Rourke

      Температура на острове мало менялась в течение дня; всегда было умеренно холодно и ветрено, но ночи были менее суровыми, а ветер менее пронизывающим. Скоро на остров придет что-то похожее на весну.       Они были почти в середине своего пребывания на острове.       Джеймс провел последнюю неделю, составляя отчет о проекте и редактируя некоторые из отснятых материалов, чтобы отправить их исполнительным продюсерам представление о содержании и сюжетной линии. Отзывы их команды пока были только положительными.       Остров был прекрасен, животные, конечно, очаровательны, но лучше всего были интервью Джеймса и искусный монтаж, который показал истории шести бесстрастных исследователей, все изолированные на Рурке, все часть странной маленькой общины, которая жила в доме на холме.       Сириус посмотрел несколько ранних фрагментов. Джеймс решил рассказывать историю линейно, а не концентрироваться на проектах, и было интересно наблюдать, как биологи со временем раскрываются, постепенно показывая все больше драйва, который заставлял их работать, несмотря на вывихнутые лодыжки, ледяные бури и едва съедобную еду.       Он редко смотрел монтажные работы, которые Джеймс делал до того, как получался конечный продукт. Он, конечно, прочесывал свою собственную работу. Даже навязчиво. Он снимал один и тот же восход солнца каждый день в течение шести месяцев подряд, пока не нашел тот самый кадр, который хотел; свет, отражающийся от океана, когда альбатрос взлетает в брызгах морской пены. Но наблюдать за развитием сюжета, пытаться убедить людей, о которых идет речь в документальных фильмах, рассказать все по порядку в течение нескольких месяцев интервью? Это была специализация Джеймса, а не Сириуса. У него не хватало терпения разбираться с такими запутанными, сложными, трудными субъектами, какими были люди.       Он сидел за кухонным столом, забыв про обед и не отрывая глаз от ноутбука Джеймса. Сцена была снята Джеймсом с помощью штатива. Сама сцена была статичной; камера не перемещалась по пейзажу, а ранний полуденный свет привлекал больше внимания, но все равно Сириус был застывшим. Фрэнк был на переднем плане, тихо разговаривая с камерой. Алиса была на заднем плане, размытая фигура, перемещающаяся среди наземных гнезд, наклоняясь, измеряя, отбирая пробы, наблюдая. — После последнего выкидыша нам нужно было уехать. Мы хотели что-то изменить. И делать это вместе…       Фрэнк оглянулся на жену и прошептал: — Это спасло нас.       Сцена переместилась на вечеринку в честь их годовщины, которую Сириус узнал как свою собственную. Алиса и Лили держали бокалы с вином и танцевали в гостиной, Фрэнк стоял между ними и смеялся. В наушниках звучал голос Джеймса, который рассказывал о неожиданном и сильном товариществе на острове, охватившем даже команду документалистов. Затем появились образы Джеймса, танцующего с Лили; Джеймса, смеющегося с Марлин и Алисой, когда их преследовал Ричард Поморник; Джеймса и Грюма, по какой-то ужасной причине разыгрывающих сцену со спагетти из «Леди и Бродяги»; Сириуса на Могильнике, держащего электронный маячок и с тоской смотрящего на Римуса.       Его сердце подпрыгнуло. Он поставил видео на паузу и откинулся в кресле, закрыв экран ноутбука, чтобы не видеть собственного лица. Он опустил наушники и побарабанил пальцами по столу. — Что ты думаешь?       Сириус повернулся в кресле и увидел Джеймса, входящего в комнату. — Это здорово. — Да? — скептически сказал Джеймс. — Да. Конечно, Джейми. Ты всегда делаешь отличные работы, — сказал Сириус, озадаченный разочарованной реакцией Джеймса. — Ну, ты выглядишь так, будто только что смотрел собственные похороны, на секунду, так что прости мои сомнения… — Оу… Я… Я просто не знал… Я ненавижу смотреть на себя. Ты знаешь это. — Да-а, — медленно сказал Джеймс, опускаясь в кресло рядом с Сириусом, — Думаю, в этом проекте это будет неизбежно. Сириус только с сомнением посмотрел на него. — Это так, — сказал Джеймс, придвигая ноутбук к себе и снимая наушники с шеи Сириуса. — Этот проект определенно перерос в нечто большее, чем просто экологическая работа. Я имею в виду, что это, безусловно, его суть, но это гораздо больше, чем это. Я думал, что мы даже не будем брать интервью у биологов, просто несколько говорящих голов и все. Но они делают статью, Сириус. Они двигают историю. Ты ведь и сам это видишь, правда?       