а под звездами на крыше тепло

jigsaw falling into place there is nothing to explain regard each other as you pass he looks back, you look back not just once, not just twice

       — Жизнь сама вынудила забыть нас про наш поцелуй.        Арсений безмолвно поворачивается на Антона, медленно хлопает широко раскрытыми глазами и сглатывает, даже не пытаясь подобрать слов — в мыслях пустота; шелестят деревья, где-то неподалеку щебечут птицы, разрезают тишину. В разуме всплывают эпизоды, всплывают силуэты, стоящие так близко друг другу, ощущения, что не забываются, как бы ни хотелось.        Преподаватель старается сконцентрироваться на настоящем, но заговорить не удается, а зеленые глаза напротив высматривают, выжидающе пялятся, Шастун с беспечной физиономией мысленно усмехается. Кажется, ему забавно.        Мимо туда-сюда снуют незнакомые им люди, моментами обращают внимание на глядящих друг на друга в молчании мужчин, и эти несколько секунд раздумий Попова, наконец, прерываются легкой едва слышимой усмешкой; парень подле него недовольно улыбается и вскидывает брови, будто именно этого он и ожидал.        — Мне идти надо, — встает школьник со скамьи и, не прощаясь, отдаляется.        Чувствует взгляд в спину, знает, что сейчас Арсений смотрит, возможно жалеет о молчании, а, быть может, негодует от услышанной некоторое время раннее фразы. Достает с кармана наушник, перемешивает свой плейлист в надежде, что он подберет наиболее подходящую сейчас под настроение песню, и медленными шагами покидает мужчину.

and you never knew how much I really liked you because I never even told you oh, but I meant to

       Антон решает не думать об этом, он не влюбившаяся девочка — гоняться за ответами не будет, как бы и ни хотелось знать истины. Бесспорно, для юноши, всю жизнь живущего по принципам, включающих в себя определенность, точное понимание контекста происходящей ситуации, устроенность, невероятно желанно осознавать действительность.        Но пора смириться, что не все люди позволят ему это, и самое жестокое, когда такой человек оказывается слишком близко, кардинальное влияние оказывает на его жизнь и ломает, как казалось ранее, нерушимую стену Шастуна, бьет под дых своим хаотичным мышлением и неопределенным поведением.        Юноша хлопает входной дверью, медленным движением руки вынимает наушник из уха и аккуратно складывает в кейс, вешает пальто в коридоре, максимально ровно ставит у стены черные ботинки. В жизни порядка никакого, поэтому хочется воссоздать его хотя бы вокруг себя.        Антон открывает холодильник, и пред ним лишь пустота. Он не следит за собой, не ест не из желания похудеть, а потому что просто-напросто сил на это не хватает. Последний прием пищи был пару дней назад в школьной столовой, и с того момента даже мыслей о голоде не возникало, не то что желания перекусить.        Физическое здоровье мириться с ментальным не собирается и также сильно бьет по измученному исхудавшему телу, еле находящему силы подняться утром с постели. И вот сейчас, стоя на кухне, Шастун задумался о том, через сколько месяцев, если не дней, с таким образом жизни его душа покинет этот мир.        Впрочем, ради кого ему об этом вообще переживать? Он ругался с Евой, срывался на нее, когда та пыталась лишний раз накормить его в тяжелые эпизоды, а теперь без нее даже обыденные вещи делать не может. Бесконечно скидывает все на депрессию и отсутствие желания жить, но, быть может, он просто не способен существовать самостоятельно, без дополнительной опоры?        Парень встряхивает головой — это бредни. Он все семнадцать лет до появления в его бытие Витовской выживал самостоятельно, и никто ему не нужен был. И даже то, что сейчас он стал варить найденные на дальней полке макароны после того, как в его голове пронеслись слова Арсения Сергеевича "Может, стоит все-таки поесть?", совсем ничего не значит.        Ему никто не нужен.        Осилив около трех ложек пресной на вкус еды, Антон схватил чашку с крепким чаем и, оставив тарелку на столе, пошел в свою спальню, решаясь отвлечься на что-то от беспрестанно лезущих в голову мыслей. Поставив свой смартфон на боковое ребро, сделав опору из учебных сборников, юноша включил одно из избранных видео в галерее телефона, на котором они с Евой записывали на память свой пикник на крыше дома.        Сложив ноги на стуле, Шастун принялся срисовывать силуэты лица своей подруги одновременно с тем, как та смеялась в экране. Видеозапись закончилась, и Антон смахнул на следующую — они с Витовской втайне от Арсения на курсах по литературе снимали, как они кривляются. Парень тепло улыбнулся, продолжая, даже не глядя на бумагу, выводить мягким карандашом светлые пряди волос девушки.        Взглянул на лист — не похоже. Не похоже на нее. Резким движением руки парень перевернул страницу, принялся рисовать заново — не то. Третья попытка, четвертая, пятая... Шастун хватает телефон, бросает в другую часть комнаты, и теплый голос Евы резко смолкает. Юноша вырывает листы альбома, разрывает их в клочья, комкает, раскидывает.        Антон поднимается со стула, наступает на куски бумаги, подходит к разбитому в день смерти подруги зеркалу, хватает осколок с пола и смотрит в свое отражение. Парень тяжело дышит, присаживается на край кровати и сжимает крепко в руках стекло так, что на черные брюки тут же начинают стекать капли крови.        Парень приподнимает трясущуюся ладонь и медленно подносит к горлу, подставляя острый осколок прямо к тонкой бледной коже, слегка надавливая. Нужно лишь собраться с мыслями, всего лишь взять волю в кулак и сделать это, ему ведь не впервой пытаться убить себя. Хочешь же покончить с собой, так сделай это. В прошлый раз был прерван, оправдывал свою слабость нежданным появлением преподавателя, так что сейчас?        Сейчас Шастун один, вдавливает все сильнее в шею стеклышко, но он не может. Антон откидывает злосчастный предмет и утыкается лицом в окровавленные ладони, медленно сползая на пол. Слезы текут по бледным впалым щекам, оставляя мокрые следы после себя, попадают на искусанные губы, а кровь все капает с рук и шеи на уже запачканные брюки.        Десятки минут проходят, пока парень наконец успокаивается, поднимается с пола, опираясь о край кровати — в глазах темнеет от резких движений, шагает на кухню, ведь где-то там аптечка. Включает кран в раковине, ледяной водой смывает запекшуюся кровь, стискивая зубы от боли, обматывает руку бинтом — примерно так, как учили на уроках основ безопасной жизнедеятельности, и заклеивает пластырем небольшую в длину, но глубокую рану на шее.        Возвратившись в комнату, Шастун поднимает с пола телефон, закрывает видеозапись с Евой, кладет смартфон под подушку и ложится рядом, укрываясь одеялом с головой, окончательно повесив на себя клеймо слабака. Он вновь не справился с малейшей сложности задачей, какой же провал.

