Хогвартский крысолов

— Нет, нет и нет, мистер Поттер! Даже не просите, — губы профессора МакГонагалл сжимаются в такую тонкую ниточку, что почти исчезают с лица. — Я около полувека не играла в квиддич и не имею ни малейшего желания стать посмешищем для всего Хогвартса, а также жителей Хогсмида, которые ни за что не пропустят такой необычный матч. Директриса демонстративно погружается в изучение сценария предстоящего празднования Хэллоуина, недвусмысленно намекая, что разговор, а заодно и аудиенция, окончены. На полпути к стадиону я встречаю растерянную и явно растроенную Джинни. После вчерашнего я не смею взглянуть ей в глаза, но, едва завидев меня, Джинни тепло улыбается, давая понять, что «всё окей», и мы по-прежнему друзья. Ну, правда, теперь без привилегий, и мне немного странно думать об этом. О том, что мне больше не позволено пересчитывать губами её родинки, и теперь я не узнаю, где именно будет лиловый синяк от бладжера на её теле после следующей игры. — Доброе утро, Гарри, — Джинни никогда не боялась смотреть прямо в глаза, что бы ни случилось. Ну, за исключением того страшного года, когда Том Реддл управлял её разумом с помощью своего дневника. — Доброе утро, Джин, как спалось? — Хорошо, спасибо. У Гермионы уютная комната. А вот новости у меня не очень. Мадам Хуч наотрез отказалась вступить в команду преподавателей. «Вы же понимаете, мисс Уизли, что, стоит мне допустить малейшую ошибку во время матча, и это поставит под угрозу мою репутацию как инструктора по полётам и квиддичного судьи!». Старая метёлка! — сердито бормочет Джинни. — МакГонагалл тоже не согласилась, — вздыхаю я. — Ох, Мерлин, — лицо Джинни принимает озабоченное выражение, — мой отпуск продлится всего неделю, а потом я смогу вырываться сюда только на выходных, да и то не всегда. У нас очень плотный график соревнований. Нам стоит поторопиться и найти недостающих игроков хотя бы к среде, чтобы начать тренировки сразу после Хэллоуина, если мы не хотим опозориться перед детьми. ***** Хогвартс гудит в предвкушении Хэллоуина, и школьникам совсем не до уроков, если только тема этих уроков каким-то образом не связана с праздником. Профессор Флитвик демонстрирует ученикам чары, с помощью которых можно развесить украшения в самых труднодоступных местах, превратить большое количество одинаковых предметов в гирлянду и заставить глаза тыкв с хагридова огорода зловеще светиться. Невилл припас в преддверии Хэллоуина самые коварные и непредсказуемые растения. Ходят слухи, что члены Кружка Юных Любителей Гербологии готовят для общешкольной вечеринки конкурсы с использованием дьявольских силков, цапней и мимбулуса мимблетонии. Гермиона учит студентов трансфигурировать летучих мышей в подсвечники, а небольшие тыквочки в миниатюрные кареты. Профессор Роджерс устроил выставку маггловских хэллоуинских костюмов, которая вызывает бурный восторг, особенно у юных чистокровных волшебников. — Профессор Поттер, — доверительно сообщает мне Сюзанна Сметвик, — сегодня мистер Малфой научил нас варить зелье, от которого вырастает ведьмин нос, такой, знаете, зелёный и покрытый отвратительными бородавками, как у маггловских хэллоуинских масок. Представляете, сэр, профессор Малфой сам изобрёл это зелье! — восторгается Сюзанна. Ну, конечно! Вдохновился, небось, выставкой своего ненаглядного Фила! Теперь, благодаря Джинни, я знаю, что жгучее чувство, затапливающее меня от сердца до горла, это вовсе не раздражение, не ненависть, а… ревность?! Особенно неприятно мне от того, что после этого субботнего вечера в Хогсмиде Малфой больше не разговаривает со мной — не язвит, не подкалывает, не ворчит. Его серые глаза скользят по мне, словно я просто один из говорящих портретов на стене замка. Вот и сейчас, придя на завтрак, он едва удостаивает меня кивком и тут же вступает в разговор с Гермионой и Невиллом. Ну и, разумеется, с Филом. — Эти пластмассовые вампирские клыки на твоей выставке довольно впечатляющие, Фил, — громко обращается к маггловеду