Хогвартский крысолов

Когда на следующее утро Малфой не ограничивается простым кивком, а, уставившись прямо мне в глаза, цедит: «Утро доброе, профессор Поттер!», — вся краска бросается мне в лицо. Я традиционно давлюсь тыквенным соком и, зайдясь в приступе мучительного кашля, выплёвываю изрядную порцию вышеупомянутого напитка на свою мантию. Засранец поднимает брови и подчёркнуто-вежливо ждёт, пока я закончу сотрясаться в конвульсиях. Наконец я, всё ещё выпучив глаза, хриплю: — Доброе… кхе-кхе, доброе утро, кхе, профессор Малфой! Профессор Малфой удовлетворённо кивает и, изящным взмахом палочки бросив Очищающее на мою мантию, наконец-то оставляет меня в покое и садится на своё место рядом с Гермионой. — Доброе утро, Драко, — воркует моя подруга. — Я заскочила перед завтраком в библиотеку. Мадам Пинс просила передать тебе, что материалы со Всемирной Конференции Зельеваров уже пришли. Пресвятой Годрик, мой привычный мир вовсю трещит по швам! ***** Сегодня первым уроком у меня второй курс, Гриффиндор и Слизерин. Двенадцатилетки не садятся вперемежку, как первогодки. Здесь чётко видно разделение по факультетам, прямо, как в мои школьные годы. Гриффиндорцы занимают места в правой половине класса, слизеринцы облюбовали левую. Атмосфера в классе такая напряжённая, что я начинаю скучать по вчерашним ласковым и прилипчивым первокурсникам. Эти смотрят исподлобья и всем своим видом показывают, что я им тут не указ, пока не докажу, что чего-то стою. — Итак, эм-м-м… — неуверенно начинаю я. — Вы учились на Гриффиндоре, профессор? — подаёт голос мальчишка из слизеринской половины класса. Его манера растягивать гласные живо напоминает мне ещё одного слизеринца, того самого, что всю школьную жизнь не доставлял мне ничего, кроме неприятностей. — Да, — подавляя мгновенно накативший прилив раздражения, отвечаю я. — Поня-атно, — тянет мальчишка, — значит, будете подыгрывать своим и снимать баллы со Слизерина. — Представьтесь, студент! — я от души надеюсь, что у меня получилось выдвинуть это требование железным аврорским голосом. — Дамоклюс Блишвик, — с вызовом объявляет мелкий говнюк. Я с трудом сдерживаю предательски рвущееся наружу фырканье. Дамоклюс? Серьёзно? — На основании чего же Вы, мистер Блишвик, пришли к выводу, что я стану поступать именно таким образом? — холодно осведомляюсь я. — Потому что Гриффиндор и Слизерин — враждующие факультеты. Мы ненавидим гриффиндорцев, а они ненавидят нас. Верно? Обе половины класса гудят, проявляя удивительное единодушие. — А что, профессор Малфой так и поступает? — интересуюсь я. — Снимает баллы с Гриффиндора и подыгрывает Слизерину? — Я и сам удивляюсь, что спросил. Разве это не очевидно? И разве не так всегда поступал покойный профессор Снейп? — Профессор Малфой никогда такого не делает! — раздаётся возмущённый возглас с гриффиндорской половины. — Он очень справедливый учитель! — Вот об этом я и говорю, Нельсон! — не сдаётся Блишвик. — Слизерин гораздо благороднее Гриффиндора! Гриффиндор всегда… — Отставить, Блишвик! — по-аврорски рявкаю я. — Я вовсе не планировал сегодня и впредь снимать баллы с Вашего факультета, но, боюсь, Вы не оставите мне другого выбора, если сию же минуту не сядете на своё место! Блишвик садится на место с торжествующим «А что я вам говорил!» видом. После нескольких спонтанно вспыхнувших во время урока, абсолютно на пустом месте, ссор я теряю терпение. — Десять очков со Слизерина, Блишвик, и десять с Гриффиндора, Нельсон! — рычу я. Надменное личико Блишвика немедленно покрывается совсем не аристократичными красными пятнами, а Нельсон с видом победителя оглядывает слизеринцев: — Вот видите: преподаватели-гриффиндорцы — самые справедливые! Я уже готов вцепиться себе в волосы, но тут меня осеняет внезапная идея: — Со следующей недели все свои разногласия вы будете решать после уроков в Дуэльном Клубе! — У нас будет Дуэльный Клуб?! — О да! Брат рассказывал, что у них был такой, когда он учился в Хогвартсе! — Профессор, а кто будет вести занятия? — Ну, очевидно, я, — с обречённым вздохом пожимаю я плечами. Как будто у меня есть выбор! — Ура-а-а!!! — в полном единодушии вопят представители обоих враждующих факультетов. ***** Класс, состоящий из рейвенкловцев и хаффлпаффцев воспринимает новость о возрождении Дуэльного Клуба без особого энтузиазма. Рейвенкловцы почти все поголовно занимаются в Клубе Волшебных Шахмат, а хаффлпаффцы заняты в Кружке Юных Любителей Гербологии профессора Лонгботтома. Зато они совершенно не доставляют мне хлопот, послушно скрипя перьями, пока я рассказываю о методах дедоксикации* старых домов. Я