***

       Игнорируя все уведомления, что стопками выстроились под панелью "не беспокоить" выключенного телефона, парень лежит в кровати, замотанный в белое одеяло. Озноб проходит по телу, когда свежий майский ветер врывается в открытое настежь окно, сдувая рисунки, что были разбросаны по всей комнате Антона.        Попытки уснуть не увенчались успехом — около нескольких десятков минут Шастун лишь пытался принять удобное положение, в котором бы он наконец-таки смог погрузиться в беспокойную дрему, чтобы хоть как-то избежать такой тягучей реальности, в которой совершенно ничего не хотелось делать.        В глаза попадается смартфон, лежащий на углу кровати, и Антон невольно думает о количестве непрочитанных сообщений, отправитель которых конечно же был известен Шастуну. Обсуждать ничего не хотелось — исход был понятен, им бы не удалось прийти к какому-то разумному умозаключению, Антон уже все для себя решил.        Конечно, отличным способом эскапизма был и скроллинг бесконечной ленты в социальных сетях, но сил даже для этого не было — поврежденная рука ныла от малейшего движения, а от Интернета уже тошнило — слишком много было там счастливых людей, которым точно не нужно было задумываться о том, как прожить свою никчемную жизнь после потери единственного человека, что вселял надежду в душу Антона Шастуна.        Однако внутри что-то начинает колоть, чувство вины закрадывается со спины, а в голове появляется образ погибшей подруги, отчего парень поджимает губы. Как бы отреагировала Ева на его поведение? Что бы она посоветовала своему другу, который вечно умудряется попадать в неприятности? Неужели она бы оставила его в покое, проигнорировав такие выходки?        Девушка бы сказала ему, чтобы он прекращал избегать разговоры. Слишком много он потерял в своей жизни из-за того, что всего лишь не разговаривал и не обсуждал актуальные проблемы как в отношениях с людьми, так и с самим собой. Может быть, и Еву он потерял по той же причине.        Может быть, именно так и работает эффект бабочки? Конечно, игра в "если бы" была ненавистной для Антона, но именно сейчас в голову лезли лишь мысли о том, что бы случилось, если бы парень оказался в другом месте в другое время.        Пересилив себя, Шастун хватает телефон и выключает режим "не беспокоить". Он замечает множество уведомлений из чатов класса, школы, но игнорирует их. Антон переходит в диалог с Арсением Сергеевичем, читая сразу последнее сообщение, не обращая внимания на несколько предыдущих. арсений пидор сергеевич. 14:53 Антон, я растерялся. Я знаю, что это звучит глупо, но это правда так. Давай я приеду, поговорим нормально и всё обсудим.        Шастун тяжело вздыхает, открывая клавиатуру. Он потерянно проводит пальцами над экраном, пытаясь собраться с мыслями, но в итоге печатает немногословный ответ:

