а под звездами на крыше тепло

       Большая перемена после второго урока, но Шастун, как обычно, не идет в столовую — он и его друзья столпились под их любимой лестницей в отдаленном конце школы, в привычной компании электронных сигарет. Парень сидел на грязном полу, подпирая стену спиной, а рядом с ним, на его полупустом шоппере, что Антон так любезно одолжил, уместилась Витовская, покуривая его "ашку".        — Ну, ребят, надо уже думать по поводу нового года. Все же бухают? — вопросил Позов, сидя на полу рядом с Катей.        — Я не буду, — кивает Катя, держа в руках телефон.        — Ну, ты-то понятно, — улыбается Карина, обнимая сидящую рядом Аню.        — И я не буду, — отвечает Матвиенко, который стоял у стены и ел какой-то бутерброд, принесенный из дома, так как в это время в столовой собирается огромная очередь, попади в которую, будешь рисковать провести там все двадцать минут перемены.        От остальных ответа не последовало, отчего Антон невольно улыбнулся — все-таки большинство его друзей хотят напиться так же, как этого хочет сам парень. Он, наверное, хотел бы выпить так, чтобы не помнить половину ночи, а то и утра. Как получится.        — Тогда надо определиться с местом, у кого-то есть идеи? — спрашивает Дима, оглядывая всех, находящихся вокруг.        — Может быть, к Лизе на дачу? Я не думаю, что она будет против тусовки. Единственное — будет проблематично туда доехать в ночь первого января тем, кто сначала с родителями празднует, — говорит Аня, предварительно выпустив пар от электронной сигареты.        — Отличная идея! Просто сложно будет найти хату на новый год, а Лиза с родителями еще загород не переехала, она говорила, что у неё там дохуя кроватей и, вообще, очень круто там, короче, — отвечает Витовская, хватая в руки телефон, видимо, чтобы написать в беседу с Лизой и её подругами об этой идее.        Услышав что-то про переезд, Антон невольно вздрогнул и вспомнил недавний разговор с родителями, отчего он нахмурился. Чертовы Шастуны, как же они его раздражают. Вечные запреты, которых раньше и в помине не было. Каким образом парень собирается сбежать из дома после двенадцати ночи, когда в его жизни вдруг появился ебучий родительский контроль?        — Ну, значит ждём ответа Лизы, и вроде как определились, — говорит Дима, протянув руку к Шастуну. — Дай ашку, пожалуйста.        Антон лишь смотрит на Еву, у которой электронная сигарета и лежала в руке, а девушка, недоуменно подняв голову от неожиданности, теряется и протягивает предмет Шастуну. Парень тихо усмехается, принимает электронку и отдает её Диме.        — Спаси-и-ибо, — улыбается Позов и делает затяжку.        — А бухло кто купит? — спрашивает Романова, поправляя пряди темных волос.        — Мы с Димой и Антоном можем купить, заранее отвезти к Лизе, а когда приедем ночью, то уже всё будет, — говорит Серёжа. — Может, ещё кого-нибудь позовём, типа, Влада какого-нибудь, Лёху.        Как только Антон услышал имя Влада, он невольно задумался о том дне, когда поцеловался с парнем. Было все-таки необычно, ему понравилось. Ева, заметившая выражение лица друга, поняла, что именно он вспомнил, и улыбнулась.        — Посмотрим, но мне кажется, что лучше только нашей компанией собраться, — ответила Ева.        Прозвенел звонок, из-за чего ребятам резко пришлось повскакивать со своих мест и направиться наверх, кто куда по своим кабинетам, только лишь Ева и Антон, медленно поднимались и складывали вещи в свои сумки, совершенно не желая сидеть полные сорок минут урока на английском у ненавистной Светланы Олеговны. Опоздают? Ну и похуй, в любом случае у них выходят "пятерки" за полугодие.

***

       Антон, глубоко вздыхая, встает из-за письменного стола, заваленного кучами листов с какими-то неудавшимися набросками рисунков, и прыгает на кровать, поджигая сигарету с яблочным фильтром, купленную, дабы попробовать что-то новенькое. Опять какие-то необыденности в ранее однообразной жизни Шастуна? С ним точно что-то происходит.        Сегодня пятница, а он снова сидит дома — вот, что значит ебучая зима с этим ебучим концом четверти, из-за которого сил на тусовки нет ни у кого, и все поскорее разбегаются по домам отдыхать за всю прошедшую учебную неделю.        Парень открывает мессенджеры, пролистывает все диалоги, однако отвечать ни на что не приходится, видимо, его друзья действительно заебанные отсыпаются. Антон зачем-то снова заходит в один из закрепленных диалогов и почему-то снова печатает сообщение:

антон. 18:12 здравствуйте..... вы как?

