Хогвартский крысолов

Идёт третья неделя моего пребывания в Хогвартсе, и я, кажется, потихоньку втягиваюсь в роль преподавателя. С первокурсниками мы учимся накладывать Заклятие Немоты на фвуперов. Эти африканские птицы с яркими оранжевыми и розовыми перьями приводят детей в совершенный восторг. Я даю ученикам послушать странную завораживающую песенку фвупера в течение двух минут. — Как красиво! — мечтательно прикрывает глаза Сюзанна Сметвик. — Профессор, почему мы должны заставить его замолчать? Разве эта песенка не чудесна? — А ты забыла, что у эрклинга тоже очень милый голосок? — тут же возражает Эдвард Финч-Флетчли. — А чем всё закончится, если ты пойдёшь за ним? — Он может съесть меня, — в ужасе округляя глаза, шепчет Сюзанна. — Но фвупер же не питается детьми, сэр? — уточняет она у меня с дрожью в голосе. — Конечно, нет, — успокаиваю я девочку. — Но это вовсе не значит, что фвупер не опасен. Если слушать его песню достаточно долго, она может свести вас с ума, как Урика Странного.* Я рассказываю детям об Урике, который решил доказать, что песня фвупера полезна для здоровья, и слушал её в течение трёх месяцев без перерыва. Представляя свой доклад о целебном воздействии песен фвупера на здоровье человека, Урик стоял перед Советом Волшебников в одном лишь парике, который, при ближайшем рассмотрении оказался дохлым барсуком. Возможно, именно поэтому его доклад не был принят всерьёз. Дети с усердием принимаются разучивать Заклятие Немоты. Никому не хочется щеголять с дохлым барсуком на голове. Фвуперы сердито косятся на детей своими жёлтыми глазами всякий раз, когда им приходится замолкать, успев прочирикать лишь пару нот. — А можно мы нарисуем их, профессор Поттер? Фвуперы такие красивые! — просят ребята в конце урока. Кажется, стены в хижине Хагрида пополнятся новыми шедеврами. ***** На урок к второкурсникам я приношу замороженные специальным заклинанием яйца пеплозмея. Я объясняю, что пеплозмейки или, как их ещё называют, огневицы, заводятся в магическом огне, если надолго оставить его без присмотра. Светло-серые красноглазые змейки выползают из горячей золы и прячутся в первую попавшуюся тёмную щель, оставляя за собой след из пепла. Живёт такая змейка не дольше часа. Отложив яйца в укромном местечке, она рассыпается пеплом. Яйца её — ярко-красного цвета, и от них исходит невыносимый жар. Если вовремя не найти кладку — может начаться пожар, поэтому каждый волшебник должен уметь находить эти опасные яйца по следу, оставляемому змейкой, и замораживать их, чтобы предотвратить возгорание. Объяснив теорию, я кладу яйца в камин с остывающей золой, предварительно сняв с них заклинание Заморозки, а учеников прошу ненадолго выйти из класса. Вскоре вылупившиеся из яиц змейки выбираются из камина и расползаются по углам, оставляя за собой еле заметные дорожки из пепла. Дети возвращаются в класс, и я торжественно объявляю, что те восемь счастливчиков (по числу вылупившихся змеек), которым удастся найти кладки огневиц и заморозить яйца, принесут по пять очков своим факультетам. — А Вам не кажется, сэр, что это работа для домашних эльфов? — фырчит Дамоклюс Блишвик. — Ну, ты можешь пока отдохнуть и не пачкать свои нежные аристократические ручки золой, — тут же реагирует Алекс Нельсон. Блишвик стискивает зубы и кидается на поиски. Не проходит и пяти минут, как он торжествующе вопит: — Нашёл! Профессор Поттер, я нашёл! Гласио! Он замораживает раскалённые яйца и, получив свои заветные пять баллов, показывает Нельсону неприличный жест. По-хорошему, за эту выходку я должен тут же и отнять его честно заработанные баллы, но мне не хочется портить мелкому поганцу момент его триумфа, и я делаю вид, что внимательно изучаю причудливые узоры на замороженных Блишвиком яйцах. В течение часа все пожароопасные яйца найдены, и я, к полному восторгу второкурсников, объявляю, что на следующей неделе мы будем искать кладки пеплозмей по всему замку. ***** Красные колпаки, которых мы изучаем с третьим курсом — весьма неприятные и зловещие создания со спутанными грязными волосами, длинными, торчащими изо рта клыками и костлявыми когтистыми пальцами. Водится эта нечисть в старинных замках, где совершались преступления. Самое ужасное в этих существах — это колпаки, в которые они набирают кровь жертв. После битвы за Хогвартс красные колпаки появились и в нашем замке, почувствовав, что здесь в изобилии пролилась кровь. Специализированный отряд авроров отловил их и отправил в Отдел Контроля за Магическими Существами, откуда мне, собственно, и прислали для уроков несколько особей. Один из них сидит сейчас в зачарованной клетке на моём столе и плотоядно скалится, глядя налитыми кровью глазами на притихших подростков. — У меня аж мурашки от него, — шепчет Стейси Бэддок. Красный колпак топает железными сапогами и грозно стучит посохом об пол клетки. — Как подумаю, что его колпак выкрашен