антон. 16:24 как хотите

       Спустя некоторое время слышится неуверенный щелчок ручки двери, что была открыта, несколько тихих шагов, шелест одежды.        Арсений наугад проходит к комнате и понимает, что с выбором не прогадал, когда увидел лежащий ком одеяла с видневшейся кудрявой макушкой у изголовья кровати. На полу просторной комнаты нет свободного места — по всей площади расположилась одежда, сумки, бумаги, тетради, книги, письменные принадлежности, осколки зеркала, что стояло в углу комнаты.        — Антон? — тихо спрашивает мужчина, подходя ближе к кровати. Он замечает капли крови на белой простыне и ковре, но никак не комментирует эту картину.        Обеспокоенным взглядом окидывает Попов парня, который вопросительно глядит в ответ, не желая говорить что-либо.        — Давай я помогу тебе убраться, хорошо?        Шастун лишь молчит несколько секунд, после чего встает с кровати, аккуратно выпутываясь из своего "кокона". На его ладони и запястье красуется аккуратная повязка, причину появления которой Арсению совсем не хотелось знать. Парень выходит из комнаты, оставляя Попова наедине с тревожным беспорядком, возникновение которого было вполне объяснимо.        Вероятно, такой беспорядок сейчас происходил у Арсения в голове, однако он не знал, как его убрать самостоятельно. Точно так же, как и Антон, который вряд ли бы захотел убирать всё, что находилось вокруг него в ближайшие дни.        На кровати клубочком свернулся и рыжий котик, который выглянул из под собственного хвоста, чтобы изучить нежданного гостя, любопытно разглядывавший его в ответ. Будто бы в знак приветствия кот-подросток зевнул и дернул ухом, заставив Арсения поджать губы. Очаровательное существо.        В комнату возвращается парень, сжимавший рулон мусорных пакетов в руке. Попов протянул ладонь, в которую Шастун мягко вложил предмет, после чего принялся разбирать одежду, что лежала на полу.        Вот так, ни слова, а Арсений и Антон уже во всю убирались в комнате — в мусорный пакет летели осколки зеркала, помятые и разорванные бумаги, весь мусор. Эта картина выглядела достаточно сюрреалистично — два мужчины под два метра убираются в просторной комнате в полной тишине, никак не комментируя действия друг друга. Они будто бы действовали сами по себе, как роботы, что следовали определенному списку задач в их программе.        — Спасибо, — тихо проговаривает Антон, и едва Арсений успевает ответить, он вновь пропадает в коридоре.        Попов выдыхает и вновь наклоняется к полу, приподнимая скомканный листок бумаги, на котором виднелся рисунок человека. Любопытство победило — мужчина разворачивает лист и видит аккуратные штрихи, образующие портрет его самого. Он тихо хмыкает, замечая, что рисунок очень даже неплох, но все же приходится отправить его в мусорный пакет — Арсений не думал, что Антон в настроении сейчас отвечать, стоит ли ему оставить рисунок своего преподавателя или же нет.        В комнату Антон возвращается с корзиной для белья, в которую он закидывает грязную одежду. Без лишних предметов в комнате стало ощутимо легче находиться — ничего не мешает на пути, и страх наступить на чужие вещи отсутствует. Попов оглядывает взглядом долговязого парня, что небрежно складывал свитера, толстовки, брюки в корзину из плотной ткани, и примечает для себя аккуратный пластырь на шее парня, что и так выглядел разбито, что уж говорить о его увечьях, что были скрыты под повязками.        Арсений тихо вдыхает, отмечая в голове привычный холод Антона, который вновь появился после потери подруги. Нелегко.        Мужчина медленно присаживается на край почти что белоснежной постели, опирается ладонями о мягкую поверхность, смотрит на парня, что, сложив руки у груди, стоит в проеме двери, опираясь о стену, и глядит в пол уже убранной комнаты. Тяжелое дыхание — единственное, что разрезает тишину, но мужчина, предварительно сглотнув, прерывает нагнетающее безмолвие.        — Мы поговорим? Об этом... — Попов не решается назвать вещи своими именами, лишь намекает, отчего Антон привычно усмехается.        — Зачем вы ответили на поцелуй? — впивается взглядом юноша, строит самоуверенную физиономию, пытаясь выдавить серьезный голос, однако легкое дрожание все же выдает его переживания.        — А зачем ты это сделал? — уклоняется преподаватель, и Антон лишь забавляется тому, как взрослый мужчина избегает одного лишь слова. Интересно, как он жил с этим осознанием тогда, если даже выдать со своих уст семь букв не может.        — Вопросом на вопрос не отвечают.        — Я не знаю, Антон... — от обращения парень поеживается, пока мужчина пытается связать слова в какое-то единое целое, — просто порыв... В моменте не задумывался, решил, что будет — то будет.        Шастун неприметно закатывает глаза, ухмыляется, что остается незамеченным раздосадованным мужчиной. Предполагалось, что если Арсений договорился о встрече с целью поговорить, он должен был придумать объяснение всему, дать четкие и понятные ответы, однако сейчас преподаватель чувствовал себя неловко, кошмарно некомфортно, а перед ним беспечно стоял школьник, будто совсем не переживая, и это все давило на мужчину, отчего глаза бегали из стороны в сторону, а ладони, не будь они приложены к поверхности кровати, совершенно точно бы дрожали.        — Это все? — беззаботно вопросил юноша, потягиваясь к тумбочке, хватая с нее одиноко лежащую сигарету и обклеенную когда-то Евой зажигалку.        — Мы оба должны понимать, что это ничего не значит. Я твой преподаватель, а ты мой ученик. Это странно, неправильно...        — Вы забыли добавить, что мы мужчины, — затягиваясь, пробормотал Антон, заметив непонимающий взор Арсения Сергеевича в ответ.        — Что? — с непониманием задал вопрос Попов, и парень хмыкнул от собственной шутки, хватая сигарету двумя пальцами.        В душе что-то неприятно ныло, будто Шастун услышал то, чего совсем не хотелось. Бесспорно мужчина прав, это действительно странно, глупо, опрометчиво, юноша и сам это понимает, да что-то все же неприятно гложет. Хочется вновь остаться наедине с собой, выпить бокал чего-то крепкого, нанести себе увечья, или, напротив, коснуться шелковистых темных волос Арсения, нарисовать его, поговорить по душам. Но все это совсем не правильно, и, уверив себя, что у этой тоски внутри совсем иные причины, Антон ответил:        — Да услышал я Вас.

I can taste it, my heart's breakin', please don't say that you know, when you know I can't take it, I'm impatient, tell me baby now I know, you should go

       — Хорошо... — Попов потер глаза ладонями, будто пытаясь стереть из головы что-то лишнее, то, чего там быть не должно, и вновь взглянул на уже докурившего юношу, что, потушив бычок о руку, бросил его в лежащую на тумбочке пепельницу. — А ты? Ответишь на мой вопрос?        — Э-э... Захотел — поцеловал, забудьте. Ничего не было.        — Ладно... — почти шепотом проговорил мужчина, привстал с постели и подошел к подоконнику, разглядывая вечернее небо и снующих туда-сюда на площадке детей.        Антон не сдвигался с места, кусал щеки, сжимал кулаки так сильно, что кольца на длинных пальцах впивались в тонкую кожу. Хочется что-то сказать, продолжить диалог, высказать Арсению, какой он раздражающий, импульсивный, будто играет чувствами парня, но это ведь не так — он делает лишь то, что должен. Попов ответил на поцелуй, но признал, что это лишь идиотская ошибка, и Шастуну стоило только смириться, забыть все произошедшее, жизнь и так не сахар, вот только неправильные мысли не отпускают разум.        — Чай будете? — все, что смог выдать юноша.        — Да, давай, — разворачиваясь, ответил преподаватель и отошел от подоконника вслед за идущим на кухню Антоном.        В квартире давящая тишина, они не знают о чем говорить друг с другом. По всем устоям Шастун должен выдать какую-нибудь злую шутку, а Арсений тепло рассмеяться, подначивая его сильнее. Да или хотя бы разозлиться, вывести диалог в неприятное русло, обозвать друг друга нецензурными изречениями, покидать вещи, даже у этого всего было бы больше смысле и меньше напряжения, чем у гнетущего безмолвия, разрезаемого лишь легким постукиванием ложки о стенки чашки.        — Мне... — начал было Попов, однако тут же был прерван парнем, что уже ставил его кружку на стол.        — Три ложки сахара, знаю, — пробормотал Антон, не присаживаясь на стул, а опираясь поясницей о кухонную тумбу.        — Откуда?        — Я не такой глупый, как Вы думаете. Замечаю, — холодно ответил юноша, отпивая горький зеленый чай.        Шастуну неловко, он был напряжен, думал только о том, как себя сейчас чувствует Арсений, все ли, что тот сказал — правда, но мужчина даже виду не подавал, будто что-то не так, он лишь спокойно откусывал овсяное печенье, глядел в окно на вечернее небо и тяжело дышал.        — Поцеловался с учеником... Господи... — вдруг промямлил он, с громким звоном ставя кружку на стол и ухмыляясь.        — Ага... — Антон бросил резкий взгляд на преподавателя, мгновенно вспоминая произошедшие тогда события, размышлял о том, что если бы сейчас Попов прижал его к стене и попытался вновь прикоснуться к его губам, то юноша скорее всего бы... сделал то же самое?        Но Арсений посмотрел в ответ, встретился взором и тоже о чем-то глубоко задумался, и лишь одному ему был известен контекст его мыслей.