Сириус не ответил. Он просто отодвинул стул от стола и подошел к шкафам, открывая их и пытаясь наскоро перекусить. — Сделай мне что-нибудь, а? — спросил Джеймс, уже погрузившись в размышления, прокручивая назад свои клипы. — Конечно.       Некоторое время они работали молча, Сириус кипятил воду для риса, а Джеймс придирался к каким-то аспектам синхронизации звука. — Эй, Люпин, — услышал он рассеянный голос Джеймса.       Сириус обернулся. Римус кивнул в знак приветствия и сам пошел на кухню. Сириус следил за кастрюлей с водой, стараясь не смотреть на другого мужчину, пока тот рылся в шкафах, доставая хлеб и арахисовое масло. Краем глаза Сириус заметил серебристый шрам на тонком участке кожи, открывавшемся из-под задравшейся рубашки, когда он доставал банку. Он вздрогнул. — Как дела, Джеймс? — спросил Римус. — Хорошо, — медленно ответил Джеймс, — пиздец. Ебаный пиздец. Прости. Нет, все хорошо, — он посмотрел на Римуса и ярко улыбнулся.       Римус тихо засмеялся: — Похоже на то. — А, нет, все в порядке. Это просто проблема с микрофоном. Хочешь посмотреть? — Можно? — удивленно сказал Римус. — Конечно. Если только ты пообещаешь, что не будешь отговаривать меня использовать другие кадры.       Римус хмыкнул, что прозвучало как несогласие. Сириус улыбнулся, глядя в воду. — Эй, приятель, ты когда-нибудь слышал выражение о наблюдаемом горшке? — Заткнись, — сказал Сириус, покраснев. Он бросил в воду немного соли и достал из шкафа банку черных бобов. — Иди сюда и приготовь это для меня.       Сириус вернулся к столу, настороженно глядя на Римуса. Он смотрел на ноутбук, наушники были надеты на его кудри, лицо бесстрастное. — И что же мне надо исправить?       Джеймс подтолкнул к нему планшет Сириуса — тот самый, который явно предназначался для детального редактирования, с наклейкой «Не трогай это, Джеймс» на корпусе. Несколько секунд фильма были разбиты на несколько кадров, каждый с дикими уровнями освещенности. — Что, блять, ты сделал? — пробормотал Сириус.       Джеймс вскинул руки и рассмеялся: — Я сделал все, что мог. — Что ж, никогда больше так не делай.       Он быстро увлекся своей задачей, едва заметив, что Джеймс не только добавил рис в кипящую воду, но и закончил еду и поставил перед ним тарелку. — Спасибо, — пробормотал он, — почти все готово.       Он вдруг осознал, как долго он работал над правками. Он застыл, не отрывая пальца от экрана планшета, рассеянно глядя на него, пытаясь подсчитать в уме прошедшее время. Римус наблюдал уже несколько минут, и он наверняка приближался к последнему изображению, которое видел Сириус. Как бы он прочел выражение лица Сириуса? Смог бы он…       Стол немного сдвинулся, палец Сириуса соскользнул, и он увеличил экспозицию на одном из кадров до 200%. Он выругался под нос и в замешательстве поднял глаза. Римус встал из-за стола. Он склонился над ноутбуком, постукивая по клавишам, и выглядел взволнованным. — Это… — Я заберу это, — предложил Джеймс, осторожно забирая ноутбук у Люпина с недоуменным выражением лица. — Нет, это… я могу… — он пристально смотрел на нее, пытаясь что-то подправить. В конце концов, он сдался и закрыл крышку. — Ладно. Да. Спасибо, это было… это было очень вкусно.       Он слабо улыбнулся Джеймсу и начал выходить из комнаты. — О, а ты…? — Джеймс жестом указал на недоеденный сэндвич на столе. Римус не обернулся. — Ладно, теперь я убежден, что это дрянь, — ворчливо сказал Джеймс, придвигая к себе компьютер. Он щелкнул крышкой и затих. — Что это было? На чем он остановился? — У Сириуса сжался желудок, когда он представил себе все способы, которыми Римус мог истолковать дурацкое выражение лица Сируса на той фотографии.       Он взглянул на ноутбук. Это было неподвижное изображение, но до этого Сириус не добрался. Судя по метке времени, прошло всего несколько секунд после того, как он прекратил наблюдение. В кадр попала стая малых косаток. Римус и Грюм были в левой части кадра; Грюм дико жестикулировал на китов с маниакальной ухмылкой, а Римус мягко улыбался чему-то за кадром, забыв о китах. — Я имею в виду, — мягко заговорил Джеймс, положив руку на плечо Сириуса, — я уверен, что это очевидно, но он смотрел на тебя.       Сириус не ответил. Он отмотал пленку на несколько секунд назад. Изображение, которое было прямо перед этим, было его близнецом: Сириус с нежностью смотрел на Римуса. — Зачем ты вообще… зачем ты это сделал, Джеймс? — тихо спросил Сириус. — Потому что вы оба заслужили знать.