арсений пидор сергеевич. 18:12 Антон, не могу переписываться. Позже.        Шастун безэмоционально смотрит в экран и думает: а нахуя он вообще ему написал? Да и вообще парень стал замечать за собой, насколько дружба с Евой повлияла на его социализированность: раньше он и двух лишних слов сказать даже близким людям не мог и не желал, а тут первым инициативу проявляет к какому-то малознакомому мужчине.        Но вечер сменяется ночью, а ответа так и не приходит. Шастун хотел было написать снова, но гордость взяла вверх, и диалог так и остался на все том же сообщении. Время переваливало за десять часов, когда Антон успел раз пять покурить, часик вздремнуть и даже переписать конспект по литературе.        Покинуть пределы своей атмосферной каморки, освещенной гирляндами, вынуждает резкое желание попить чая и, быть может, съесть какую-то одну печеньку, дабы не потерять свое сознание при назойливых членах семьи. Так Шастун и стоит на кухне, заваривая крепкий-крепкий горький напиток, но, к сожалению, в компании своих родителей.        — После Нового года переезжаем, — вдруг разрезает тишину отец, снова выпивающий из своей кружки кофе.        Мать после услышанного, до этого наливающая в бокал белое игристое, резко перевела взгляд на сына, ожидая очередного конфликта.        — Нет, — сухо выдает Антон, выкладывая себе в тарелку только один малокалорийный вишневый хлебец, что он решил выбрать вместо сладости.        — Ты должен понимать, что твоего мнения никто тут, блять, не спрашивает, — говорит мужчина, не поведя и глазом.        — Я серьезно. Не перееду.        — А жить где собрался?        — Почему я не могу остаться в этой квартире? Зачем она нужна пустой? — поворачивается к мужчине кудрявый.        — Продадим. Сдадим. Не будет пустой.        — Зачем? Не думаю, что бедствуете.        — Ты просто не знаешь ценности деньгам, малец еще.        На удивление отец ни разу даже голоса не повысил, ни один мускул на его лице не дрогнул, и говорил тот максимально спокойно, отчего Антону впервые за долгое время показалось, что с мужчиной можно завести нормальный диалог.        — Но я не перееду. Я там загнусь и сдохну.        — Мы же тебя не в другой город отправляем. Будешь ездить в центр.        — Нет.        — Антош, лучше иди в свою комнату, — вдруг встряла в диалог мать, однако в очередной раз была проигнорирована и даже не наделена хотя бы секундным взглядом.        — Я не перееду, пап, — от обращения мужчина почему-то вдруг поднял хмуроватый взгляд на сына, пытаясь выжать из себя ответ.        — Ладно. Я подумаю, — выдал тот, и у Антона в груди зародилась надежда.