***

       На экране телефона сияет белая надпись — "17 мая, пятница". Оставалось шесть дней до первого единого государственного экзамена по литературе, к которому Антон готовился все последние два года. В школу идти уже поздно — о будильнике, заведенном с вечера, не шло и речи, так как парень проспал всё то время, начиная с момента, после которого Арсений Попов покинул стены его квартиры.        Красовалось одинокое сообщение от Анастасии Константиновны: анастасия константиновна. 9:03 Доброе утро, Антон, ты чего не в школе? почему не пришел?        Шастун хмурится, стараясь игнорировать головную боль, что наседала всё сильнее и сильнее. Голод сводил желудок с ума — организм после длительной ремиссии не был готов к рецидиву, однако его мнение волновало парня меньше всего. Желание наказать себя и увидеть результаты было сильнее всего.

антон. 12:11 здравствуйте, извините, что не предупредил утром, я плохо себя чувствую.

       Ответ не заставил себя долго ждать: анастасия константиновна. 12.11 Ничего страшного, дорогой. думаю, можешь не приходить до экзаменов, всё равно увидимся на вручении аттестатов. ты справишься, Антон. мы все справимся        Сообщение классной руководительницы заставило парнишку дрогнуть уголком губ, а головная боль начала стихать. Хроническая усталость, которая вновь дала о себе знать, сковывала все движения, погружая Антона в воспоминания о чудесной осени и зиме, когда он перманентно находился в таком состоянии. Ведь всего пару недель назад парнишке казалось, что он к нему не вернется. А всё вот как обернулось.        В голову вновь возвращается напоминание об экзамене и заставляет Шастуна задуматься о том, как ему распланировать свой день, хоть и провести его в кровати очень хотелось. Уверен или нет он в своих силах — его, честно, не волновало. Просто была какая-то необъяснимая необходимость в том, чтобы повторить и закрепить пройденный материал, который Антону может пригодиться тогда, когда перед его взором окажутся бланки и распечатанные КИМы.        Парень откидывает одеяло в сторону, чем будит спящего Кексика подле него, который радостно приветствует хозяина. Тепло улыбнувшийся Антон глядит на питомца и проводит широкой ладонью по спине котика, что тут же начинает громко мурчать.        Без одеяла становится ощутимо холоднее — несмотря на конец мая, питерская погода не щадит местных жителей. Антон, поежившись, берет кота на руки и проходит на кухню, где опускает Кексика на пол, достает из шкафчика корм, накладывает его в миску, меняет воду в другой, словом — выполняет всю рутину прилежного хозяина.        Однако о том, чтобы позавтракать самому речи и не шло — Антон просто не покупал еды для самого себя, отделывался лишь зеленым мятным чаем, который он сейчас и засыпал в небольшой чайничек, дабы заварить сразу много и надолго.        С чайником и кружкой Антон проходит в свою комнату и садится за стол, который за прошедшую ночь не успел захламиться, какое чудо! Все тетради сложены в аккуратную стопку на краю стола, из которой парень вытягивает тетрадь по литературе, открывает её и пробегается глазами по конспектам, примерно прикидывая, что он может повторить.        Выбор падает на практические задания по лирике, которые Антон начинает прорешивать одно за другим, исписывая одну из своих любимых ручек. Длинные, тонкие пальцы перебирают её, нервно постукивают стержнем по листу бумаги, пытаясь прийти к какому-то заключению, раздумывая над поставленным авторами задания вопросом.        Зеленый чай немного успокаивают общее состояние нервозности, заглушает голод наравне с сигаретой, что тлела в пепельнице подле тетрадей Шастуна, в в динамиках ноутбука, в котором и были открыты задания ЕГЭ по литературе, играла музыка, что давила на мозг парня.

please could you stop the noise? i'm tryna get some rest from all the unborn chicken voices in my head what's that? (i may be paranoid, but not an android) what's that? (i may be paranoid, but not an android)

       Обессилев, Антон тушит сигарету резким движением о свое запястье, на котором уже красовалось несколько круглых шрамов от ожогов, после чего он откидывается назад, бросая ручку на стол.        Как бы Шастун не пытался, ему не удавалось взять себя в руки и сконцентрироваться на том, что ему было необходимо, даже несмотря на все подходящие условия. Тревога, что не отлипала от подростка все последние недели, окутала его целиком и полностью, не позволяя сделать и глотка воздуха. Он медленно погрязал в болоте собственных чувств и навязчивых мыслей, из которого только-только выбрался.        Вместе с Евой ушла и его ремиссия, надежды на счастливое будущее, на жизнь.        Вместе с Евой ушло его счастье.        Вместе с Евой ушло всё.

