falling

— знаешь, я думаю, мне стало намного лучше с того дня, — рен делает еще глоток кофе, довольно морщится и с улыбкой смотрит куда-то вниз, на блестящую машинами дорогу. надо бы поскорее обратно вернуться, потому что ребята ждут свои «заказы», за которыми они и шли, но здешняя атмосфера так привлекает, что пройти мимо просто нельзя. поставив бумажный пакет на лавку рядом, шо наклоняет голову, будто ждет подробностей, и не сводит с него взгляда. прошло, кажется… почти полгода? достаточно большой срок, дабы точно разобраться с самим собой и своими мыслями. пришлось перепробовать много методов и сменить разных специалистов, чтобы всё действительно и правда налаживалось, а не давало видимость улучшений. думая о себе из прошлого, рен невольно вздрагивает и ведет плечами, будто ежится от холода. сейчас даже подумать страшно о том, какими были его мысли в то время и что с ними конкретно было не так. — ну, как сказать. теперь мне нравится все это, такая жизнь. даже если я не сплю, даже если мне тяжело, даже если я боюсь чего-то, — нервно ковыряя картонную накладку на стакане, он вздыхает, а потом на секунду прикрывает глаза. — мне все нравится. не знаю, чья это заслуга, но мне стало казаться, что все не такое уж плохое, как раньше. меня больше не раздражают споры. мне нравится, что мы живем все вместе, что все мы стали намного ближе… — значит, таблетки от врача были и правда действенные. ты до сих пор их принимаешь? — абсолютно невозмутимый взгляд шо сбивает с толку, и рен глупо моргает, растерявшись. недолгое молчание повисает, пока кто-то не смеется. — это просто шутка, просто шутка! хочется шлепнуть его чем-нибудь по лицу, чтобы не шутил над таким, но и самому сдержать смех, если честно, очень сложно. рен цокает, глядя на то, как ехидно щурится шо, прикрывая рот ладонью, и легко толкает его кулаком в плечо. — и не стыдно тебе? — самому ему тоже не очень стыдно, скорее радостно и по-дурацки смешно. — я ему тут душу изливаю, а он… есть что-то очаровательное в этом. в привычке приходить, когда грустно, которая появилась не так давно, в наблюдении за чужой дверью исподтишка, в долгих ночных разговорах, пока шо не выключится, не дописав «спокойной ночи» и остановившись на середине. в том, чтобы выбираться с ним куда-то, бессмысленно бродить по городу или гладить кошек в кафе недалеко от их дома. определенно что-то есть. рену понемногу начинает казаться, что в его выздоровлении есть услуга еще кое-кого, помимо врачей и внеплановых выходных в плохие дни. интересно, чувствуют ли остальные тоже самое, когда проводят с ним время? замечают ли они все эти мелочи? рассказывает ли шо им те же истории из детства, что и ему? — я рад, что тебе лучше, ты это прекрасно знаешь. в очереди на радость я первый, — пододвинувшись еще ближе, хотя между ними и так нет совершенно никакого расстояния, шо толкает его плечо своим и ярко улыбается. — понимаешь… ну, не каждый день есть возможность пошутить такое… — ты с каждым днем все больше напоминаешь своими шутками моего деда, и мне не нравится это сравнение, — рен мотает головой, продолжая смеяться, а потом возвращается к приятному созерцанию ночных огней города. стаканчик греет руки, а присутствие кого-то рядом — душу. хотя, рен не уверен, нравилось ли бы ему также сильно сидеть тут в другой компании. — извини, извини, я больше не буду, честно, — шо упирается локтями в колени, согнувшись немного, шумно серпает кофе, видимо обжигает язык и недовольно шипит. пронаблюдав эту великолепную картину, рен снова убеждается, что завел себе в друзья аналог собственного неуклюжего деда, и вздыхает. здесь хорошо. это угол улицы, через которую они обычно не ходят. но сегодня всем вздумалось захотеть чего-то сладкого из какого-то богом забытого места, поэтому и добираться до туда пришлось едва ли не верхом на лошади. вытянув ноги, рен стучит носками кед друг о друга, задумчиво сводит брови и вслушивается в размеренный шум. –недавно понял, что ужасно соскучился по дому, — голос отвлекает от мыслей, но рен уже через секунду забывает о них, наблюдая за гипнотизирующим круговым движением палочки в чужом стакане. шо мешает кофе так усердно, что выглядит еще более забавным, чем обычно. — скучаю по солнцу. тут его не хватает, а я привык, ну, что всегда так ярко и светло… — ты бы себя видел сейчас, вылитое солнце, сидишь и светишься. сразу видно, про дом вспоминаешь, — рен прикусывает край стаканчика, пряча смешок, и отпивает еще немного. почти кончился. кто же знал, что кофе такой вкусный, и что надо было брать такой же, как у шо, в два раза больше обычного? — скажешь тоже. мне напомнить, что после нашего разговора про твой опыт работы в школе танцев, у тебя улыбаться болело лицо? — возразить на это совершенно нечего, поэтому остается только пожать плечами и сделать вид, что он вообще не при делах. — каждому своя причина радоваться, так ведь? молча кивнув, рен наклоняется в такую же позу, как и он, упирается локтями в колени и перебирает в пальцах свободной руки сползший на ладонь браслет. вечером слегка холодно, и даже кофе не особенно помогает согреться снаружи, но с собой он ничего взять не додумался. сам и потащил их сюда, на эту лавочку, а теперь уже готовится жаловаться. надо же, как странно. оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что людей рядом с ними нет, рен позволяет себе привалиться к плечу шо виском, соскользнув чуть дальше, чтобы удобно устроить голову. мягкая толстовка отлично выполняет роль подушки, и ему удивительно сильно хочется прикрыть глаза и заснуть, но доставлять неудобства ему не хочется сильнее. одернув себя от того, чтобы полезть ещё и обнять чужую руку, рен вздыхает и переводит взгляд к небу. шо даже не шевелится от этого жеста — очевидно, привык, что рену всегда нужно найти место, на которое можно опереться. и сегодня это снова его плечо. а может быть, ему просто нужно не любое, а именно это плечо.