***

      Первый корабль с продовольствием в этом сезоне должен был прибыть через несколько недель. Марлин договорилась о переходе на корабль за несколько месяцев до этого. Теперь, когда ее проект был завершен, она первой из их группы покинет остров. Предстоящий отъезд омрачал жизнь группы, но сейчас было лето, и нужно было работать.       Исследования снова шли полным ходом. Биологи работали по 12 часов в день, уходя рано утром и возвращаясь домой, покрытые грязью, тиной, морской пеной и загадочными пятнами. Сириус и Джеймс поддерживали их бешеный темп, разделяя большинство дней, чтобы охватить как можно большую часть команды. — Брось мне веревку, ладно? — позвал Грюм.       Сириус был на лодке с Римусом и Грюмом, с трудом удерживаясь на ногах в бурном море. Он хмыкнул в ответ, вытер соленую воду с глаз и бросил Грюму тяжелую веревку. Грюм привязал брезент над одним из люков. — Ты в порядке? — спросил тихий голос Римуса у него над ухом.       Он кивнул. Условия были слишком сложными для съемок, поэтому ему пришлось стоять под ледяным дождем на палубе, пытаясь помочь мужчинам закрепить корабль и вернуться на остров. — Мы здесь устроились. Почему бы тебе не пойти в каюту? — предложил Римус.       Обычно он не уклонялся от ответственности, но каждый дюйм его тела был измотан. Он с благодарностью вернулся в каюту, опустился и положил голову на стол. Шмыгнув, он вытащил из кармана несколько салфеток. Они представляли собой намокший комок, распадающийся на его ладони. Он сдавленно застонал.       Он не помнил, как заснул, но спустя мгновенье его осторожно потрясли и разбудили. Он обескураженно посмотрел на пару ярких глаз. — Эй, мы вернулись.       Он сел, шерстяное одеяло соскользнуло с его плеч. — Спасибо. Проклятье, простите. Я не заметил, что заснул. — Все в порядке, — сказал Римус.       Он застонал, когда встал, суставы хрустели, голова болела. Казалось, уже близился закат. Они медленно поднимались вверх по холму, Сириус несколько раз спотыкался о камни. Римус каждый раз клал руку ему на спину, поддерживая его. — Сколько времени ушло на обратный путь? — Не слишком долго. — Но… как долго я спал? — Несколько часов. Грюм давно ушел. Я остался, чтобы закончить свои записи. — Оу…       Мысль о том, что Римус сидит напротив него за столом и спокойно переписывает дневные записи, пока он спит, щекотнула сердце. — Спасибо.       Римус пробормотал тихое «не за что», но посмотрел на Сириуса с беспокойством. — Мне кажется, ты совсем больной, Сириус. — Просто простуда, — пробормотал он.       Сириус краем глаза заметил, как Римус скептически посмотрел на него, но ничего не ответил. Они добрались до хижины, и Сириус направился прямо в двухъярусную комнату, не снимая сапог и куртки. Он рухнул на кровать и погрузился в глубокий сон.

***

      Он лихорадочно тряс головой, обливаясь потом, дрожа, замерзая.       Он пытался говорить, пытался кричать. Ничего не выходило.       Его мать стучала в дверь спальни.       Тук. Тук, тук, тук. Тук. Тук, тук.       Стук становился все громче, все быстрее. Он услышал голос матери, отца. Регулус умолял их.       Тук.       Ничто.       Его отец возвышался над ним.