***

       Антон выходит из кабинета французского языка и, подхватив Еву за руку, решительным шагом направляется к пристанищу Арсения-игнорщика-Сергеевича, который так и не написал парню за всё то время, пока тот ожидал его ответа. Ничего непонимающая Витовская, которая кое-как успевает бежать за своим длинноногим другом, пытается что-то спросить у Антона, но тот ничего не слышит. В одном его ухе во всю играет Земфира, а в мыслях засел образ его голубоглазого преподавателя.        Шастун заходит в кабинет, а за столом сидит ни кто иной, как сам Попов Арсений, проверяющий что-то в ноутбуке с задумчивым видом.        — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — протягивая чуть ли не каждую гласную, восклицает Антон.        — Здравствуйте, — пропищала Витовская за спиной у друга.        — Добрый день, — бросает Арсений, не поднимая взгляда.        "И что это за пиздец?" — думает Шастун и, не медля, проходит за свою, последнюю, парту, всё так же таща за собой Еву.        — Антон, что случилось? — тихо спрашивает подруга, нахмурив брови.        — Да ничего, Ев, не бери в голову, — бормочет Антон и садится за парту, предварительно положив шоппер на нее, чтобы уткнуться в него подбородком.        — Так я тебе и поверила, блин, — говорит девушка, садясь рядом.        — Да пиздец, Ева, — намеренно громко говорит Шастун, и тут же получает два взгляда в ответ — карих глаз, глядящих с удивлением и испугом, и голубых, в которых виднелось раздражение.        — Шастун, ты в курсе где находишься? Нецензурную лексику, пожалуйста, употребляй где угодно, но только не в учебном заведении, — резко, делая акцент практически на каждом слоге, проговаривает Арсений Сергеевич, прожигая дыры в парнишке.        Антон закатил глаза, и тут же глянул на Еву, которая стукнула его кулачком по кудрявой макушке и прошептала:        — Антон, ну ты ебик.        — Ева, — девушка вздрогнула от громкого строгого голоса преподавателя, испугавшись, что тот услышал и её ругань, — кого сегодня нет в классе? Почему утром мне никто не написал?        — А-а-а... Арсений Сергеевич, вроде Фроловой нет, — неуверенно промямлила та, повернув голову в сторону голубых глаз, глядящих с недовольством.        — Я список отсутствующих должен был подать еще с утра, — отрезал Арсений Сергеевич.        — Ну, Вы бы могли и сами прийти, отметить кого нет, — встрял в разговор Антон, глядя исподлобья на преподавателя.        — Шастун, ты думаешь, мне делать нечего, кроме как бегать по всей школе и искать где сидит лингвистическая группа, а где юридическая, и кого из них нет? — надменно проговорил тот. — Почему до звонка осталось три минуты, а в классе присутствуют только два человека?        Антону показалось, что сейчас два человека в помещении просто взорвутся от злости — и этими двумя будут он сам и Арсений Сергеевич.        Почему-то именно после этой фразы учителя в класс постепенно начали входить ученики и, по совместительству, одноклассники Евы и Антона. Как будто поджидали у двери, подслушивали эти баталии между Шастуном и Поповым, а Ева лишь сидела как маленький провинившийся котенок. Эти мысли заставили Антона улыбнуться и тот, уткнувшись носом в рукав черной толстовки, тихо хмыкнул.        Прозвенел звонок на урок и преподаватель, который явно был сегодня не в духе, встал из-за стола и начал вещать:        — Ну, одиннадцатый "Г", здравствуйте. Перед тем, как начать наш безумно увлекательный урок, — в голосе явно прозвучали ядовитые нотки, — хочу объявить, что дополнительные занятия по литературе, которые обычно проходят по вторникам и средам, на этой неделе будут сегодня и завтра. Передайте это ребятам из параллельных классов. Всем ясно? — Арсений Сергеевич обвел взглядом всех присутствующих.        — А почему так? — вопросила девушка, сидящая на первой парте, которая периодически посещала занятия.        — В среду совещание, на которое я очень сильно хочу пойти, — саркастично выдал Попов, отчего Шастун закатил глаза.        Девушка кивнула и открыла тетрадь по русскому языку, а по ее примеру поступили и остальные одиннадцатиклассники, уставшие уже от пяти уроков и желавшие поскорее вернуться домой, им наверняка уже и придется сидеть и на дополнительных занятиях, кружках, готовиться к ЕГЭ с репетиторами, а кто-то может и упадет на кровать, оставшись без сил.        Следующие восемьдесят пять минут прошли так, будто они длились целую вечность, а убитым одиннадцатиклассникам, которые выбрали литературу в качестве предмета для единого государственного экзамена, предстояло еще сидеть целый час в кабинете харизматичного голубоглазого преподавателя.        Антон и Ева пересели поближе — на третью парту того же ряда, а в классе, помимо них, сидело еще два человека — их одноклассница, проявившая любопытство на позапрошлом уроке, и девушка из социально-экономического профиля, непонятно зачем учившаяся там, раз уж решила сдавать литературу.        — Что-ж, сегодня почему-то пришли не все, видимо, ЕГЭ сдавать не собираются, — выдохнул Арсений Сергеевич, стоявший перед своим столом и оглядывая сидящих перед ним учеников. — Я проверил ваши тесты по литературным направлениям, и, что удивительно, результаты очень даже неплохие, поэтому давайте немного освежим ваши знания. Работы можете забрать после урока, — Попов положил небольшую стопку листов формата А4 на широкий стол позади него и вернул свой взгляд к присутствующим. — Ева, назови мне, пожалуйста, особенности акмеизма.        Девушка вздрогнула и взглянула на учителя, неуверенно выдав:        — Акмеизм связан с поэзией девятнадцатого века... Все образы детальны, э-э, в ритмике акмеисты использовали дольник, то есть нарушали ударения в строках, что сближало стихотворения с разговорной речью, — голос девушки невольно подрагивал от тревоги, отчего Антон взял подругу за руку под партой.        — Допустим. Тогда, Шастун, расскажи про футуризм, — хмыкнул Арсений Сергеевич, глядя на кудрявого парня и склонив голову немного в сторону.        В голове Антона сразу сгенерировался четкий и точный ответ, вот только он не особо то и хотел его говорить. "Сука ты ебливая, поиграть со мной решил? "Игноришь, сука, уже дохуя времени, а теперь вопросы, блять, задаешь? Ну, я тебе, блять, покажу," — пронеслось вихрем в голове парня и, тот, всячески игнорируя мысли о том, что футуризм обладает такими особенностями, как бунтарство, нарушение традиций в поэзии, что очень уж иронично в текущей ситуации, положил голову на руку и пассивно-агрессивно уставился на Арсения, просто молча.        Ева, до сих пор не отпустившая его руку под партой, тыкнула его пару раз по тыльной стороне ладони, непонимающе глядя на друга. А Попов, не прекращая зрительный контакт с зеленоглазым парнем, скептически поднял одну бровь. О чем же он, интересно, думал?        — Видимо, никто в классе не будет удостоен ответом Антона, поэтому Алина, скажи ты, пожалуйста, — спустя несколько секунд выдал мужчина, повернув корпус в сторону длинноволосой девушки, сидящей за первой партой, которая поспешно выдала все, что знала, и оказалась права.        После опроса одиннадцатиклассники писали очередное сочинение, которое у Антона, по его мнению, получилось очень уж хорошим, и парень надеялся, что Арсению-уебку-Сергеевичу будет не к чему придраться. Шастун уверен был, что это хоть немного позлит голубоглазого, поэтому выходил из кабинета с довольной ухмылкой.        — Антон, ты сейчас куда? — вопросила Ева, идущая рядом с ним.        — Домой наверное, а что?        — Покурим, может? — предложила Витовская и солнечно улыбнулась.        — Покурим, конечно, — улыбнулся кудрявый в ответ и потрепал подругу по голове.

