предпоследнее по номеру и сложности задание.        Дама разлила красного чая на две чашки, уточнив о вкусовых предпочтениях Попова. Когда мужчина попросил три ложки сахара, Антон прыснул в кулак так, что это невозможно было не услышать. Как же такой суровый преподаватель пьет такие приторные напитки, божечки? Арсений нахмурил брови, отпивая из стакана и надкусывая песочное печенье.        — Ох, ну и погодка, верно? Так не хочется по этой грязи домой шагать, — вздыхая, начала диалог учительница, и Шастун навострил ушки, решив, что такой разговор Попова и молодой девушки упускать просто нельзя.        — Да уж... Это точно, погода кошмар. Но если что, Кристина... Валерьевна, могу подвезти вас до дома, — начал предлагать Арсений, и Антон почему-то замер, уставившись на него в недоумении. Мужчина ухмыльнулся, ловя на себе чужой взгляд и ни капли не смущаясь, продолжил. — Негоже таким красавицам в такую грязь ходить, пачкаться.        — Ой, ну что Вы, Арсений Сергеевич... — раскраснелась учительница, продолжая прикрывать сладостную улыбку ладошкой.        — Да ладно Вам, мне не тяжело. Через час будете уже свободны?        — Думаю, да. Спасибо, Арсений Сергеевич! — пропищала та, убирая со стола пустые кружки. — Антон, ты закончил?        — Почти, — буркнул парень, дописывая буквально последнюю строчку. Попов почему-то до сих пор не уходил, рассиживаясь в чужом кабинете, и Шаста это почему-то адски бесило. "Напыщенный пидорас..."        Кудрявый закатил глаза, когда, прощаясь со своей преподавательницей математики, помимо приятного женского голоса, он услышал еще и раздражающий мужской.        — До свидания, Шастунишка.        "Боже, терпеть его не могу блять. Самовлюбленный долбаеб, только и может, что соблазнять всех вокруг... " — мальчишка, нахмурившись, шагал прочь из уже опустевшего этажа. На горизонте появился второй человек, помимо лучшей подруги, вызывающий необычно много эмоций — любимый препод. А это Антону, ну, пиздец, как не нравилось.

***

       Следующая неделя оказалась намного лучше предыдущей: Антон учился, стабильно курил в туалете после каждого урока, получал неплохие оценки за письменные работы и общался с друзьями, а день двадцать первого октября не оказался отличным от других. Пятница, которая оставляла лишь прекрасные надежды на выходные, которые Шастун уже запланировал провести либо, уделяя время любимым увлечениям, либо со своими друзьями, воодушевляла и совсем не наталкивала на мысли о своей никчемности, так усердно преследовавшие кудрявого последние несколько дней.        Было весело — голова Антона не была наполнена беспорядком, как обычно, вот только кое-что паренька все-таки смутило. Дима предложил безумную авантюру — прогулять урок, проведя это время в попытке забраться на школьный чердак и исследовать его. Звучит как бредовая детская забава, но уж точно лучше нудной пары математики, непонятно зачем нуждавшаяся в лингвистическом классе по мнению Шастуна. Ну да, к ЕГЭ же готовиться не надо, он и сам справится.        — Да, блять! Я вас уверяю, нас запалят и завучу сдадут, — шикнул Серёжа на Диму, который так воодушевленно, чуть ли не вприпрыжку, направлялся к дальней лестнице на четвертом этаже. — Су-у-ука...        — Че ты как маленький, Серёженька-пироженка, — хихикнул Дима и кинул взгляд на самого высокого друга. — Антош, а ты как, переживаешь?        Антон поморщился и посмотрел на Позова в ответ:        — Бля, Дим, от тебя такое обращение противно слышать. Ты сам как ребёнок маленький, радуешься, будто мы клад ищем, а не идём на ебаный чердак.        Позов лишь усмехнулся, крутя в руках связку ключей, которую ему удалось стащить у уборщика, пока тот отвлекся на бегающих по мокрому полу младшеклассников, так и норовящих сбить кого-то, толкнуть, или же самим навернуться на школьной плитке. Разобьют голову, повесят вину на школьную администрацию, а бедного мужчину и уволить могут, кому это надо?        — Да и вообще, Серёжу тоже понять можно. Но мне как-то поебать, последний год здесь учимся, если нас сдадут, то моим родителям похуй, не знаю как вашим, — пробормотал Шастун, когда ребята уже поднимались по ступеням, ведущим к небольшому "островку", на котором располагалась вертикальная лестница и металлический люк на потолке, который выглядел довольно тяжелым. Наверняка лишь Дима, увлекавшийся футболом и имеющий довольно-таки крепкое, по сравнению с его друзьями, телосложение, смог бы справиться с этим препятствием.        Серёжа когда-то занимался бальными танцами довольно продолжительное время, отчего мышечную массу все-таки набрал, поэтому вполне бы и смог попробовать поднять люк, но учитывая то, что парень поплелся со своими друзьями только ради того, чтобы посмеяться над ними в случае их неудачи, точно не захотел бы заниматься таким делом. А вот Антон, вполне себе заинтересованный в исследовании места, в котором практически провел десять лет жизни и выучивший каждый его уголок, желал приоткрыть завесу тайны чердака, но он просто бы не смог открыть вход туда в одиночку со своими руками-прутиками, которыми было ручку то тяжело держать.        — Ну, с твоими родителями нашим точно не сравниться, — с грустной улыбкой ответил Серёжа, наблюдавший за тем, как Позов забирался по металлической лестнице.        — Всё, отставить сомнения! — приободрил друзей Дима, рассматривая связку ключей. — Думаю, придётся немного покопаться. Их тут штук двадцать, блин, но наверняка надо вот эти крупные проверить, тут под замок они могут подойти.        Антон достал из переднего кармана черных джинсов телефон и включил фонарик, дабы хоть как-то облегчить Диме поиски нужного ключа. Спустя пару минут, когда парень уже успел отчаяться от безуспешных попыток подбора нужного ключа, в замочную скважину наконец-то без всяких проблем вошел какой-то ржавый ключ.        — И как я сразу не догадался, хуевый замок — значит хуевый ключ, — досадно выдавил из себя Позов, проворачивая предмет с неприятным скрежетом.        — Тихо, блять! — шикнул Матвиенко, резко обернувшись назад, в надежде, что он там никого не увидит. Так и оказалось — не увидел.        — Спокойно, Серёж. Звонок прозвенел, все по кабинетам сидят, — выдохнул Антон, стараясь не выдавать своего легкого волнения. Все-таки он тоже переживал, мало ли что может случиться.        В это время Дима уже поднял люк и поморщился от света, который ослепил глаза парня. Подул холодный ветер и Позов округлил глаза от удивления и тут же ударил себя правой рукой по лбу, оставив левую на лестничной перекладине, дабы не сорваться с высоты.        — Мы, блять, тупицы! Какой чердак нахуй? Это крыша! — воскликнул тот, поднимаясь выше и забираясь на поверхность, — Гоните сюда, тут холодно, но ахеренно!        Антон аж закашлялся от такого события. Действительно, зачем школе чердак, если крыша у нее плоская и с каким-то резиновым покрытием, в видах которого Шастун не особо то и разбирался.        — Ебануться... — прошептал Серёжа, глядя на то, как Антон тут же подскочил к лестнице и начал по ней умело карабкаться. — Ну, я с вами, че... — сказал он, как только Шастун оказался наверху.        Холодный ветер неприятно обжег неприкрытую шею, забрался под ворот черной рубашки, заправленной в широкие джинсы, вызвав волну мурашек по нежной коже, которая и так настрадалась вдоволь от многочисленных порезов и ударов во время нервных срывов. Антон вдохнул свежий воздух, попытавшись сделать вдох полной грудью, но тут же согнулся, ощутив давление изнутри в области ребер. Докурился, что ещё сказать. А может не стоило себя резать, придурок, тогда бы кожу сейчас не стягивала почти зажившая кровяная корочка.        — Тох, всё нормально? — заметив дискомфорт, легко читаемый на лице друга, Матвиенко заволновался.        — Да, да... — Антон вернулся в прямое положение, слегка поморщившись. — Курить мне меньше надо просто, — усмехнулся он, ища глазами Диму.        Тот тем временем блуждал по крыше, изучая вид сверху и стараясь не подходить к краю, дабы не быть замеченным. Четыре этажа — не так уж и много, но достаточно для того, чтобы заглянуть в сквер, находившийся напротив школы. Небольшой фонтан, в котором озорные ученики средних классов резвились летом, наплевав на все запреты и моральные нормы, множество деревьев самых разных видов, несколько скамеек, на которых вечно модные люди, от которых так и веяло атмосферой взрослости и занятости.        Антон подошел к краю крыши и уселся на холодное резиновое покрытие так, чтобы снизу его кудрявую макушку не было заметно и достал из рюкзака пачку сигарет.        — Бля-я-ять, Шаст... — возмущенно протянул Позов, подобравшись к другу ближе. — Я конечно понимаю, хочется, но буквально три минуты назад ты сказал, что тебе надо меньше курить, а сейчас достаешь очередную, да еще и на крыше школы. Нас спалить могут в любой момент, а тем более с курением тут всё строго, помнишь?        — Мне похуй, Дим, — улыбнулся Антон, поджигая сигарету и затягивая горький дым, который тут же приобрел другой оттенок, когда сладкий вишневый фильтр отпечатался на пухлых губах. — Хочу прочувствовать этот момент полностью, понимаешь?        — Чё хочешь делай, я не при делах, — пробормотал Дима в ответ, подойдя к Матвиенко, который завороженно смотрел на все вокруг.        Спустя несколько минут рядом с длинными ногами Шастуна красовались две сигареты, выкуренные до фильтра с золотой каемкой, а время на телефоне уже подсказывало, что звонок не за горами, и им желательно смотаться вниз, дабы не охватить проблем, но что-то останавливало парня остаться здесь.        Кажется, для Антона крыши были чем-то особенным, чем-то вроде места силы, где он мог бы подумать, отдохнуть, освежиться или же наоборот, погрузиться в свои раздумья так, что самостоятельно он оттуда никогда не выберется. Однако, парень он смышленый и самостоятельный — и не из такого дерьма выбирался.        Шастун уже не чувствовал кончиков пальцев и ушей, было чертовски холодно, а Дима и Серёжа сидели за пару метров от него, дабы не пропахнуть сигаретным дымом, и терли друг другу руки, тихо посмеиваясь и шутливо обзывая друг друга, чтобы отвлечься от мерзкого холода и ветра, ставший в разы сильнее с того момента, как ребята поднялись наверх.        — Эй! Кто там?! — послышалось изнутри.        Друзья синхронно повернули головы в сторону источника звука — они сошлись на том, что люк стоит оставить открытым, мало ли, захлопнуться может. Мужской голос звучал довольно грозно, но все присутствующие четко поняли, кому он принадлежал.        Уборщик, у которого Позов и стащил связку ключей, стоял у лестницы, ведущей на крышу и тихо покашливал, недоуменно смотря наверх. Мужчина вздохнул и схватил перекладины руками, кожа на которых уже давно огрубела, собираясь взбираться наверх. Под весом мужчины лестница затрещала, и этот звук стал сигналом для ребят — пора сваливать.        Дима вскочил и шикнул на Серёжу и Антона, кивнув в сторону противоположного края крыши. Для убедительности махнув рукой, чтобы друзья точно побежали за ним, Позов кинулся по указанному направлению. Антон схватил темноволосого друга за руку и побежал вслед за парнем.        