Малфой, намазывая тост джемом. Фил сияет, как золотая монетка. Чтоб эту монетку нюхлер подобрал! Злобный монстр внутри меня услужливо подсказывает, что в моём кабинете есть множество пренеприятных существ, которые могли бы «подобрать» Фила. Растопырники. Гриндилоу. Красные колпаки, наконец. В моих кровожадных грёзах растопырник как раз отгрызает треклятому Роджерсу пятку, а красный колпак, зловеще ухмыляясь, спешит к нему, чтобы подкрасить свой колпак свежей кровью, как вдруг Фил, как ни в чём не бывало, обращается ко мне: — Гарри, не хочешь опять прийти ко мне на урок в этот четверг? Кажется, тебе понравилось, как мы с детьми анализировали «Красную Шапочку». О да, ещё как понравилось, ты даже представить себе не можешь, насколько! — На этот раз у нас в планах немецкая сказка «Гензель и Гретель». — Непременно приду, — не слишком приветливо бурчу я, и Гермиона с изумлением смотрит на меня. — Плохо спали, профессор Поттер? — снисходит до меня Малфой, и (я готов поклясться!) кидает при этом многозначительный взгляд на Джинни, которая сегодня сидит среди семикурсников-гриффиндорцев. Заметив уставившегося на неё Малфоя, Джинни приветливо машет ему. — Отлично я спал, профессор Малфой, — огрызаюсь я. — А Вы? — Не жалуюсь, — церемонно отвечает мерзавец, а мои щёки мгновенно вспыхивают при мысли о том, чем он мог заниматься ночью. С Филом. Не со мной. — Профессор Малфой! — меня вдруг посещает гениальная идея. — Не откажете ли Вы мне в любезности прийти на мой урок с шестым курсом? У Вас, насколько я знаю, как раз в четверг в это время свободные часы. У нас по программе — запрещенные зелья как отрасль тёмной магии. Кто, как не Вы, сможет рассказать студентам о такого рода зельях? Всё это я вдохновенно сочиняю на ходу, ничего подобного в программе шестого курса, конечно, нет. Но возможно, читая эту лекцию, Малфой как-нибудь проколется, например, упомянёт о существовании зелья, отнимающего магию, и я смогу понять, замешан ли он в том, что происходит в Хогвартсе. Я чувствую, что мне совершенно необходимо выяснить, во что этот придурок вляпался по милости своего Роджерса, но вовсе не для того, чтобы сдать его аврорам и упечь в Азкабан, а чтобы… защитить? Снова вытащить из пламени, в которое он на этот раз неосмотрительно летит в поисках любви. — Хм, какая необычная тема, — Малфой испытующе смотрит на меня. — Что ж, мне весьма лестно, что Вы посчитали меня достойным провести лекцию в рамках Вашего урока, профессор Поттер. «Я достаточно хорош для тебя, святой Поттер?» — тут же вспоминаю я слова Малфоя из моих мокрых фантазий, и меня кидает в жар. — Я принимаю Ваше предложение и с удовольствием приду на Ваш урок, профессор Поттер. Гермиона, видимо, желая снизить градус напряжения за нашей половиной учительского стола, громко обращается к Невиллу: — Как здоровье Августы, Невилл? — О, — тот мгновенно мрачнеет и скорбным взглядом утыкается в тарелку с овсянкой, — бабушке снова хуже. Она теряет силы. Забывает, куда положила вещи. Даже напоминалка не помогает, ну, такая, помните, какую она прислала мне на первом курсе. На днях у неё не получилось использовать Акцио, чтобы призвать потерянные очки. Пришлось просить домовуху найти их, а бабушка терпеть не может от кого-то зависеть. — Ох, — закусывает губу Гермиона, — Невилл, мне так жаль… — Возможно, я мог бы разработать зелье для укрепления памяти и угасающих магических сил, — задумчиво говорит внимательно прислушивающийся к разговору Малфой. Остаток завтрака проходит в неловком, тягостном молчании. ***** Семикурсница-слизеринка Имельда Стэплтон отлавливает меня во вторник после уроков. — Профессор Поттер, — с горящими глазами сообщает она мне, — мы уже собрали команду! — Ого, вот это скорость! — восхищаюсь я. По крайней мере в этом семикурсники уже обскакали нас, преподавателей. У нас-то по-прежнему не хватает одного охотника и одного загонщика! — и Вы, разумеется, капитан, мисс Стэплтон? — Да, сэр, как Вы догадались? — сияет Имельда. — А ещё я