Хогвартский крысолов

Сегодня я немного опаздываю на завтрак. Вчера мы допоздна засиделись с Роном и Гермионой, а утром меня поприветствовала тупая головная боль. Приняв коктейль из обезболивающего и антипохмельного, я решил полежать ещё пять минут, а в итоге провалился в тяжёлую получасовую дрёму, наполненную видениями, в которых меня окружали дементоры, один за другим снимающие чёрные капюшоны и являющие мне ухмыляющиеся лица Малфоя. В тот самый миг, когда один из Малфоев-дементоров, подплыв к моему уху, выдохнул: «Я высосу твою душу, Поттер! Через член», я проснулся с громким воплем и каменным стояком, который потребовал немедленного внимания и заботы. Именно поэтому я влетаю в Большой Зал, когда все дети и профессора уже собрались там и приступили к завтраку. Идя через зал к преподавательскому столу, я никак не могу избавиться от мысли, что сегодня что-то не так. Шепотки и сдавленные смешки преследуют меня, перемежаясь с восхищёнными вздохами и кокетливым хихиканьем. Внезапно я, к своему ужасу, выясняю причину — на мантиях у всех девчонок-четверокурсниц, и даже у части парней, красуются мигающие значки, бегущие строки на которых сообщают: «Гарри Поттер — наш Герой, Наш профессор дорогой, Он красив, он умён, Он Турниров чемпион, Самый лучший ловец, Похититель сердец!». Эти проклятые значки словно переносят меня в ту пору, когда я сам был четверокурсником. Тогда мой злейший школьный враг тоже смастерил значки в мою честь, вот только текст на тех значках оповещал всех не о том, что я умный и красивый, а совсем наоборот — задавала, дурак и вонючка. Мысленно застонав, я чуть ли не бегом преодолеваю расстояние до преподавательского стола, где коллеги встречают меня подёргивающимися губами и еле сдерживаемым фырканьем. На лице Гермионы — причудливая смесь искреннего сочувствия и неудержимого веселья. Гадский Малфой сияет, словно новенький галлеон. — Вы невероятно популярны, профессор Поттер, — ухмыляясь, говорит мне этот змей вместо утреннего приветствия. — О, заткнись, — совсем не по-учительски бормочу я, отчаянно краснея и вцепляясь трясущимися руками в тост и кофейную чашку. ***** К тому времени, как заканчивается завтрак и четверокурсники (Гриффиндор и Хаффлпафф) приходят на мой урок, слабенькие чары, наложенные ими на значки, начинают выветриваться, и на значках беспорядочно вспыхивает то «Поттер — наш лучший ловец сердец», то «Дорогой профессор Поттер — красивый и умный похититель». — Профессор Поттер, Вам понравились значки? — чуть дыша, спрашивает хрупкая светловолосая девочка. — Мы так старались! — добавляет её более бойкая подруга. — Мы очень рады, что Вы будете вести у нас ЗОТИ, мистер Поттер! Ведь Вы — Герой войны, настоящий аврор, не то, что этот старый хмырь профессор Нахтигалль! — восклицает веснушчатый паренёк. Все согласно гудят. — Хорошая работа, — киваю я на злополучные значки. — Однако впредь я не хотел бы подобного привлечения внимания к своей персоне. — Ох, простите, мы думали… — в ужасе распахивает глаза первая девочка. — Снимайте, снимайте! — шипит на одноклассников вторая, та, что побойчее. Все принимаются послушно отстёгивать значки от мантий. — Ничего страшного, — успокаиваю я их. — Вы показали неплохой уровень владения чарами. Кто-то из преподавателей помогал вам? — Профессор Малфой подал нам идею и показал, как сделать надпись бегущей и сияющей. А текст придумала Мэри, — бойкая кивает на робкую подругу, и та заливается краской смущения. — Но если Вам не нравится, профессор, я придумаю другие стихи, — чуть не плача, шепчет юная поэтесса. — Эм-м, нет, что Вы, мисс… — (не хватало ещё на первом же уроке довести ученицу до слёз!). — МакДональд, — тихо отвечает поэтесса. — Мисс МакДональд… Мэри, не надо ничего придумывать, стихи очень хорошие, правда, просто… просто я чувствую себя некомфортно, когда обо мне пишут, делают из меня героя… — Но Вы и правда Национальный Герой! — спорит веснушчатый паренёк. — Да, но… — Расскажите