***

       Распахнув глаза ближе к обеденному времени четверга, Антон медленно привстал с кровати, хватая телефон — вновь никто не написал. Пару месяцев назад, пропуская школу, парень просыпался от бесконечного спама сообщений Евы, что недовольно печатала о том, какой Шастун прогульщик, предатель, оставивший подругу на произвол судьбы в этот ужасающий учебный день, наполненный ее болью и страданиями, однако сейчас список непрочитанных диалогов был пуст.        Пропуск школы особых изменений в жизнь не принесет, а вот последние перед экзаменом курсы по литературе, что поставил Арсений сегодня после седьмого урока, имели большое значение, и Антон принял решение, что их ему следует посетить, поэтому сейчас, учитывая малое количество времени до их начала, парень выполнил всю ту рутину, что является необходимостью спросонья, и выпил немного чая.        Выбрав из всей кучи вещей коричневую атласную рубашку и черные брюки на высокой посадке, парень вышел в коридор, чтобы взглянуть на свое отражение — зеркало в спальне у него на данный момент отсутствовало — и убедиться, что сегодня он выглядит довольно неплохо. Еще и схуднул сильнее обычного, походил больше на ходячий труп, но главное ведь, что не поправился.        Зашел в кабинет подросток ровно в тот момент, когда преподаватель русского и литературы подходил к доске, чтобы начать занятие. Не здороваясь, юноша кинул почти пустую сумку на третью парту среднего ряда, доставая из нее лишь толстую тетрадку с конспектами и шариковую ручку, и взглянул на учителя, что задержал на школьнике ответный взгляд.        — Всем добрый день, — начал Попов, также элегантно одетый в черного цвета рубашку с расстегнутыми двумя верхними пуговицами и такого же оттенка брюки, и сложил руки на груди, продолжая, — это наше с вами последнее занятие перед экзаменом по литературе. Самое главное, что я вам скажу — не переживайте. Я верю в вас и в то, что вы справитесь. А если не справитесь, то и черт с ним, с этим экзаменом. Сегодня пробежимся с вами по основным моментам и парочке вариантов пробников, а также обсудим оставшиеся у вас вопросы, так что открываем сборники и приступаем.        Антон все это время не отрывал взора от голубых глаз мужчины, тревожно бегающих по всем ученикам. Арсений и сам волновался не меньше учеников, как бы отчаянно не пытался скрыть этого, сегодня был немного неуклюжим, ронял листочек с записями, неловко вздыхал, когда кто-то из школьников не мог ответить на несложный вопрос, мысленно обвиняя себя, что не доучил бедного ребенка.        Занятие было хаотичным, все встревоженные и испуганные сложностью предстоящего события мямлили, тряслись, что-то быстро-быстро записывали, отмечали. Шастун сидел неподвижно, безмолвно поглядывал на всех вокруг и внимательно слушал, но ничего нового для себя не отмечал — сейчас он был достаточно самоуверен, чувствовал себя немного лучше окружающих его людей, помимо Попова, конечно. Лучше чем этот знаток литературы ему уже не стать, но, как минимум, насчет экзамена он особо не переживал, ведь последние два года он ответственно относился к учебе, несмотря на частое желание бросить все к чертям и пустить все на самотек.        Два часа бедные школьники безостановочно решали задания, задавали одни и те же вопросы, пока наконец мужчина не сказал тихое, но слышимое:        — Вот и все.        Одна из девушек с первой парты жалобно вопросила в ответ:        — Мы точно справимся?        — Конечно справитесь, вы же сильные, — Попов посмотрел прямо в глаза Антону, проговаривая фразу будто не в ответ темноволосой даме, а лично юноше с пустым взглядом, — вы со всем в этой жизни справитесь.        Шастун тут же показательно отвернулся, складывая тетрадку и не пригодившуюся ручку в шоппер, закатил глаза, будто ему только что сказали какую-то совсем глупую вещь и отпил глоток воды из принесенной с собой пластиковой бутылки. Остальные ребята тоже стали собирать вещи, подходить к преподавателю по одному, задавая вопрос за вопросом, а Антон не уходил, подслушивая. Может, боялся упустить что-то важное насчет экзамена, может из любопытства.        Школьники все же медленным потоком разошлись из кабинета, и зеленоглазый юноша решил последовать их примеру, медленно приподнимаясь с места и ловя на себе внимательный взгляд подходящего ближе преподавателя.        — Ты ужасно похудел. Как ты? — тепло спросил Попов, останавливаясь в полуметре от Шастуна, вновь отпивающего из бутылки воду.        — Мне надоел этот вопрос. Со мной все нормально, устал повторять, — холодно ответил тот, отчего-то не желая здесь находиться, но не уходя, поднимая взгляд в ответ, уставившись на физиономию мужчины.        — Пройдемся, быть может? — задал вопрос Арсений, поправляя волосы будто переживая из-за чего-то.        — Не хочу, извините, — уверенно выдал школьник и, разворачиваясь пошел прочь, чувствуя чужой взор на себе.

if you leave me then I'll be afraid of everything that makes me anxious, gives me patience, calms me down lets me face this, let me sleep, and when I wake up let me breathe

       Антон негромко хлопнул дверью, направился подальше отсюда. Он вел себя так, словно обижен, непривычно для себя устроил какие-то эмоциональные качели, выдавил парочку холодных фраз и оставил человека наедине с размышлениями, в чем причина этого — сделал все то, что ненавидел, когда делают по отношению к нему. Убежал из этой школы так быстро, будто от своего злейшего врага, а основания, на которых выстроено его поведение, сам понять не может.

***

       Он умен, он самоуверен, он точно сдаст — все это вещи, которые Антон прекрасно понимал, осознавал и от себя не отпускал, однако бросать все на самотек — не самая хорошая идея, поэтому день за днем проходит абсолютно одинаково. Шастун встает с постели ближе к обеду, пьет уже поднадоевший чай, иногда заменяя на энергетики, и через несколько часов садится за стол, начиная прорешивать вариант за вариантом, а ближе к ночи перечитывает произведения классической литературы, отмечая зеленым маркером и закладками самые важные моменты в книге и поглаживая рядом устроившегося котенка.        День сурка, не иначе. Уже четвертые сутки подряд абсолютно идентичны прошлым, от этого ментально хуже, спать хочется все больше, а существовать все меньше. В мыслях чередуются два человека, и оба приятных эмоций не вызывают, только Ева не по своей вине.        Иногда Шастун пишет сообщения в их с девушкой диалог, будто она точно жива, а все произошедшее — глупый кошмар, и совсем скоро она обязательно ответит ему, отправит забавный стикер и видео о том, как она подкармливает кошек в своем дворе. Но этого не происходит, это невозможно, случившееся — не глупая шутка, его подруга действительно точно умерла, и Антону кажется, что отпустить ее — что-то невозможное.        Второй человек в разуме юноши появляется почти также часто, и парень не понимает, какие эмоции это у него вызывает. Он не может обижаться, Арсений не сделал ему абсолютно ничего плохого, напротив, Попов именно тот, кто поддерживает его сильнее всех, сочувствует и помогает, но все же злостно, неприятно и отчего-то тоскливо. Школьник вспоминает его глаза и то, как тепло он улыбается над его глупыми шутками, как заботливо вопрошает о бинтах на ладонях, пьет на его кухне чай и отвечает на произошедший тогда поцелуй.        Еву выбрасывать из головы совсем не хочется, ведь только там она еще смеется и живет, но Арсений Сергеевич здесь явно лишний, и совсем не понятно, зачем он там устроился, что ему нужно от измученного разума погибающего от тоски парня. Антон искренне старается сразу менять ход мыслей, переключиться на что-то более насущное, но его сознание в этом деле совсем ему неподвластно, отчего приходится терпеть, размышлять и переживать.        Шастун просыпается сегодня совсем не привычно рано, медленно тянется за телефоном и глядит на дату — завтра экзамен по литературе. Он должен сесть за пробники, прочитать что-то еще, повторить пройденное, посмотреть видеоуроки, но все это обязательное юноша мысленно шлет куда-подальше и открывает мессенджер.