***

       День тридцатого декабря наступил нежданно-негаданно, застав всех жителей Санкт-Петербурга врасплох. Несколько темных фигур, облаченные в мешковатые, объемные, бесформенные куртки, спешно двигались ко входу в гимназию, периодически стряхивая с различного вида ботинок прилипший, тяжелый снег, который так неприятно утяжелял ноги, а во всех головах их крутились мысли о том, что им, несчастным и вечно сонным ученикам, придется жить в таком режиме как минимум еще два с половиной месяца. К таким ученикам относился никто иной, как Антон Шастун, который недовольно вышагивал сквозь снежный покров высотой около десяти-пятнадцати сантиметров из-за ночного снегопада, продолжавшийся и сейчас, когда до начала уроков оставалось около трех минут.        Волосы парня, которые выбивались из под накинутого черного капюшона утепленной толстовки, были в пушистом снегу, который из-за резких, спешных шагов мальчишки спадал на лицо и задерживался на ресницах, отчего он часто-часто моргал, пытаясь отряхнуть назойливые снежинки и совершенно не желая вытаскивать руки из карманов короткой куртки. Шастун заходит в школу со звонком, что значило — его запишут в список опоздавших и обязательно скажут об этом классному руководителю, а точнее, напишут в чат всего рабочего персонала гимназии, в котором присутствуют и Лазарева Анастасия Константиновна, и Попов Арсений Сергеевич, временно заменявший обязанности своей коллеги.        — Фамилия, класс, — холодно проговорила завуч по воспитательной работе, которая именно по пятницам дежурила на входе в учебное заведение, чего Антон не учел, когда проснулся в семь часов утра и обеспечил себе гарантию опоздать на занятия.        — Шастун, одиннадцатый "Г", — с безразличием выдал парень, копошась в черном шоппере в поисках карточки-пропуска в школу. Не найдя его там, Антон раздраженно прошипел что-то несвязное и обратился к светловолосой даме. — Я пропуск забыл.        Ляйсан Альбертовна окинула одиннадцатиклассника скептическим взглядом и вытянула из кармана бежевого пиджака яркую карточку.        — Последний учебный день четверти не значит, что можно забыть о порядках школы и опаздывать на первый урок, Шастун, — металлически выдала она, прислоняя карточку к панели, тем самым пропуская ученика внутрь. — Если такое будет продолжаться, обратимся к твоим родителям.        — Угу, — недовольно буркнул тот и, быстрыми, широкими шагами, направился в раздевалку.        — Где сменка? — громкий голос раздался в холле, но остался проигнорированным.        Антон благополучно снял с себя куртку, с неохотой стянул с себя кожаные осенние ботинки, в которых было уже очень холодно в конце декабря, но его зимняя обувь его раздражала, поэтому парень планировал ходить в неподходящей для питерской погоды до последнего. Взамен ботинкам на ногах оказались черные кеды, а промокшую толстовку все-таки пришлось снять и оставить в раздевалке, как бы этого не хотел Шастун, но ему сегодня еще выступать на новогоднем мероприятии, в честь которого ему было необходимо прийти в парадной белой рубашке, заправленной в широкие классические брюки. Верхние две пуговицы парень расстегнул, обнажив выступающие ключицы, обрамленные молочно-белой кожей.        Оценив свой внешний вид в фронтальной камере телефона, Антон, совсем не думавший о том, чтобы поспешить на урок английского языка, первые десять минут которого парень уже благополучно пропустил, пришел к выводу, что выглядит вполне себе приемлемо, несмотря на непривычную для него школьную форму, которую Шастун обычно скрывал под толстовками или надевал на себя несколько слоев одежды, дабы скрыть свое телосложение, которым уже вроде как был самую малость доволен. А может и нет.        Все-таки приняв решение поспешить на урок, Антон направился в сторону другого корпуса школы, в котором и мучались сейчас его одноклассники, в том числе и Витовская, если она пришла в школу, в компании невероятной, ошеломительно-раздражающей сукой Светланой Олеговной. Оказавшись на полпути к кабинету английского языка, Антон на секунду остановился и, развернувшись на сто двадцать градусов, пошел в мужской туалет. "Лучше прогулять эти несчастные двадцать пять минут, чем десять минут от урока выслушивать её тираду из-за ебучего опоздания," — подумал тот и, пройдя до конца, зашел в последнюю кабинку, закрыл крышку унитаза и сел на него, повернувшись к двери боком. Парень прислонился спиной к холодной стене, выложенной светло-серой плиткой с каким-то подобием неравномерного рисунка, и хотел было упереться ногами в противоположную стену кабинки, только вот рост не позволял — ноги длинные.        В руке удобно уместилась одноразовая электронная сигарета со вкусом лесных ягод, а в наушниках трещала какая-то ритмичная электронная музыка некого "Hasnuts". До звонка оставалось около двадцати восьми минут, поэтому у Антона еще есть возможность немного вздремнуть, хоть и в неудобной позе, в холодном школьном туалете, а не в мягкой и теплой постели, но, может, он хоть как-то восполнит свой двухчасовой сон.        Незамедлительно провалившись в беспокойную дремоту, удерживал он в руках телефон и электронную сигарету, пока в ушах играла какая-то примитивная и монотонная мелодия. Пока Антон спал, лицо его периодически хмурилось, а кончики пальцев подрагивали, то ли от холода, то ли от тревожного сна.        Спустя полчаса прозвенел звонок и Шастун невольно вздрогнул и раздраженно выдохнул. Кое-как раскрыв глаза, он поднялся и вышел из туалета, направляясь в другой корпус в кабинет, где будет проводится МХК, молодая преподавательница которого была ужасно скучной, и никто из учащихся одиннадцатого "Г" класса не понимал, почему именно она ведет такой предмет, связанный с искусством и требующий творческого подхода. Впереди было еще пять уроков, репетиция новогоднего вальса и само мероприятие, а значит, что из школы Антон выйдет ближе к четырем, а то и пяти вечера. Тихо выдохнув, Антон продолжил свой нелегкий путь до нужного кабинета, по пути подхватив сонную Витовскую за руку.