Сердце бешено билось, дыхание сбилось окончательно, но уже через несколько секунд парни стояли у края крыши и глядели вниз, на аварийную лестницу, которая вела с первого этажа на четвертый. Антон и моргнуть не успел, как Дима спрыгнул с крыши и приземлился прямо на шаткую конструкцию, но другого выхода не было. Позов слегка поцарапал руки, но боль почти не чувствовал — адреналин во всю вырабатывался в крови, и любые ранения были незаметны.        — Серёж, давай ты, — Антон подтолкнул Матвиенко и тот, схватившись за край крыши, осторожно сполз по стенке к Диме, который схватил переживающего друга за ноги и помог спуститься почти безболезненно.        Настала очередь Антона, когда позади уже слышались шаги уборщика, который пока что не мог увидеть парня из-за вентиляционных труб, некрасиво торчащих на крыше. Голова кружилась, руки тряслись, то ли от холода, то ли от тревожности, которая с каждой секундой накатывала всё сильнее и сильнее.        Парень спрыгнул с крыши и приземлился на платформу, которая почти не прогнулась под весом. К счастью, из-за роста и длинных ног было недалеко, однако Шастуну показалось, что летел он бесконечно долгое количество времени, а не пару секунд.        Дима тут же сорвался с места, перепрыгивая одну, а то и две ступеньки, а Серёжа, схватив за руку Антона, который всё еще находился в состоянии прострации, поволок его за собой, предупреждая его перед каждой ступенькой, дабы тот не свалился вниз кубарем.        Позов отворил дверь, которая закрывала вход на аварийную лестницу и, на удивление, замок с внутренней стороны открывался проще простого, поэтому вскоре ребята уже бежали по асфальту в сторону входа в школу, который находился с внутренней стороны здания и почему-то вечно был открытым. Видимо, руководство элитной гимназии совсем не заботила безопасность учеников, забавно.        Антон очнулся уже в служебном туалете первого этажа, куда его затащили друзья.        — Пиздец, — полушепотом вырвалось из уст Антона, который сполз по стенке прямо на плиточный пол. Плечи дрожали, то поднимались, то опускались, дыхание было прерывистым, а октябрьский холод всё еще давал о себе знать — нос, щеки, уши и руки парня были красными как помидоры с грядки, хотя, скорее всего, виной этому был еще и бег, к которому кудрявый совсем не привык.        Серёжа стоял рядом, согнувшись и оперевшись руками о колени, и пытался отдышаться. По лбу стекали капельки пота, парню было невероятно жарко.        В это время Дима стоял у раковины и умывался холодной водой, наплевав на то, что от таких контрастов запросто можно заболеть. Очки лежали на гладкой белой эмали, на их линзы попали капли воды. Позов остановил воду и повернулся к друзьям, тихо выдохнув и выдавив улыбку на лице:        — Зато весело. Будет, что детям рассказать.        — Поз, ну ты как всегда. Какие нахуй дети? Тебе семнадцать, ёб твою мать! — возмущенно воскликнул Матвиенко, подняв взгляд на друга.        — Я шучу! — посмеялся парень, проведя рукой по волосам на затылке.        Антон всё еще молчал, пытаясь привести дыхание в порядок. Кудрявому всё еще не верилось, что весь этот кошмар уже позади, и они чуть ли не попались. Хорошо, что Дима успел сообразить в такой экстренной ситуации. За это Антон своего друга очень любил, ведь Позов, несмотря ни на какой пиздец, всегда мог быстро что-то придумать и собрать всех с силами.        В чувства ребят привел звонок, который означал, что у них есть пять минут, чтобы успеть добежать до своих кабинетов и сидеть в них, делая вид, что на прошлых двух уроках они сидели и учились так же, как и их одноклассники.        Шастун поднялся с пола и подхватил следом рюкзак, кивнув своим друзьям и молча выйдя из помещения. Серёжа и Дима переглянулись и застыли с недоуменным выражением лица.        — Че это с ним? — вопросил Серёжа, перебирая в руках шнурок от капюшона толстовки.        — Без понятия, — вздохнул Позов.