немного расслабляюсь, однако, следующим уроком у меня — третий курс, а по словам Гермионы, вести урок у тринадцатилеток — это всё равно, что войти в клетку, полную одновременно змей и львов. Что ж, это ведь не может быть хуже, чем пытаться отнять яйцо у разъярённой венгерской хвостороги? Я кардинально меняю своё мнение через пять минут после начала урока. Девицы на передних партах, явно неумело опробовавшие на себе Чары Гламура, строят мне глазки и глупо хихикают, от чего я краснею и теряю нить разговора. Парни на задних партах внаглую играют в настольный квиддич, даже не озаботившись Отвлекающими Чарами. Умник у окна демонстративно читает толстенный трактат «Основы трансфигурации человека», явно давая мне понять, что я вместе с моим уроком его ничуть не интересую. Кто-то торопливо пишет эссе по зельеварению, кто-то, беззастенчиво прыская от смеха, листает комикс о «Мартине Миггсе безумном маггле», кто-то шелестит обёртками от конфет. А тот единственный, лохматый и небрежно одетый паренёк, который внимательно слушает, как я пытаюсь рассказать о зловредных водяных-каппа, в конце концов, полным запредельного презрения голосом цедит: — По-Вашему, мы совсем малявки, профессор Поттер? Почему это мы должны изучать каких-то уродливых обезьяно-лягушек вместо того, чтобы заняться чем-то действительно стоящим — укрощать драконов или сражаться с инферналами, например? Ваша учебная программа никуда не годится, она рассчитана на первый курс, а мы — взрослые люди, мистер Поттер! — Да-а! — вопит мальчишка с последней парты, один из тех, кто режется в настольный квиддич. Очевидно, его бумажная фигурка наконец-то поймала снитч. Девицы с первой парты кокетливо хихикают и посылают мне воздушные поцелуйчики. — Готово! — радостно восклицает пацан, строчивший эссе по зельеварению. — Бьюсь об заклад, на этот раз профессор Малфой поставит мне «Превосходно»! Звонок колокольчика приносит мне долгожданное спасение. Я ошалелым взглядом провожаю тинейджеров, с радостным гиканьем покидающих класс. Умник, весь урок читавший «Основы трансфигурации человека», останавливается возле меня и глубокомысленно изрекает: — Вам стоит основательно переработать Вашу программу, профессор Поттер! ***** Когда я прихожу в Большой Зал на обед, вид у меня не намного лучше, чем в тот раз, когда я сражался за яйцо с хвосторогой. Малфой одаривает меня едва заметной усмешкой, а в его взгляде мелькает что-то, похожее на мимолётное сочувствие, хотя, хорошенько подумав, я прихожу к выводу, что это померещилось мне от усталости и нервного напряжения. Когда же за обедом я слышу, как Малфой рассказывает Гермионе, насколько великолепные эссе о свойствах Умострильного Зелья написали ему те самые третьекурсники, что высосали мою душу полчаса назад не хуже стаи дементоров, меня охватывает неудержимое желание подсыпать слабительного в его кубок. Мои подозрения относительно того, что Малфой что-то замышляет, ещё больше укрепляются. ***** Вечером моё кислое настроение резко улучшается, потому что в Хогвартсе появляется Рон. Закончив занятия в своём шахматном клубе, он вместе с Гермионой приходит ко мне в комнату, и вскоре мы уже хохочем втроём, потягивая сливочное пиво и вспоминая свои школьные проделки и приключения. От души расслабившись и повеселившись, я посвящаю Рона в детали своего расследования. — Я почти на сто процентов уверен, что за всеми этими исчезновениями детской магии стоит Малфой! — убеждённо говорю я. — В противном случае я не вижу причин, по которым он мог бы строить из себя доброго, справедливого учителя. — Гарри, дружище... — робко вставляет Рон. — Этот мерзкий Хорёк снова что-то замышляет! Он втирается в доверие к детям... — Приятель, Малфой уже давно не тот… — Вот только понять бы его мотивацию, — не унимаюсь я. — Ну да ладно, боггарт с ним, с Малфоем! Предлагаю в эту субботу посидеть в «Трёх Мётлах», как в старые добрые времена. Что скажете? Мои лучшие друзья смущённо переглядываются и нерешительно мнутся. — Что? — спрашиваю я. — Э-э, Гарри… — осторожно начинает Гермиона. — Да что такое? Говорите уже! — вскипаю я. — Понимаешь, по субботам в «Три Метлы» мы всегда ходим с Невиллом… — Ну и отлично! — И с Малфоем! — храбро завершает Рон, придя на выручку своей супруге, как рыцарь в сияющих доспехах. Я изумлённо таращусь на своих друзей, пытаясь сообразить, не попал ли я ненароком под какое-нибудь проклятие искажённого восприятия речи. — С Драко, — тихо добавляет Гермиона, лишив меня робкой надежды списать всё на проблемы со слухом. И в этот момент я понимаю, что мой мир больше никогда не будет прежним.