***

       На часах уже около половины второго, а гуманитарный класс под руководством Попова Арсения столпился в актовом зале, в котором и предстояло провести сначала репетицию, а потом и само мероприятие. В коридоре находились и некоторые ребята из других профилей, которых либо обязали участвовать в сие событии, либо они сами вызвались добровольцами. Странные люди, какими считал их Антон.        — Антон, посмотри на меня, — потянула его на себя Ева, вглядываясь в лицо друга, который незамедлительно повернулся к девушке.        — Что? — вопросил парень, уставившись на подругу сверху вниз.        — Ты спал сегодня? Синяки под глазами ужасно огромные, так болезненно выглядишь, прямо моя мечта, — саркастично улыбнулась подруга, намекая на их проблемы с питанием и головой, блять.        Антон усмехнулся, а Витовская взяла его за руку и потянула к креслам в темно-бордовой обивке, на одном из которых лежала пушистая сумка-шоппер девушки. Она вытянула из нее что-то, похожее на крем, и усадила Антона на кресло.        — Это что? — недоуменно спросил Шастун, глядя на то, как Ева открывает непонятный тюбик.        — Консилер, — ответила Ева и нанесла косметику под глаза Антона, видимо, чтобы замазать безобразие, творившееся на лице парня.        А за левым плечом девушки появляется Арсений Сергеевич, с любопытством наблюдающий за тем, как бежевая консистенция равномерно размазывается по области вокруг глаз Шастуна, пока тот с недоумением смотрит в голубые глаза. Заметив, что Антон отвлекся, Ева повернула голову вправо и вздрогнула, отпрянув в сторону.        — Чего пугаешься так, Витовская? Красоту наводите? — вопросил Попов с улыбкой.        — Антон и так красивый, — буркнула Ева, возвращаясь к другу, который приподнял одну бровь, глядя на девушку.        — Не спорю, — кивнул Арсений Сергеевич и ушел от друзей.        — Чего, блять? — в унисон прошипели друзья, глядя за высокой фигурой в черном пиджаке.        Через некоторое время одиннадцатиклассники отрепетировали и небольшую сценку, в которой приходилось участвовать как Еве, так и ее подругам, которые так желали остаться в стороне от этого бесполезного мероприятия; и вальс, который танцевали только те ученики, чья пара подошла на репетицию, поэтому Антон толком ничем и не занимался на репетиции — он точно помнил свои движения, а если его партнерша нет, то он быстро сообразит по ходу дела. Единственное, что Шастуна заставили делать, так это выставлять свет вместе с другими парнями и крепить бумажные декорации на занавес, которые он сам и рисовал несколькими неделями ранее, так как больше никто, кроме него самого не отличался таким же высоким ростом, разве что Арсений Сергеевич, который был ненамного ниже парня.        К слову об Арсении Сергеевиче, руководивший всем этим делом наряду с завучем по воспитательной работе, с которой Антон уже успел повидаться с утра. Попов периодически снимал с себя свои очки с полукруглой черной оправой, устало потирал переносицу несколько секунд, затем снова вовлекался в процесс, в котором особо то и не хотел участвовать. Только временная должность классного руководителя, затянувшаяся на долгие два месяца, оказала Арсению медвежью услугу, из-за которой ему приходилось принимать участие в подготовке к празднику, начиная от разработки сценария для ведущих мероприятия, заканчивая постановкой вальса и распределения пар.        Антону досталась девушка из физико-технического профиля, рост которой был около ста восьмидесяти сантиметров, из-за чего их пара не смотрелась нелепо, а разница в четырнадцать сантиметров никак не препятствовала подросткам двигаться в танце. Девушка эта, кажется, отзывалась на имя "Алина", и была примерной отличницей. Вполне себе симпатичной и приятной в общении, как отмечал про себя Антон.        Время близилось к двум часам, в актовом зале собралось большинство параллели одиннадцатых классов, администрация школы, фотографы и прочие люди, которым нужно было присутствовать на данном событии. Неужели им нечего делать в обед тридцатого декабря?        Все ученики и учителя заняли свои места на темно-бордовых рядах, пока некоторые ученики прятались за занавесом, ожидая своего выхода, дабы начать вести мероприятие. До выхода Антона было еще уйма времени, поэтому он вместе с немногими своими одноклассниками расположился на одном из мягких рядов.        Шастун особо не был внимателен во время выступления на широкой сцене, но, когда на ней появилась Витовская со своими подругами и другими одиннадцатиклассниками, его взгляд был прикован исключительно к двигающимся фигурам, перемещавшихся по всей площадке. Они были одеты в какие-то темные одежды, что, по всей видимости, отражало смысл спектакля.        Впереди виднелся профиль некого Арсения Сергеевича, который, как показалось Антону, был обворожен конечной задумкой спектакля, а на лице его виднелась довольная ухмылка. Наверняка, он был вполне себе удовлетворен результатом бесконечных репетиций.        