***

      Его разбудил крик. Ему потребовалось полсекунды, чтобы понять, что это его собственный крик. Его руки сжимали горло. Он сел и попытался стряхнуть с себя все еще сырую куртку. Он был слишком горячим и лихорадил.       Он нащупал свои часы, ожидая, что они будут лежать на прикроватной тумбочке, где обычно.       В дверь тихонько постучали, и Сириус подскочил, ударившись головой о верхнюю койку. — Сириус? Ты в порядке?       Римус стоял в открытом дверном проеме и выглядел обеспокоенным. — Да, — хрипло сказал он.       Римус прошел несколько шагов в комнату, явно не убежденный. — Ты… ты кричал?       Сириус пожал плечами. Ему хотелось, чтобы этот человек ушел. — Просто сон. — Хорошо. Ты… подожди секунду.       К его облегчению, Римус вышел из комнаты. Он стянул ботинки и бросил их на пол рядом с плащом. Он попытался встать, но это оказалось слишком сложно. Он опустился на кровать и стянул с себя джинсы и рубашку. Он прислонился спиной к подушке и на мгновение успокоил глаза, надеясь, что не погрузится в сон. Рука на его плече, прохладная ладонь у его лба. — Сириус. Сириус, проснись, хотя бы на минуту.       Он открыл глаза, встретившись с обеспокоенным взглядом Римуса. — Хм? — Открой, — сказал Римус, протягивая термометр.       Он повиновался, и Римус подсунул маленький стеклянный приборчик ему под язык. Он откинулся назад, положив голову на подушку. — Нет, не сиди. Давай.       Римус приподнялся и сел на край кровати, поддерживая вес Сириуса плечом. Сильная рука обхватила плечи Сириуса. — Хорошо, только не шевелись.       Он не был уверен, как долго Римус оставался с ним, но его твердая грудь была последним, что Сириус запомнил.

***

Тук. Тук. Тук. Голос его матери. Голос его отца. Голос его брата. Рука отца, позолоченный перстень прямо перед его лицом. Вспышка стали. Ничего.

***

      Он снова проснулся со вздохом. Лежа неподвижно, он уставился в темный потолок, прислушиваясь к шуму пишущей машинки над ним. Шум не прекращался, и Сириус догадался, что на этот раз он не закричал. Тихий храп слева от него подтвердил это.       Он перевернулся на бок и увидел Джеймса, крепко спящего на койке напротив его собственной.       Он снова перевернулся на спину и закрыл глаза. Печатная машинка постукивала над ним, убаюкивая его, и он снова заснул.       На этот раз ему снился Римус.

