Сто вопросов

Кэйа шел, куда глаза глядят. Обида, злость и непонимание с каждой секундой всё сильнее и сильнее поднимались в груди.   «Я хотел нормально поговорить, объяснить всё. И вот что получилось» — Альберих усмехнулся собственным мыслям. «В ярости человек говорит правду. Ту правду, которую так долго держал в себе. Ту правду, которая может ранить. Архонты, Итэр, я действительно хотел как лучше. Думал, выслушаешь, поймешь, примешь, простишь, отпустишь. А тут вот как оказывается. Возиться он со мной устал. Что ж раньше не сказал? Зачем терпел столько? Ушел бы я, раз так достал» — рассуждал парень, доставая пачку сигарет и закуривая одну.   «Почему ты не понимаешь, что так просто нужно? Почему не осознаешь, сколько людей могут погибнуть, пока я здесь? Ты не ребенок, Итэр, научись трезво смотреть на вещи. Да, меня убьют, зато не убьют других. Хотя… Может, он прав? Бездне, по всей видимости, нужна моя сила. Но вот для чего? Если они хотят попробовать воскресить хилличурлов, то херня, не страшно. Да, монстры, что некогда были людьми, могут мучаться. Но это тоже самое, что переживать за раздавленного таракана. Но вот если они решат атаковать регионы… Это уже страшно. Это уже плохо. Там люди. И опять-таки, они могут погибнуть. И опять-таки, из-за меня. Одни разрушения приношу» —заключил Альберих, выкидывая докуренную сигарету и беря новую.   «Да даже если и нападут они на регионы, мне-то что? Я уже мертв буду к этому времени. А мертвые боль не чувствуют. Но чувствуют живые… А живые как-раз таки в других городах. Хотя, там же архонты везде есть. Неужто не смогут они противостоять бездне? А вдруг не смогут? Тогда я буду к этому косвенно причастен. А, хотя, какая мне разница? Меня, опять-таки, в живых к этому времени не будет. Если уж Архонты не в состоянии им противостоять им, я-то что сделать могу? Пусть поборются. Вон, Кхенриах, до конца не сдавался. А там люди одни были. Никто на нашу сторону не встал. И не сдавались же. Вот и пусть они не сдаются» — Кэйа взял третью сигарету.   Под подобные размышления Альберих шагал в неизвестном направлении. Город только-только просыпался. Прохладный ветерок заставлял кожу покрыться мурашками, отчего не спасали даже первые лучики летнего солнца. Люди нехотя брели на работу. Кэйа все ещё витал в своих мыслях.   Очнулся он только перед входом в таверну Дилюка. «Почему-то я даже не удивлен» — хмыкнул сам себе парень и постучался в запертую дверь. Рагнвиндр отворил её лишь после пятого стука. Его недовольное и сонное лицо, растрепанные красные волосы и раздраженный, при этом ничего непонимающий взгляд немного рассмешили Альбериха.   — Пустишь? — с легкой улыбкой на лице проговорил бывший капитан кавалерии, уже проталкиваясь в до конца неубранное со вчерашнего дня помещение.   Дилюк, если выражаться мягко, опешил от появления утреннего гостя, но всё-таки пропустил его вперед.   — Ты чего тут? — Рагнвиндр потирал веки, пытаясь хоть как-то проснуться.   — Да я на пару слов, не переживай, — с чрезмерным воодушевлением сказал Кэйа, вводя Дилюка в ещё большее непонимание.   Рагнвиндр вопросительно изогнул бровь и недоверчивым взглядом смерил Альбериха. Сонливость и апатию сняло как рукой.  — Я должен уйти, — на этот раз спокойно, и даже можно сказать, тоскливо проговорил Кэйа.   — Куда? Зачем? Погоди, — Дилюк не понимал, что спросить первым, а потому завалил парня невнятными звуками, немного похожими на слова, — что случилось?  Кэйа, сидя на диване, опустил скрещенные в замок руки на колени и молча поднял свой отрешенный взгляд на брата. Он не понимал, можно ли доверить Дилюку информацию об убийстве? Понятное дело, Рагнвиндр не станет трепать про это и уж тем более поднимать какое-либо восстание, но может ли он знать?  — Я… Я не знаю, могу ли рассказать тебе, — признался парень.   — Можешь. У нас же уговор, помнишь?   Уголок губ Кэйи чуть поднялся, выдавая язвительную улыбку.   — Архонты… Ладно, слушай, — Альберих недовольно покачал головой, но начал свой рассказ.   