Вскоре должен был выходить и Антон вместе с другими его одноклассниками, которые участвовали в вальсе, поэтому они постепенно, для того, чтобы никого не отвлечь от действий, происходящих впереди, передвигались вдоль стены и переместились по лестнице вверх на сцену. Рядом с ним уже очутилась его партнерша, которая неловко взяла того под локоть, ожидая их выхода. Шастун немного нахмурил брови, не понимая, зачем так рано, но возражать не стал.        За кулисы убежали девушки и парни, выступавшие до них, и быстро разбрелись на пары, даже не успев отдохнуть. Был объявлен танцевальный номер, то есть, вальс, который был новогодней традицией среди выпускников гимназии, и, практически не медля, все вышли на сцену и заняли свои позиции.        Так вышло, что Ляйсан Альбертовна, которая, собственно, и ставила танец, решила, что Антон и Алина, толком не занимавшиеся танцами в своей жизни, выступают вполне достойно, поэтому сейчас эта пара гордо (может быть Алина да, но никак не Шастун) стояла в первом ряду, практически в центре линии. По мнению кудрявого, он никогда не отличался особой изящностью и грациозностью, но как ему сообщила Ева до их выступления, сейчас он выглядел так, словно он всю жизнь занимался то ли балетом, то ли моделингом. Движения его были плавными, а белоснежная рубашка, плотно заправленная в широкие черные брюки, добавляла особой нежности в его образ, отчего ученики и учителя были, мягко говоря, в восторге.        В глазах напротив читалась небольшая тревога, и Антон свою партнершу вполне понимал. Хоть он и не отличался сильной боязнью сцены, но когда на его, как ему казалось, неловкие движения смотрела почти вся параллель и весь учительский состав, включая администрацию школы, Шастуну становилось не по себе.        Спустя несколько минут этих мучений, когда танцевальный номер был завершен, Антон, как и другие одиннадцатиклассники, сделал небольшой поклон и взглянул в зрительский зал, в котором тут же попался на взгляд серебристо-голубых глаз, наполненных гордостью и восхищением, отчего парень неловко приподнял уголки губ.        — Блять, это ебаный пиздец. Я чуть не умерла от страха, блять, — прошептала Ева Антону на ухо, заставив себя привстать на носочки, а Антона нагнуться, как только они оказались рядом за кулисами.        — Согласен, это пиздец, — все так же, шепотом, проговорил Антон, не изменяя их позиции. — Пойдем, — Шастун взял подругу за руку плавным движением и потянул ее в сторону зрительского зала. Они прошли к ряду своих кресел и, уставшие и встревоженные, уселись рядом.        — Еще чуть-чуть, и эта пиздапроебина закончится, — раздраженно выдохнула Ева Антону на ухо, пока на сцене ведущие читали завершающую речь.        — Нам еще в класс идти, чай пить, — устало выдал Шастун, приглаживая влажные от пота кудри на лбу.        — Уф, блять, будто бы мы его будем пить, — усмехнулась Витовская и Антон понимающе улыбнулся. Как бы Ева не старалась заботиться о питании друга, она сама страдала от расстройства пищевого поведения, от которого никуда не могла деться.        Уже через некоторое время Антон оказался в классе на втором этаже старого корпуса гимназии, на партах которого стояли тарелки с какими-то пирожными и чай. Парень, заметив их, раздраженно выдохнул, но прошел на свое место вместе с Евой.        Когда весь одиннадцатый "Г" оказался в кабинете, а внутрь вошел и Арсений Сергеевич, прикрыв дверь, Антон уже сидел со скучающим видом за своей партой, думая о том, когда же все это закончится, и он сможет покурить электронку в раздевалке, а еще лучше, затянуться сигаретным дымом в своей комнате, может быть, еще и с Евой.        — Справились вы достойно. Не зря мы провели столько времени, придумывая весь этот беспредел, — с улыбкой проговорил Арсений, стоя перед классом. — Особенно хорошо получилось у Шастуна, придраться не к чему даже. Ты танцами занимаешься?        — Нет, — угрюмо проговорил Антон, скептически глядя на Попова. "Отъебись, блять. Нахуй ты игноришь меня, а сейчас хвалишь?" — вихрем пронеслось у него в голове.        — Нет, так нет, — выдохнул Попов. — Вика, ты тоже неплохо справилась, — переключился он, — провести столько времени на сцене и читать этот скучный сценарий. Молодцы, короче. Все, не отвлекаю, приятного аппетита. Инструктаж и так знаете, оставьте подпись, и можете идти по домам.        Арсений кивнул и, подхватив свое пирожное, уселся за свой стол. Рядом с ним уже оказались Шастун с Витовской, удерживая ручки в руках.        — Можно инструктаж? — вопросили они хором.        — А чай? — сказал Попов в ответ, потянувшись за бумагами, лежащими на другом конце стола.        — Не хотим, — ответил Антон, принимая в руки документы и быстро, без заморочек, подписывая его и тут же передавая их подруге.        — Ясно. Ну, вперед, — скептически проговорил Арсений Сергеевич, взяв в руки инструктажи, которые Ева уже успела подписать.        — До свидания! — сказали Шастун и Витовская, выходя из кабинета.        Попов лишь тихо хмыкнул, приступив к трапезе.