нам! — наперебой просят четверокурсники. — Расскажите, как Вы стали чемпионом Турнира Трёх Волшебников на четвёртом курсе. Мы хотим быть похожими на Вас, стать такими же, как Вы, профессор Поттер! Пожалуйста! — Ох, ну… хорошо, — неохотно сдаюсь я. — Только предупреждаю: во всём этом вовсе не было ничего геройского. К концу урока мой «фанатский клуб» выуживает из меня обещание организовать в Хогвартсе Турнир Волшебников, в котором будут принимать участие представители всех четырёх факультетов четвёртого курса. — Но у меня есть одно условие, — напоследок решаю я взять контроль в свои руки. — Всё, что угодно, профессор Поттер! — Вы будете усердно заниматься на моих уроках и делать домашние задания. — Обещаем! — И больше никаких значков! — Да, профессор! ***** После урока с четверокурсниками-фанатами я чувствую себя совершенно вымотанным и обессиленным. К тому же, я испытываю вполне законное и более чем объяснимое желание угостить шутника Малфоя парочкой неприятных заклятий. Как насчёт Фурункулюса на задницу, профессор Малфой? Или, к примеру, старое доброе Икотное в аккурат перед уроком? От продумывания планов мести меня отвлекают заходящие в класс пятикурсники. И что-то подсказывает мне, что и этот урок не будет простым. Пятнадцатилетки — слизеринцы и рейвенкловцы, явно не похожи на тех, кто готов с гордостью носить значок: «Профессор Поттер — красивый ловец». Они уставились на меня, кто — хмуро, из-под своих не в меру отросших чёлок, кто — с весёлым вызовом, кто — с садистским любопытством: «Ну, как ты с нами справишься, умный чемпион Турниров?». Я ловлю себя на мысли, что предпочёл бы сейчас очутиться перед загоном с огнедышащими драконами. И тут мне на память приходят слова ЛжеГрюма перед первым заданием того самого Турнира: «Используй свои сильные стороны, Поттер. Ну-ка, подумай! Что тебе лучше всего удаётся?». Точно! Я должен использовать то, в чём я особенно хорош, чтобы укротить этих огнедышащих подростков. А в чём я особенно хорош? — Итак, — решительно говорю я, — сейчас я продемонстрирую вам заклинание, которое может спасти вам жизнь, а также пригодится, если поблизости не оказалось почтовой совы. Тинейджеры навостряют уши. — И если вы будете слушать всё, что я вам говорю, и беспрекословно выполнять все мои задания, я обещаю вам, что уже к Рождеству многие из вас смогут сделать это с такой же лёгкостью! Экспекто Патронум! Из палочки вырывается серебристый олень, а из моих учеников — потрясённые охи, восторженный свист и восхищённые «Ух ты-ы!». Олень вопросительно наклоняет голову и нетерпеливо бьёт копытом, пока я вещаю о его необыкновенных способностях. — Профессор Поттер, — поднимает руку серьёзная рейвенкловка. — Вы упомянули, что Патронус может помочь, если рядом нет почтовой совы… — Хочешь послать мне любовное письмо, малышка Джемма? — подаёт голос долговязый патлатый слизеринец с последней парты. — Мечтай, Фарли! — покраснев, бормочет девочка. — Что ж, — говорю я, — сейчас я покажу вам, как можно передавать сообщения с помощью Патронуса. И вот, в следующий момент, под нетерпеливыми взглядами двадцати слизеринцев и рейвенкловцев, в моём мозгу случается помутнение, вероятно спровоцированное вчерашними алкогольными возлияниями, недосыпом и утренним кошмаром. Вместо того, чтобы послать сообщение Гермионе, Невиллу или, на худой конец, профессору МакГонагалл, я, ни с того, ни с сего, диктую своему Патронусу: — Как дела, профессор Малфой? Как проходит Ваш урок? Надеюсь, все Ваши зелья варятся строго согласно рецептам? Патронус срывается с места и, в мгновение ока, прежде, чем я успеваю до конца осознать, что натворил, исчезает с моих глаз. Дети абсолютно покорены, готовы смотреть мне в рот и записывать каждое моё слово. Стараясь не думать о том, что я только что сделал, я приступаю к объяснению темы урока: «Отличие защитных заклинаний от боевых». Ученики прилежно скрипят перьями. Кажется, мне удалось укротить драконов. Я мысленно