***

      Он пришел в себя только в день вечеринки по случаю отъезда Марлин. Это был воскресный вечер, и он напомнил ему о помолвке Фрэнка и Алисы.       Римус сидел в углу, очевидно, вернувшись к своей старой привычке держаться на расстоянии от Сириуса. Грюм наблюдал за праздником с унылой улыбкой. Остальные члены группы попеременно смеялись, плакали и делились историями. Сириус сидел на мягком кресле в углу, на этот раз не потому, что пытался вести скрытую съемку, а потому, что был еще слишком слаб, чтобы пить и танцевать.       После нескольких бутылок вина был придуман план, как выманить Ричарда, демонического поморника, с утеса над хижиной. Марлин хотела преподнести ему что-то вроде мирного подношения. Поморники были территориальны и ненавидели всех биологов, которые пытались составить каталог содержимого их гнезд. Только Грюм и Лили были избавлены от гнева Ричарда до приезда Джеймса и Сириуса. Теперь Марлин куталась в одежду Джеймса, пытаясь одурачить Ричарда.       Римус, который всю ночь подползал к нему все ближе, наконец, устроился на диване, стоявшем рядом с креслом Сириуса. Грюм направился в кровать, а остальные вышли на улицу. Сириус, желая избежать прохладного ветра на улице, остался сидеть в кресле, затаив дыхание, когда Римус наклонился вперед, чтобы заговорить с ним. — Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке, — сказал он. — Я рад, — сказал Римус, улыбнувшись.       Смех и крики доносились через переднее окно хижины. — Вот тебе и наблюдение за природой без взаимодействия, а? — язвительно заметил Сириус. — Можно подумать, что мы делаем это лучше, — сказал Римус с ухмылкой. — Так что, ты здесь из принципа или просто не хочешь подружиться с Ричардом?       Глаза Римуса метнулись к входной двери, затем за ней к лестнице. Он заговорщически наклонился вперед. — Честно говоря, и ты никому не должен говорить, но на самом деле я просто до чертиков ненавижу птиц.       Сириус удивленно рассмеялся. Римус одарил его лукавой улыбкой и слегка пожал плечами. — Да, это не то, что можно избежать, когда ты руководишь исследовательской базой, специализирующейся на исчезающих птицах, — сказал он. — О, нет, прости. Это слишком хорошо. Определенно пойдет в документальный фильм. — Я буду все отрицать, — рассмеялся Римус.       Сириус снова засмеялся, пока его горло не заболело, и он не закашлялся. — Я приготовлю чай, — сказал Римус, глаза его снова вспыхнули беспокойством. — Ты должен посидеть у огня, чтобы согреться.       Римус суетился на кухне, а Сириус переместился к камину. Он опустился на одну из огромных, слишком набитых подушек, которые Лили держала на полу, и взял мягкое одеяло, чтобы обернуть его вокруг себя. Он снова устал, но ему не хотелось ложиться спать, так как он хотел еще несколько минут побыть с Марлин. — Вот, ромашка с лимоном. Я знаю, что ты ее ненавидишь, но она пойдет тебе на пользу. К тому же, мой лучше, чем у Джеймса.       Сириус взял у него чашку и отпил глоток, его охватило удивление. — Это хорошо. Я… откуда ты знаешь, что я ненавижу ромашковый чай?       Римус опустился на подушку напротив Сириуса. Некоторое время он молчал, глядя в огонь. Затем он повернулся и улыбнулся Сириусу полуулыбкой. — Я управляющий базой. Я знаю все.       Сириус насмешливо хмыкнул, но улыбнулся в ответ и не отвел взгляда. Брови Римуса нахмурились, но он тоже не отводил взгляда. Сириус наслаждался его лицом: прядями локонов, спадающими на лоб, ямочкой на щеке, россыпью веснушек на переносице, блеском золота в глазах. Изгиб его губ.       Он незаметно наклонился вперед, желая быть притянутым, желая быть ближе к этому удивительному, загадочному человеку. Улыбка Римуса медленно опустилась, дыхание участилось. Он подался вперед, и Сириус почувствовал, как пальцы Римуса скользнули по его запястью. — Сириус… — Хм?       Он не ответил, просто не сводил глаз с Сириуса, наклонился и, резко вдохнув, мягко прижал их губы друг к другу. Они не отстранились друг от друга, не разорвали поцелуй, а только выдохнули вместе, плавно отстраняясь. Они целовались снова и снова, мягко, целомудренно, сладко. — Это нормально? — пробормотал Сириус, обнимая рукой шею Римуса, проводя большим пальцем по его скуле.       Римус не ответил, просто продолжил нежно целовать его. Он поднял обе свои руки, одной обхватил шею Сириуса, другой запутался в его длинных волосах. Он притянул его ближе, проводя языком по нижней губе Сириуса. Сириус застонал, и Римус провел языком по рту парня.       Сириус отстранился, тяжело дыша. — Мы должны… — он посмотрел в сторону входа в хижину. — Остальные… не то чтобы я возражал, — быстро сказал он. — Правда?       Римус просто уставился на него, затем медленно посмотрел в сторону двери, приходя в себя. — О Боже, я… мне жаль. Это было… это было… — он быстро встал и направился к лестнице, оставив Сириуса одного у огня.       Он оставался там в течение нескольких минут, пытаясь осознать, что пошло не так. В конце концов, он взял свой чай и пошел в двухъярусную комнату. Он не хотел быть в гостиной, когда вернутся остальные.