***

       На дворе было уже двадцать второе октября, когда в пасмурный субботний день Антон сидел в кресле на балконе и, слегка укрывшись клетчатым пледом, разрисовывал очередную страничку в скетчбуке, кажется, четвертый час. На белой бумаге все красивее и четче вырисовывалось изображение персонажа из недавно найденной видеоигры; руки активно творили, добавляя чуть больше аккуратных линий. И так сидел бы парень дальше, если бы в воздухе не раздался резкий звук пришедшего уведомления. серега. 16:12 привееее серега. 16:12 пошли гулять гулять гулять

антон. 16:13 ну хз там холодно чет...

серега. 16:13 да бляляяб можем к диману пойти серега. 16:13 только он чет не отвечает мне чмошник :((

антон. 16:14 ну ладн, погнали

       Антон глубоко вздохнул и поднялся с места, съеживаясь от холода. Этот еще пока только осенний мороз до невозможности бесил и хотелось ходить повсюду только в одеяле. Мурашки по телу разбегались табуном, оставляя неприятные ощущения на тонком теле.        Ему потребовалось около получаса, чтобы умыться и натянуть на себя белую водолазку, черные брюки и такого же черного цвета вязанную жилетку. До места встречи с другом он доехал на такси, ужасно радуясь молчаливому водителю. Наушники разрывались от песен "Cigarettes After Sex", доставляя апатичному парню безумное блаженство, а уже третья подушечка мятной жвачки активно "работала", пытаясь утолить трехдневный голод.        — Приве-е-ет, — протянул Матвиенко, приподнимаясь на носочки, чтобы приобнять друга. Шастун лишь кивнул в ответ в знак приветствия.        — Димка мне ответил, сказал, что только проснулся и очень сонный. Я сказал, что мы придем! — начал лепетать Сережа, ухватывая за руку Антона, чтобы направиться в рядом стоящий магазин.        — Он точно хочет нас видеть сейчас? — негромко вопросил кудрявый, шагая за товарищем. Черное пальто было не застегнуто, поэтому мерзкий ветер проникал, кажется, прямо под кожу.        — Ещё бы он не хотел, — усмехнулся Матвиенко и пулей метнулся в "Пятёрочку".        По магазину они шарахались от прилавка к прилавку, не зная, что бы такого нужного и ненужного захватить. Но выбор в итоге остановили на вишневом джеме, пачке таких же вишневых "Чапманов", паре газировок и каких-то нескольких сладостях. Антон в очередной раз пассивно-агрессивно взглянул на кассиршу, пять минут не желавшую продавать ребятам сигареты.        — Какая же сука, — прошептал Шаст, недовольно выходя из продуктового, но все же сжимая в кармане желанный "Чапман".        Ненасытный Антоша закурить решил прямо на крыльце, будто доказывая продавщице, что такой он ахуенный — может курить, что вздумается, из-за чего им пришлось простоять еще некоторое время. Когда же до квартиры друга они все-таки добрались, на пороге их встретил заспанный Дима, потирающий такие же сонные, как и он сам глаза.        — Блять, полшестого вечера, Дим. Сколько можно спать-то? — начал Матвиенко, стягивая желтую ветровку.        — Да я у Кати ночью был, утром вернулся, — друзья понимающе кивнули, и Шастун схватил на руки выбежавшего к ним щенка корги. Собачка видела его только второй раз в жизни, но так радостно прыгала вокруг него и виляла хвостом, будто он и есть её хозяин.        Ребята быстро ретировались на кухню, где на столе уже стояла маленькая бутылочка шампанского, что для опытных ребят была, словно пару глоточков. Позов добродушно нарезал всем бутерброды с колбасой, от которых Антон как всегда яростно отказывался, а Матвиенко пытался разобраться с алкоголем. Шастун своими электронными сигаретами в квартире уже устроил псевдо-кальянную, от которой у него голова кружилась.        