антон. 09:04 встретимся сегодня в нашем дворе в 17:00, придете?

Димка. 09:04 Приду. серега. 09:05 не понимаю зачем ну ок        Шастун кивает своим мыслям, встает с постели и покидает спальню, решая умыться и приготовить себе что-то перекусить, потому что до встречи с друзьями желательно остаться живым, а изголодавшийся организм на последнем издыхании требует чего-то питательнее пачки сигарет.        Антон глядит по сторонам, рассматривает облезлую на детской горке краску, мусор, выброшенный кем-то прямо в песочницу, тянет рукава клетчатой коричневой рубашки. Хочется закурить, но он решает дождаться товарищей; где-то за спиной мяукают кошки.        — Привет, — доносится слева от парня, и он поворачивается, протягивая ладонь для рукопожатия, свободной приобнимая друга.        — Сергей Борисович как обычно задерживается? — с теплой улыбкой вопрошает Позов, и Шастун ухмыляется. — День прошел, число сменилось, нихуя не изменилось...        — Здарова, — Матвиенко появляется тут же, как его упомянули.        — Курить будете? — спрашивает Шастун, и Сережа недовольно закатывает глаза.        — Буду, — Дима тянется за сигаретой и садится рядом с Антоном, оставляя третьему товарищу почетное место на краю песочницы, куда парень за неимением выбора присаживается.        От дуновения теплого ветра шелестят листья на деревьях, солнце скрылось за облаками, однако совсем не холодно; погода приятная. В воздухе уже пахнет летом, от этого ментально легче, предстоящие экзамены будто отходят на задний план. Трое парней молчат, никто не знает, как начать диалог. С банального "Как ты, Антон?" или с какой-то глупой шутки — все неуместно.        — Зачем собрал нас? — неловко спросил Сергей, когда Шастун, потушив окурок, бросил его в рядом стоящее мусорное ведро.        — А почему нет? Или мы больше не друзья после случившегося?        Матвиенко замялся, он совсем не хотел никого задеть, но вопрос действительно оказался странным, напрягающим его друзей.        — Нет, извини, просто не ожидал, что...        — Что я живу дальше? — прервал его Антон, глядя в уже позеленевшую траву под ногами.        — Да все, не кипятитесь, боже. Понятное дело, что мы все в печали и переживаем друг за друга. Хорошо, что собрались, молодец, Шаст. Нужен был инициатор, чтобы это сделать. Просто после произошедшего тяжело подобрать слова, чтобы общаться также, как раньше, — протараторил Позов, активно жестикулируя руками, и поджал губы.        — Да, сорян, не хотел, — зеленоглазый юноша поежился и, сглотнув, собрался с мыслями. — Как поживаете-то хоть?        — Да все как обычно. Учеба, отношения, красный аттестат, — первым ответил Дима, пожимая плечами.        — В компик играю целыми днями, че еще делать-то, — Матвиенко перебирал что-то в песке веточкой, оставленной здесь некогда игравшими детьми.        — Сереж, я, конечно, все понимаю, но ты в курсе, что ты сейчас палочкой своей трогаешь кошачьи какашки? — недоуменно спрашивает Позов, и парень тут же отбрасывает ветку в сторону, вскрикивая недовольное "Фу!".        Дмитрий и Антон встречаются взглядами и буквально через пару секунд заливаются громким-громким смехом, загибаясь тут же от нарастающей боли в животе. Общение наконец пошло, и школьники стали разговаривать о всяком, обсуждая все подряд: от девочек в школе, до недавно вышедших видеоигр.        Домой Шастун вернулся не сразу. В ночных сумерках он медленно шагал по улочкам Санкт-Петербурга, заглянул по пути в тот самый магазин, в котором они были с Евой в день их первой совместной прогулки, взял то же самое дешевое вино, что начале учебного года не вызвало у него доверия, но убеждения Витовской вынудили его приобрести именно это, и шоколадку без сахара.        Крыша одиннадцатиэтажного здания встречала его, как родного. Антон присел на край, свесив ноги, взглянул на ночной город, добродушно улыбнулся; кудрявые волосы развевал уже немного прохладный майский ветер, облака разошлись, оставляя пред его взором множество звездных крапинок и растущую луну.        Без особых усилий открыв бутылку красного полусладкого, юноша отпил немного и томно выдохнул — приятно. Память человека в депрессии стирается быстро, даже значительные вещи теряют свои детали, но тот день Шастун помнил во всех красках. Он помнил яркую улыбку Евы, увидевшей виды его любимой крыши, ее черное пальто и печальные истории из жизни.

— Звезды прекрасны, — прошептала Ева. — Похожи на тебя, — ответил Антон.

       Парень делает глоток за глотком, не снимая взора с неба. Он собирается с мыслями, готовится, но на душе тяжко. Ему больно, как бы он ни старался это заглушить. Шастун думал, что это невозможно, как сумасшедший вселял в себя надежды, что то, что случилось ужасный кошмар, и ему стоит причинить себе лишь больше боли, чтобы наконец очнуться из этого беспробудного сна.        Ева подарила ему веру в то, что жизнь не так уж и ужасна. Все страшное проходит, он нашел в ней ту надежду, тот яркий лучик света, что не появлялся никогда ранее, она показала ему, что такое чувствовать себя счастливым.        Этот человек появился так спонтанно, зажегся, словно спичка, освещающая кромешную тьму, и также потух. Девушка спасла его, буквально вытащила с того света, но оставила его одного; помогла и тут же потопила. Он думал, что не справится с этим, он хотел пойти за ней, но что-то держит, что-то не позволяет, от этого ужасно плохо. Не удается вдохнуть полной грудью, но и не дышать не хватает сил.