***

— Сириус? Ты проснулся? — прошептал Джеймс. — Да. — О! А что… ты чувствуешь себя хорошо? — Да. Или нет. Наверное, я все еще немного болен.       Джеймс сочувственно хмыкнул. — Я сказал Марлин, что ты постараешься встать пораньше, чтобы попрощаться. Она не уезжает до восьми или около того, так что, скорее всего, ты ее увидишь. — Да, хорошо. Я так и планировал.       Сириус мог сказать, что его голос был слишком ровным, слишком убитым. Джеймс включил свет и встал над ним. — Что с тобой? Что случилось?       Он уставился в потолок. Его взгляд переместился на Джеймса. — Он сделал мне чашку чая, — медленно сказал он, — потом поцеловал меня и ушел.       Джеймс опустился на кровать. — Что? — Мы поцеловались, потом он убежал. Я просто… — Сириус сел, расстроенный. — Я знаю, что это не из-за меня. Я знаю это. Но… — Это не из-за тебя, — успокаивающе сказал Джеймс, — Точно не из-за тебя. — Я просто чувствую, что мне слишком хреново, чтобы с кем-то общаться. Мои родители… — Дело не в этом, — твердо сказал Джеймс. — Может, и нет. Но мне так кажется.       Джеймс обнял его за плечи и несколько минут сидел с ним в тишине. — Мы с Лили решили… Ладно, я знаю, что это совершенно другое, и не собираюсь… эээ, копировать твои чувства, но мы с Лили решили, что не хотим встречаться, пока не уедем с острова. Как будто… здесь все совсем по-другому. Мы не узнаем, кто мы есть на самом деле, пока не увидим друг друга в обычной жизни, понимаешь? Так что… возможно, Римус думает о чем-то подобном.       Сириус просто пожал плечами и почувствовал, как рука Джеймса крепче обхватила его плечи. — Лили ведь планирует покинуть остров, не так ли? — Да, — тихо сказал Джеймс, — на том же корабле, что и мы.       Сириус удивленно посмотрел на Джеймса. — Я этого не знал. — Она собиралась вернуться на последнем корабле сезона, через месяц, но решила вернуться раньше. Мы… — Действительно серьезно попытаетесь быть вместе? — Да, — сказал Джеймс, ухмыляясь. — Плюс ей нужно вернуться и написать диссертацию, встретиться с профессорами и все такое, — быстро сказал он, не забывая выглядеть раскаявшимся. — Что бы ты почувствовал, если бы она решила остаться здесь навсегда?       Джеймс не ответил, только крепче прижал Сириуса к себе.

***

      На этот раз, когда он услышал стук пишущей машинки, он не представлял себе своих родителей. Ему даже не приснился Римус. Он открыл глаза и лежал в темноте, прислушиваясь к приглушенному стуку клавиш о металлический корпус.       Его тело болело от желания подняться наверх и заключить Римуса в объятия. Обнять его, или встряхнуть за то, что он сбежал от него, он не знал. Может быть, просто поговорить.       Он не должен. Он знал это. Снова и снова Римус пытался держать дистанцию. Он всегда хотел отстраниться, и Сириус был бы неправ, если бы загнал его в угол. Ничего продуктивного из этого не выйдет.       Но все же его ноги скользили по бокам матраса. Его ступни коснулись холодного пола. Он прокрался вверх по лестнице и вышел на площадку, глядя на полоску света, пробивающуюся из полуоткрытого дверного проема.       Он прошел еще несколько шагов вперед и взглянул на сгорбившегося над пишущей машинкой Римуса в мягком зеленом свитере, который смотрел на свои записи и яростно печатал, потерявшись в собственном мире. Он подождал минуту или две, пока Римус, казалось, не достиг логической точки остановки и печатная машинка не затихла.       Сириус постучал в частично открытую дверь. — Привет, — мягко сказал Сириус.       Римус резко поднял глаза на Сириуса; он нервно переместился на своем месте. — Привет. — Эй, извини, я не хотел тебя напугать. — Все в порядке. Я не знал, что ты не спишь. — Да. Обычно я уже не могу заснуть после четырех или пяти.       Римус издал небольшой звук признания или, может быть, сочувствия. — Надеюсь, я тебя не разбудил, — сказал он, жестом указывая на пишущую машинку.       Сириус взял стул с одного из столов других исследователей и сел напротив Римуса, так близко, что они почти соприкасались. Он наклонился вперед к парню, сохраняя низкий голос. — Вообще-то, разбудил, — сказал он с улыбкой. Римус выглядел удивленным. Он открыл рот, но Сириус прервал его. — Все в порядке. Как только я понял, что это ты, я не стал возражать. — Ох, — вздохнул Римус.       Сириус протянул руку и взял его за руку, переплетя их пальцы вместе. — Мы можем поговорить об этом?       Римус тяжело сглотнул. Сириус отчаянно хотел подвинуть свой стул вперед, зажать свои ноги между коленями Римуса и наклониться вперед, чтобы поцеловать его. Вместо этого он остался неподвижным. Он практиковал медленное, спокойное дыхание, которое довел до совершенства в полевых условиях. Оставайся неподвижным. Не двигайся. Позволь миру прийти к тебе. — Да, хорошо, — пробормотал Римус.       Он посмотрел в сторону открытой двери. — Наверху?       Сириус поднял брови. — Конечно.