В процессе разговора и выпивания по очереди по глотку терпкого напитка выяснилось, что родители Димы улетели на неделю в Москву, оставив свободную квартиру, где если что подростки могли проводить своё свободное послешкольное время. Обсуждение школы и всяких глупых событий прервалось предложением Серёжи:        — А давайте печенье испечем? — на Матвиенко метнулось два недопонимающих взгляда.        — Что, прости? — негромко вопросил Шастун, кашлянув перед этим.        — Ну а че такого-то...        — Твои пидорские наклонности очень забавны, Сергей Матвиенко, — усмехнулся Позов и кивнул. — Ну погнали испечём.        Понятное дело, что у Димы и Антона не было до этого особого желания таким заниматься, но смотреть на горящие глаза самого жизнерадостного из них друга приносило невозможное удовольствие, и они сами через несколько минут втянулись в процесс: Матвиенко и Позов делали тесто, а Шастун выкладывал на печенье вишневый джем, изображая форму сердечка.        — Дружба с Шастом, конечно, вынуждает полюбить сраную вишню, — пролепетал Серёжа, и остальные усмехнулись.        Им было правда весело и комфортно — любое времяпровождение друг с другом приносило ахуеннейшие эмоции, после которых каждый из них начинал любить эту дружбу все сильнее и сильнее. Диме и Сереже нравилось постоянно говорить, шутить, смеяться во весь голос и петь песни, а Антону нравилось слушать их, улыбаться и негромко хохотать над их глупыми действиями и фразами. Ему нравилось то, как они отвлекали его от проблем, не упрекая ни в чем и не указывая, как правильно жить. Шастун до безумия любил своих друзей и, несмотря на свою холодность, всегда изо всех сил проявлял это как мог — заботой, подарками, помощью в трудных ситуациях и бесконечной поддержкой. И он мечтал о том, чтобы эти люди были рядом с ним до конца его дней. Так ведь тому и быть?..        Смотря, сколько еще дней ему положено.        Когда печенье уже минут десять стояло в духовке, а подростки устали просто сидеть на кухне и петь всякие глупые и смешные куплеты под музыку, Антон предложил гениальнейшую идею — временно переметнуться на балкон, чтобы покурить. Матвиенко как всегда закатил глаза, осуждающе глядя на шагающих туда ребят. Серёжа терпеть сигареты не мог, а приходилось ими дышать ради ребят — не мог же он сидеть отрешенно от друзей.        Позов как всегда вытащил из кармана "Мальборо", казавшиеся для Шастуна невозможно противными, а сам Антон — любимые "Чампаны", от сладости которых Диму подташнивало. Из колонки орала песня "Градусы — Хочется", и подростки подпевали, делая тяжку за тяжкой.

я не могу уснуть вторые сутки, что будет дальше — даже думать жутко; в голове лишь дым... я не могу больше быть один.

       Когда же они после романтично-драматичной посиделки вернулись обратно на кухню, то в воздухе стоял запах чего-то сладкого и... горелого? Три расширенных удивленных взгляда метнулись друг на друга, и парни рванули к горячей духовке.        — Ну бля... — буркнул Антон, держа в завернутых полотенцем ладонях горячий противень с коричневым печеньем.        — Я думаю, не сильно сгорели! Ща попробую, — сказал Матвиенко и тут же пискнул, когда обжегся пальцами о горячее запекшееся тесто.        — Ты че, дурак совсем? Они ж из духовки, — закатил глаза Позов.        Так и стояли они с печеньем, ожидая пока подгоревшие кусочки остынут.        — Откуда здесь это? Антон такого не рисовал... — спросил Сережа, указывая на припекшийся нарисованный на печеньке джемом член.        Два непонимающих взгляда метнулись уже на Диму, и он громко захохотал.