я ломал стекло как шоколад в руке я резал эти пальцы за то, что они не могут прикоснуться к тебе я смотрел в эти лица и не мог им простить того, что у них нет тебя, и они могут жить

       Сейчас Антон точно сможет, он все для себя окончательно решил. Сделать этот шаг сложнее чем сойти с края крыши, но он должен, обязан, ради Евы, ведь ради нее он готов на все. Мысли слились наконец в единое целое, Шастун собрался с силами, и, обращаясь к ней, в голове проговорил все то, что было важным:

Уйдя, ты лишила меня жизни, показала, что без тебя — я лишь подобие человека, не способное существовать. Но однажды, придя на эту крышу, ты вдохнула в меня счастье. Ты учила меня не делать глупости, не позволяла уйти на дно, но я потонул сразу же, как ты покинула меня. Прости меня, я знаю, что идиот, но ведь ты же говорила, что мы вместе проживем прекрасную жизнь, так почему ты не сдержала обещание? Знаю, не твоя вина, но мне больно, Ева. Лучше бы мы вдвоем уехали куда-то, оставив все эти кошмары в этом ебанном Санкт-Петербурге. Ты ведь так и не узнаешь, что я поцеловался с Арсением, представляешь? Я даже чуть не воткнул осколок от зеркала себе в шею. Так много еще произойдет, а я даже не смогу рассказать об этом тебе, ведь тебя больше нет... Но я хочу быть с тобой. У наших судеб были совсем другие планы, верно? Нам стоит лишь повиноваться. Спасибо, что показала мне, как под звездами на крыше тепло. Я люблю тебя, поэтому отпускаю тебя, звездочка. Я постараюсь жить дальше. Прощай.

       Антон выдыхает; по щеке течет одинокая слеза. Он все глядит на небо, будто ждет обратной реакции, какого-то неведомого небесного знака, собирается уйти, подхватывая полупустую бутылку красного полусладкого, и напоследок вновь кидает взор туда, куда обращался несколькими минутами ранее.        С неба упала самая яркая звезда.        Шастун кивнул, принимая знак свыше, вытер растекшиеся по лицу солоноватые слезы и, поджигая сигарету, покинул крышу, с которой все начиналось и на которой все и закончилось. Он сделал то, что считал поистине невозможным, стало действительно легче.        Перевалило за полночь, когда Антон укладывался в постель, ставил будильник, чтобы не опоздать на завтрашний единый государственный экзамен, отложил подальше электронную сигарету и, только прикрыв глаза, услышал пришедшее на телефон уведомление. арсений пидор сергеевич. 00:23 Я верю в тебя.        Юноша оставил сообщение прочитанным, но не отвеченным, лег поудобнее и, не сдержавшись, тепло улыбнулся. Сегодня впервые после смерти Евы парень засыпал без тревоги, ощущая как под левым боком мирно сопит Кексик.

***

       Душная аудитория встречает так же, как и в девятом классе: металлоискатели, камеры, долгие очереди в попытках дождаться проверки на наличие телефонов, глушилки в туалетах, строгие учителя, готовые испепелить несчастных одиннадцатиклассников взглядами.        Перед тем, как пройти к своей аудитории, Антон обмолвился парочкой слов со своей классной руководительницей и учителем русского языка и литературы, которые, кажется, переживали больше самого Антона, который держался вполне стойко.        Два года постоянного штудирования литературы не могли пройти бесследно — парень был уверен в своих успехах, однако решил припасться цитатами из стихотворений на случай, если что-то выпадет из головы.        И вот, Антон Шастун уже сидит за партой, дожидаясь заветных десяти часов утра, когда экзамен начнется и задания уже будут перед его глазами. В томном ожидании он рассматривает свои руки, пьет воду, стараясь заполнить желудок, который сводило судорогами из-за голода, глядит в окно, наблюдая за летающими на улице птицами, словом, делает всё, чтобы хоть как-то избавить от скуки последние минуты.        Наконец, экзаменационные КИМы оказываются пред парнишкой, который тут же оценивает задания, которые он вытянул в этой русской рулетке. Где-то повезло, где-то нет, но никакого волнения Шастун не чувствует — лишь принимается читать условие первого задания и тут же формулировать ответ в черновике.        Спустя полтора часа лист формата А4 был исписан, а боль в желудке ухудшалась, в глазах темнело, а в ушах всё гудело. Всё-таки перед экзаменом стоило поесть, ведь в тех условиях, в которых он сейчас находился, невозможно было отвлечься от чувства голода — оно раздражало, перетягивало внимание на себя, заставляло разум туманиться, а белую пелену проявляться пред глазами.        Парень старается пересилить себя — настойчиво перечитывает условие задания, пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях. В какой-то момент пробегает тревожная идея о том, чтобы закончить экзамен досрочно по причине ухудшения самочувствия, но Антон не был готов проходить через всё заново. Вслед за этой мыслью проявляется и другая — возможность завалить экзамен из-за того, что он не способен трезво соображать и рассуждать о поставленном вопросе.        Шастун поджимает губы, потирает лицо, продолжая распутывать свой ком мыслей, чтобы вытянуть оттуда хоть что-то, полезное для экзамена. Антон допивает бутылку воды, отчего становится чуть легче, чем парнишка и пользуется — концентрируется только лишь на работе и приступает к написанию сочинения.        Спустя три часа после начала экзамена Антон завершает работу и выходит из аудитории, потрясывая правой рукой, что затекла от переписывания своих ответов из черновика в экзаменационные бланки. На первом этаже он забирает вещи из раздевалки и выходит на улицу, в надежде поскорее добраться до дома и уснуть, позабыв обо всех тревогах и ненавистном чувстве голода.        Однако на площади перед пунктом проведения экзамена, точнее обычной школой, что находилась в нескольких километрах от элитной гимназии, в которой учился Антон, образовалась небольшая кучка его одноклассников и ребят из параллели, что так же написали экзамен по литературе. Во главе толпы стоял Арсений Сергеевич, обеспокоенно оглядывая каждого ученика. Заметив Антона, тот приподнял руку в приглашающем жесте, и парень послушно подошел к ним.        — Я рад, что все живы-здоровы, никто не потерял сознание и прочее-прочее, — улыбнулся Попов, глядя на одиннадцатиклассников. — Некоторые уже поделились впечатлениями, вроде не слишком сложные задания попались, так ведь?        Кто-то неуверенно покачал головой, поджав губы, а кто-то наоборот, активно поддержал слова преподавателя.        — Ну, если кто-то сомневается, то даже и не думайте об этом! Я же знаю, что мы с вами отлично работали продолжительное время, вы у меня умнички, все точно справились, — успокаивающе сказал Арсений, остановив свой взгляд на высоком парне, что стоял позади остальных. — Вы все молодцы, слышите? Ждем результатов и не переживаем!        Антон, встретившись взглядами с Арсением Сергеевичем, улыбнулся ему в ответ, будто бы в благодарность теплым словам учителя, которые несмотря на то, что говорил он их всем, предназначались будто в особенности для Антона, что читалось в сиянии голубых глаз.        Шастун кивнул преподавателю, попрощался, бросив тихое "до свидания" и двинулся в сторону метро, дабы уехать наконец-таки домой. Один экзамен позади.