вратарь. Накамура, Фонтейн и Грейвз — охотники. А Бартемиус Флинт и Роланда Хопкинс — загонщики. — А кто же ловец? — Фердинанд Бадж, — говорит Имельда. Ничего себе, а этот парень хорош! Решил взять и Золотой Котёл и золотой снитч. Ну, второе-то я ему вряд ли позволю! — Мы начнём тренировки прямо сегодня! — захлёбывается словами обычно сдержанная слизеринка. — Первая состоится сейчас, вторая — сегодня вечером после ужина, а третья — завтра, во время Хэллоуинской вечеринки. Мы решили не ходить туда. Вечеринки — пустая трата времени! Опять двадцать пять! Я готов взвыть от упрямства этих подростков! Матч по квиддичу был задуман, чтобы побудить их расслабиться, а не погрузиться в тренировки с головой, игнорируя праздники! Очевидно, я не могу заставить их веселиться, но никто не мешает мне перехитрить упрямцев. В конце концов, Шляпа не зря предлагала мне Слизерин. — Передайте всем семикурсникам, мисс Стэплтон, — по-аврорски сурово сдвинув брови, говорю я, — что никто не получит зачёт по ЗОТИ, если не выполнит завтра моё задание. — Какое задание? — удивляется Имельда. — Вы ничего не говорили нам! — В этом и смысл, — я принимаю ещё более суровый вид, — тёмные волшебники всегда атакуют без предупреждения, поэтому и к неожиданным заданиям по Защите от Тёмных Искусств вы должны быть готовы всегда, ясно? — Логично, сэр, — соглашается Имельда. О, я знал, что слизеринцы уважают логику! — Так в чём будет состоять наше задание? — Вы должны придумать и устроить завтра по всему замку шуточные ловушки, имитирующие темномагические, но при этом достаточно безобидные, чтобы никто не пострадал и не испугался чересчур сильно. — Поня-атно, — морщит лоб девушка. — А мы можем использовать зелья, которые варили с профессором Малфоем, и те смешные костюмы с выставки профессора Роджерса? — Конечно, можете, — вздыхаю я, непроизвольно хмурясь. Упоминание Малфоя и Роджерса в одном предложении вызывает у меня непреодолимое желание скрипнуть зубами. ***** В среду, тридцать первого октября, все мои уроки идут книззлу под хвост. Мыслями ученики уже на праздничной вечеринке. Девчонки-четверокурсницы украдкой делают хэллоуинский маникюр, укрепляя чарами чёрный и оранжевый лак на ногтях. Мэри МакДональд сочиняет поэму о трагической любви Кровавого Барона к Хелене Рейвенкло. А Саймон Колдуэлл, искоса поглядывая на распинающегося у доски меня, репетирует фокус с превращением своих зубов в вампирские клыки, которым собирается вечером поразить зрителей. Не лучше обстоят дела и на уроках с пятым курсом. Магнус Фарли весь урок бомбардирует Джемму Свирк записками с приглашением пойти вместе на вечеринку. Да и остальные сегодня явно не в настроении слушать про отличия обратимых тёмных проклятий от необратимых. Даже зловещие артефакты, конфискованные в лавке «Боргин и Бэркс», которые я сегодня принёс на урок, вызывают лишь минутный проблеск интереса. В конце концов я сдаюсь и, убрав подальше опасные артефакты, прошу ребят вспомнить самые смешные случаи из детства, которые происходили с ними во время празднования Хэллоуина. Наконец-то все горящие энтузиазмом взгляды устремляются на меня, и наш Омут-копилка пополняется десятками новых счастливых воспоминаний. — А Ваши воспоминания, профессор? — интересуются пятикурсники. Меня прошибает холодный пот. Моё первое воспоминание о Хэллоуине никак нельзя назвать счастливым. Именно в ту ночь Волдеморт убил моих родителей. Следующие несколько праздников я провёл, сидя в чулане, пока мой кузен Дадли со своими друзьями ходил по домам, выпрашивая сладости, а потом обжирался ими до рвоты. Вот разве что первый курс… После того, как огромный тролль чуть не прикончил нас с Роном и Гермионой, а нам чудом удалось победить его… Да, именно в этот момент мы и стали неразлучными друзьями! «Пожалуй, это воспоминание подойдёт», — решаю я, и вскоре пятикурсники, затаив дыхание, смотрят на нас троих, маленьких, мокрых и всклокоченных, стоящих в разрушенном туалете рядом с телом тролля, у которого из носа