Дилюк слушал внимательно, не перебивая. Ни удивления, ни страха, ни призрения не отобразилось на его лице. Кэйа не мог этого не заметить, но предпочел проигнорировать этот факт.   — Как-то так. Надеюсь, ты поймешь, — завершил Кэйа.  — Пойму. Но Кэйа… Я не хочу, чтобы ты уходил. Сам же знаешь, что умрешь, — хриплым и тихим голосом сказал Дилюк, —но при этом понимаю, что другого выбора у тебя нет.  Альберих медленно кивнул головой.   — Рад это слышать. И спасибо, что истерику не закатываешь, как некоторые, — усмехнулся Кэйа.   — А знаешь, как хочется? — Рагнвиндр, сидевший на стуле перед Кэйей, посмотрел ему прямо в глаза. — Знаешь, как хочется, чтобы это был сон? Странный, неправдивый сон.   Кэйа, не разрывая зрительного контакта, подошел вплотную к Дилюку, и легонько ущипнул его за руку.   — Не проснулся?   Рагнвиндр, все ещё смотря в глаза, отрицательно покачал головой.  — А жаль, — проронил Альберих, плюхаясь обратно на диван, — странно, что ты не начал язвить по поводу положения Ордо Фавониус.   — Тут не до шуток уже. Бездне сложно противостоять.   — Приятно осознавать, что ты это понимаешь.  Кэйа не знал, что ещё сказать, но при этом уходить ему абсолютно не хотелось. Да, он делал вид, что не боится смерти, что ему плевать, но внутри понимал, что это не так, понимал, что если уйдет, то с концами, но также понимал, что другого выхода нет.   — Что будет, если ты используешь свою силу? — аккуратно спросил Рагнвиндр, выводя Альбериха из своих мыслей.   — Я не знаю, — честно признался тот, — я учился её контролировать, унимать, а не использовать.   — Но ты же смог тогда создать из воды иероглиф, использовал получается.   — Это получилось, потому что я умею её контролировать, а не использовать.   — Это не одно и тоже по-твоему?   Кэйа устало вздохнул.   — Когда я увидел кровь из глаз отца, поклялся себе, что не буду использовать силу в бою, для разрушения. Я учился из неё создавать что-то красивое. Но боюсь, если я решусь воспользоваться ей с вестниками, а ты именно к этому и клонишь, сделаю хуже себе. Не смогу удержать в себе и выдам больше, чем надо, а это может привести к худшим последствиям. Плюсом, за мной охотятся из-за силы, поэтому демонстрировать её ну прям вообще не хочется.   — Мы в пизде, — констатировал Дилюк.   — В полной, — подтвердил Кэйа, — но ты здесь причем? Тебя бездна не тронет.   —  Ты думаешь, мне плевать на тебя?   — Лучше бы было плевать, — искренне произнес Альберих, — не хочу, чтобы кто-то переживал за меня. Но при этом сам пришел к тебе сказать, что умирать собираюсь. Глупо, правда?   — Ни капельки. Я хотя бы буду знать, что с тобой, так что переживаний будет чуть меньше.   — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь? — Кэйа не смог держать язвительную усмешку.   — Лучше, — шепотом выпалил Дилюк, снова вглядываясь в глаза Альбериха.   В них он считывал все чувства, наполняющие бывшего капитана кавалерии: страх, боль, сожаление. Рагнвиндру хотелось спрятать его, скрыть ото всех проблем, увести туда, где хорошо и безопасно, но он понимал, что это невозможно.   — Не хочешь все свои вопросы задать? Сейчас самое время.  — Какова вероятность того, что мы ещё увидимся? — Высока. Ты же тоже рано или поздно умрешь, — пожал плечами Кэйа.   Лицо Дилюка в один момент вывело все эмоции, что он так пытался спрятать и из глаз выкатились непрошенные слезы. Кэйа не мог не заметить такой резкой перемены, но остался сидеть на месте.   — Пожалуйста, давай без этого, — недовольно пробурчал он, поднимаясь с дивана, — не нужно. Нечего за меня переживать.  Рагнвиндр быстро вытер все, что выдавало его и, подойдя к Альбериху, на секунду крепко прижал к себе.   — Прощай? — дерганным и дрожащим голосом спросил он.   — До встречи, мастер Дилюк, — ответил ему Кэйа, выпутываясь из объятий.   Как только дверь за ним захлопнулось, Дилюк перестал сдерживать себя и позволил всем эмоциям выйти наружу. Глаза снова наполнились слезами, а руки будто бы сами начали крушить всё, что попадалось им на пути.