***

       Антон сидел на диване гостиной, наблюдая за родителями, впопыхах наряжающимися на ходу. Подле, облокачиваясь на его плечо, находилась Алиса и также взглядом провожала каждое действие взрослых.        Куранты лишь через тридцать минут должны были отбить полночь, означавшую начало нового года, а мать и отец уже торопились покинуть пределы квартиры, дабы успеть на привычное для них мероприятие.        — Пиздец, наконец, они ушли, — высказалась Алиса, приподнимаясь с дивана, когда старшие члены семьи громко хлопнули входной дверью. — Я ухожу к друзьям, а ты как?        — Тоже, — буркнул Шастун, включая близлежащий на журнальном столике смартфон и открывая самый верхний закрепленный диалог.

антон. 23:34 я заказываю такси и выезжаю, скоро за тобой заеду. будь готова.

ева :)). 23:34 поняла! собираюсь        Мальчишка покидает гостиную, прощается с сестрой, что уже обувалась в коридоре, и заказывает к своему подъезду машину класса "комфорт", несмотря на гигантский ценник в силу предновогодней ночи, после чего, уже готовый к выходу заранее, хватает со своего письменного стола заполненный шоппер, зажигалку с полки, надевает куртку и выходит из квартиры, запирая ее на ключ.        Только Антон при помощи лифта добирается до первого этажа и приближается к выходу из подъезда, как на горизонте виднеется знакомая фигура. "Вот это совпадения, блять," — проносится в его голове, и он останавливается.        — Здравствуй, — с легкой улыбкой выдает мужчина, и парню почему-то становится не по себе. Видимо, предпраздничное настроение у того.        — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — Шастуну потребовалась секунда, чтобы догадаться, что преподаватель пришел к своей подруге, что живет на одном с Антоном этаже, и мальчишка незаметно вздыхает — в груди тяжело стоит раздражение, и хочется побыстрее убежать отсюда.        Шастун немало раз за последние два года встречал Арсения Сергеевича на своей лестничной клетке, нажимающего на звонок двери напротив, принадлежавшей их преподавательнице по французскому — Анастасии Константиновной, с которой мужчина в очень близких отношениях. Раньше Антон никогда не придавал значению этому — ну учителя и учителя, даже думал, что они встречаются, но быстро откинул это в силу того, что те совсем непохожи были на пару, скорее на безумно близких друзей.        — Ты куда это? — вдруг вопрошает приятным голосом Попов, держа руки в карманах.        — К друзьям, — буркнул подросток и быстрым шагом продолжил путь под недоуменный взгляд учителя, который так и не успел ничего больше сказать. Антон же довольный собой вышел из подъезда: пусть знает этот Арсений Сергеевич, что бумеранг возвращается, и зря он как гандон поступал, сначала общаясь, а потом игнорируя существование Шастуна.        На улице до ужаса холодно: морозный ветер прожигает тонкую кожу лица, снег метелью налетает на глаза, волосы, а покрасневшие худые ладони уже не способны сгибать пальцы, удерживая меж них вишневую сигарету.        Необходимый автомобиль все же подъехал спустя невероятно долгие мучительные минуты, за которые Антон, как ему казалось, отморозил все свои части тела, и парень сел в него, негромко здороваясь с водителем, после чего договариваясь о том, чтобы заехать к Витовской — за дополнительную плату, естественно. Машина тронулась, и всю поездку Шастун глядел в окно, разглядывая все уже жутко знакомые улочки и изредко проходящих людей, что торопливо направлялись к себе домой — совсем скоро праздник.        Настроение было абсолютно никаким: ни печали, ни радости. Все такая же апатия, все такое же нежелание проживать эти глупые деньки, только лишь предстоящая возможность на одну ночь забыться обо всем и в очередной раз залить проблемы алкоголем ласкала его душу. В голове, в общем-то, только Арсений Сергеевич, и его ахуенные действия: месяц лезть и сближаться с Шастуном, ни на минуту не оставляя его в покое, а потом, заметив отдачу, полтора недели игнора. Заебись, ничего не скажешь, но вот зеленоглазый такое отношение не прощает.        Антон, заметив приближение к нужному дому, тут же достал телефон.

антон. 23:47 выходи

ева :)). 23:47 ок        Дверь темно-синего автомобиля открывается, и в салон усаживается ярко улыбающаяся Ева, светлые волосы которой красиво усыпаны снежинками, а на аккуратном личике застыли капли уже растаявших.        — Приве-ет, — протягивает та, обвивая шею друга руками.        — Привет, — с ответной улыбкой отвечает Шастун и похлопывает ее по плечу.        С появлением рядом Витовской настроение все же немного приподнялось — самый комфортный человек в его жизни пришел.        — Жалко, на куранты не успеем, большинство уже собрались там.        — Ага. Прости, родители долго не уходили, — говорит Антон, доставая из сумки беспроводные наушники и вручая один Еве.        В ушах тут же начинает играть знакомая песня, и девушка укладывается головой на чужую куртку чуть ниже плеча. Они беззвучно подпевают, и оба всю оставшуюся поездку легонько улыбаются.

пожалуйста, не умирай, или мне придется тоже. ты, конечно, сразу в рай, а я не думаю, что тоже...

       Им требуется около получаса, чтобы добраться до загородного дома, принадлежавшего семье Лизы. Антон выходит из машины, после чего открывает дверь автомобиля Еве, и та, схватив его за локоть, шагает ко входу в двухэтажное кирпичное здание.        — Приветик, — с улыбкой проговаривает Карина, встречая друзей. — С Новым годом вас, получается.        — Спасибо, и тебя! — отвечает Витовская, крепко обнимая подругу, и подростки, наконец, заходят в дом.        В здании шумно: с колонок громко исполняется веселого мотива песня, где-то на кухне что-то нарезают для стола Аня и Лиза, хохоча и подпевая, Сережа с Димой и Катей развешивают по пропахшему мандаринами и корицей дому гирлянды и безостановочно друг над другом подшучивают. Первое, что проносится в мыслях Евы и Антона, когда те оказываются внутри — атмосфера здесь невероятная.        — О! Привет! С Новым годом! — воскликнул Сережа, обнимая друзей, после чего его действия повторили и другие.        — Ну, что, пошлите в зал? — спросила Аня, держа свою голову на плече у Витовской и приобнимая ее.        — Да, давайте! Мы еды море заказали, там еще девочки что-то готовили и бухла тоже куча, — с восторгом бормотал Матвиенко Шастуну, пока все в скором темпе метнулись в гостиную.        Антон зашел в комнату и слегка улыбнулся: почти посередине помещения стояла небольшого размера искусственная елка, украшенная разнообразными красными и золотыми игрушками, а сверху красовалась милая звездочка, на которой кто-то подрисовал фломастером смайлик; зал освещался развешанными на светлых стенах желтыми гирляндами, стоящими на столах и полках ароматными свечами. Из колонки, перенесенной за ребятами, уже потише играла очередная песня, и девушки радостно подпевали, что зеленоглазому казалось до ужаса забавным и милым.