***

       Мужчина поднимался по лестнице многоэтажного дома прямиком на одиннадцатый этаж — почему-то именно в пятничный вечер, когда все возвращаются с работы измотанные и раздраженные, лифт соизволил сломаться. Уже ближе к пункту назначения слышатся медленные шаги сверху и шумное дыхание — кто-то уже был на грани того, чтобы свалиться прямо на бетонные ступени, и Арсений очень хорошо понимал этого человека.        — Ой, привет! Не ожидала тебя сейчас увидеть, — слышится теплый голос подруги, что ожидала Попова на лестничной клетке.        Арсений хмурится, попадая в заблуждение от слов Насти, однако, услышав ответ собеседника, понимает всё сразу:        — Здравствуйте, Анастасия Константиновна, — хрипит Антон, пытаясь отдышаться от долгого пути.        Арсений догоняет одиннадцатиклассника и замечает то, в какой улыбке тут же расплывается лицо подруги.        — Арс! Смотри, кто тут.        — Здравствуй, Антон, — кивает Арсений таким же запыхавшимся голосом.        Шастун кивает в ответ, не в силах выжать из себя хоть какое-то подобие ответа, но Арсений его полностью понимает.        — Тош, заходи ко мне тоже, посидим поболтаем! — неожиданно предлагает девушка, а в глазах её загорается недобрый огонек, который Попов узнает из тысячи. Ну только не это.        — Да нет, спасибо, — все пытается восстановить дыхание Антон. А курить так часто не нужно, — я у себя посижу, отдохну... — заканчивает тот.        — С нами посидишь, отдохнешь, да, Арсений? — она переводит взгляд на друга, который неуверенно пожимает плечами. — У нас вино, давай!        — Настя! — с упреком шипит Попов.        — Что? Восемнадцать ему уже есть, что-то не так? — ухмыляется девушка.        — Ну, вино так вино, — виновато улыбается Шастун, проходя в квартиру классной руководительницы после её приглашающего жеста.        Арсений лишь закатывает глаза, глядя на довольную Лазареву, которая заталкивает друга в квартиру вслед за парнем, который уже разувался в коридоре.        Спустя несколько минут троица уже расположилась на кухне, слушая ненавязчивый джаз, исходящий из колонки, что стояла на холодильнике, и попивая красное полусладкое вино. Терпкий вкус алкоголя оставался на губах приятным осадком, возвращая во времена, когда с Настей удавалось проводить больше времени.        Сейчас девушка расслабленно сидела на стуле, смеялась, рассказывая очередную историю, что приключилась с ней несколько дней назад. Каким-то образом ей удавалось вечно находить себе приключений, рассказы о которых Арсений выслушивал каждую их посиделку.        — Ты, Антон, наверное уже покрепче пьешь? Не то что эти старики, да? — ехидно спросила девушка, глядя на притихшего паренька, что спокойно потягивал алкоголь.        — Насть, мы же не квас тут пьем, — с улыбкой говорит Арсений, делая глоток вина, — оставь ты Антона в покое.        — Не такие уж вы и старые, чтобы так говорить, — отвечает Антон, слегка подхмелев от двух бокалов красного.        — Но мы всё еще твои преподаватели, — приподнимает брови Анастасия, — вот угораздило же...        — Это была твоя идея пить со своим учеником.        — Арс! Если я делаю себе замечание, это не значит, что ты так можешь делать, — с наигранной строгостью говорит девушка.        — Еще несколько дней, и вы уже не будете моими учителями, — замечает Шастун.        — Ты так сильно хочешь от нас уже избавиться и позабыть этот кошмар? — любопытно вопрошает Попов.        — Ага, Арсений Сергеевич, особенно Вы мне надоели, — продолжает игру Антон, пока Анастасия Константиновна оглядывает их обоих, что с вызовом уставились друг на друга.        Арсений слегка склонил голову набок, изучая физиономию Шастуна, что чуть прищурил глаза, пытаясь что-то выглядеть в голубых арсеньевских. Будто бы какая-то недосказанность повисла между ними — Настя это отчетливо ощущала, видела в языке жестов и мимике.        — Так что между вами произошло? — прямо спрашивает девушка, любопытно уставившись на обоих мужчин, что резко отдернули взгляды друг от друга.        Неловкое молчание повисло в воздухе, пока двое парней то и дело пытались найти ответ на вопрос Анастасии в глазах друг друга.        Арсений думает о предотвращенной попытке самоубийства, пререканиях на многочисленных уроках, встречах на улице и совместном курении, ночных переписках, шутках, озвученных полуголосом в шумном клубе, тревоге, что охватывала Попова каждый день, пока Антон находился в другом городе и не выходил на связь, спонтанном поцелуе в кабинете русского языка и литературы, объятиях в те моменты, когда они были так необходимы, несогласованной совместной уборке и не может понять, что из себя выдавить.        Что между ними произошло?