кровью жертв! — Дэннис Уитби передёргивается от отвращения. — А он ведь ещё и предпочитает регулярно подкрашивать свой колпак, — блещет эрудицией Стюарт Фоули. Девочки (да и некоторые мальчики тоже), испуганно ахают. Красный колпак обводит всех своими жутковатыми глазами, словно выбирая, с помощью чьей крови сегодня освежить цвет на поблекшем головном уборе. — Сейчас мы с вами будем тренировать заклинания Ступефай и Петрификус Тоталус, которые помогут вам нейтрализовать красного колпака и уйти от него на безопасное расстояние, если он встретится вам в лесу или каком-нибудь старинном замке. Сегодня мы будем опробовать эти заклинания друг на друге, а уж во время зачёта испытаем на тебе, прости, приятель, — сообщаю я злобному карлику. Тот что-то угрожающе бормочет в ответ, и в его глазах я явно читаю, что он наконец-то определился, чьей кровью сегодня выкрасит свой колпак. ***** Продолжая знакомить четверокурсников с драконами, я с подозрением вглядываюсь в их лица, пытаясь угадать, кто из них входит в таинственный Отряд Поттера. Нисколько не сомневаюсь, что его организовала неутомимая активистка Флоранс Акерли, та самая, что наладила выпуск значков в мою честь. А поэтесса Мэри МакДональд наверняка уже сочинила гимн ОП. Мерлин спаси и сохрани! Впрочем, то и дело ловя на себе их обожающие взгляды, я подозреваю каждого! ***** С пятикурсниками мы сегодня просматриваем их счастливые воспоминания, которые они на прошлом уроке опустили в Омут Памяти. Я не могу сдержать улыбку. Это действительно очень трогательно. Тут и возня с щенками крапа, которые умилительно пищат и машут раздвоенными хвостиками, и поход с родителями в лес за ингредиентами для домашних зелий, и именинный торт с поющими свечами, и августовское небо, усыпанное звёздами, и золотой снитч, торжествующе зажатый в руке… Два воспоминания неожиданно оказываются абсолютно идентичными: сияющая Джемма Свирк, гордо поднимающая над головой школьный кубок по Волшебным Шахматам. Здесь она не старше двенадцати, у неё худенькие руки и смешные торчащие в стороны косички. Ну, это, понятно, воспоминание самой Джеммы. А чьё же второе, точно такое же? Кто считает шахматную победу Джеммы на втором курсе своим счастливым воспоминанием? Или сияющее лицо самой Джеммы? Магнус Фарли прячется за учебником по ЗОТИ. — Эй, Фарли, — негодует Джемма, — это ещё что за фокусы?! У тебя что, своих воспоминаний нет? — Ну, я счастлив, когда вижу, что счастлива ты, малышка Джемма, — выдаёт Магнус. Одноклассники свистят, аплодируют и тянут: «Ооо!». Джемма гневно рычит и сверкает глазами. ***** Теперь, когда преподавание уже не отнимает у меня все душевные, умственные и физические силы, я начинаю разрабатывать план по выведению Малфоя на чистую воду. Как же мне найти неопровержимые доказательства того, что этот коварный змей варит запрещённые зелья и с их помощью потихоньку, исподволь лишает учеников магии, чтобы превратить в волшебника своего обожаемого Роджерса? Я обучаю шестикурсников заклинанию Фурункулюс и, дождавшись, когда они разукрасят друг друга жуткими чирьями, без предупреждения заявляюсь в лабораторию Малфоя, якобы для того, чтобы попросить зелье от фурункулов, а на самом деле, чтобы хорошенько осмотреться в его «святая святых». Пока Малфой, недовольно бухтя, режет листья крапивы и толчёт змеиные зубы, я стараюсь незаметно окинуть взглядом полки с ингредиентами. Когда Малфой сварливо говорит: «Поттер, если хочешь побыстрей, подай мне иглы дикобраза!», я делаю вид, что никак не могу найти их, а сам второпях читаю надписи на банках: «Слизь флоббер-червя» «Порошок из шкуры бумсланга» «Гной бубонтюбера» «Экстракт цикуты»… «Слёзы русалки»! «Волосы вейлы»!!! — стоп! А это вообще законно?! — Поттер, ты там уснул, что ли? — ворчит Малфой. — Э-э-э, Малфой… — Что? — Откуда у тебя слёзы русалки? — Попросил, — отвечает Малфой. Вероятно, моя челюсть слишком громко стукается об пол лаборатории, потому что он оборачивается ко мне и раздражённо объясняет: — Вылечил русалку из Чёрного Озера от кишечных колик — сварил для неё зелье. Она взамен наплакала мне флакончик. Ещё вопросы? — А… — я не могу прийти в себя от изумления: надо же, Малфой, облегчающий страдания русалки! — А волосы вейлы? — Моя французская кузина — наполовину вейла, — Малфой закатывает глаза. — Если вопросов больше нет — проваливай, Поттер. Зелье должно настояться. Пришлёшь кого-нибудь наименее прыщавого за ним через полчаса. А сейчас — извини, я бы, конечно, с радостью поболтал с тобой, — губы Малфоя брезгливо кривятся, выдавая его истинные чувства по отношению к идее «поболтать со мной», — но мне надо работать. Всего наилучшего, профессор Поттер! — Пока, Малфой. И, э-э-э… спасибо за зелье. Итак, беглый осмотр лаборатории подозреваемого ничего не дал мне. Но, как учили нас в Аврорской Академии, отрицательный результат — тоже результат. Я слежу за тобой, Малфой!