облегчённо выдыхаю, и тут в класс просачивается юркий серебристый лис. — Доброе утро, профессор Поттер. Я был весьма изумлён и польщён Вашей неожиданной любезностью и беспокойством обо мне. Смею Вас заверить, мои дела в абсолютном порядке, как и вверенные моему попечению ученики, а также готовящиеся под моим неусыпным контролем зелья. За сим спешу откланяться и продолжать свой урок. Надеюсь, Вы также пребываете в добром здравии и по праву наслаждаетесь бременем своей сияющей славы. Закончив свою едкую, глумливую речь, лис растворяется в воздухе, оставив меня глупо краснеть перед стадом моих драконов. Но те, кажется, так очарованы и серебристым лисом, и возможностями, которые открывают Чары Патронуса, что не обращают никакого внимания на то, как полыхает от гнева и смущения моё лицо. ***** До конца учебной недели я успеваю познакомиться также с шестикурсниками, которым абсолютно нет дела ни до меня, ни до моей славы (что радует!), ни до моего предмета (а вот это огорчает и злит!). Единственное, о чём думают шестнадцатилетки, это романтические отношения. Парочки сходятся и расстаются по нескольку раз в неделю! Оба класса бурлят, как котлы с запрещённым зельем из опасных ингредиентов, которые явно заслуживают оказаться на заметке у Аврората: влюблённые взгляды, ревность, слёзы, сплетни и интриги. За урок я конфискую и испепеляю около двадцати любовных записок, заработав шесть полных ненависти взглядов, две полноценные истерики, море слёз и одну хлопнувшую дверь. А вот семикурсники, с которыми я встречаюсь в пятницу, к моему счастью и неимоверному облегчению, оказываются серьёзными ребятами, настроенными на успешную сдачу ТРИТОНов и осознанный выбор профессии. Они забрасывают меня вопросами о работе авроров и просят объяснить, как то или иное боевое заклинание, которые по программе изучаются на седьмом курсе, может помочь, к примеру, в работе целителя, продавца, учителя, драконоведа или дизайнера. ***** Неделя пролетает в трудах и заботах, и я даже почти забываю об истинной цели своего нахождения в Хогвартсе, пока вечером в пятницу в моё окно не стучится сова Робардса, и я с ужасом понимаю, что совсем забыл написать еженедельный отчёт. Высыпав перед недовольно ухающей совой гору лакомств, я спешно сажусь писать отчёт, в котором красной нитью проходит мысль о том, что я почти напал на след злоумышленника, коим, по моему убеждению, является один из профессоров, имени которого я не называю до того, как буду полностью уверен в его причастности к преступлению. К отчёту я присовокупляю запрос в Отдел Контроля за Магическими Существами. Я прошу прислать мне разнообразных мелкопакостных тварей для моих уроков, сопроводив свой заказ магическими копиями учебных планов. Сова уносит мой впопыхах корявым почерком нацарапанный отчёт, а я со всей отчётливостью понимаю, что завтра мне предстоит поход в Хогсмид и вечер в «Трёх Мётлах» с моими друзьями и подозреваемым номер один. Подавив внезапно нахлынувшее неясное волнение и раздражение, я убеждаю себя в том, что следует отнестись к вечеру в компании Хорька, как к боевому заданию. Возможно, когда мой подозреваемый основательно хлебнёт сливочного пива, а то и огневиски, и расслабится, мне удастся выудить из него какую-нибудь ценную информацию, которая прольёт свет на происходящее в Хогвартсе. Конечно, это никак не объясняет того факта, что я целый вечер выбираю одежду для завтрашней прогулки и обычных посиделок с друзьями. Ну, мне просто не хочется, чтобы у засранца Малфоя был повод отпускать язвительные комментарии насчёт моего ужасного стиля. К тому же, если этот напыщенный павлин не подвергнет мой с таким трудом выбранный наряд осмеянию, я смогу одеться так же, когда осмелюсь наконец пригласить на свидание Филиппа Роджерса! Да, отлично. Вот именно эту модную рубашку глубокого бордового цвета, что мне подарила Джинни, и эту новую тёмно-серую осеннюю мантию я и надену на встречу с Филиппом в следующую субботу.