торчит волшебная палочка. «Это всё моя вина, — звонким голосом говорит Гермиона, — я думала, что справлюсь с троллем, я много читала о них… Если бы не мальчики, я была бы уже мертва!». — Ух ты! — восхищается Магнус Фарли. — А ведь профессор Грейнджер-Уизли тогда не побоялась солгать преподавателям, чтобы защитить Вас и мистера Уизли, сэр! Я ухмыляюсь. Сегодня декан Гриффиндора, Герой Второй Магической войны Гермиона Грейнджер-Уизли набрала ещё пару десятков баллов в глазах подростков. ***** Войдя вечером в украшенный оскалившимися тыквами и мириадами летучих мышей Большой Зал, я сразу же вижу длинную очередь, выстроившуюся к столу, за которым восседает профессор Трелони с усовершенствованным хрустальным шаром, в который встроены осколки Зеркала Еиналеж. «Сегодня и только сегодня Шар покажет самое сокровенное желание Вашего сердца», — мерцают буквы на рекламном плакате, порхающем над головой преподавательницы прорицаний. Около стола толпятся любопытствующие зрители, к которым присоединяюсь и я. А в очереди — смельчаки, не боящиеся продемонстрировать свои желания всем окружающим. Маленькая Сюзанна Сметвик видит в шаре очаровательную серьёзную девушку — взрослую версию себя. — Какая красивая! — шепчет Сюзанна. — По-моему, ты гораздо красивее, — убеждённо заявляет Эдвард Финч-Флетчли. — Эта девушка какая-то слишком высокая и такая странная без очков! Магнус Фарли ожидаемо видит себя целующимся с Джеммой Свирк. Джемма возмущённо взвизгивает и отталкивает его от шара. Сама она, естественно, видит себя с шахматным кубком, на этот раз — с кубком Международного Школьного Турнира по Волшебным Шахматам. — Скукота, Свирк! — свистят парни. — Эй, верните к шару Магнуса! Фердинанд Бадж надувается от гордости, наблюдая, как его внутришаровая версия поднимает над головой честно выигранный Золотой Котёл. — Смотрите, да из Котла ещё и снитч вылетает! — кричит Рэйко Накамура. — Вот это аппетиты у тебя, Бадж! Сама Рэйко видит в шаре себя в окружении девятихвостых лисиц, изучению которых она собирается посвятить жизнь. Затем наступает черёд преподавателей и персонала. — Интересно, что увидит Филч? — шепчет мне на ухо Рон. — Наверное, чисто вылизанные школьные коридоры без единого ученика. Мы прыскаем со смеху, но старый завхоз видит в шаре свою обожаемую миссис Норрис с выводком котят, и под писки умиления, издаваемые девчонками всех возрастов, отходит в сторонку, вытирая глаза. У Хагрида глаза тоже на мокром месте, стоит ему увидеть в шаре двух маленьких драконов на полу своей хижины. — Надеюсь, шар не исполняет желания, — вполголоса бубнит Рон, и мы снова хихикаем. Однако мне становится совсем не до смеха, когда к столу профессора Трелони подходит Роджерс. Его двойник в шаре ловко орудует волшебной палочкой, и в моей голове звенит тревожный звонок. Я не ошибся в своих подозрениях! — Ох, это и впрямь моё самое сокровенное желание, жаль, что совершенно невыполнимое! — вздыхает Фил и, как мне кажется, заговорщически переглядывается с Малфоем. — Драко, — зовёт Роджерс, — профессор Малфой, не хотите заглянуть в шар? — Воздержусь, — бурчит Малфой. Интересно, какие такие желания наш Хорёк боится продемонстрировать публике? Хотя… Я вот тоже не горю желанием при всех заглянуть в хрустальный шар. Боюсь, то, что я там увижу, не предназначено для чужих, и в особенности, детских глаз, и включает кое-кого из высокомерных белобрысых присутствующих. Последней к шару неуверенно приближается наша суровая библиотекарша мадам Пинс. — Как думаешь, она увидит трупы учеников, неаккуратно обращавшихся с книгами? — продолжает острить Рон. — Помнишь, Гарри, однажды она застукала нас в библиотеке с шоколадом и с криками вытолкала взашей? — смеётся подошедшая к нам Джинни. Однако то, что шар показывает Ирме Пинс, повергает нас в шок: мадам Пинс внутри хрустального шара рассекает воздух над квиддичным стадионом, сидя на метле, и ловко лупит по бладжеру битой. — Гарри, — шепчет мне Джинни, — кажется, мы нашли второго загонщика!