***

      Его спальня оказалась совсем не такой, как ожидал Сириус. Она снилась ему несколько раз, и еще чаще он представлял ее себе. В своих мечтах он ожидал увидеть покатые крыши, кипы бумаг, свет свечей.       Эта комната была большой и светлой. Белые вымытые стены поднимались к высокому потолку. В одном углу находился камин, а в стене вокруг него были встроены книжные шкафы. У Римуса была кровать приличного размера — роскошь по сравнению с остальным персоналом. Она была завалена подушками и одеялами. Она вовсе не была строгой или холодной.       На дальней стене располагалось большое окно, которое Сириус, должно быть, видел десятки раз во время съемок, но так и не удосужился рассмотреть его расположение в доме. Шторы были задернуты, и перед Римусом открывался прекрасный вид на маяк и море за ним. Сириус стоял перед ним и любовался этим зрелищем; он мог видеть морских львов, собравшихся в скалистой бухте на одном из пляжей на западе. Неясные скопления пингвинов на востоке. В небе кружили альбатросы и поворотные птицы. Луна все еще была видна, соперничая с восходящим солнцем.       Сириус почувствовал руку на своей пояснице. — Если хочешь, можешь подняться сюда и поснимать, — тихо сказал Римус ему на ухо.       Сириус повернулся и позволил рукам Римуса обхватить его талию. Он посмотрел на парня и усмехнулся. — Спасибо.       Римус смотрел на него еще несколько секунд, а затем отступил назад к кровати, увлекая за собой Сириуса. — Нам нужно поговорить, — сказал Сириус, — прежде чем… — Я знаю, — просто сказал Римус.       Он сел на кровать и потянул Сириуса к себе на колени. Его колени погрузились в мягкий матрас по обе стороны от Римуса. Римус прижался головой к груди Сириуса. — У меня ничего не получается, — сказал он наконец.       Сириус провел пальцами по волосам парня. — Что не получается? — спросил он тихо, стараясь не нарушить хрупкий мир. — Это, — он сжал бока Сириуса, — ты и я. Все это.       Он откинулся назад, чтобы заглянуть Сириусу в лицо. — Я, — он сглотнул, избегая взгляда Сириуса, — мне понадобилось много времени, чтобы смириться… с самим собой. Я не умею строить отношения. У меня их никогда не было, вообще-то. К тому же это… это не совсем… возможно здесь. — Я знаю, — слабо сказал Сириус. — Тогда чего ты хочешь? — спросил Римус. — Я не знаю.       Римус грустно улыбнулся ему. Он провел руками вверх и вниз по бокам Сириуса, прижался поцелуями к его шее и плечам. Сириус вздрогнул. Они вместе опустились на кровать, их поцелуи из мягких и печальных превратились в настойчивые и отчаянные. — Это нормально? — Сириус задыхался между поцелуями. — Да, — пробормотал Римус.       Сириус отстранился, прижав руку к груди. — Ты сказал это в прошлый раз, — сказал он с укором.       Римус подтянул руку Сириуса к своим губам и поцеловал его запястье, затем наклонился вперед и прижался поцелуями к его губам. — Я обещаю. — Ты не собираешься убегать от меня в этот раз? — Нет. — Ты не перестанешь со мной разговаривать? — Нет, — сказал Римус, мягко улыбаясь, — очевидно, я не смогу остановиться. — А если кто-то узнает, что мы были вместе? — сказал наконец Сириус.       Римус заколебался; Сириус увидел, что в его глазах мелькнула паника. — Мы можем остановиться прямо здесь, ты знаешь. Нам не нужно идти дальше этого, — прошептал Сириус. — Я знаю, — сказал Римус, сделав глубокий вдох. Он опрокинул их и глубоко поцеловал Сириуса.