«вы все так мне ненавистны. вся ваша мудрость умещается в наколке, вся ваша юность — это надпись на футболке». ты обещала маме вырасти, но только не сегодня. мама, знаю, ты не рада, но мне правда, надо.

       — Ну как? Весь день украшали! — обратился к Антону Дима, и парень кивнул.        — Очень классно.        Время было только полпервого, когда восемь подростков сидели в гостиной и что-то активно обсуждали, отчего даже Шастун неоднократно вставлял в диалог свои высказывания.        Послышался резкий шум — Лиза открыла зубами шампанское и принялась разливать его по бокалам, одновременно смеясь с подшучивающей над ней Аней. Карина рассматривала сет роллов, пытаясь выбрать для себя все то, где отсутствует рыба.        — Ну что, за нас красивых, но неверных, за нас — блядей, но ахуенных! — раздался тост, и все, чокнувшись, принялись за напитки.        Газированный сладкий напиток разлился по организму, и внутри стало до ужаса приятно и тепло. В воздухе пахло всевозможными сладостями исходящими из электронных сигарет, а ребята во весь голос хохотали с бесконечных шуток.        Кажется, все смогли, наконец, отстраниться от этого тяжелого заебавшего мира и войти в другой — радостный, вынуждающий безостановочно улыбаться и забыть обо всех возможных проблемах.        Алкоголь все снова и снова заливался в подростковые тела, одна песня сменяла другую, одна история плавно переходила в следующую, и все внимательно слушали друг друга, изредка вставляя свои собственные пять копеек. Ева сидела, прижавшись головой к телу Антона, и покуривала в такт с ним, пока Шастун показывал ей какие-то приколы в своем смартфоне.        За часа три школьники осушили все возможные бутылки спиртного, что у них только были, и к середине ночи уже валялись то на полу, то на диванах, продолжая о чем-то дискутировать и записывать всякие видео "на память".        — Бля-ять, неплохо разнесло, — несвязно пролепетала Лиза, лежа на мягкой поверхности, обнимая подругу, и кто-то промычал "угу" ей в ответ, что, похоже, означало согласие.        Антон сидел на кресле, поджигая сигарету, и думал. Думал, очевидно, о преподавателе литературы, и хотел ему, кажется, врезать. Все это его обидело, правда, его это очень задело, вся эта ситуация словно с ног его сбила — и на это были причины.        Тонкие пальцы держали никотиновую палочку и то отводили, до подводили ее к розовым губам, а мысли, пропитанные алкоголем, путались, связывались, но вновь сводились к одному.        Шастун потушил вишневый чапман о запястье, как он всегда и делал, поправил падающие на глаза кудрявые пряди и схватил телефон. Ввести не удавалось даже пароль — цифры отчаянно расплывались пред его взором, только лишь на пятую попытку мобильный все же был разблокирован.        С координацией были явные проблемы: пальцы совсем не слушали хозяина и тыкали на всевозможные ненужные части экрана, запуская то одно, то другое приложение. Но цель была поставлена, и сейчас настрой был такой, что будь Антон даже под трипом и со связанными руками, он бы все равно её добился.        Вот и добился.        Стрелочка была нажата и сообщение высветилось отправленным.

антон. 4:12 вот квкого хуя вы влобще так помтупаете

антон. 4:12 с чнго решили менч игноритьь

антон. 4:13 я большк никогда дажн не заговррю с вами ок

антон. 4:13 вы такой меркзий урод

       Парень было выключил смартфон, не ожидая получить ответа в столь поздний час, однако на загоревшемся резко экране вдруг всплыло уведомление, и Шастун усмехнулся от его содержимого. арсений пидор сергеевич. 4:13 В чем дело, Антон? арсений пидор сергеевич. 4:14 Ты пьян?        "А вы по всей видимости нет, судя по грамотности", — подумал подросток и пьяно улыбнулся.

антон. 4:15 я тааак редкл кому-то открываюсб

антон. 4:15 я вообщн никогда так-тл никому не открывпюсь

антон. 4:16 и открылсч вам

антон. 4:16 я впс ненавижу я себя ненавижу

арсений пидор сергеевич. 4:17 В смысле?.. арсений пидор сергеевич. 4:17 Поговорим завтра обязательно, как отрезвеешь.

антон. 4:18 да ни за чтл в жизни блятб

       — Пойдешь курить? Все на крышу вышли, — спросила Витовская, слегка склонив голову набок.        — Да, пошли, — кивнул Шастун, совсем выключая смартфон, дабы не читать больше кое-чьих сообщений, и встал, потрепав подругу по светлым волосам.