***

       Парни шли в одну линию и весело переговаривались, сгорая от предвкушения выпить и провести еще более веселый вечер. Сгоревшие печенья были не такими уж и плохими, даже Антон попробовал, совсем не думая о калорийности, ведь с друзьями было так хорошо, что все проблемы мигом отходили на задний план, не давая о себе знать.        Ребята уже подходили к одной из пешеходных улиц Санкт-Петербурга, на которой субботним вечером было огромное количество людей, множество магазинов, в том числе и алкогольный, а недалеко располагалось арт-пространство с небольшой сценой, откуда доносились громкие голоса, бившие по ушам из колонок. Большие толпы направлялись к источнику звука, завлеченные ритмичной музыкой.        — Погнали тоже посмотрим! — предложил Матвиенко, остановившись на месте и завороженно глядя на людей вокруг.        — Ну, погнали, — кивнул Дима, оглянувшись на Антона, который стоял позади.        Шастун лишь кивнул, не желая говорить ни слова. Парень не особо любил такие тусовки, а громкие звуки доставляли ему лишь дискомфорт и тревожность, но что не сделаешь ради лучших друзей, которые хотят лишь поинтересоваться, что же происходит в городе.        Парни очутились в огромной толпе перед небольшой сценой, на которой выступал какой-то малоизвестный артист. Голос был слабым, а музыка точно не могла считаться красивой и приятной на слух для ребят, но, кажется, людям это дерьмо действительно нравится.        Дима и Антон начали смеяться от всей абсурдности ситуации, когда Серёжа начал кричать ободряющие слова рэперу, включать фонарик на телефоне и танцевать под песни, отчего люди вокруг расступились и смотрели то с улыбкой, то с осуждением в глазах, но Матвиенко они все были безразличны. Парень с улыбкой бесился и смешил своих друзей, кривлялся на камеру, когда Антон начал снимать его на видео, а потом и Диму подтащил к себе и начал танцевать вместе с ним, пока Антон хихикал и смотрел за происходящим через телефон.        Вечер тут же стал в несколько раз насыщеннее, даже октябрьский холод не так сильно чувствовался, как это было пару часов назад. Галерея Антона за несколько минут наполнилась множеством забавных видео, на которых он дурачился со своими друзьями. На сцену вышел следующий артист, чьи песни оказались совсем уж скучными, поэтому было принято решение наконец-таки пойти за алкоголем, чтобы успеть до закрытия магазина.        — Серёнь, давай ты просишь? — Позов умоляюще глянул на друга, который встал у дверей в помещение и уткнулся в телефон.        Услышав такое предложение, Матвиенко поднял и вскинул одну бровь.        — Димонь, ты ахуел? Какого черта я должен просить бухло для вас? — передразнил тот, с недовольством окинув взглядом друзей, которые стояли напротив.        — Да, блять… Я всегда прошу, может и ты один раз попробуешь, а? Шаст оплачивает, с меня хата, а ты попросишь, нормально же, — с досадой проговорил Позов, глядя в карие глаза парня.        — Это последний раз, сам знаешь, как я не люблю таким заниматься, — вздохнул Матвиенко, шагнув к тротуару и принявшись искать глазами подходящих людей.        Антон, подпиравший спиной высокий фонарь, тоже глядел по сторонам, и, когда он заметил компанию студентов, положил руку на плечо Серёже:        — Смотри, нормальные вроде идут.        — Ага... Деньги дай, — Матвиенко протянул ладонь к другу и в нее тут же мягко легло несколько смятых купюр, которые Антон достал из кармана пальто.        К счастью, сами студенты оказались нетрезвыми и с радостью согласились бедным одиннадцатиклассникам купить несколько бутылок фруктового пива, тут же попавшие в сумку-шоппер Шастуна, отчего в мыслях пролетел страх порвать её. Однако Дима тут же стащил свою порцию, а Серёжа, даже не спросив у Антона, взял две бутылки, чтобы парню было нетяжело нести их.        Кудрявый смутился из-за такой любезности, но не решился возразить — все-таки ему было действительно тяжело нести хоть какие-то тяжести из-за вечной нехватки сил, на что Антон вечно закрывал глаза. Такие последствия похудения его точно не смущали, главное — результат, а не то, как ты его добиваешься.        — Ну, че, домой идем? — Позов обернулся и посмотрел на друзей, которые плелись за ним, однако, Антон шел как-то особенно медленно и смотрел по сторонам, прислушиваясь к песне, которую исполнял уличный музыкант.        — Может, подойдем, посмотрим? — тихо произнес Шастун, не смея оторвать глаз от толпы, которая окружила молодого парня с гитарой. Незнакомца особо не было видно, но голос был невероятно красив, он так и манил к себе, завлекал; даже то, что песня, которую он исполнял была одной из популярных песен "тиктока", что уже означало — смыслом она толком не отличается, совсем не портило впечатление от пения.        — О, погнали! — бодро согласился Серёжа, который подхватил Диму под локоть и потащил его в сторону Антона.        Парень, заметив одобрительную реакцию, тут же, словно в трансе, поплыл к источнику звука и уже через несколько минут друзья сидели на бордюре и глядели на молодого незнакомца, который уверенно держался перед публикой и пел так красиво, что люди вокруг просто таяли.        Антон завороженно наблюдал за действиями парня, глядел на его руки, так умело зажимавшие аккорды и не сбивавшиеся с ритма, умудрившийся и красиво играть на гитаре, и петь так шикарно, что Шастуну даже было сложно представить, сколькими октавами обладает таинственный музыкант. Серёжа и Дима так же не отрывали глаз с выступающего и тихо подпевали, иногда поглядывая на кудрявого друга.        К микрофону подошел, видимо, друг певца и выхватил у него гитару, начав перебирать струны и играть до боли знакомую Антону мелодию, отчего внутренности внутри перевернулись, а кончики пальцев похолодели. Эта песня значила для него слишком многое, наталкивала на воспоминания и мысли о любви, которой в жизни парня было катастрофически мало.        Темноволосый парень, который стоял у стойки микрофона уже без гитары, зажег сигарету, сделал затяжку и запел:        — Тебе не нравится дым и чёрт с ним, он убивает слова, кругом голова...        Антон выдохнул, склонил голову и, закрыв глаза и прислушиваясь к голосу, все сильнее погрузился в свои мысли. В голове тут же всплыл образ Евы, которая в последние дни более менее восстановилась после расставания с Арсением Сергеевичем. А может, она лишь очень хорошая актриса, сумевшая запереть все свои чувства и переживания на замок. В этом они с Антоном были похожи, вот только кому, как не Шастуну, знать о последствиях такого образа жизни? Ведь совсем недавно всё, что кудрявый так старательно прятал, вырвалось наружу, обнажило всю его душу, заставило стыдиться своих мыслей и эмоций в очередной раз.        А Арсений Сергеевич? Как такой самовлюбленный мудак смог подарить Еве невозможный объем положительных эмоций на долгие полгода? Хотя, по её немногочисленным рассказам, преподаватель не такой уж и ужасный, по крайней мере по отношению к девушкам. Только вот, его отвратительно-слащавые подкаты к учительнице математики на прошлой неделе, уж больно четко впились в сознание Шастуна и оставили там огромный след.        Зачем он повел себя именно так, зная, что Антон может рассказать всё Еве? Неужели он захотел так поиздеваться и над парнем, и над его подругой? Что он чувствует к этой очаровательной светловолосой девушке, если уже спустя несколько недель после такого болезненного расставания во всю флиртует с коллегой, а может и не только с ней? В голове крутилось бесконечное множество вопросов, связанные и с Поповым, и с Евой, а главное, парень думал о любви.        Почему именно Антону не повезло? Почему он родился в семье, где родителям плевать на своих детей? Разве парень не достоин такой искренней, родительской любви? Может именно из-за нехватки их теплоты Антон крутил беспорядочные романы, пока не был ограничен своими предыдущими отношениями, кто знает?        — Я помню белые обои, чёрная посуда, нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? — послышалось со стороны, и эти строчки разлились по венам парня, заставив его поднять голову наверх и взглянуть на ясное небо, обрамленное звездами.        — Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут, объясните теперь нам, вахтёры — почему я на ней так сдвинут? — прошептал Антон, разглядывая созвездия над головой.